Паинька

Тянь Лэй не выдержал и рассмеялся. Глядя на пунцовые кончики ушей под собой, он ощутил неожиданный прилив какого-то дурацкого счастья и, хоть руки так и чесались вцепиться в эти ягодицы, всё же сумел сдержаться. — Уже который раз, а тебе всё странно? Не дав Чжэн Пэну вставить ни слова, он развёл его ягодицы и вернулся к своему занятию. Кожа на заднице у Чжэн Пэна была светлая, а под лампой две круглые половинки и вовсе казались фарфоровыми, ложбинка между ними отливала нежным розовым, и Тянь Лэй просто не мог заставить себя оторваться. От холодной влажной салфетки Чжэн Пэн вздрогнул, и мышцы на ягодицах сами собой сжались. Тянь Лэй глубоко вдохнул, придержал его, чтобы не ёрзал, и принялся аккуратно, шаг за шагом всё протирать. Когда салфетка дошла до самого входа, Чжэн Пэн напрягся всем телом и уже готов был сбежать. — Расслабься, — велел Тянь Лэй. Чжэн Пэн и сам был бы рад, но как тут расслабишься, когда кто-то пристально разглядывает это самое место? Палец Тянь Лэя через влажную салфетку елозил по его заднему проходу, вызывая колючие мурашки по всей голове. А самое паршивое было то, что спереди снова предательски начинало вставать и медленно упираться в диванную подушку. Стыдоба-то какая. Кое-как закончив, Тянь Лэй отбросил салфетку и выдавил мазь на палец, но вдруг, будто вспомнив что-то, поднял взгляд на часы и спросил: — Тебе сегодня не на работу? — Отпросился, — глухо донеслось из подушки, в которую Чжэн Пэн уткнулся лицом. — И как отпросился? — Сказал… что мне нездоровится. Тянь Лэй тихо хмыкнул — уж он-то, как главный виновник этого «нездоровья», прекрасно понимал, что именно у Чжэн Пэна болит, — и перевёл тему: — Мазь холодная, потерпи. С этими словами его палец упёрся прямо во вход. Чжэн Пэн сдавленно замычал, но не от боли, а от ледяного холода мази, от которого мышцы непроизвольно сжались, пытаясь то втянуть палец, то вытолкнуть его обратно. Тянь Лэй не торопился: упёрся пальцем в колечко и медленно водил круги, размазывая мазь по припухшим розовым складочкам, и холод понемногу смешивался с теплом его пальца, просачиваясь внутрь. — Расслабься, — большой палец Тянь Лэя надавил на плоть рядом, — ты так зажимаешься, что лекарство внутрь не попадёт. Лицо у Чжэн Пэна горело, он так и не поднял головы от подушки, но тело всё же немного подалось. Почувствовав, что мышцы перестали быть каменными, Тянь Лэй скользнул пальцем глубже, войдя на целую фалангу. Мазь потекла по стенкам, разливая холод, и поясницу Чжэн Пэна свело дрожью, а спереди уже окончательно встало и твёрдо упёрлось в диван. Тянь Лэй это заметил, но ничего не сказал, только продвинул палец дальше, распределяя мазь внутри. Чжэн Пэн уже не понимал, специально тот это делает или нет, но палец внутри продолжал двигаться — размеренно и точно. Вскоре подушечка пальца задела ту самую точку, и Чжэн Пэн не сдержал тихого, гортанного стона, а задний проход сам собой сжался, плотно обхватывая палец Тянь Лэя. — О чём задумался? Голос Тянь Лэя звучал ровно, почти без эмоций, но палец внутри не останавливался, медленно надавливая уже почти без мази и то и дело задевая то самое место, от которого Чжэн Пэна выворачивало. Чжэн Пэн прогнулся в пояснице, зад задрался сам собой, а из горла вырывались только рваные выдохи. Спереди ныло от напряжения, а внутри, где снова и снова задевали чувствительную точку, удовольствие поднималось по позвоночнику волна за волной. Глядя на него, Тянь Лэй задышал тяжелее, но рука продолжала двигаться всё так же медленно и методично. Только когда Чжэн Пэн начал кусать собственную ладонь, Тянь Лэй вытащил палец. Внутри мгновенно стало пусто, и Чжэн Пэн, сам того не замечая, подался задом назад и прогнулся ещё ниже, будто пытаясь догнать ускользающее ощущение. Тянь Лэй это увидел, но ничего не сказал. Он вытер пальцы салфеткой, а потом вдруг вцепился в ягодицы Чжэн Пэна обеими руками и от души смял их, до побеления костяшек, а затем ещё и звонко шлёпнул. Чжэн Пэн только и выдавил сдавленное «м-м», чувствуя, как внутри стало ещё более пусто и зудяще, а спереди член встал так, что с головки уже капало на диванную подушку. Тянь Лэй убрал руки, заодно натянул на него штаны и хрипловато сказал: — Всё, мазь нанёс. Чжэн Пэн так и остался лежать, потому что боялся пошевелиться: малейшее движение — и член тут же потрётся о диван, а он не был уверен, что удержится и не начнёт дрочить прямо в этом положении, после чего диванную подушку можно будет выкидывать. Тянь Лэй выровнял дыхание и пошёл в ванную мыть руки. Вернувшись, он встал у дивана и некоторое время молча смотрел на Чжэн Пэна, а потом вдруг сказал: — В следующий раз придётся тебе клизму ставить. В голове у Чжэн Пэна всё ещё был туман, он почти не отреагировал на эти слова и только глубже зарылся лицом в подушку. Тянь Лэй задержал на нём взгляд ещё на пару секунд, хмыкнул и развернулся и ушёл в спальню. Чжэн Пэн пролежал так довольно долго, приходя в себя, и только потом медленно перевернулся на спину. Он смотрел в потолок, а перед глазами всё ещё стояла одна и та же картина: палец Тянь Лэя внутри, это странное холодно-горячее чувство и тот момент, когда кончик задел нужную точку и его пронзило насквозь. Он прикрыл глаза ладонью и вздохнул. Всё. Пиздец. Где-то через десять минут дверь спальни открылась. Чжэн Пэн всё ещё валялся на диване без движения, но на звук шагов повернул голову и замер. Тянь Лэй переоделся в лёгкую рубашку навыпуск и тёмные брюки, рукава были закатаны до локтя, открывая чистую линию предплечья, а волосы, кажется, он просто пригладил пальцами, так что теперь они не торчали во все стороны и открывали лоб. Выглядел он, прямо скажем, очень даже. Чжэн Пэн лежал и смотрел, как Тянь Лэй идёт к выходу, и не знал, что сказать. Тот дошёл до прихожей, взял ключи от машины и обернулся: — Я ненадолго. — Куда? — машинально вырвалось у Чжэн Пэна. — Друга встретить, — Тянь Лэй уже взялся за ручку двери. — А когда вернёшься? Язык у Чжэн Пэна сработал сам, без тормозов, и эти две фразы прозвучали так, будто он не хотел отпускать Тянь Лэя и ждал его возвращения с щенячьей тоской, как пёс, который не может без хозяина. — Что, одному страшно? — Кому страшно? Иди уже, только быстро. Рыжий на диване вытаращил свои круглые глазищи, и мужчина в дверях невольно усмехнулся уголками губ и поднял руки в жесте «сдаюсь». Дверь закрылась, и в комнате сразу стало тихо. Чжэн Пэн посидел немного, потом опустил взгляд: штаны всё ещё висели мешком на бёдрах, ткань измялась, а спереди всё давно опало, оставив лишь влажный след. Он медленно натянул штаны, завязал и откинулся на спинку дивана. Друга встретить? Какого друга? Парня или девушку? Он уставился в потолок, и мысли понеслись сами собой. А потом опомнился, обругал себя и поплёлся в ванную умываться. Холодная вода плеснула в лицо, и в голове немного прояснилось. Он поднял глаза на себя в зеркале: лицо красное, глаза тоже с краснинкой, волосы — воронье гнездо. — Чжэн Пэн, ты, блять, больной, — сказал он своему отражению. Отражение в зеркале промолчало.

***

Когда Тянь Лэй добрался до бара, его друг уже был хорош. Так совпало, что старый приятель Вэнь Цзе выбрал тот самый бар, где подрабатывал Чжэн Пэн, и Тянь Лэй кивнул знакомому официанту, который раньше сливал ему информацию, а потом двинулся сквозь толпу к диванчику, где сидел Вэнь Цзе. Вэнь Цзе полулежал, откинувшись на спинку, в руке у него был зажат бокал, а перед ним выстроилась целая батарея пустых бутылок — судя по количеству, хлебнул он изрядно. Тянь Лэй подошёл и сел рядом. Вэнь Цзе повернул голову, взгляд у него плыл, но он по крайней мере узнал, кто перед ним, и усмехнулся: — О, пришёл. — Пришёл, — Тянь Лэй забрал у него бокал и поставил на стол. — Столько выжрать. Жить надоело? Вэнь Цзе откинулся обратно и уставился в потолок. В баре царил полумрак, но Тянь Лэй всё равно заметил, что у него покраснели глаза. С этим парнем они познакомились ещё в старшей школе — не одноклассники, сошлись на почве игры в мяч. Вэнь Цзе был старше его на два года, в университет не пошёл и уже тогда работал, пробиваясь в модели с самых низов, и в итоге стал лицом крупного бренда. Как и бывшая Тянь Лэя, Вэнь Цзе обожал свою профессию и держался за неё все эти годы. Кстати, именно Вэнь Цзе после того, как Тянь Лэй провалил вступительные экзамены в театральный, подкинул ему мысль пойти в модели: данные у него были хорошие, пахать он умел и зарабатывал прилично. Хотя играть и снимать он всё равно любил больше. У Вэнь Цзе была яркая, жёсткая внешность, и стиль он себе выбрал под стать — брутальный. Только со временем, когда они сблизились, Тянь Лэй понял, что снаружи мужик как мужик, грубоватый, а внутри — внимательный до мелочей. В любви он прошёл путь от неуклюжего новичка до почти профессионала и относился к своей девушке так, что и слов не подобрать. Они были вместе пять лет. Тянь Лэй помнил, как в прошлом году они все вместе ужинали: Вэнь Цзе пришёл с ней, она не была ослепительной красавицей, но смотреть на неё было приятно, и сидели они с той естественной близостью, которая приходит только после тысяч повторений. Вэнь Цзе подкладывал ей еду, подливал воду — как само собой разумеющееся. А теперь он сидел в баре, напившись до такого состояния. — Сильно поругались? — спросил Тянь Лэй. Вэнь Цзе издал горловой звук «угу» и снова потянулся к бутылке, но Тянь Лэй перехватил его руку. Тот нахмурился, но спорить не стал, разжал пальцы и окончательно обмяк на диване. — Я тебя насчёт съёмки хотел дёрнуть, чтобы её порадовать, — Вэнь Цзе достал телефон и показал Тянь Лэю подборку фотографий в лёгком, свежем стиле, как раз для начала лета. Тянь Лэй взял телефон, пролистал и сказал: — Сделаем. — Вот и отлично, она давно об этом твердила, — голос Вэнь Цзе дрогнул и упал. — Но только что сказала, что не надо. Тянь Лэй вернул ему телефон и промолчал. Вэнь Цзе убрал его и снова потянулся к выпивке, но схватил воздух. Посмотрел на строй пустых бутылок и вдруг сказал: — Семь лет. Тянь Лэй опешил: — Разве не пять? — Это я вам так говорил, — Вэнь Цзе усмехнулся, и улыбка вышла кривая, некрасивая. — На самом деле семь. Познакомились сразу после школы, она пошла в универ, я — работать. Сказала: давай подождём, пока ты встанешь на ноги, тогда и познакомлю с родителями. Я ждал семь лет. Теперь я на ногах, а она говорит: надо ещё подождать. Я хотел с ней семью построить, а она сказала, что устала, что я её не понимаю. Что я каждый раз после ссоры просто жду, пока она остынет, и подхожу как ни в чём не бывало. Говорит, это похоже на собаку: накричишь — уходит, а через пять минут возвращается, виляя хвостом. — Ты не такой, — не выдержал Тянь Лэй. — Такой, — ответил Вэнь Цзе. — Именно такой. Всё, что она говорит, — правда, только я не знаю, как по-другому. Она меня пять лет учила, а я так и не выучился. Он помолчал и потёр лицо ладонями. — С этой съёмкой я ещё на прошлой неделе хотел к тебе подойти, посоветоваться, как лучше сделать. Думал, на её день рождения свожу, пофоткаемся, а потом в ресторан. А она сказала, что в тот день у неё сверхурочные. Тянь Лэй нахмурился: — Сверхурочные? — Ага, — Вэнь Цзе кивнул. — Я предложил перенести, а она ответила: не надо, слишком устала в последнее время, не хочет. — И из-за этого поругались? — Да не ругались мы. Она сказала пару фраз и бросила трубку. Я перезвонил — выключено. Тянь Лэй не знал, что сказать. Он вообще умел держать чужие эмоции, но эта пара, Вэнь Цзе и его девушка, была для него во многом загадкой. Сам он жил иначе: в двадцать с небольшим гулял напропалую, вокруг вечно вились красотки, четыре-пять за вечер — не вопрос, а по-настоящему вкладывался редко. Потом встретил бывшую, попытался остепениться, и через несколько лет всё равно разбежались. Иногда поступки красноречивее слов, поэтому Тянь Лэй подозвал официанта, заказал стакан воды и поставил перед Вэнь Цзе, а потом вытащил из кармана пачку и протянул ему сигарету. — Знаешь, — Вэнь Цзе взял сигарету и зажал в зубах, — раньше она никогда не отключала телефон. Когда мы только начали встречаться, он у неё круглые сутки был включён. Даже когда ссорились, она не выключала — ждала, пока я позвоню. Тянь Лэй взял сигарету и себе, закурил, медленно затянулся и выпустил дым, слушая и не перебивая. — А теперь выключила, — сказал Вэнь Цзе. Они сидели молча. Музыка в баре долбила в грудь, вокруг галдел народ, но в их углу было тихо, как в другом мире. Спустя долгую паузу Вэнь Цзе вынул изо рта так и не прикуренную сигарету и стал вертеть её в пальцах, разглядывая. — Лэй, — вдруг спросил он, — у тебя такое было? Когда очень хочешь, чтобы человеку было хорошо, а всё, что ни делаешь, — не то. Тянь Лэй задумался, и перед глазами у него почему-то мелькнула рыжая голова. — Наверное, было, — сказал он. Уже несколько недель подряд он каждый день готовил обед для того парня из гостевой спальни. Правда, загружен был прилично, половина мыслей уходила на работу, так что видел он Чжэн Пэна в основном со спины, и только возвращаясь домой, замечал, что тарелки и миски после его стряпни вымыты до скрипа. Иногда они пересекались по ночам: Чжэн Пэн возвращался в третьем часу, и звук открывающейся двери, шаги, даже то, как он снимал обувь, — всё было старательно тихо. Однажды, проделав весь этот ритуал, он поднял голову и увидел Тянь Лэя на диване — тот сидел с ноутбуком, доделывал работу и уже какое-то время сдерживал смех. Чжэн Пэн потоптался на месте, а потом с грохотом протопал в свою комнату: тапки хлопали по полу, брелоки на рюкзаке мотались из стороны в сторону как сумасшедшие. Хорошо хоть соседи снизу съехали. Вэнь Цзе повернулся к нему с некоторым удивлением: — Кто? Тянь Лэй стряхнул пепел, возвращаясь из мыслей: — Ты сначала со своим дерьмом разберись. Он глянул на часы — стрелки подползали к часу ночи, — и, поколебавшись, достал телефон и написал Чжэн Пэну первое в их истории по-настоящему осмысленное сообщение: Лэй — Властелин Вселенной: Спишь? История о том, как они вообще добавились в WeChat, была, кстати, забавной. Обменялись контактами только за ужином, а до этого все коммуникации сводились к номеру телефона, по которому никто ни разу не позвонил и не написал. Первое сообщение от Чжэн Пэна было переводом денег за еду. Чжэн Пэн настоял на том, чтобы заплатить свою часть, и Тянь Лэй, не желая, чтобы тот напридумывал лишнего, был вынужден принять перевод, мысленно прикидывая, как бы в следующий раз пригласить его и заплатить самому. Прошло пять минут, Чжэн Пэн не ответил. Тянь Лэй, будто не зная, куда деть руки, написал ещё: Лэй — Властелин Вселенной: Захочешь перекусить — в холодильнике есть еда, разогрей. Тишина. Уснул, что ли? Тянь Лэй убрал телефон и хлопнул Вэнь Цзе по плечу: — Поехали, домой тебя отвезу. Вэнь Цзе встал и покачнулся, Тянь Лэй поддержал его. Когда они двинулись к выходу, Тянь Лэй машинально скользнул взглядом по барной стойке — там, за рядом бутылок, мешал коктейль официант в форме с чёрными волосами. Не Чжэн Пэн. У Чжэн Пэна сегодня выходной.

***

Отвезя Вэнь Цзе, Тянь Лэй поехал домой. Когда он вошёл, было уже половина третьего — примерно в это время Чжэн Пэн обычно возвращался со смены, и в гостиной горел свет. Тянь Лэй переобулся и подошёл ближе: Чжэн Пэн свернулся калачиком на диване, телевизор работал почти без звука, и он спал, укрывшись тем самым пледом, который Тянь Лэй когда-то бросил на спинку. Тянь Лэй стоял и смотрел. Во сне лицо Чжэн Пэна разгладилось, брови расслабились, губы чуть приоткрыты, дыхание лёгкое, а рыжие волосы в беспорядке рассыпались по лбу, и несколько прядок упрямо торчали вверх. Тянь Лэй наклонился и попытался пригладить их, но они не приглаживались. Чжэн Пэн завозился, нахмурился, что-то недовольно промычал и перевернулся на другой бок, зарывшись лицом в спинку дивана. Тянь Лэй выпрямился, выключил телевизор, подтянул плед повыше, укрывая оголившийся живот, и ещё немного постоял, глядя на него. Свет в гостиной так и остался гореть. Он сам его оставил.