Шестая пустая

Нам дали обувь на рассвете. Полицейские, которые нашли нас в закусочной, не стали кричать. Не стали надевать наручники. Просто сели за столик, заказали кофе и спросили: — Вы девчонки из того дома? Мы не ответили. Но папка с фотографиями лежала на виду. И нож в чёрных ножнах. И блокнот с адресами. Полицейский — молодой, с усталыми глазами — посмотрел на всё это, вздохнул и сказал: — Обувь хоть есть? Я покачала головой. Он сходил к машине, принёс две пары кроссовок. Старые, но целые. Чуть велики. Я надела и чуть не заплакала от облегчения. Ноги больше не мёрзли. Пальцы пошевелились. Марта зашнуровала свои и сразу стала выше ростом. — Спасибо, — сказала она. Серьёзно. Без улыбки. — Теперь поедете с нами, — сказал полицейский. — Без разговоров. — Нет, — сказала Марта. Он удивился. — Что значит нет? — Мы не поедем. У нас дело. — Какое ещё дело? Вы свидетельницы. И вообще — беглянки. Марта положила руку на папку. Я видела, как у неё дрожат пальцы. Но голос был твёрдый. — В этом блокноте — имена. Четыре адреса. Один вычеркнут. Дальше — мы. А потом — ещё двое. Две девочки. Сергей их не трогал. Но его люди — могут. Если мы поедем с вами, пока вы будете оформлять бумаги, звонить начальству, они успеют. Поймите: у него везде ключи. Даже здесь. Полицейский молчал. Я видела, что он колеблется. Смотрел на нас — грязных, растрёпанных, но с горящими глазами. Потом переглянулся со своим напарником. — Четыре адреса, — повторила Марта. — Мы не просим оружия. Мы просим время. Он сдался. Не сразу. Минуты через три. Достал телефон, кому-то позвонил, что-то быстро сказал. Потом повернулся к нам. — С какой начинаете? — С четвёртого, — сказала Марта. — Почему с четвёртого? — Потому что Сергей будет ждать нас на втором или третьем. Он знает список. Он знает, как мы думаем. Если мы пойдём по порядку — попадём в ловушку. А если начнём с конца — удивим его. Полицейский покачал головой. — Вы опасные девчонки. — Мы фиалки, — усмехнулась Марта. — Фиалки цветут даже в темноте. Он дал нам рацию. Маленькую, чёрную. Сказал: если что — вызывайте. И адрес четвёртой девочки — Лена, шестнадцать лет, живёт на Южной, 45. Мы вышли из закусочной. Солнце уже поднялось, но грело слабо. Ветер дул в лицо. Новые кроссовки приятно пружинили на асфальте. Я шла и чувствовала, как возвращаются силы. Не все. Но хотя бы ноги больше не болели. — Ты уверена? — спросила я у Марты. — В чём? — Что он ждёт нас на втором или третьем? — Нет. Но если я ошибусь — мы просто проверим четвёртую, потом третью, потом вторую. Все равно быстрее, чем сидеть в участке. Мы пошли быстрым шагом. Город просыпался. Открывались магазины, кто-то выгуливал собак. Обычная жизнь. Люди не знали, что по этим улицам идут две девчонки с ножом в рюкзаке и списком жертв в кармане. Им было всё равно. А нам — нет. Южная улица оказалась на другом конце города. Мы шли сорок минут. Марта всё время оглядывалась. Я смотрела под ноги — боялась споткнуться. Новые кроссовки были чуть велики, и я то и дело ловила себя на мысли, что могу потерять их на ходу. Глупо, конечно. Но страшнее было другое: что мы опоздаем. Дом 45 оказался обычной панельной пятиэтажкой. Серой, обшарпанной, с клумбами, где росли одни сорняки. Мы зашли в подъезд. Пахло кошками и старыми обоями. Квартира 74 — на четвёртом этаже. Лифт не работал. Мы пошли пешком. — Звони в дверь, — сказала Марта. — Если кто спросит — мы одноклассницы. — А если она не одна? — Тогда будем врать дальше. Я нажала кнопку звонка. Внутри заиграла музыка. Дешёвая, весёлая. Через минуту дверь открылась. Лена была маленькой и худой. Волосы светлые, глаза серые, на лице — ни капли страха. Потому что она ещё ничего не знала. — Вы к кому? — спросила она. — К тебе, — сказала Марта и показала блокнот. — Ты в списке. Лена не поняла. Конечно. Как можно понять такое с первого раза? Марта объяснила быстро. Без лишних слов. Про Сергея. Про сад. Про фиалок. Лена слушала, и её лицо менялось. Сначала недоверие. Потом ужас. Потом — что-то твёрдое. — Врать не будешь? — спросила она у Марты. — Посмотри на мои ноги, — сказала Марта и задрала штанину. Синяки, ссадины, грязь. Лена посмотрела и поверила. — Что мне делать? — спросила она. — Уезжать. Прямо сейчас. К родственникам в другой город. Не возвращаться, пока мы не скажем. — А вы кто? — Те, кто идёт до конца. Лена собралась за десять минут. Рюкзак, паспорт, зубная щётка. Я смотрела на её руки — они дрожали. Но она не плакала. Собралась и сказала: — Я готова. Мы вышли из подъезда. Лена пошла на автобусную остановку. Мы — в другую сторону. На прощание она обернулась и крикнула: — А вы? Вы сами? — Мы справимся, — сказала Марта. И добавила тише, для меня: — Надеюсь. Теперь в списке осталось два адреса. Второй и третий. По порядку — если считать от Сергея. Но мы решили идти не по порядку. — Куда теперь? — спросила я. — На третий, — сказала Марта. — Оставим второй напоследок. Пусть Сергей думает, что мы туда придём. А мы придём, когда он уже не будет ждать. — Откуда ты знаешь, где он? — Ниоткуда. Но если он на свободе — он будет там, где нас нет. А если нет — тем лучше. Мы пошли дальше. Кроссовки уже разношались. Ноги привыкли. Я даже начала чувствовать себя почти нормально. Почти. Третий адрес был на набережной. Дорогая квартира. Дом с консьержем. Мы не знали, как пройти внутрь. Но нам повезло — кто-то выходил, и мы проскочили. Девочку звали Алиса. Семнадцать лет. Жила с мамой. Мама открыла дверь и сразу не поверила. Сказала, что мы мошенницы. И что её дочь ни в каком списке не состоит. Марта показала блокнот. Мама побелела. Потом заплакала. Потом обняла нас и сказала, что мы ангелы. Я не чувствовала себя ангелом. Я чувствовала себя уставшей и грязной. Но внутри было тепло. Потому что ещё одна — в безопасности. Алиса с мамой уехали через час. В аэропорт. Билеты купили онлайн. Мы остались одни. — Остался один адрес, — сказала Марта. — Второй. — Да. Мы сели на скамейку у реки. Смотрели на воду. Холодный ветер дул в лицо. Где-то кричали чайки. — Думаешь, он там? — спросила я. — Не знаю. Но если он выйдет — у меня есть нож. — Ты готова его использовать? Марта не ответила. Просто сжала рукоятку под курткой. — Я готова сделать так, чтобы он больше никогда не встал, — сказала она наконец. — Это не одно и то же. Мы встали. Пошли на второй адрес. Сергей ждал нас там. Или нет. Мы не знали. Но знали другое: мы больше не убегаем. Теперь мы приходим сами. И в этот раз — последний.