Зенит Золотой Звезды

      — Думаю, на сегодня ты свободен, Лютик. — Равнодушно бросил синьор Василёк через плечо, не отрывая взгляда с каких-то бумаг. — По крайней мере, сейчас мне тебе дать нечего. Только вот... — Он повернулся к Джорно, вежливо улыбаясь. — Скажи, ты любишь погулять?       — Что? — Джованна склонил голову набок.       — Я имею в виду, много ты по городу передвигаешься в течение дня? Мы сможем найти тебя в случае чего?       — Да. Пока у меня нет заданий от вас, я работаю в баре "Deja vu" на Виа Бернадино Мартирано. — Отчеканил юноша, как солдат, отчитывающийся перед офицером. — Если меня нет там, то я у себя дома.       — Отлично. — Василёк обернулся к синьору Бархатцы, который беспечно качался на стуле, пытаясь сбалансировать на носу ложку. — Бархатцы, ты идёшь с ним.       — О! Круть! — Тот слетел со стула с ужасным грохотом и звоном и с нескрываемым энтузиазмом стал крутиться вокруг Джорно.       — А... Это зачем? — Озадаченно спросил Джованна. Неугомонные пальцы синьора стали играться с его тонкими косичками, где-то из-за спины сквозь смешливый хрип раздалось что-то нечленораздельное о божьих коровках на резинках для волос.       — За последние пару дней мы столкнулись с двумя нападениями на членов организации. Ты, пускай и не официальный член, но всё же работаешь с нами, а значит ты в группе риска. Парню, которого вы с Фиалкой и Маком нашли на складе, повезло остаться в живых, но тебе может не повезти, так что лучше, чтобы кто-то был рядом. Это исчерпывающее объяснение?       — Я думал, я для вас рядовой расходник, разве нет?       — Старательные рабочие руки не бывают расходниками, друг мой. — Синьор Василёк похлопал Джорно по плечу. — Главное, сам на рожон не лезь. Свободны. Стоило им выйти не улицу, как Джорно понял — привычная тихая прогулка ему точно не светит.       — Лю-ютик! Лютик! Люти-ик! — Синьор Бархатцы подбирал интонацию. — Хорошее прозвище тебе выбрали! Такое же безобидное, как и ты сам, а?       — ...Лютики не безобидные. — Заметил юноша после небольшой паузы.       — Они что, кусаются? — Посмеялся синьор.       — Нет. Их сок очень ядовит. — Джорно говорил совершенно серьёзно, хотя его собеседник, совершенно очевидно, не интересовался опасностями полевых растений. — Попав на кожу, он может оставить химические ожоги. Он может ненадолго ослепить, если попадёт в глаза, что уж говорить о том, что будет, если его проглотить. Не убьёт, конечно, но, кхм, организм избавится от всего, что могло быть в пищеварительной системе...       — Чего?! — Бархатцы широко раскрыл глаза. — Да это уже какое-то оружие массового поражения! — Мужчина вдруг скорчил испуганное лицо и показательно отшагнул от Джорно, продолжая идти на одном уровне с ним. — Ты же не будешь оправдывать своё прозвище и подсыпать мне чего-нибудь, а?       — И в мыслях не было. Я таким не промышляю.       — А зачем ты тогда знаешь такое?       — Просто интересуюсь ботаникой. — Джорно пожал плечами. — Не только ей, впрочем. Другие разделы биологии тоже очень интересные.       — Прикол! О, а что за бархатцы ты знаешь? Ну, в честь которых мой позывной!       — Хм... Бархатцы тоже ядовитые. Они хорошие санитары для клумб и огорода — они убивают нематод выделяемыми веществами, а резкий запах неплохо отпугивает разных насекомых-вредителей.       — Тю! Тогда этот позывной больше пошёл бы Маку — он у нас тут главная вонючка! — Синьор снова расхохотался. — Хотя способность отпугивать всех одним лишь запахом звучит довольно круто... Ха! — Бархатцы остановился на месте, вскинул руки вверх, присел, расставив ноги, и угрожающе стал подпрыгивать на носках. — Берегись злодей! Подойдёшь ко мне на шаг — задохнёшься в моей ауре! Ах-ха-ха!       Джованна остановился, глядя на него, и между ними повисла небольшая пауза. Подумав немного, он улыбнулся, посчитав эту сцену забавной. Бархатцы нахмурился и скрестил руки, оставаясь в полуприсяди.       — Ты бы для приличия хоть посмеялся.       — Ха... ха? — Он попытался, но стало только хуже. Синьор выпрямился, тяжко вздохнул и догнал спутника.       — Ты какой-то занудный. Не как Крапива, конечно, как-то... не специально занудный. — Разговор ненадолго стих. Бархатцы заинтересовано пилил взглядом лицо Джорно, и тот обернулся к нему, вопросительно поднимая брови.       — Вы хотите ещё какой-нибудь факт о растениях?       — Нет... То есть, да! То есть, э... Мне больше интересно, откуда ты.       — Из Неаполя. Сколько себя помню, я жил тут.       — Ты не выглядишь, как неаполитанец! Даже как итальянец ты не выглядишь!       — Так я и не итальянец, пожалуй. — Джорно задумчиво вскинул глаза к небу. — Моя мама была японкой. Насчёт отца точно не скажу, хотя он точно был европейцем. Здесь я оказался, когда мама вышла замуж за местного жителя.       — Ухты-пухты! А сказани чё-нить на японском!       — Я... М... — Джорно отвёл глаза. В груди слегка защемило. Большая часть японских фраз, что он помнил, не отличались добрым посылом, — та, кто использовала этот язык, переходила на него только тогда, когда в других языках не хватало слов для выражения злости. Однако, кое-что из своих воспоминаний он всё-таки смог вычленить. Он легко пропел это слово, невольно пародируя свою мать. — Tadaima!       — Хы! А что это значит?       — Что-то вроде "я вернулся" или "я дома"... Мама иногда говорила так, когда приходила домой с работы.       — Прелесть какая! Tadaima-a-a! Ха-ха! А что ещё?       — Это всё.       — Всё?!       — Я английский из школы знаю лучше, чем японский.       Дверь качнулась, зазвенели входные колокольчики. Старик за стойкой удивлённо поднял брови, стряхивая пепел с сигареты.       — Ma guarda! Какие люди к нам пришли! — Скаморца хлопнул рукой по стойке. — Неужто поработать пришёл, Джованна?       Джорно вздрогнул и мельком взглянул на синьора Бархатцы.       — Джованна? Тебя девчонкой прозвали что ли? — Тот закрыл лицо рукой, издавая звуки, напоминающие скрип дверных петель.       — Это фамилия. Не настоящая, к тому же. — Вполголоса ответил юноша, затем подняв глаза на начальника. — Так точно, синьор Скаморца. Вы не против?       — Когда это я был против-то? — Старик снял с себя фартук кинул его через стойку Джорно. — А это кто? Твой "коллега"?       — Да. Он составляет мне сегодня компанию.       — Напитки за знакомство не подаём! — На мгновение лицо и голос Скаморцы так ужесточились, что Бархатцы вздрогнул, но после начальник лишь рассмеялся, уходя в угол зала, поближе к открытой форточке.       Джорно встал за стойку, синьор, осторожно поглядывая на старика, присел на барный стул напротив.       — Так-так, Джованна значит? Псевдоним значит? А как целиком? А как по-настоящему? — Бархатцы подпёр голову руками, как неугомонная девочка-сплетница.       — Сомневаюсь, что мне можно говорить своё имя. Зачем бы иначе синьор Василёк придумал бы мне кличку?       — Да давай, не ломайся! Я ж не отстану от тебя теперь! Если хочешь, я могу сам тебе своё имя рассказать, чтобы было честно! А твоё никому не скажу! А? А? Если скажу, пусть меня молнией жахнет!       Юноша тяжело вздохнул. Судя по всему, синьор был полон энергии и действительно не собирался отставать от него с этим вопросом. Глядя на его поведение, можно было сказать, что синьор Бархатцы не далеко ушёл от детского уровня рассуждений. Это не значит, что он был глупым или наивным, но в его картине мира всё было предельно просто, как кирпичики, сложенные друг на друга. За такое недолгое знакомство он не приметил за ним каких-то манипуляций или неочевидного вранья — этот человек был совершенно прозрачным и открытым, и, вероятно, не стал бы нарушать своих обещаний специально. Не то чтобы Джорно был сильно обеспокоен тайной собственного имени, но и идти на поводу у кого-нибудь, кто может воспользоваться его доверием, ему не хотелось бы.       — По документам я Харуно Шиобана. Синьор Скаморца исказил это имя до Джорно Джованны, чтобы лучше запомнить. Так я и хожу с этим прозвищем.       — Джорно Джованна... Если так подумать, звучит как выдуманное имя шпиона из какого-нибудь боевика! — Бархатцы хмыкнули чему-то у себя в мыслях. — Джорно... Джованна... Джо... Джо... Джоджо! Не против, если я буду звать тебя так?       — Мне кажется, мне уже хватает прозвищ...       — Ой-й, зануда. — Синьор Бархатцы театрально отвернулся, а затем снова взглянул на молодого человека. Правая рука медленно опустилась, предлагая рукопожатие. — Наранча Гирга. Будем знакомы, Джоджо.       — Ну что ж... — Чуть погодя, Джорно пожал руку, и тонких губах невольно выступила улыбка. — Будем, синьор Гирга.       — Я прошу тебя, не зови меня синьором! — Почти возмущённо воскликнул синьор. — Я чувствую, что у меня спина скрипит, когда ты меня так зовёшь! Я не настолько старше тебя!..

***

      Опираясь на весьма юный возраст их работничка, Фуго полагал, что Лютик живёт в доме или квартире с родителями, однако данный Буччеллати адрес привёл его в общежитие. Место выглядело по меньшей мере скромно, если не сказать бедно. Комната новичка находилась на втором этаже, в конце одного из коридоров. Кажется, мало кто из местных жителей придавал значение присутствовавшему здесь незнакомцу. Это было даже к лучшему — никто и глазом не моргнул, когда Фуго парой грубых движений с металлическим треском взломал замок старой деревянной двери. Ручка щёлкнула, за дверью что-то зашуршало. Мужчина принял это за чьи-то шаги и замер, а затем медленно приоткрыл дверь, не увидев внутри совершенно никого.       Комната была невелика, не больше чем четыре на четыре шага. По пустым серовато-бежевым стенам расположились старая аккуратно заправленная кровать, комод и стол со стулом, с потолка над столом свисала одна единственная лампочка на проводе. Фуго даже на мгновение подумал, что ошибся местом: на виду не лежало ничего, что могло бы хотя бы намекнуть на то, что кто-то здесь живёт. Он перепроверил номер комнаты, прикрыл дверь и начал обыск.       Под кроватью ничего. По стенам тайников нет. Под столом или стулом также ничего.       Комод. Верхняя полка полупустая. Потёртый кассетный плеер, несколько кассет: Pink Floyd, Prince... Ничего примечательного. Рядом двумя стопками лежало несколько книг и больших тетрадей, меж страниц которых как закладки расположились ручки и карандаши. "Над пропастью во ржи", "Граф Монте-Кристо", "Основы общей биологии", "Основы органической химии", "Атлас анатомии и физиологии человека", "Большая медицинская энциклопедия" в трёх томах... Секунду. Это слегка странный набор книг для недавнего выпускника старшей школы, при том, что это единственные книги, что у него есть. Фуго вытянул тетради из-под книг и быстро пролистал их. Одна из них была закончена и представляла собой своеобразный дневник натуралиста: на каждой странице были нарисованы растения, насекомые, небольшие животные со своими народными и научными названиями, а также краткой сводкой о том, что они из себя представляют. Вторая тетрадь являлась одним большим конспектом по химии. Третья тетрадь содержала в себе нечто среднее между конспектом и дневником: в первой половине на каждой странице подробно рассматривался какой-нибудь орган или система организма, дальше же шли различные инструкции по оказанию первой помощи, определению характера травмы или симптомов, оценке времени до потери сознания и смерти, данные о приемлемых и смертельных дозах веществ, слабых местах человеческого тела... "Да что не так с этим парнем?!" — руки Фуго машинально закрыли тетрадь. Вещи вернулись на место.       Нижняя полка была также полупуста. Здесь лежали одежда: одни брюки, по паре рубашек и тонких кофт, пижама, едва ли не рассыпающаяся на нитки, да некоторое количество белья. Перебрав стопки, Фуго хотел было вернуть всё на место, но пальцы почувствовали сквозь ткань брюк какой-то длинный твёрдый предмет. Он их расправил, и из одной из штанин с глухим деревянным стуком вывалилась палочка с оперением на конце и обломанным концом с другой. По виду напоминает... кусок стрелы?

***

      — А, Буччеллати, это ты, друг мой! — Глубокий, дребезжащий, почти потусторонний голос раздался из полумрака кабинета. — Проходи. Ты по делу?       — Так точно, синьор Польпо, — Буччеллати прикрыл за собой дверь и приветственно поклонился, прежде чем пройти. За столом перед ним сидел большой, если не сказать несоразмерно огромный тучный мужчина, il capo di Napoli собственной персоной. Не только видом, но одним своим взглядом, своим присутствием он внушал одновременно благоговейный трепет и пугающую дрожь.       — Конечно, иначе быть не может. Ты у нас не из любителей поболтать. — Он откинулся на спинку своего широкого стула и сложил руки на животе. Его тело двигалось плавно, словно перетекало из места в место, а слова с губ лились как единый вязкий поток, отдаваясь эхом в затылке. — Так что беспокоит тебя?       — Я хотел узнать у вас что-нибудь насчёт так называемого "Палача".       — Ах, этот глухарь... Конкретизируй. Что ты хочешь узнать? И есть ли у тебя что-то на этот счёт?       — Я... — Буччеллати виновато запнулся. — Видите ли, под моим управлением находится человек, обстоятельства вокруг которого складываются таким образом, что моя команда начала подозревать его в этих убийствах. Я пытаюсь найти хоть какие-то зацепки, чтобы прояснить картину, и...       — По порядку, друг мой. Судя по тому, как ты говоришь, речь идёт не о привычном члене команде. — Голос стал холоднее. — Не имеешь ли ты ввиду того парня, что проявил дерзость ко мне?       — Так точно, — солдат опустил взгляд в пол, чувствуя, как по спине бегут мурашки.       — То-то я думаю, откуда денежные выписки приходят... Милосердная твоя душа, Буччеллати. Тебе твоя доброта уже аукалась, а ты всё продолжаешь. — Из холодного тон стал почти по-отечески ласковым, хотя спокойнее от этого разговора не становилось. — Ты не веришь, что этот мальчишка может быть убийцей, не так ли?       — Пока не верю. — Буччеллати твёрдо кивнул. — Никаких прямых доказательств против него нет. И я ищу что-то, что могло бы послужить этим прямым доказательством, его виновности или невиновности. Поэтому я здесь.       — Верно. Думаю... Кое-что у меня для тебя есть. — Польпо медленно кивнул и наклонился к нижнему ящику стола, а затем положил перед Буччеллати небольшую бумажную папку. Солдат открыл её. Папка была полна фотографий предполагаемого убийцы, звёздных меток и какой-то стрелы с ярким красным наконечником, судя по всему, сделанным из какого-то драгоценного камня. — Видишь? Это орудие убийства.       — Стрела? — Удивление Буччеллати было вполне искренним. — Как... Нетривиально.       — Необычная стрела. Я расскажу тебе о ней побольше и ты можешь использовать эту информацию так, как заблагорассудится, до тех пор, пока другие ничего об этом не узнают. Ни твоя команда, ни кто-либо ещё. Это ясно?       — Ясно... Синьор Польпо.

***

      Синьор Бархатцы уже успел разговориться и со Скаморцей. Их диалог не блистал особой интеллектуальностью и не особенно касался Джорно, старающегося успеть в трёх местах на работе. Когда посетителей стало чуть меньше, старик решил поспорить с новым посетителем, чтобы хоть каких-то денег с него стрясти: пусть он попытается рассмешить бармена, если у него не выйдет — пять штук на стойку за каждую попытку, а если выйдет — он ему отдаст все сто штук. Несмотря на все немые, но очень настойчивые попытки Джованны отговорить своего спутника от этого спора, Бархатцы согласился. И проиграл пятьдесят штук за двадцать минут. В какой-то момент Джорно даже попытался подыграть, но правдоподобно имитировать смех он не умел, так что им обоим приходилось смотреть на довольное лицо Скаморцы, пересчитывающего купюры.       — У меня закончились анекдоты, Джоджо... — Чуть ли не плача заявил синьор, лёжа лицом в стойке. — Шутка про крокодила была лучшей!       — Простите меня, но я говорил вам, что на такой спор соглашаться — плохая идея. Меня тяжело рассмешить. — Невозмутимо отвечал Джорно, протирая своё рабочее место тряпкой.       На момент он отвернулся от зала и секундой позже почувствовал, как чьи-то пальцы щиплют его за бока. Он обернулся — Бархатцы перекинулся через стойку и с выражением смертельной обиды на лице пытался пощекотать его. — Что вы делаете?       — Ай-й! Ты даже щекотки не боишься! — С размахом бандит вернулся на своё место, едва не свалившись на пол вместе со стулом. — Ты человек вообще или не..?!       Громкое возмущение вдруг прервал писклявый сигнал телефона. Бархатцы сунул руку в карман и ответил на звонок. Не успел он и слова вымолвить, как из трубки раздались выкрики.       — Чего..?! М... Мак, погоди! Где вы сейчас?! Прекрати орать! Где вы сейчас, я спрашиваю?! — Синьор с обеспокоенным видом обернулся к Джорно, говорить он стал твёрже. — Мне нужно, быть на трассе E45 на севере. За сколько времени доставишь?       — Десять-пятнадцать минут.       — Пять выжмешь?       — Могу. — Джорно сбросил с себя фартук.       — Тогда по коням!       Оба вылетели из бара, практически сразу запрыгивая в машину. Поворот ключа, щелчок коробки передач, педаль в пол — железная старушка рванула с места так быстро, как ей ещё не приходилось.