Паинька

***

Он уже жалел. Реально, блять, жалел. Чжэн Пэн, взмокший с головы до ног, лежал на тренажёре, и руки у него ходили ходуном. При этом одной ладонью он ещё и прикрывал своего вставшего дружка — чтобы не так бросался в глаза. Тянь Лэй стоял рядом и вытирался полотенцем. Повернулся, глянул на эту картину — на Чжэн Пэна, будто из него всю душу выкачали, — и завис. Язык сработал быстрее мозга: — Это кто из тебя все соки высосал? Чжэн Пэн злобно зыркнул в ответ. Мысленно он уже во всём признался: Да ты и высосал, лис хренов! Три часа назад Тянь Лэй привёз его в зал. Чжэн Пэн был полон боевого задора, жажда реванша перевешивала даже боль в многострадальном заду. Когда Тянь Лэй хотел свернуть к аптеке, он решительно запретил — и они поехали прямиком к месту назначения. Под скептическим взглядом Тянь Лэя Чжэн Пэн начал разминку. И великолепно потянул ягодичную мышцу, но ничего, не смертельно! Он, будучи упёртым бараном, всё равно доделал разминку, и мечтая накачать мышцы посерьёзнее, попёрся на беговую дорожку. С бегом всё шло более-менее сносно. Где-то на середине Чжэн Пэн обернулся — Тянь Лэй уже размялся и теперь стоял перед зеркалом, поднимая гантели. Движения у него были медленные, плавные. При усилии вены вздувались от кистей до самых предплечий, а бицепсы наливались округлой, но не чрезмерной тяжестью. Тянь Лэй вообще, на самом деле, был посветлее Чжэн Пэна. Чжэн Пэн загорал моментально: чуть зазевался — и уже не белая поганка, а представитель иной расы. Тянь Лэй же, наоборот, в своей чёрной майке казался ещё белее. И эта белая, рельефная груда мышц блестела под лампами от пота. Чжэн Пэн, сам не понимая как, слетел с дорожки. Проходя мимо Тянь Лэя, он бросил на него ещё один взгляд — быстрый, странный, будто Тянь Лэй был каким-то эксгибиционистом посреди зала. Тянь Лэй напоминал ему распустившего хвост павлина. Он постоянно, почти навязчиво излучал какую-то свою, особую харизму, и воздух вокруг был пропитан тяжёлым запахом тестостерона. Настолько, что к нему то и дело подходили знакомиться девушки. А Чжэн Пэн молча наблюдал. Тянь Лэй и очередная незнакомка болтали так, будто знали друг друга сто лет. Смеялись, переходили от спорта к повседневной жизни, от жизни к работе, от работы к личным отношениям… Стоп! Чжэн Пэн навострил уши. Голос у женщины был низковатый, с хрипотцой: — Я со своей девушкой уже четыре года вместе. Чжэн Пэн обомлел. Сколько их таких здесь?!

***

Незаметно пролетело почти три часа. Чжэн Пэн начал выдыхаться. Непривычное к нагрузкам тело ныло, да и задница всё ещё чувствовала себя не очень. Тянь Лэй, исподтишка наблюдавший за ним всё это время, приблизился как бы невзначай. Подошёл. Придвинулся вплотную. И хлопнул его по заду. Чжэн Пэн содрогнулся всем своим существом. — Ты что, болеешь? — искренне поинтересовался он. Тянь Лэй скрестил руки на груди и уставился на него своими красивыми, невинными глазами: — Нет. А что такое? Чжэн Пэн только вздохнул, глядя в потолок. Он решил проигнорировать этого хвастуна и потянулся размять плечо. Но чужая рука вдруг легла ему на лопатку, а вторая — на рёбра. — Неправильно делаешь. Тянь Лэй ни с того ни с сего включил фитнес-тренера. Зашёл сбоку, и его руки заскользили по телу Чжэн Пэна. — Тебе надо вот здесь напрягаться, а не там, где ты пытаешься. Будешь делать неправильно — травму заработаешь. Тепло кончиков пальцев просачивалось сквозь тонкую ткань футболки. Чжэн Пэн опустил взгляд и уставился на руку Тянь Лэя — длинную, очень крупную, с чёткими костяшками. И на ней… родинка? Только сейчас заметил. Эта рука облазила его вдоль и поперёк. И это было приятно. Едва уловимые, невесомые касания действовали куда убийственнее прямых ласк. Дыхание у Чжэн Пэна, и без того сбитое, окончательно спуталось, а голос Тянь Лэя над ухом вызывал зуд и мурашки по всему телу. Сделав с Тянь Лэем ещё пару подходов, Чжэн Пэн тряс не только руками, но и ногами. Он из последних сил подавлял бунт собственного дружка, который так и норовил встать, и свалил на свободный тренажёр — просто полежать. Тянь Лэй, как привязанный, двинул за ним и протянул бутылку воды. Чжэн Пэн без церемоний схватил, сделал огромный глоток и раздул щёки, как хомяк, набивший полный рот зерна. — Много сразу не пей, — предостерёг Тянь Лэй, в душе умиляясь этой картине. Скрестил руки на груди, прислонился к стене. — А ты чего ходишь так, будто у тебя между ног что-то застряло? Чжэн Пэн едва не выплюнул воду. — Ноги болят. Тянь Лэй недоверчиво уточнил: — Не жопа разве? У него ещё хватает наглости спрашивать! Чжэн Пэн уже битый час терпел неудобства и в штанах, и в заднице, и теперь со злости сжал пластиковую бутылку так, что она жалобно хрустнула. Самый настоящий вампир, сосущий энергию натурала! Чжэн Пэн забил на тренировку. Улёгся отдыхать, и только тут его накрыло — боль накатывала волнами. Но он ведь не новичок: отдохнёт, и снова за дело, организм быстро привыкнет. Но он уже жалел. Потому что вставший член в штанах не давал покоя.

***

Они собрались и вышли из зала, когда уже пора было ужинать. Тянь Лэй упёрся — сначала в аптеку, за мазью. И как Чжэн Пэн ни хорохорился, тот запер его в машине и рванул за покупками. Чжэн Пэн аж рассмеялся от злости. Запер в машине. Надо же додуматься! Но и это ещё не всё: Тянь Лэй готов был и мазать его прямо в салоне. Услышав это, Чжэн Пэн чуть не выпрыгнул на ходу, вцепился в пояс штанов и заорал: «Нахуй пошёл!». После короткой, но яростной борьбы пакет с лекарством перекочевал в его собственные руки. «Слава Богу», — подумал Чжэн Пэн, засовывая пакет в свой рюкзак.

***

Внедорожник припарковался у торгового центра. К вечеру поднялся ветер, оба накинули куртки. Тянь Лэй закинул оба рюкзака — свой и Чжэн Пэна — на плечо и полез в телефон искать ресторан. — Чего хочешь поесть? Чжэн Пэн как раз размышлял, с какой стати Тянь Лэй таскает его вещи. Мозг и язык в кои-то веки сработали синхронно, ответ вышел невпопад: — А ты почему мой рюкзак несёшь? Оба замерли на полушаге. Тянь Лэй опустил на него взгляд и как ни в чём не бывало ответил: — Хочу. Чжэн Пэну стало не по себе. Хотел сказать: «Я сам могу», — но слова застряли в горле и превратились в короткое «а». С тех пор как он перешёл в среднюю школу, ему никто не носил сумку. Дальше, как истинный натурал он сам таскал девчачьи. Ресторан выбрал Тянь Лэй — в китайском стиле. В этот час народу было много, снаружи казалось, что свободных мест нет, но внутри повезло: ещё оставались два столика на двоих, и один из них удалось занять. Чжэн Пэн сел и уткнулся в меню. Пролистал пару страниц, поднял голову спросить, что будет Тянь Лэй, — и поймал на себе его взгляд. — На что смотришь? — Как ты заказываешь, — Тянь Лэй захлопнул своё меню. — Выбирай сам, я всё ем. Чжэн Пэн послушно назаказывал гору блюд. И только потом спохватился: — Этого хватит? Тянь Лэй скосил глаза на его список и хмыкнул: — Да тут на целую роту хватит. Аппетит у тебя, как у моей собаки. Чего? — С виду мелкая, а за раз две миски уминает, — пояснил Тянь Лэй. — И ещё облизывается потом, прям как ты. Это он его с псом, что ли, сравнил? Чжэн Пэн мучительно подбирал достойный ответ, но принесли первые блюда, и от поступившей слюны в рот стало не до споров. На середине ужина он обнаружил в своей тарелке лишний кусок мяса. Поднял глаза — Тянь Лэй сосредоточенно жевал, опустив голову, будто это мясо само, на крыльях, прилетело к Чжэн Пэну в тарелку. Чжэн Пэн промолчал и съел. Через минуту в тарелке появилась горка овощей. — Я и сам могу взять. Тянь Лэй промычал что-то утвердительное — и в следующую секунду потянулся налить ему чаю. Чжэн Пэн замер. Что с этим человеком не так? После ужина окончательно стемнело. Чжэн Пэн сказал, что хочет пройтись. Сделал несколько шагов и вдруг понял, что рядом никого нет. Обернулся — Тянь Лэй стоял поодаль, уткнувшись в телефон, и в руках у него болтались два рюкзака. Его собственный. И Чжэн Пэна. Чжэн Пэн застыл на месте и смотрел, как Тянь Лэй с этими двумя рюкзаками шагает к нему. Свет уличного фонаря падал на его лицо, делая черты чёткими, почти резкими. Ничего особенного, но всё равно… Он не мог подобрать слова. — Чего встал? — Тянь Лэй поравнялся с ним. Его губы, красивые, как лепестки, тронула улыбка. — Идём. Чжэн Пэн очнулся, сделал вид, что вовсе не пялился на его рот, и послушно зашагал рядом. — Ты всё время в телефоне. Что-то по работе? — Типа того. Друг звонил. Майский ветер был ещё прохладный. Они шли плечом к плечу и лениво переговаривались. Рюкзак Чжэн Пэна в руке Тянь Лэя раскачивался из стороны в сторону и иногда задевал его по ноге. — Насчёт съёмок договаривались. Сказал, дома перезвоню. Тянь Лэй покосился на Чжэн Пэна. Тот смотрел под ноги, и с этого угла был виден только его затылок — взлохмаченный, с торчащими вихрами. Явно после мытья волосы толком не сушил. Тянь Лэй усмехнулся и опустил взгляд, повторяя за Чжэн Пэном его манеру глядеть на дорогу. — Всё равно я сейчас с тобой. Он договорил, поднял голову — а Чжэн Пэн уже развернулся и улепётывал в обратную сторону. Издалека донеслось: — Чё сказал?! Я в туалет хочу, домой погнал! Тянь Лэй застыл.

***

На самом деле у Тянь Лэя всё было просто. Он не видел ничего особенного в том, чтобы хорошо относиться к Чжэн Пэну. Чжэн Пэн — младший брат его лучшего друга, приехал пожить у него дома, а значит, о нём нужно заботиться по умолчанию. А уж с учётом того, что они теперь ещё и спят вместе, — и подавно. К тому же Чжэн Пэн был младше Тянь Лэя на целых пять лет. По идее, ему ещё учиться бы, сидеть в аудитории со сверстниками, а он вкалывает в баре — то столы вытирает, то гостей развлекает, пашет до седьмого пота. Молодой ведь ещё совсем. Поэтому формула выходила простая: младший брат друга + секс-партнёр + молоденький — значит, забота нужна в двойном размере. И делом, и словом. А там, глядишь, и до отношений недалеко. Тянь Лэю Чжэн Пэн был действительно интересен. Но Чжэн Пэн думал совсем о другом. Дома он скинул кроссовки, не успев даже поставить их ровно, как Тянь Лэй уже тащил его к дивану. Чжэн Пэн решил, что сейчас опять начнётся, и внутри у него всё сжалось — с каким-то труднообъяснимым предвкушением. Говорят, Бог троицу любит. Третий раз не за горами, а Чжэн Пэн уже и не думал сопротивляться. Весь обмяк, позволил уложить себя на диван. Под тонкой тканью футболки проступили острые лопатки, а следом прогнулась и узкая талия. Он понимал, что спать с Тянь Лэем — неправильно. Ему и самому было странно. Но кто виноват, что Тянь Лэй доводил его до таких мурашек? Пусть у них было всего два раза, но ощущения — таких у него за двадцать с лишним лет жизни ещё не случалось. Быть под контролем, быть игрушкой в чужих руках — это завораживало. И приносило глубокое, почти сытое удовлетворение. Каждое его движение было под властью Тянь Лэя, все органы чувств сходились в одной точке глубоко внутри. Долгие волны физического удовольствия врезались в память намертво. Он даже начал сомневаться: а когда он трахался с бывшей, ему правда было хорошо? В постели Чжэн Пэн был не новичок. Но рядом с Тянь Лэем он становился неопытным и чувствительным девственником. Одна сильная рука, длинные пальцы — само их приближение, само касание уже будоражило в нём желание. Тянь Лэй добился этого за считаные дни, и Чжэн Пэн сам позволил себе утонуть в этой похоти. Ему не хотелось думать о сложном или лишнем. Он убеждал себя: Я просто сплю с мужиком, ничего такого. К тому же через какое-то время я съеду от него. Какой смысл заморачиваться про чувства? Чжэн Пэн замер в ожидании грубого, жёсткого продолжения. Через пару секунд его задницу обдало прохладой: Тянь Лэй спустил с него и спортивные штаны, и трусы, стянув их до середины округлых ягодиц. Потом послышался шорох пластиковой упаковки. Чжэн Пэн решил, что это опять что-то вроде смазки, и прикидывал, не потереться ли ему о ногу Тянь Лэя… Но звук был какой-то не такой. Внезапно в ложбинку между ягодиц скользнуло что-то прохладное и влажное, а в нос ударил запах лекарственной мази. Чжэн Пэн обернулся. Тянь Лэй держал в левой руке тюбик с мазью, а рядом лежала вскрытая упаковка влажных салфеток. Мозг Чжэн Пэна слегка задымился. — Что такое? Сначала протру, потом нанесу. Это против отёка. Боишься? Тянь Лэй спрашивал осторожно. Он помнил, что в постели его хоть ремнём хлещи — он только громче стонет и течёт. Но постель — одно, а вот так, по-бытовому, мазать больное место — совсем другое. Если Чжэн Пэн испугается, придётся уговаривать. А мазать надо. Чжэн Пэн боли не боялся. Ему было просто до одури стыдно. — Не больно. Но странно… — выдохнул он шёпотом и уткнулся лицом в диванную подушку. Кончики торчащих наружу ушей сделались пунцовыми.