Точка излома

Мы переехали в посёлок позавчера, если отсчитывать от сегодняшнего дня. Все ещё спали, но я не ложился. Взглянул на часы, полшестого утра. Уснуть не получилось — то ли из-за непривычности нового места, то ли из-за метели за окном, не знаю. Через щели в окне задувал холодный ветер. Моя комната, как и кухня, была самым холодным местом в доме, маленькая чугунная батарея плохо обогревала большое помещение. Укутавшись в одеяло с головы до пят, я открыл дверь и направился на кухню. Ступени старой деревянной лестницы предательски скрипели, но я пытался спускаться как можно тише: не хотел разбудить родителей и сестру. Добравшись до кухни, я посмотрел в окно. Метель немного успокоилась, но ещё час назад завывало по-страшному. Я подошёл к газовой плите, скинул одеяло на спинку табуретки — по телу сразу пошли мурашки от холода. Зажёг конфорку, и кухня наполнилась тихим шипением газа. Сложив ладони «домиком» над синеватым венцом пламени, я ловил скупое тепло, пока пальцы не начало приятно покалывать. Смотрел на ровный круг огня расширенными зрачками, как заворожённый. Грея ладони так близко к конфорке, что даже почувствовал запах палёной шерсти от светлых волосков на руках. Отогревшись хоть на немного, поставил чайник и достал из шкафчика над раковиной кружку и сушёную мяту с мелиссой — всегда любил травяной чай. Отец должен был скоро встать на работу. Из-за востребованности бухгалтеров в этой глуши его быстро взяли куда-то в посёлок городского типа — на машине ехать недолго, минут пять. Я не хотел с ним пересекаться. Отношения у нас были не самыми тёплыми. Фраза «родство не делает нас семьёй» чётко описывала наше общение. Были единичные моменты, когда он мог похвалить меня или мы могли друг над другом подшутить, но мы никогда не разговаривали по душам. Скорее всего, это к лучшему: я не могу представить ситуацию, в которой я плачу перед ним или он рассказывает о своих проблемах, чтобы выговориться и услышать поддержку, а не попрекать меня или мать. От представления настолько абсурдной и конфузной картины хочется лезть на стенку. Пока я всё это обдумывал, чайник закипел. Залив кипяток травы в кружке, добавил немного сахара. Я любил сладкое, но не так, как Оля, которая могла есть сахар ложками просто так или, попивая чай с чем-то сладким, положить туда ещё три ложки с горкой. Усевшись на стул, набросил синтепоновое одеяло на плечи, полностью скрывшись под тяжёлыми складками ткани и превратившись в бесформенный мягкий кокон. Одну ногу поджал под себя, а колено другой стало опорой для подбородка. В этом положении было удобно и, вдобавок, тепло. Газовую конфорку я пока не выключал — кухня ещё не прогрелась. Мои уютные посиделки в одиночестве продлились недолго. Дверь в родительскую спальню открылась. Я тяжело вздохнул и закатил глаза. Осторожно помешивая чай, посмотрел в коридор: там нарисовалась фигура отца. Он, зевая, потянулся, заглянул на кухню, посмотрел на меня, а потом на чайник. — Чего не спишь в такую рань? До школы ещё часа два, — потирая глаза, он подошёл к тому же шкафчику и достал кружку и растворимый кофе. Меня всегда раздражала его игра в заинтересованность. Даже если я отвечу, ему будет всё равно. Будучи мальчишкой лет восьми, я радовался, когда отец расспрашивал меня о школе, но быстро разочаровывался: на мои рассказы он просто мычал и даже не делал вида, что слушает. Заварив кофе и поставив его на стол рядом с моей кружкой, он скрылся в коридоре. У меня с души будто камень свалился после окончания нашего «диалога». Это намного лучше, чем успеть поцапаться и испортить себе настроение в самом начале дня. Не став задерживаться на кухне. Взяв кружку и свой «кокон» из одеяла, я поднялся на второй этаж, в свою комнату. В ней приятно пахло свежестью и холодом. По шуму воды из-под крана можно было понять, что отец в ванной. Мне тоже стоило бы умыться для бодрости. Весь вчерашний день я проспал до восьми часов вечера. После переезда в этот посёлок и дом на отшибе со сном стало совсем плохо: либо я вообще не мог сомкнуть глаза, либо пятнадцать часов спал как отшибленный. Надеюсь, после выхода в школу мой режим сна стабилизируется или хотя бы просто придёт в норму. 10 класс давался мне намного легче, чем 9. Наверное, всё дело было в отсутствии того давящего напряжения, которое я чувствовал из-за экзаменов. Я взглянул на часы, время уже перевалило за половину седьмого. Даже не заметил, как провёл на кухне час. Задумавшись, можно не замечать, что происходит вокруг. Это удобно, а иногда и полезно — погрузиться в свои мысли. За стенкой уже ходила Оля. Я и не заметил, когда она успела так быстро вырасти, как ей так быстро исполнилось 13, а мне 16, быстрый ход времени меня порой пугал, но и радовал, давая знать, что время не стоит на месте. Будто ещё недавно я был для неё защитником, а уже сегодня — просто сосед по несчастью. В памяти мгновенно пронеслись воспоминания о том, как лет шесть назад мать на кухне вопила о разводе. Оля плакала в голос, затыкая уши, чтобы не слышать этих криков, а я сидел рядом, прижимая её к груди. Сейчас же во время скандалов она лишь фыркает и уходит к себе; больше не ждёт меня и, наоборот, закрывается в своей комнате предпочитая побыть одной. Единственным, что связывало меня с реальностью, был её голос, напевавший песню «Сид и Нэнси» группы Lumen. Никогда раньше не замечал, что ей нравится русский рок. Хотя с переходом в этот колючий возраст — тринадцать лет — она менялась с каждым днём всё быстрее. Сначала отрезала длинные волосы и сделала рваную причёску ели дотягивающую до груди, стрижка напоминала вульфкат. Волнистые от природы волосы закручивались, создавая эффектную укладку. Однако, когда родители, увидев новую причёску, были очень недовольны. Оля провела весь день в своей комнате, слушая их крики и не обращала на них внимания. Я помню, как в тот вечер, когда они наконец замолчали, она вышла из своей крепости с гордо поднятой головой. В глазах её светился вызов, будто она только что выиграла битву. Теперь мы оказались в этом маленьком посёлке, где каждый дом, казалось, хранил свои тайны и истории. Мы часто приезжали сюда, чтобы провести время с бабушкой. Она всегда была нашей защитой от взрослой жизни. Однако в этот раз даже её уютный дом не смог помочь нам забыть о своих проблемах. Вспоминая все недавние конфликты между родителями за эти несколько лет я размышлял что надеть, скинув одеяло на кровать. Мой выбор пал на классические чёрные широкие брюки, белую рубашку и галстук. Когда я начал складывать вещи на спинке стула, в дверях появилась Оля. Она пыталась заплести волосы в косички, но недостаточно длинные пряди выбивались. – Я уже умылась, иди ты, я уйду пораньше, так как мне нужно ещё за учебниками, он подвезёт. – Когда она говорила со мной об отце, то никогда не упоминала его должность и использовала только местоимение «он», подразумевая его. – И можно я уложу чёлку у тебя? в коридоре розетка занята домашним телефоном. Я кивнул в знак одобрения, поставил кружку на стол, и вышел из комнаты. Из ванной доносился звук воды. Я подошёл к зеркалу и посмотрел на своё отражение. Усталые глаза и растрёпанные волосы напоминали о том, что я не спал всю ночь. Вздохнув, я выключил горячую воду оставив только холодную и умывался, стараясь привести себя в порядок перед выходом в школу. После умывания почувствовал себя немного бодрее. Вернувшись к столу на котором лежал уже выключенный из розетки утюжок для волос, я снова взял кружку с чаем и сделал глоток. Тёплый напиток согрел горло, я задумался о том, как будет проходить мой первый день в новой школе. Мысли о том, что придётся знакомиться с новыми людьми и адаптироваться к другой обстановке, вызывали раздражение. Собираясь в школу, я вспомнил о Оле которая уже уехала вместе с отцом. Она всегда была более общительной и уверенной, чем я. Наверняка, ей будет легче влиться в коллектив. Я завидовал её способности легко находить общий язык с окружающими. Спустившись вниз, на кухне осталась только пустая кружка с остатками кофе. Я собрал свои вещи — рюкзак, тетради и учебники которые мне отдала мама, со словами что выдали раньше чем Оле — и вышел из дома. На улице метель уже закончилась, было ещё темно. Снег хрустел под ногами, создавая спокойную и даже немного пугающую атмосферу. Я глубоко вдохнул холодный воздух и направился к територии школы. Дорога заняла всего двадцать минут. Я шёл медленно, стараясь обдумать, как начнётся мой день. Когда я подошёл к школе, сердце забилось быстрее. Новые лица, заинтересованные взгляды, дети собравшиеся у входа, кто-то смеялся, кто-то обсуждал что-то важное. Я остановился на мгновение, наблюдая за ними. Внутри меня росло чувство неуверенности, как только оно достигло апогея я сделал шаг вперёд и вошёл в здание.