По ту сторону волнореза

Бри в четвертый раз за последние десять минут взглянула на часы у кровати. Лежа обнаженной, она перевернулась на спину и уставилась в потолок. Слишком рано звонить. Кэрри никогда так рано не встает. Было тяжело привыкать просыпаться без Кэролайн рядом. Черт, было тяжело делать всё без нее. И особенно странно было ехать на «Харлее», когда к тебе прижимается женщина, обнимает за талию, легко касается щекой твоего плеча, и эта женщина — не Кэролайн. Она высадила Элли у ее дома после того, как они ушли из таверны около часа ночи. Элли сказала, что может дойти пешком или попросить кого-нибудь подбросить ее, но Бри настояла на том, чтобы отвезти ее. Забавно, но когда она смотрела вслед уходящей Элли, внутри оставалось какое-то чувство пустоты. И это не имело никакого смысла, потому что она даже не знала ее. Вернувшись домой, несмотря на поздний час, она позвонила Кэролайн. И никто не ответил. Ты сама этого хотела. Знала, что будет трудно. Нет смысла теперь жаловаться. Просто соберись, Паркер. Со вздохом Бри перевернулась на бок, уткнулась лицом в подушку и попыталась уснуть. Черт. Она встала, натянула спортивные штаны и футболку и босиком пошлепала в гостиную, где находился единственный в квартире телефон. Там были еще две спальни, обе занятые такими же курсантками академии, как и она, дешевая мебель во всех комнатах, потертые ковры и больше ничего. В этом месте не было никакой индивидуальности, никаких личных деталей, и рекомендовать его можно было разве что за дешевизну и не протекающую крышу. К счастью, если повезет, она не задержится здесь надолго. Она плюхнулась на край бугристого дивана и потянулась к телефону. После семи гудков она уже собиралась повесить трубку, когда услышала сонный голос Кэролайн. — Алло? — Детка? Прости, я тебя разбудила? — Бри? Привет, да. Ничего страшного. — Кэролайн рассмеялась. — Я уже проснулась. Что случилось? — Ничего, — тихо сказала Бри. — Я просто... хотела поговорить с тобой. Я пыталась позвонить вчера вечером... — Ох. — Повисла секундная пауза. — Я гуляла с ребятами из школы. Я... я получила стипендию. Бри закрыла глаза. Сделала глубокий вдох. — Это здорово, малышка. Я очень тобой горжусь. — Я пыталась тебе позвонить, но, наверное, мы разминулись. — Да. Я была с Риз. — Бри расправила плечи. — Слушай, мы должны как-то это отпраздновать. Я приеду сегодня. Буду у тебя к ужину. — А как же твои занятия? — Пропущу. — Правда? — Конечно. — Удивление в голосе Кэролайн больно кольнуло Бри в сердце. Неужели ты думаешь, что я не скучаю по тебе? — Это было бы так здорово. Я соскучилась. — Я тоже. — Бри услышала приглушенный голос на заднем фоне. — У тебя кто-то есть? — О. Это Джеймс. Вчера вечеринка закончилась очень поздно, и он проводил меня до дома. — И остался на ночь? — Угу. У Бри в животе возникло неприятное ощущение. Ту квартиру можно было переплюнуть от одной стены до другой. Всё перевернулось с ног на голову, и она чувствовала лишь глухую боль потери. Слова сорвались с губ раньше, чем она успела подумать. — И где он спал? — Что? Бри! — Ну, господи, Кэрри — что я должна думать? — Ты должна думать, что я люблю тебя. И на случай, если ты забыла, мне нравятся девушки. — Голос Кэролайн дрогнул от подступающего гнева. — И совершенно ясно, что ты забыла: единственная девушка, которую я когда-либо хотела — это ты. Неудивительно, что тебе было так легко уйти. — Легко? — прошептала Бри так тихо, что звук не передался по линии. — Я сейчас положу трубку, Бри, потому что не хочу ссориться. Позвони мне позже. Бри закрыла глаза, когда тихий щелчок оборвал связь. Идиотка. Господи, да что с тобой не так? Она встала и направилась в душ, полная решимости поехать в Нью-Йорк и извиниться. Пока она стояла под горячими струями, пытаясь смыть страдания из разума и сердца, в ее сознание пробился стук в дверь ванной. Она высунула голову из-за шторки. — Что? Дверь приоткрылась, и мужской голос позвал: — Паркер, твой старик на телефоне. — Скажи ему, что я перезвоню, — крикнула Бри, немного удивившись. — Он говорит, это срочно. С колотящимся сердцем Бри выскочила из душа и схватила полотенце.

***

Тори бросила взгляд на часы, висевшие на противоположной стене ярко освещённого отделения неотложной помощи. Она не могла поверить, что было всего десять утра. Казалось, этот день тянется бесконечно. Она вздрогнула, испугавшись голоса рядом с собой. — Тори, мне нужно, чтобы кто-нибудь подписал согласие на операцию, — спокойно и мягко произнесла К.Т. — Я не думаю, что она в состоянии. Ты знаешь, как мы можем связаться с ее ближайшими родственниками? — У меня есть медицинская доверенность. — Тори прислонилась к алюминиевому поручню кровати, который стоял между ней и Риз, словно решетка тюремной камеры. Пальцы левой руки крепко сжимали верхнюю перекладину, а правой она мягко гладила лоб Риз. Она не смотрела на хирурга, стоявшего рядом. — Правда? — Да. Она моя возлюбленная. Повисла секундная тишина, затем К.Т. сухо сказала: — Хорошо. Я принесу бумаги. — Нет. Пока нет. — Тори повернулась и встретилась взглядом с К.Т. — Ее жизненные показатели стабильны. Она только час назад получила ударную дозу хлорамфеникола. Я хочу подождать, пока Джилл не посмотрит результаты окрашивания по Граму. — Зачем? — нетерпеливо спросила хирург. — Потому что это может быть локализованная инфекция, и еще одна доза антибиотиков может взять ее под контроль без хирургического вмешательства. — А если мы подождем, и это окажется не легкой формой микроорганизма, она может потерять руку. Она может умереть. — К.Т., она шериф и подполковник морской пехоты. Ей нужно пользоваться этой рукой, чтобы оставаться тем, кто она есть. — Волна боли накрыла Тори. — Я должна быть уверена. — Я буду максимально осторожна при резекции, — настаивала К.Т. — Ты можешь пообещать мне, что не будешь резецировать разгибательные мышцы ее предплечья? Потому что если ты это сделаешь, она больше никогда не сможет держать оружие. — Ты же знаешь, я не могу этого обещать. Все зависит от того, как это будет выглядеть, когда я вскрою рану. — Да, но ты не всегда можешь определить на глаз, здорова ткань или нет. А хирургическое правило гласит: сомневаешься — вырезай. Я жила с тобой во время твоей хирургической ординатуры, помнишь? — Черт возьми, ты позволяешь эмоциям влиять на твои суждения. — К.Т. взяла Тори под локоть и отвела на несколько шагов от кровати Риз. — Ты не мыслишь как врач. Ты не должна принимать это решение. — Я и есть врач, — резко ответила Тори. — И я ее партнерша. Я дам тебе знать, после того как поговорю с Джилл. — Господи, — выругалась К.Т. — Ты такая же упрямая, как и всегда. — А ты... — Тори! — позвала Бри, спеша через палату. После того как отец сообщил ей, что Риз в больнице, она натянула одежду и вскочила на мотоцикл. Дорога до госпиталя заняла у нее меньше часа. Тори посмотрела на красивую молодую девушку в кожаных мотоциклетных штанах, черной куртке и белой футболке. Необъяснимая волна облегчения захлестнула ее. Возможно, дело было просто в том, что Бри всегда напоминала ей Риз своей целеустремленностью и необыкновенным мужеством. Она протянула руку, которую Бри пожала. К ее удивлению, Бри наклонилась и поцеловала ее в щеку. О, Бри. Ты повзрослела, не так ли? — Спасибо, что приехала, Бри. — Я выехала сразу, как только папа позвонил. Он сказал, что будет здесь, как только заскочит к вам проверить Джеда. — Отлично. — Тон Тори был рассеянным, когда она кивком указала на К.Т. — Бри, это доктор О'Бэннон, один из врачей Риз. Бри коротко пожала руку К.Т., но ее взгляд был прикован к Риз. — Как она? — То приходит в себя, то отключается. Сейчас она спит. — Тори сжала руку Бри. — Я звонила Джин и Кейт, но их, наверное, нет дома — ответил только автоответчик. — Я позвоню отцу через пару минут. Он, скорее всего, сможет их разыскать. — Бри не могла отвести глаз от Риз. Вид ее в больничной койке пронзил грудь Бри волной ужаса. Она изо всех сил старалась сохранить лицо невозмутимым. — Могу я... ничего, если я... — Иди поговори с ней минутку, — мягко сказала Тори. — Она может не ответить, но услышит твой голос. А мне нужно найти другого врача. Услышав усталость в голосе Тори, Бри с тревогой посмотрела на нее. — Ты сегодня утром вообще ела? — Что? — спросила Тори, на мгновение растерявшись. — Не ела, да? — Бри засунула руки в карманы кожаной куртки и слегка ссутулилась. — Слушай, я принесу тебе что-нибудь из кафетерия. Тост или что-то в этом роде. Кофе подойдет? Вид Бри, так сильно похожей на Риз, отчаянно ищущей способ позаботиться о ней, вызвал внезапный прилив слез на глазах Тори. Дрожащей рукой она смахнула пару слезинок, которые всё же успели вырваться. Она откашлялась и улыбнулась. — Наверное, от кофе мне лучше отказаться. Но сок и тост были бы кстати. Спасибо, милая. Бри покраснела и опустила голову. — Я мигом. К.Т. смотрела Бри вслед. — Она горячая штучка. — Она ребенок, — язвительно заметила Тори. — Не думаю. — Она бросила на Тори оценивающий взгляд. — Все еще живешь в Провинстауне? — Да. Отец Бри — местный шериф и начальник Риз. — Почему девчонка спросила, подойдет ли кофе? Я помню, раньше ты просто не могла без него жить. Что-то не так? Язва или вроде того? — Нет. — Тори замешкалась. — Я беременна. Резкий вдох К.Т. от удивления был слышен отчетливо. — Иисус Христос, Тори. Тогда перестань валять дурака. Позволь мне прооперировать ее и убедиться, что твоя партнерша останется жива, чтобы увидеть ребенка. Лицо Тори потеряло последние остатки красок, но она отказалась поддаваться внезапному приступу головокружения. — Ты никогда не умела видеть полутона, верно? Я пойду найду Джилл Бейкер и послушаю, что она думает. Свое решение я скажу тебе после этого. Затем она подошла к кровати, наклонилась, поцеловала Риз в губы и ушла, ни разу не оглянувшись на изумленного хирурга.

***

Тори нашла Джилл Бейкер в патологоанатомической лаборатории; та склонилась над микроскопом, а на ее гладком лбу залегла морщинка от глубокой сосредоточенности. — Что ты нашла? Не поднимая глаз, инфекционист ответила: — Грамотрицательный микроорганизм, как мы и ожидали. По крайней мере, мы знаем, что антибиотики подобраны верно. — Есть ли какой-нибудь способ определить, агрессивная это форма или самокупирующаяся? — Тори старалась говорить ровно, надеясь, что растущая паника незаметна. С каждой секундой, пока часы отсчитывали время, а шансы уберечь Риз от операционной таяли, ее тревога всё нарастала. — Нет, мне жаль. По этому мазку — нет. Нам нужно дождаться результатов посева на чувствительность. — Взгляд Джилл был полным сочувствия, но в ее голосе слышалась та деловитость, свойственная каждому врачу, который знает, что здесь поможет только правда. — Сколько времени пройдет, прежде чем мы узнаем? — Тори знала ответ, но надеялась на чудо. — В лучшем случае двенадцать часов, но, скорее, двадцать четыре. — Джилл пожала плечами. — Бактерии растут в своем собственном темпе. — Если это вибрио вульнификус, у нее нет двенадцати часов, не так ли? — Тори оперлась рукой о столешницу, полная решимости не показывать свою слабость. — Если это он, у нее нет и шести. — Взгляд Джилл соскользнул с полных боли зеленых глаз Тори на золотое кольцо с узором на безымянном пальце ее левой руки, точную копию того, что было на руке шерифа. — Что бы ты сказала, если бы не знала о ней ничего, кроме медицинских фактов? Тори отвела взгляд и попыталась сделать невозможное — выбросить лицо Риз из головы. Спустя мгновение, призвав на помощь все защитные механизмы, которым она когда-либо училась как врач, чтобы получить хоть какую-то эмоциональную дистанцию, она смогла мыслить объективно: оценивая, классифицируя, анализируя временные рамки, пересматривая последовательность симптомов. Она сделала глубокий вдох. — Я бы сказала, что все указывает на стремительное развитие флегмоны, скорее всего, вызванной патогеном океанического происхождения. По всей вероятности, системное распространение произошло почти сразу, что объясняет токсическую картину и сопутствующие желудочно-кишечные симптомы. Я могу точно определить время заражения, и, учитывая, что прошло уже почти двенадцать часов, болезнь прогрессирует не особенно быстро. — Очень хорошо, — с улыбкой сказала Бейкер. — Твой вывод? — Более вероятно, что это немолниеносная форма; иначе к настоящему времени ее состояние уже ухудшилось бы до стадии шока и полиорганной недостаточности. — Голос Тори дрогнул, когда весь масштаб этой правды пробил ее шаткие эмоциональные щиты. Ей понадобилась секунда, чтобы продолжить. — В ее последнем анализе крови нет признаков диссеминированного внутрисосудистого свертывания, и нет отдаленных или сателлитных очагов. — Хочешь работу? Нам бы здесь пригодился еще один лечащий инфекционист. — Нет, спасибо. — Тори нервно рассмеялась. — А что, если мы отложим операцию, и я ошибусь? — Осторожность — признак хорошего врача. А вот сомневаться в себе — опасно. — Выражение лица Джилл стало серьезным. — Давай попробуем немного старомодной медицины. Пойдем и снова посмотрим на рану. Если флегмона не прогрессирует, и пациентка все еще стабильна, я предлагаю подождать еще пару часов. — О'Бэннон сойдет с ума. Джилл пожала одним изящным плечом. — Пусть. Ее эго это переживет. Тори сделала глубокий вдох. — Хорошо.

***

Когда Тори и Джилл вернулись, К.Т. уже не было — ее вызвали по экстренному случаю в травматологическое отделение. Бри сидела у кровати Риз на высоком табурете, балансируя на колене подносом с английскими маффинами и картонными пакетиками сока. — Смотрите, кто здесь, — радостно сказала Бри, когда Тори подошла, и кивнула в сторону кровати. Тори наклонилась над поручнем и заглянула в самые синие глаза, которые когда-либо видела. — Здравствуй, милая, — прошептала она, и сердце защемило от теней боли, все еще застывших на лице Риз. — Привет, любимая. Прости, я всё время... отключаюсь. — Риз слегка повернула голову. — Бри говорит, у нее есть завтрак. — Да. — Лицо Тори прояснилось, озаренное улыбкой. — Но тебе пока нельзя. Ты голодна? — Не особо. — Риз поморщилась. — Я просто рада, что меня не рвет. Идите поешьте. Тори погладила Риз по волосам, провела по лицу, не в силах вынести отсутствие прикосновений. — Через минуту. — Она посмотрела в сторону, когда Джилл подошла к кровати. — Дорогая, это Джилл Бейкер. Она специалист по инфекционным заболеваниям. Ей нужно осмотреть твою руку. — Ладно, — слабо отозвалась Риз. — Мы ведь только смотрим, док? — Никаких острых инструментов, шериф. — Джилл сверкнула улыбкой, подняв обе руки в доказательство своих слов. Риз не сводила глаз с лица Тори, пока другой врач разматывала повязки на ее руке. Она знала, что сможет прочесть правду в глазах любимой. Когда Джилл осторожно ощупала рану рукой в перчатке, Риз поморщилась, и глаза Тори тут же потемнели. — Я в порядке, Тор. Болит не так уж сильно. — Я знаю, милая. — Пальцы Тори дрогнули в волосах Риз. — Что скажешь, Джилл? — Хуже не стало. Тори закрыла глаза, почти обессилев от облегчения. Когда она открыла их, вопросительный взгляд Риз был устремлен на нее. — Это хорошо, милая. — Значит, без операции? — Возможно, решать это должна я, — сухо объявила К.Т., подходя к Джилл и протягивая руки к руке Риз. Ее темные глаза не отрывались от синих глаз Риз. — Я доктор О'Бэннон. Я хирург. — Доктор, — произнесла Риз, и в ее голосе промелькнули нотки прежней властности. — Надеюсь, мне не понадобятся ваши услуги. К.Т. не ответила; она приподняла и повернула руку Риз, затем стала прощупывать ее выше, по направлению к плечу. — Здесь болит? — Нет. — Сожмите кулак. Риз попыталась, но не смогла до конца свести пальцы. — Вас это беспокоит? — Просто кажется онемевшим. — Риз нахмурилась. — В основном я чувствую себя абсолютно разбитой. Никак не могу проснуться окончательно. — Это последствия обезвоживания и бактериальных токсинов. — К.Т. не отрывала взгляда от раны. Спустя мгновение она осторожно положила руку Риз обратно на кровать. Затем она схватилась обеими руками за поручень и слегка наклонилась, так что ее лицо оказалось единственным, что могла видеть Риз. — Я не вижу особых изменений во внешнем виде вашей руки за последние четыре часа. Это может быть хорошим знаком, а может и нет. Безопаснее всего было бы отвезти вас в операционную, снять оставшиеся швы, промыть рану и иссечь все омертвевшие ткани. — Как это повлияет на функциональность моей руки? — Риз изо всех сил старалась сосредоточиться и оставаться в сознании. Головная боль медленно возвращалась, а вместе с ней — непреодолимое желание закрыть глаза. — Возможно, никак. — Возможно? Хирург издала слегка раздраженный вздох. — Я не могу сказать вам наверняка, пока не увижу, как выглядят ткани. — Наихудший... сценарий? — Потеря чувствительности, преимущественно на тыльной стороне ладони, слабость разгибания запястья, снижение силы хвата. Риз перевела взгляд на Тори. — Мы можем подождать? — Милая... — Шериф Конлон, — перебила К.Т. — Если мы поедем сейчас, мы минимизируем риск... — К.Т., позволь мне поговорить с ней наедине одну минуту. — Тон Тори не оставлял места для возражений. Риз слегка вздрогнула и снова перевела взгляд на хирурга. Слишком уж фамильярно прозвучал голос Тори, чтобы это было простым совпадением. Так ты и есть та идиотка, которая ее отпустила. — Мне нужно проверить пациента в травматологии, — сухо сказала К.Т. — Я скоро вернусь. — Риз, солнышко, — мягко сказала Тори, — я знаю, как для тебя важно полностью владеть своей рукой. Но мы не можем рисковать. Я... я не могу рисковать тем, что потеряю тебя. — Я бы никогда добровольно не сделала ничего, что могло бы отнять меня у тебя. — Риз подняла левую руку, и когда Тори взяла ее, она переплела свои пальцы с пальцами любимой. — Но если есть хоть малейшая вероятность, что мы сможем выкарабкаться без операции, я хочу попробовать. — Джилл считает, что мы можем подождать еще пару часов. — Тори понимала, что принимает, возможно, самое важное решение в своей жизни. Заглянув в свое сердце и разум, она успокоилась. — Я с ней согласна. — Ну хорошо. Ждем. — Риз вздохнула и закрыла глаза. — Если ты не возражаешь... думаю, я немного посплю. Тори положила руку Риз на кровать, провела пальцами по ее волосам и поцеловала. — Я буду прямо здесь, солнышко. Отдыхай.

***

Вскоре Риз перевели из отделения неотложной помощи на верхний этаж в отделение промежуточной интенсивной терапии для наблюдения. Изолятор был оборудован стандартной больничной койкой, передвижным прикроватным столиком и несколькими стульями. Кроме того, там стоял небольшой диван на случай, если члены семьи захотят остаться на длительное время. Посетителям было проще находиться прямо в палате пациента, а не в обычной приемной — это избавляло от утомительной процедуры мытья рук и надевания халатов при каждом возвращении в палату. — Тебе не обязательно оставаться, Бри. — Тори откинула голову на спинку дивана и закрыла глаза. — Я хочу подождать. — Бри устроилась на диване рядом с ней. — Если ты не против? — Конечно. Был полдень. Прошло двенадцать часов с тех пор, как она получила звонок от медиков скорой о крупном ДТП с зажатыми в искореженных машинах пострадавшими. Это был вызов, похожий на множество других ночных вызовов, которые она получала за семь лет работы врачом в Провинстауне. Они с Риз бесчисленное количество раз выезжали вместе, чтобы оказать полицейскую и медицинскую помощь, с тех пор как стали парой, и уже привыкли работать вместе. Прошлой ночью всё казалось таким рутинным — но ведь именно так начинаются многие события, меняющие жизнь: как нечто совершенно обыденное. И вот теперь она ждет, пока будущее Риз, а возможно, и ее жизнь, висят на волоске. — Всего несколько недель назад мы узнали о ребенке. — Голос Тори сорвался на этих словах. — А теперь... — Тори, — тихо прошептала Бри, пододвигаясь ближе на диване, встревоженная слезами, катившимися из-под закрытых век Тори. Она робко положила руку на плечо плачущей женщины. — С ней всё будет хорошо. Тори боролась с нахлынувшими эмоциями, но она была так измотана и так напугана, что, прежде чем успела остановить себя, уткнулась в теплое тело рядом. Руки Бри обвили ее, и Тори прижалась к ней, спрятав лицо на крепком плече и обхватив Бри одной рукой за талию. Она почувствовала мягкую щеку, прижавшуюся к ее волосам, и шепот дыхания у самого уха, когда наконец позволила слезам пролиться. — С ней все будет хорошо, — пробормотала Бри и прижала ее к себе. Когда Нельсон Паркер прибыл в больницу и спросил, где найти его заместителя, его направили в палату полуинтенсивной терапии на втором этаже. Дверь была закрыта, и, оглядев коридор, он никого не увидел. Осторожно приоткрыв дверь, он заглянул внутрь. В палате царил полумрак. Сначала всё, что он мог различить — это одинокую больничную койку в центре комнаты с накрытой простыней фигурой. Его взгляд скользнул к маленькому дивану, спрятанному в углу, и его глаза расширились. Его дочь сидела, обнимая женщину, положив подбородок на макушку ее взъерошенных каштановых волос. На мгновение они с Бри встретились взглядами, а затем он медленно закрыл дверь. Нельсон прислонился спиной к стене и прокрутил в голове эту картину. Каждые несколько месяцев ему напоминали, как мало он понимает свою дочь. Бри была его ребенком; он помнил миллион мгновений из ее детства — те самые мгновения, которые, как он полагал, есть у большинства отцов. Но он не знал, кем она стала. По правде говоря, у него не было никаких ориентиров, чтобы хотя бы представить себе, кем она была. Виктория Кинг была одной из самых сильных женщин, которых он когда-либо встречал, а его дочь сидела там и обнимала ее, укрывая, словно защищая от всего мира. Он почувствовал необъяснимую гордость. Дверь бесшумно открылась, и Бри вышла. — Привет, пап. — Привет, Бри, — хрипловато ответил он; в горле немного першило. — Как Риз? — Она спит с тех пор, как ее привезли сюда, уже часа два. Врачи должны скоро снова ее осмотреть. — Она... э-э... ей очень плохо? Бри с трудом сглотнула. — Да. — Господи, — прорычал он. — Как там Тори? — Она вымотана. Она тоже спит. — Ты в порядке? — Да. — Бри отвела взгляд. Я, блядь, до смерти напугана. Нельсон сжал ее плечо огромной рукой, затем обнял и притянул к себе. Он подержал ее так секунду, как всегда поражаясь ее непоколебимой силе. — Риз крепкая. — Да, — снова повторила Бри. Она никогда не оставит Тори. Но ведь люди уходят, правда? Мы же потеряли маму. Бри отстранилась. — Надо бы принести Тори какой-нибудь обед. Она забывает о еде, а ты же знаешь... учитывая ее положение... ну, понимаешь. Риз бы пришла в ярость, если бы мы позволили Тори заболеть. — Иди обратно, — Нельсон ухватился за возможность сделать хоть что-то, пусть и отдаленно полезное. Он не хотел входить туда и видеть Риз на грани. Он не думал, что выдержит это. — Я куплю Тори сэндвич. Это подойдет, так? — Да. И сок. Сок, кажется, нормально заходит. — Отлично. Понял, — сказал шеф и поспешил прочь. Бри взглянула на часы у поста медсестер дальше по коридору. Почти три часа дня. Она подумала о том, чтобы позвонить Кэролайн. Кэролайн бы сказала ей, что с Риз всё будет в порядке, и заставила бы ее в это поверить. Кэролайн всегда умела это делать — заставлять ее увидеть свет в темноте, каким бы мрачным все ни казалось. Бри закрыла глаза и откинула голову назад, прислонившись к стене. Как бы я хотела, чтобы ты была здесь. Как бы я хотела, чтобы ты знала, как сильно ты мне нужна. Через минуту она открыла глаза, расправила плечи и скользнула обратно в больничную палату.

***

Риз открыла глаза, моргнула и сфокусировалась на лицах, склонившихся над ней. Хирург была ближе всех: ее темные глаза были непроницаемы, а строго красивые черты лица — ничего не выражали. Тори стояла напротив. Сфокусировавшись на этих нежных зеленых глазах, Риз улыбнулась. — Это единственное шоу в городе? Искра радости вспыхнула в глазах Тори — первый признак счастья за многие часы. Уголок ее губ приподнялся в мягкой улыбке. — Судя по всему, шериф, вы и есть главное шоу. — Рада тебя видеть, — прошептала Риз, приподнимая свободную руку, которую Тори немедленно перехватила. Затем Риз повернулась к К.Т. О'Бэннон. — Как дела, док? — Стабильно. — Взгляд К.Т. был прикован к руке Риз. Затем она, казалось, передумала. — На самом деле, даже чуть лучше. Я думаю, флегмона пошла на спад, и отек стал немного меньше. — Полагаю, это значит, что мы с вами не встретимся. Темные глаза К.Т. поднялись, встретившись с глубоким синим взглядом Риз. Она едва заметно улыбнулась. — Полагаю, что нет. — Затем она перевела взгляд поверх Риз на Тори. — Мы можем поговорить снаружи? Тори выглядела так, словно собиралась возразить, но Риз ободряюще сжала ее руку. — Иди, любимая. После секундного колебания Тори кивнула. — Я скоро вернусь. Оказавшись в коридоре, Тори посмотрела на К.Т., которая ждала ее, прислонившись плечом к стене. На хирурге был только больничный костюм, без белого халата. На правом бедре висел пейджер, а из нагрудного кармана торчало несколько ручек. Она все еще была стройной и слегка загорелой. Она выглядела почти так же, как ее помнила Тори, только пара новых морщинок вокруг глаз выдавала прошедшее время. Она была все так же потрясающе красива, с тем же опасным блеском в глазах — как будто прекрасно об этом знала. Глядя на неё, Тори чувствовала, как воспоминания об их совместных годах затягиваются туманом недосказанности и несбывшихся надежд. Те чувства, что когда-то болезненно отзывались в ней при одной мысли об улыбке К.Т. или её прикосновении, теперь исчезли. — Что такое? — Тори с тревогой посмотрела на К.Т. — Ты увидела что-то тревожное при осмотре? — Нет, ничего такого, — быстро прояснила К.Т. — Я просто хотела, чтобы ты знала: я буду здесь еще двенадцать часов. Если будут какие-то изменения — звони. Я приду и осмотрю ее снова. — Спасибо. — Тори позволила себе надеяться. Может быть, кошмар и правда закончился. — Я ценю то, что ты уделяешь нам столько времени. Я знаю, как много работы бывает, когда ты единственная дежурная. — Ничего страшного. — К.Т. пожала плечами. Затем, понизив голос, добавила: — Я рада, что всё так обернулось. Как бы сильно я ни любила оперировать, я рада, что в этот раз мне не пришлось. — Я тоже. Я знаю, ты была не в восторге, когда я захотела подождать. — С вами двумя было бы нелегко справиться. Тори улыбнулась. — Риз не из тех, кому хочется бросать вызов, даже когда она лежит на спине. — Я даже не видела её в лучшей форме, но охотно верю. — Вопреки своей обычной манере, К.Т. на мгновение отвела взгляд, а затем снова посмотрела в глаза Тори. — Я всё еще скучаю по тебе. Губы Тори приоткрылись от удивления. Они не виделись с тех пор, как расстались почти семь лет назад. Первые несколько лет после этого были для Тори мучительно тяжелыми. Она прошла с К.Т. медицинскую школу и ординатуру и планировала провести с ней всю жизнь. Когда всё это рухнуло, она потеряла веру в любовь и, что еще хуже, в саму себя. Исполненная решимости вернуть себе свою жизнь, Тори уехала из Бостона. Сначала она заново обрела себя и цель в жизни, открыв медицинскую практику в Провинстауне. Она построила свою жизнь заново, надежно заперев сердце на замок. А потом появилась Риз и сделала невозможным не поверить в любовь снова. Риз вернула надежду в ее сердце, и благодаря любви Риз ее жизнь наполнилась радостью и смыслом. — Береги себя, К.Т., — тихо сказала Тори. — Мне нужно вернуться к Риз. Когда Тори отвернулась, глубокий, чувственный голос, который она так хорошо знала, прошептал: — Если я позвоню тебе, мы могли бы увидеться? — Нет. Не оглядываясь, Тори прошла через дверь и позволила ей захлопнуться за спиной.

***

— Всё в порядке? — Риз наблюдала, как её любимая подходит. Она то приходила в себя, то снова проваливалась в забытьё — казалось, уже целые дни, — но помнила момент, когда поняла, кем была эта женщина-хирург — бывшей любовницей Тори. Тебе всё еще больно, любимая? Тори пододвинула стул вплотную к кровати и опустила разделявший их поручень. Она обхватила руку Риз обеими ладонями чуть ниже капельницы, приподняла и прижалась губами к тыльной стороне ладони. — Всё просто замечательно. — О'Бэннон — это твоя К.Т., верно? Тори слегка напряглась, затем мягко покачала головой. — Нет, милая. Уже нет. — Ты нормально себя чувствуешь? — Теперь да. Теперь, когда тебе лучше. — Тори приподняла пальцы Риз, прикоснулась ими к своей щеке, затем повернула голову и поцеловала каждый палец. — Как ты себя чувствуешь? — Как будто я четыре дня подряд была на учениях где-то на болоте без воды. Голова раскалывается, внутри пустота, и не думаю, что смогла бы встать, даже если бы комната загорелась. — Риз слабо усмехнулась. — Но по сравнению с сегодняшним утром я чувствую себя на миллион баксов. — С тобой всё будет хорошо. — Я теперь могу мыслить немного яснее, и, кажется, чувствительность в правой руке почти вернулась. Просто я чертовски слаба. Ты справишься с этим. Ты должна, потому что ты мне так сильно нужна. Тори закрыла глаза, когда на нее обрушилась внезапная волна эмоций. И она не смогла остановить слезы, хотя очень хотела. — О Господи, Риз. — Тори, — прошептала Риз. — Всё хорошо, любимая. — Я так испугалась, — пробормотала Тори, всё еще не открывая глаз. — Я не знаю, как бы я справилась без тебя. Я даже представить себе не могу... — Я люблю тебя. Я не оставлю тебя. — Риз пошевелила их соединенными руками, пока не коснулась пальцами ее слез. — К тому же, у нас будет ребенок, и я намерена быть рядом каждую секунду этого веселья. Тори наклонилась ближе и прижалась головой к плечу Риз. — Веселья. Ха. — Но на душе у нее стало легче, когда она услышала ровное биение сердца Риз под своей щекой. — Жду не дождусь. — Риз заботливо обняла Тори за плечи свободной рукой и прижала ее к себе так крепко, как только могла. — Тебе нужно поехать домой, любовь моя. Тебе нужно отдохнуть. Особенно сейчас. — Нет. — Тори, прошу. Все согласны, что со мной всё будет в порядке, а я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Пожалуйста. — Позже, обещаю. Я поеду домой чуть позже. — Она подняла взгляд, и ее зеленые глаза всё еще блестели от слез. — Мне просто нужно побыть с тобой еще немного. Мне нужно снова почувствовать себя в безопасности. — Хорошо. — Пальцы Риз мягко погладили лицо Тори. — Хорошо, любовь моя. Как скажешь. Всегда. Они обе вздрогнули, когда в дверь постучали. Затем она медленно приоткрылась, и из-за неё выглянула Бри. Ее лицо просияло, когда она увидела, что Риз не спит. — Эй! Ты в порядке? — Да, в общем-то. Заходи. Внезапно засмущавшись, Бри медленно подошла и встала по другую сторону кровати от Тори, засунув руки в передние карманы своих приспущенных штанов. — Я рада, что ты в порядке. — Я тоже, малыш. — Риз улыбнулась. — Знаешь, я тут вспомнила, что раньше тебе удалось раздобыть еды. Есть шанс повторить этот фокус? — Конечно, если можно. — Бри вопросительно посмотрела на Тори. — Раз уж мы знаем, что операция не понадобится, не вижу причин, почему ей нельзя поесть. Я уточню у Джилл Бейкер. Она лечащий врач. — Как насчет того, чтобы Бри раздобыла пару сэндвичей, а к тому времени, как она вернется, у нас будет ответ? — предложила Риз. Ты выглядишь так, будто сейчас упадешь в обморок, любовь моя. Придется обойтись сэндвичами, пока я не заставлю тебя поехать домой. — Ты не против, Бри? — Тори не хотелось в очередной раз утруждать их юную подругу. — Черт, нет. Что угодно, лишь бы не пришлось снова есть то, чем кормят в больничной столовой. Все трое рассмеялись, и Бри поспешила прочь. — Она пробыла здесь весь день, — тихо сказала Тори. — Нельсон тоже приходил. — Он видел Бри? — Глаза Риз закрылись, и она с усилием заставила себя открыть их. — Да. Кажется, всё прошло нормально. — Хорошо. Я рада, что Бри... была здесь с тобой. — Она молодец. Трудно поверить, что она уже не ребенок. — Да, — согласилась Риз. — Она и взрослая, и нет, понимаешь? Она уже не ребенок, но всё еще... такая чертовски юная. — Она вздохнула и закрыла глаза. — Я немного... волнуюсь... за нее. — Отдохни пока, милая. Я разбужу тебя, когда Бри вернется с едой. — Может, только на пару минут, — пробормотала Риз, погружаясь в исцеляющий сон.