The Green in the Grey

Арктурус Блэк пристально смотрел на имена, которые он с таким трудом счел возможными вариантами личности Темного Лорда. Проводя день за днем в министерстве, тщательно прочесывая любые записи, которые могли бы дать ему зацепку, он был истощен. Он начал свои поиски в архивах достижений, просматривая академические отчеты и любые другие подвиги, достойные упоминания. Пять имен, которые теперь лежали перед ним, были результатом его усилий. Двоих он мог исключить немедленно. Дамблдор, хоть и был человеком в лучшем случае сомнительных качеств, не был Темным Лордом, как не был им и его собственный друг, Чарлус Поттер. Кантанкерус Нотт стал бы серьезным подозреваемым, если бы не скончался во время прошлой войны. Он был одаренным волшебником, смертоносным в обращении с палочкой, а его беспощадность могла соперничать с беспощадностью самого Волдеморта. Однако Нотт был мертв. Арктурус лично был свидетелем его кончины — воспоминание, которое вызывало в костях старика лишь удовлетворение. Оставшиеся два имени были ему незнакомы. Они определенно не принадлежали чистокровным волшебникам, но, тем не менее, пробудили в нем интерес. Элгин Друри добился выдающихся оценок за годы обучения в Хогвартсе, но внезапно исчез во время турне по Южной Америке около пяти десятилетий назад. Никаких других записей об этом человеке не существовало, и одно это беспокоило Арктуруса сильнее, чем он готов был признать. В волшебном мире люди нередко исчезали, но редко случалось так, чтобы человек вроде Друри пропадал без веской причины. Из того, что Арктурусу удалось разузнать, тот был тихим человеком, интровертом и избегал публичной сферы настолько, насколько это было возможно — до такой степени, что его возвращение из Америк, когда оно не состоялось, почти не вызвало беспокойства. Казалось, мир забыл о том, что такой, по всей видимости, блестящий человек вообще существовал. Последнее имя в списке привлекло его внимание гораздо сильнее предыдущих: Том Реддл, факультет Слизерин. По всем свидетельствам, мальчик был вундеркиндом, соперничавшим даже с почитаемым ныне директором Хогвартса в результатах как С.О.В., так и Ж.А.Б.А. Он выпустился в 1945 году, спустя приличное количество лет после самого Арктуруса, и никаких других записей о юноше найти не удалось, кроме того, что он был награжден за «Особые заслуги перед школой», хотя подробности награждения не приводились. Не существовало записей о том, чем он занимался в дальнейшем, или о каких-либо иных достижениях. Подобный талант не был чем-то, что можно пустить на ветер, или чем-то, что могло остаться незамеченным, однако у него были свои сомнения. Если он был грязнокровкой, как и ожидал Арктурус, вполне возможно, что его убили на заключительных этапах магловской войны. Если же это было не так, то выглядело довольно подозрительно, что он практически исчез после окончания школы. Арктурус глубоко выдохнул и потянулся. Хотя имена были интересными, он не мог избавиться от мысли, что упускает слишком много информации. Темный Лорд утверждал, что происходит из рода Слизерина, но ничто не указывало на то, что кто-то из этой двоих был связан с ним хотя бы отдаленным родством. Ни один из них не происходил из чистокровной семьи, а любой родственник этого великого человека не стал бы марать свою линию магловской кровью. Что-то было не так, и Арктурус размышлял, стоит ли продолжать поиски. Он углубился лишь в архивы последнего столетия, работая в предположении, что такой человек должен был проявиться в годы Гриндевальда как его могущественный союзник или враг. Темные Лорды были весьма самовлюбленными натурами, и оказаться в тени было тем, чего ни один уважающий себя лидер бы не допустил, особенно учитывая то, насколько близко правление Гриндевальда подобралось к британским берегам. Он тряхнул головой, прогоняя сомнения, и начал формулировать свой следующий шаг. Было бы верхом дилетантства игнорировать то, что находилось прямо перед ним, несмотря на все его опасения. Выяснить, что случилось с мальчиком, должно быть не слишком сложно. Самый простой путь — пойти на конфронтацию с Дамблдором, но он не горел желанием этого делать. Этот человек раз за разом доказывал, что является врагом, и даже если подозрения Арктуруса оправданы, старик ничего не выдаст. Арктурус сомневался, что выслеживание бывших учеников тех лет даст то, что он искал, а вот персонал — совсем другое дело. И с чего же начать, как не с бывшего декана мальчика. Взмахом палочки он заставил документы уложиться на свои места, а его губы сжались в суровую линию. — Ладно, Слизнорт, жирный ты кусок дерьма. Посмотрим, что ты сможешь мне рассказать, — прорычал он, оставляя позади затхлые фолианты и пергаменты архивов Министерства.

***

Сириус лишь на мгновение помедлил, прежде чем постучать в дверь. Несмотря на разговор со своим старым другом, состоявшийся в начале года, он все еще не считал ни этого человека, ни его жену друзьями. Он больше не мог относиться к ним с тем же уважением, что и раньше, хотя и чувствовал себя лицемером, испытывая подобные чувства. Он тоже стал жертвой махинаций Директора, но просто не мог заставить себя простить Поттеров за их собственную роль. Гарри был их сыном, и всегда казалось, что они слишком легко от него отказались. Даже с самого начала эта пара не отвергла эту идею столь решительно, как он. Он вынырнул из своих мыслей, когда дверь открылась, явив взору рыжие волосы и те же зеленые глаза, которыми обладал мальчик из его раздумий, скрытые под серым цветом, который обычно украшал его собственные. — Сириус? — растерянно спросила Лили. — Он у себя? — спросил он грубее, чем намеревался. Лили слегка вздрогнула, кивнула и жестом пригласила его войти. Сириус ответил ей сдержанным благодарным кивком, переступая порог их покоев, и Лили тут же поспешила прочь, чтобы позвать мужа. Джеймс появился лишь мгновение спустя; его попытки усмирить волосы и превратить их во что-то иное, кроме привычного взъерошенного беспорядка, провалились, как и всегда. Лили нервно стояла рядом с ним, с тревогой переводя взгляд с одного на другого. — Могу я предложить тебе что-нибудь выпить, Сириус? — спросила она, нарушая тишину. — Кофе было бы кстати, — ответил он. На самом деле он его не хотел, но это помогло занять её и прервать несколько неловкое молчание. — Что я могу для тебя сделать, Сохатый? — спросил Джеймс, садясь и жестом предлагая Сириусу последовать его примеру. Сириус вздохнул, усаживаясь и устало потирая глаза. Он до сих пор не до конца понимал, зачем пришел. Он просто чувствовал необходимость что-то предпринять, предупредить их о том, что происходит. Он не сомневался, что Дамблдор по-прежнему держит рот на замке, даже если старик и имеет представление о том, что творится за стенами Хогвартса. — Там, снаружи, кое-что происходит, — констатировал он, указывая на окно, отчего Джеймс нахмурился. — В лесу? — переспросил Джеймс, и морщинка на его лбу стала глубже. Сириус покачал головой. — Волдеморт. Волдеморт что-то затевает. Джеймс глубоко вдохнул и кивнул. — Я так и думал, — пробормотал он. — Слишком много совпадений, и это имя Гарри, вылетевшее из Кубка... — он несчастно замолчал. — Сначала я думал, что кто-то сделал это, чтобы рассказать всем о том, что мы совершили, но после того, что случилось в первом и втором заданиях, это не может быть так. — Мой дед расследует это, — открыл Сириус, чем немало удивил собеседника. — Он недоволен и ни за что в этом не признается, но он обеспокоен. Джеймс потер глаза под очками. — Что он нашел? — Почти ничего, — признал Сириус, — но именно это его и беспокоит. Если он со всеми его связями не может ничего найти, то это может быть только он. Джеймс кивнул в знак согласия. Если Арктурус Блэк был обеспокоен, этого было достаточно, чтобы начать действовать. Блэки не стали бы волноваться без причины. Прежде чем он успел продолжить расспросы, в комнату вернулась Лили, левитируя поднос с кофе и печеньем, и опустила его на стол. — Что-то случилось? — вмешалась она. — Только то, чего мы и ожидали, — ответил Джеймс, качнув головой. Лили закусила нижнюю губу, кивнула и опустилась в кресло рядом с мужем. — Что мы можем сделать? — спросил Джеймс. — Защитите все свои владения охранными чарами, используя всё, что у вас есть, и будьте готовы сделать то же самое, что и в прошлый раз, — сурово отозвался Сириус. Джеймс фыркнул. — Мы знаем, чем это обернулось. — И теперь вы знаете, что нельзя совершать те же ошибки, — ровно ответил Сириус. Джеймс кивнул, поднялся и протянул руку другому мужчине. — Спасибо, Сириус. Я займусь этим прямо сейчас. Сириус принял рукопожатие и кивнул, не почувствовав никакого облегчения от сделанного. — Я сделал это не ради вас, я сделал это ради Гарри. Возможно, сейчас он не готов, но когда-нибудь он захочет поговорить о том, что случилось. Он этого заслуживает, — закончил он, отвернувшись от пары и покидая комнату, так и не увидев болезненных выражений, застывших на лицах Поттеров.

***

Чарли Поттер раздраженно ворочался в своей постели: сон этой ночью никак не шел. Что-то произошло, он не знал что, но его отец странным образом отсутствовал с тех пор, как закончились уроки, а мать была настолько рассеянна, что за весь вечер едва поздоровалась с ним или заговорила. Обеспокоенный вид, который не сходил с её лица на протяжении всего ужина, только подпитывал его собственные мысли, а то, как она ковырялась в еде и твердила, что всё в порядке, мало убеждало его в обратном. Её настойчивое требование, чтобы он провел эту ночь здесь, а не в спальнях факультета, лишь еще больше усилило его подозрения. Она поступала так только тогда, когда была открыта Тайная комната, и в течение остатка первого курса после инцидента в коридоре на третьем этаже. Он вынырнул из своих мыслей, услышав голос отца, вернувшегося после дел, которыми тот был занят остаток дня. Чарли приподнял голову, чтобы вслушаться повнимательнее. — Всё готово, — устало объяснил отец. — Все четыре. — Тебе не кажется, что Сириус проявляет излишнюю паранойю? — с надеждой отозвалась мать. Чарли нахмурился. Он понятия не имел, какое отношение Сириус имеет ко всему этому. — Если бы это был только Сириус, я бы сказал, что он просто излишне опекает. Ты же знаешь, каким он был с Гарри, когда тот был младенцем, — ответил Джеймс. — Но если Арктурус обеспокоен, значит, есть о чем беспокоиться. Он услышал, как вздохнула мать. — Почему они не могут просто оставить нас в покое, Джеймс? Разве мы потеряли недостаточно? — Мы знаем, почему они придут за нами. Это проклятое пророчество и то, что Чарли сделал с ним в прошлый раз. Он этого не оставит, так что мы должны быть готовы. — Я не смогу пройти через это снова, — всхлипнула Лили. — Я не вынесу мысли о том, что с кем-то из них что-то случится. На мгновение все затихло, и Чарли тяжело сглотнул. Насколько он помнил, он всегда был предметом беспокойства для своих родителей. Они бесконечно обожали его и делали все возможное, чтобы защитить от всего, что могло причинить ему вред. Он вздохнул, и чувство вины за то, что он совершил, будучи всего лишь младенцем, заполнило каждую частичку его существа. Много раз он думал, что было бы проще, если бы он умер. Проще для его родителей, лучше для его брата и иногда лучше для него самого. Он был посредственным волшебником, даже если Гарри и Лео помогали ему стать лучше. Все было бы иначе, погибни он в ту ночь. Звук голоса отца прервал его раздумья. — Я обещаю, Лилс, что сделаю всё возможное, чтобы защитить вас всех троих, — поклялся он. Чарли больше ничего не слышал: он натянул подушку на уши и беззвучно заплакал в неё. Его родители страдали, и если то, что он услышал, сбудется, велика вероятность, что они будут страдать еще больше. Волдеморт придет за ним. Никто из них не будет в безопасности, пока с тем не будет покончено навсегда. Он понятия не имел, что его отец говорил о пророчестве — над этим стоило поразмыслить позже. Сейчас же он просто хотел предаться своим чувствам. Сон этой ночью к нему не придет, и он сомневался, что тот легко найдет его в ближайшее время.

***

Лео нанес еще один удар по тренировочному манекену, оказавшемуся в пределах досягаемости, и нырнул под другого, который замахнулся на него тяжелым кулаком. Он расправился с ним ответным ударом в грудину и запрыгал на носках, готовый к атаке следующего. Работа на протяжении последних недель не давала ему продыху. Тренировки Чарли, собственные занятия и времяпрепровождение с Кэти было трудно совмещать с поручениями Кэсси. Но он бы не хотел, чтобы все было иначе. Каждое из этих занятий было для него одинаково важным. Кэти стала для него спасением от всего остального, и теперь он не мог представить свою жизнь без неё. Она была далека от образа традиционной леди, но именно это в ней его и восхищало. Она была упрямой, волевой и могла перелетать его без особых усилий. Многих оттолкнуло бы её телосложение игрока в квиддич и довольно прямолинейные манеры, но, опять же, именно это и притягивало его к ней, и это было то, без чего он не мог обходиться. Чарли тоже привязал его к себе сильнее, чем он ожидал. Он отличался от Гарри почти во всем, но в нем было что-то такое, что просто нельзя было не полюбить. Одна черта у него все же была общей с братом — его решимость. Он не был так одарен, как Гарри, но обладал той же целеустремленностью, и Лео, к собственному удивлению, начал уважать мальчика и заботиться о нем. Обычно у него было мало времени на других, но Чарли сумел проложить путь к его сердцу. Он сбросил с себя очередного манекена, попытавшегося схватить его сзади, и впечатал локоть ему в нос, сбивая с ног. Он достал палочку и завершил тренировку, а его мысли вернулись к разговору с Арктурусом после дуэли с Малфоем. Он устало потер глаза, прежде чем стереть пот со лба. Ему поручили монументальную задачу — ту, которую ему было запрещено обсуждать с кем бы то ни было. Он понимал, почему Арктурус хочет предпринять эти шаги, он просто желал, чтобы это делал не он. Хотя Лео и знал, что идеально подходит для этого дела, он совсем не ждал его с нетерпением. Арктурус объяснил, что до этого может и не дойти, но у Лео было предчувствие, что всё случится именно так. Он не видел способа этого избежать. Оставалось только надеяться, что окружающие смогут его простить, особенно Кэти. Она не примет это спокойно, когда узнает. Кэсси тоже будет в ярости, но в конце концов она поймет. Он сделает это ради всех них. Со вздохом он принял душ, оделся и отправился на встречу с Чарли. Солнце еще не взошло, что не было для него в новинку. Сколько он себя помнил, он всегда просыпался до рассвета, если только не выпивал накануне. Он не мог не думать о том, что упустил слишком много возможностей понаблюдать за восходом солнца. Несмотря на то, что в это время он уже бодрствовал, в моменты рассвета он обычно тренировался — и это он поклялся исправить, пока не стало слишком поздно.

***

Гарри теперь стал экспертом по части того, как выбраться из постели, не разбудив Тонкс. Он уже очень редко спал один. Независимо от того, чем он занимался днем, вечера он неизменно проводил здесь с метаморфиней, не в силах даже помыслить о том, чтобы оказаться где-то еще. Тем не менее, он до сих пор не знал, что именно между ними происходит. Они проводили вместе почти каждую свободную минуту, даже когда ничем особенным не занимались. Они могли просто сидеть в комнате и читать, и ему было достаточно просто находиться в её присутствии. С самого Дня подарков у них не было никаких разговоров о том, к чему всё идет, но он был счастлив, и, насколько он мог судить, она тоже. Свои дни он проводил, разрываясь между подготовкой к третьему заданию, тренировками и временем с ней, лишь изредка мучаясь от мысли, что в конце учебного года ему придется уехать. Одна эта мысль наполняла его ужасом. Он будет скучать вовсе не по замку или Британии, а по женщине, за которой наблюдал, пока одевался как можно тише. Он заигрывал с идеей попросить её поехать с ним, но не мог этого сделать. Он не мог быть настолько эгоистичным, чтобы просить её бросить всю свою жизнь ради него, и не мог представить ничего такого, что заставило бы его остаться. Это был разговор, который им придется завести скорее раньше, чем позже. — Снова ускользаешь, да? — спросил сонный голос Тонкс. — А я-то думал, что у меня начинает получаться, — шутливо вздохнул он. Тонкс потянулась и застонала, прежде чем открыть глаза. — Гарри, я просыпаюсь каждый раз, когда ты выбираешься из постели. Я просто не могу допустить, чтобы ты чувствовал вину за то, что оставляешь меня, бедную-несчастную, здесь одну в холоде, — подразнила она. — Если бы только я мог проводить здесь каждую ночь, — ответил Гарри с усмешкой. — Будешь нахальничать — я могу тебя и выгнать, — пригрозила Тонкс, тоже ухмыльнувшись. — Ты бы не посмела. Тонкс запустила в него подушкой, от которой он уклонился, к её вящему неудовольствию, заставив её надуться. — Я отпускаю тебя только потому, что знаю: ты вернешься, — произнесла она серьезно. Гарри печально улыбнулся. В основном они поддразнивали друг друга и шутили, но бывали и такие моменты, наполненные подобным теплом — моменты, которые, скорее всего, подойдут к концу вместе с турниром. — Нет места, где бы я хотел оказаться больше, чем здесь, — искренне ответил он. Тонкс качнула головой, ярко улыбнувшись. — Уж лучше бы это было так, — предупредила она. — А теперь уходи, ты и так достаточно нарушил мой сон. Гарри тихо рассмеялся, после чего поцеловал её в щеку и вернул подушку, которую она в него бросила. — Увидимся позже, Дора, — прошептал он, прежде чем выйти из комнаты. Хотя её слова согрели его, почти сразу они принесли и боль. Он не лгал: не было места, где бы он хотел быть больше, чем с ней, просто он не мог представить, чтобы это место было здесь.

***

Арктурус Блэк в дурном расположении духа прибыл к одной из многочисленных аптек в Лютном переулке, которых обычно старались избегать: его поиски необычайно неуловимого Горация Слизнорта до сих пор оставались безуспешными. Этот человек был душой общества и при любой возможности посещал те или иные приемы. Однако за последние несколько месяцев всё, казалось, изменилось. Ни в одном из заведений, которые тот обычно часто посещал, о нем давно не видели и не слышали, а любой, кто хоть что-то знал о Слизнорте, понимал, насколько это странно. Отсутствие успехов в поисках привело его сюда. Любой мастер зелий, достойный своего звания, знал об этом месте, а Гораций Слизнорт был одним из лучших в своем деле. Несмотря на обшарпанный и неприметный фасад, это было единственное место, где можно было достать самые лучшие, редкие и незаконные ингредиенты. Плотнее запахнув капюшон, который он носил для маскировки, Арктурус вошел внутрь. Запах гниющих растений и животных ударил по его чувствам, когда над дверью звякнул колокольчик. У него едва хватило времени, чтобы окинуть взглядом потертый деревянный пол, прилавок и банки, украшавшие такие же полки, как из задней комнаты вышел долговязый лысеющий мужчина, вытирая руки грязной тряпкой. — Что тебе надо? — раздраженно рявкнул он. — Я хотел бы знать, где мне найти Горация Слизнорта, — вежливо ответил Арктурус. Мужчина покачал головой. — Никогда о таком не слыхал. Если это всё, то проваливай. Арктурус усмехнулся, заставив мужчину нахмуриться. — Ты чего ржешь, придурок чокнутый? Я сказал, что слыхом о нем не слыхивал, так что сматывай удочки, пока я тебя не заставил, — предупредил мужчина, выхватывая палочку. Прежде чем тот успел прицелиться, Арктурус выхватил свою и обезоружил его, оставив стоять, вытаращившись на свою теперь уже пустую руку. Заперев дверь еще одним взмахом, Арктурус схватил мужчину за грудки и втолкнул в заднюю комнату, из которой тот появился. Он прижал палочку к шее дрожащего человека и впечатал его в стену. — Давай-ка попробуем еще раз, — предложил он, сохраняя вежливый тон. — Я собираюсь спросить тебя, где мне найти Горация Слизнорта, а ты мне ответишь. Если нет, то наша беседа станет куда менее любезной, понятно? Мужчина тяжело сглотнул и кивнул. — Хорошо, — похвалил Арктурус, — теперь скажи, где я могу его найти? — Послушай, приятель, я не знаю, что он натворил, но он заходил какое-то время назад, сунул мне мешочек золота и велел помалкивать. Просил три пинты крови дракона и смылся. У меня столько не было, поэтому он оставил адрес. В верхнем ящике, — объяснил он, указывая дрожащим пальцем на пошарпанный стол в углу комнаты. Арктурус отпустил мужчину, не почувствовав лжи, и открыл ящик. Пергамент с адресом лежал сверху среди груды пустых флаконов и сломанных перьев. — Он говорил что-нибудь еще? — спросил он, вчитываясь в нацарапанный наспех адрес. Мужчина покачал головой, поправляя помятую мантию. — Не-а, но он был напуган. Никогда его таким не видел. Арктурус кивнул. — Меня здесь никогда не было, как и Слизнорта, — твердо заявил он. — Вас здесь никогда не было, приятель, — с готовностью согласился мужчина. Арктурус попрощался с ним коротким кивком, после чего покинул лавку и направился по медленно погружающемуся в сумерки переулку. Достигнув точки для трансгрессии, он бегло огляделся, чтобы убедиться в отсутствии слежки, и проверил себя на наличие любых отслеживающих чар, которые могли на него наложить. Удовлетворенный тем, что его вылазка осталась незамеченной, он исчез и появился в незнакомом магловском районе. Он редко посещал мир маглов и его не заботило, покажется ли им его одежда странной, хотя это и не стало проблемой. Улица была пуста, так что он направился к небольшой группе домов перед ним. Не успел он сделать и нескольких шагов, как почувствовал, что его окатило магией охранных чар. Нахмурившись, он достал палочку и провел несколько диагностических заклинаний; от того, что он обнаружил, морщина на его лбу стала глубже. Здесь были установлены лишь сигнальные чары и маглоотталкивающее заклинание; даже не посредственная попытка по-настоящему защитить себя. Результат столь слабой подготовки открылся ему, когда он подошел к первому дому. Переднюю дверь мощным ударом сорвало с петель, а следы борьбы, которые он увидел в прихожей, не предвещали ничего хорошего. Со вздохом он наложил на себя Дезиллюминационное заклятие и осторожно вошел в дом, не желая активировать ловушки, которые могли быть оставлены внутри. Он не нашел ничего подобного, когда вошел в гостиную и обнаружил её в плачевном состоянии. Мебель была уничтожена, а на стены попало непристойное количество крови. Тот, на кого здесь напали, не выжил бы без немедленной помощи целителя. Он качнул головой, собираясь уходить, но его внимание привлекло безупречно чистое кресло, стоявшее среди обломков. Стена позади и пол вокруг были усеяны остатками того, что здесь произошло, но кресло оставалось нетронутым, несмотря на разбрызганную вокруг кровь. — Ты почти провел меня, Слизнорт, — прорычал он, запуская в кресло жалящее заклятие, отчего то взвизгнуло и начало превращаться в пухлого мужчину. — Это было обязательно? — проворчал Слизнорт, потирая бедро. — А прятаться, черт возьми, было обязательно? — парировал Арктурус. Глаза Слизнорта расширились, когда он понял, кто именно его нашел. — Осторожность никогда не бывает лишней, лорд Блэк, — сказал он пренебрежительно. — Что я могу для вас сделать? Вы бы не стали прилагать столько усилий, чтобы найти меня, если бы это не было важно. Хотя теперь мне придется искать новое жилье. Вам нужно сварить какое-то особенно сложное зелье? — спросил он, радостно потирая руки. Арктурус фыркнул. — Ничего подобного, мне нужна информация. — Какая информация? — нервно спросил Слизнорт, и на его лбу быстро выступила испарина. — У меня есть пара вопросов об одном твоем бывшем ученике, — продолжил Арктурус. — Том Реддл? При упоминании этого имени взгляд Слизнорта подернулся дымкой, и он тепло улыбнулся. — Такой способный мальчик. Какая жалость, что он в итоге оказался в лавке. Я возлагал на него такие большие надежды, — мечтательно вздохнул он. Арктурус нахмурился, услышав этот ответ. — Слизнорт? — позвал он. Мужчина продолжал смотреть вдаль, его взгляд был пустым, а улыбка — непоколебимой. — Гораций! — крикнул Арктурус громче, встряхнув его. Глаза Слизнорта прояснились, и на смену отсутствующему выражению пришло удивление, прежде чем он обратился к Арктурусу: — Лорд Блэк? Что вы здесь делаете? О-хо, полагаю, вам нужно, чтобы я сварил для вас зелье, — предположил он, по-видимому, не осознавая, что они беседуют уже несколько минут. — Я спрашивал тебя о Томе Реддле, — напомнил ему Арктурус. Глаза Слизнорта снова остекленели, и на лице появилась та же улыбка. — Такой способный мальчик. Какая жалость, что он в итоге оказался в лавке. Я возлагал на него такие большие надежды, — повторил он. — Дерьмо, — пробормотал Арктурус, помахав рукой перед лицом Слизнорта, но не дождавшись никакой реакции. Кто-то явно добрался до этого человека раньше него, и он догадывался, кто именно. С раздраженным вздохом он отправил патронуса своей сестре. Он и сам не был профаном в ментальных искусствах, но Кэсси была одной из лучших в этой области, и если это дело рук Дамблдора, ему понадобится её опыт. Не желая бездействовать, он еще раз встряхнул мастера зелий, вырывая его из того состояния, в котором тот находился. — Ты видел Дамблдора в последнее время? — прорычал он. Слизнорт кивнул, и его щеки затряслись. — Альбус заходил ко мне несколько недель назад и спрашивал, не хочу ли я вернуться на свою прежнюю должность. Не знаю почему, Снейп более чем компетентен. Я сам его учил, знаете ли, и он стал самым молодым мастером в истории, — с гордостью произнес он. Арктурус глубоко выдохнул. О том, что Снейп оказался шпионом среди Пожирателей смерти во время прошлой войны — по крайней мере, так утверждал Дамблдор — было известно далеко не всем. Старику казалось, что Дамблдор планирует снова использовать его в тех же целях, а значит, Волдеморт считает его союзником. Если это так, со Снейпом придется разобраться. Он был слишком большой обузой. — Он говорил что-нибудь еще? — допытывался он. На долю секунды глаза Слизнорта снова остекленели, прежде чем он яростно затряс головой. — Мы поужинали, и он ушел, — с уверенностью ответил он. Арктурус размял пальцы, борясь с искушением просто проклясть этого человека. Он должен был напомнить себе, что тот нужен ему живым и что он, скорее всего, лишь жертва манипуляций Дамблдора. К счастью, Кэсси появилась всего мгновение спустя; её палочка была наготове, пока она в замешательстве переводила взгляд с одного на другого. — Что происходит, Арктурус? — потребовала она ответа. — Его чертов разум затуманен, — коротко ответил он, указывая на мужчину, который нахмурился. — Наблюдай, — скомандовал он. Кэсси приподняла изящную бровь, пока Арктурус расспрашивал тучного человека о неком Томе Реддле, а затем последовало и другое, когда она зафиксировала его реакцию. — Это легилименция высокого уровня, — подтвердила она. — И кого же мы знаем, кто способен на такое? — Меня, — пожала плечами Кэсси, — и Дамблдора, — добавила она с отвращением. Арктурус бросил на неё многозначительный взгляд, и она вздохнула. — Ладно, я посмотрю, но я хочу знать, в чем тут дело, — предупредила она. — Узнаешь, когда придет время, — парировал Арктурус. — Это может быть очень опасно. — Он? — спросила Кэсси. Арктурус кивнул. Кэсси фыркнула, подошла к неподвижному мужчине и проникла в его разум. Она быстро обнаружила, что любая защита, которая у него когда-то могла быть, отсутствовала, но имелись едва заметные признаки вмешательства. Очевидно, Дамблдор был уверен, что никто не станет разыскивать Слизнорта, иначе он бы гораздо лучше замаскировал то, что натворил. Действуя осторожно, чтобы не нанести еще большего вреда разуму этого человека, она приступила к кропотливой задаче по отмене работы Дамблдора, содрогаясь от уровня манипуляций, к которым тот прибег, чтобы получить желаемое. Хотя он не удалил никаких воспоминаний, он принудительно просмотрел многие из них. Она не знала точно, сколько времени это заняло, но когда она поглотила последнее воспоминание о том, как Дамблдор входил в разум мужчины, её вытолкнуло наружу, и она глубоко задышала. Она неохотно признала, что Директор был хорош, но не сомневалась, что она лучше в вопросах менталистики, хотя быть изгнанной из разума человека без какой-либо защиты было странным опытом. Это было не его мастерство в искусстве, а всплеск его собственной магии, который, как она почувствовала, вышвырнул её. — Он переживает тяжелую психическую травму, — объяснила она. — Его воспоминания просматривали силой, а Дамблдор вложил несколько ложных воспоминаний о том, как он и Слизнорт ужинали, после чего тот ушел. Прежде чем Арктурус успел ответить, Слизнорт издал леденящий душу крик и упал на пол, содрогаясь всем телом. Он забился в угол комнаты и начал рыдать. — Я не могу, я не стану, — причитал он. — Что происходит? — спросил Арктурус. — Дай ему минуту, — посоветовала Кэсси, — ему нужно осознать то, что случилось. Слизнорт внезапно вскочил и взмахнул палочкой, упаковывая сундук всеми своими пожитками. — Они придут за мной. Мне нужно найти другое место, — бормотал он себе под нос, лихорадочно проверяя, не оставил ли он в комнате ничего своего. — Слизнорт, тебе нужно успокоиться, — попытался вмешаться Арктурус. — Успокоиться? — недоверчиво переспросил Слизнорт. — Они же меня, черт возьми, убьют. — Кто? — вставила Кэсси. — Тот, кто найдет меня первым, — ответил он. — Я помогу тебе, — предложил Арктурус. — Ха! Вы не можете мне помочь, — возразил Слизнорт. Звук разбитого стекла привлек их внимание, и Арктурус с Кэсси обернулись, увидев, что в комнату запрыгнул крупный кот. Этой заминки Слизнорту хватило: он исчез с громким хлопком. — Дерьмо, — сердито выругался Арктурус, — мне нужно было, чтобы он заговорил. — О Томе Реддле? — осведомилась Кэсси. Арктурус глубоко выдохнул через нос. — Что ты видела? — Ну, кем бы он ни был, он работал на «Горбин и Бэрк». У меня не было возможности посмотреть что-то еще до того, как меня вытолкнуло, — объяснила она. — Горбину нельзя доверять, и я не могу просто убить его, — вздохнул Арктурус. Горбин был одним из самых достойных презрения, но в то же время уважаемых людей в Лютном переулке. Его исчезновение не осталось бы незамеченным, а Арктурус старался сохранять максимальную скрытность — пока что. Ему придется искать альтернативный путь, чтобы его усилия не были раскрыты. — Ты думаешь, этот пацан Реддл и оказался им, — констатировала Кэсси. Арктурус кивнул. — Я думаю, это весьма вероятно, — пожал он плечами. — Всё, что я здесь увидел, только укрепляет мою уверенность. — Ты пробовал проследить линию Слизерина? — спросила Кэсси. — Его фамилия — Реддл. Последними из Слизеринов были Мраксы, и они мертвы уже много лет, — раздраженно заметил он. Он наводил справки о Мраксах и не нашел абсолютно ничего, что указывало бы на то, что кто-то из них мог быть Темным Лордом. Марволо умер нищим и был посредственным волшебником, как и его сын, скончавшийся в Азкабане. — Связь должна быть. Изучи это глубже, — взмолилась Кэсси. — Я не могу сделать этого, не вызвав подозрений, — проворчал Арктурус. — Если я попытаюсь получить доступ к архивам аврората, посыплются вопросы. — Тогда используй того, кто может это сделать, — посоветовала Кэсси, прежде чем уйти. Арктурус кивнул, и в его голове начал созревать план. Он не мог получить доступ к записям, но знал того, кто мог. Он только надеялся, что сможет доверять этому человеку так же сильно, как, похоже, доверял его внук.

***

Чарли вяло отразил заклинание, посланное Лео, и поморщился, когда следующее попало ему в руку. Прошло два дня с тех пор, как он подслушал разговор родителей, и ему до сих пор не удавалось уснуть. Его интерес к тренировкам угас, и он просто не мог найти никакой мотивации даже для того, чтобы попытаться. — Так, Поттер, — прорычал Лео, — тебе лучше взять себя в руки, пока я не начал разбрасываться настоящими проклятиями. Я говорил тебе с самого начала: если не будешь выкладываться на полную, я, черт возьми, и возиться не стану. Чарли отбросил свой щит и вызывающе уставился на другого юношу; его глаза невольно наполнились слезами, когда усталость и нахлынувшие чувства захлестнули его. — Ну и не возись, черт тебя дери! — выпалил Чарли в ответ, прежде чем попытался выбежать из комнаты, но обнаружил, что попал в объятия того самого парня, на которого обрушил свой гнев. У него не было сил даже на сопротивление — он просто прижался к нему и разрыдался, уткнувшись в грудь Лео. — Всё в порядке, парень, выплесни это, — утешил тот. Чарли благодарно кивнул, когда прорвалась новая волна слез. Однако через несколько мгновений ему удалось взять себя в руки, и он смущенно отстранился. — Прости, — пробормотал он, вытирая глаза. Лео улыбнулся и похлопал его по плечу. — Не извиняйся. У каждого из нас бывают моменты, когда всё становится слишком тяжело, — искренне ответил он. Он наколдовал пару стульев и жестом предложил Чарли присесть. — Что это вызвало? Чарли пожал плечами. — Я просто не понимаю, что происходит. Мои родители убеждены, что он возвращается, а это значит, что он придет за мной. Они снова окажутся в опасности, и всё из-за меня, — закончил он. — Ты имеешь в виду Волдеморта? Чарли кивнул, и Лео вздохнул. — Если он вернется, значит, вернется, сейчас мы ничего не можем с этим поделать. Что касается того, что ты обуза — не глупи, парень. Твои родители любят тебя и сделают всё возможное, чтобы тебя защитить. — Я не хочу, чтобы они это делали, — огрызнулся Чарли. — Я не хочу, чтобы они пострадали или погибли из-за меня, они и так достаточно натерпелись. — Они твои родители, они так и поступят. Они будут защищать тебя, потому что любят, — ответил Лео. — Я просто хочу, чтобы нас оставили в покое, Лео. — Я знаю, — утешил его Лео. — Но ты должен поверить мне, когда я говорю, что вы с родителями не одиноки в этом. Я потерял своих родителей на прошлой войне, и мне всё еще есть что терять, — добавил он задумчиво. — О чем ты? — спросил Чарли. Лео вынырнул из своих мыслей и слабо улыбнулся Чарли. — Не бери в голову, парень. Возьми выходной на остаток утра, а завтра начнем заново, — предложил он. Чарли благодарно кивнул. — Не держи это в себе, Чарли. Ты всегда можешь поговорить со мной, когда понадобится, и с Гарри тоже, — предложил он. — Я так и сделаю, — пообещал Чарли, прежде чем выйти из комнаты, чувствуя себя значительно легче, чем когда входил в неё. Хотя он не планировал срываться, это заставило его оценить то, что вокруг него теперь больше людей, чем когда-либо. Людей, на которых он мог положиться.

***

Нимфадора Тонкс покинула корабль Дурмстранга раздосадованная и крайне раздраженная. Ей уже несколько раз удавалось проскользнуть на борт, чтобы шпионить за Директором, но выяснилось, что тот почти не проводит времени со своими учениками, за исключением Виктора Крама. Когда он не был занят со звездой квиддича, он сидел взаперти в своем кабинете, где никому не разрешалось беспокоить его, кроме случаев крайней необходимости. В те редкие моменты, когда ей удавалось подслушать его разговоры, находясь под мантией, полученной на Рождество, он оказывался лишь настолько же омерзительным, каким показал себя, когда провоцировал юного Поттера. Он был груб, неучтив и попросту отвратителен со всеми, кто попадался ему на пути, хотя она испытывала немалое удовлетворение, видя, как он морщится, когда рука причиняла ему дискомфорт. Несмотря на его отталкивающее поведение, не было ничего, что указывало бы на то, что это он бросил имя Гарри в кубок, или что-то, связывающее его с инцидентами на первом и втором заданиях. Напротив, она могла с уверенностью сказать, что он не имеет к этому никакого отношения. Ей хотелось убедиться в обратном, но мужчина жаловался на участие Гарри в турнире достаточно убедительно, чтобы заставить её оставить эту линию расследования. Это, однако, завело её в тупик. Она не сомневалась, что ни Каркаров, ни Максим не были замешаны, но никто другой, казалось, не подходил на эту роль. Тряхнув головой, она вошла в свою комнату и обнаружила Гарри: его глаза были закрыты, палочка обнажена, а сам он что-то бормотал себе под нос. Чтобы не беспокоить его, она замерла в дверном проеме и стала наблюдать. Ей не часто доводилось видеть, как он творит магию, но когда это случалось, она обнаруживала, что восхищается его способностями. Призрачный облик трехглавой змеи вырвался из палочки, и она вздрогнула, когда Гарри прошипел ей какие-то инструкции. Она уже привыкла к тому, что он был змееустом — это её не беспокоило, — но сам язык, когда на нем говорили, вызывал подобную реакцию. Змея склонилась почти благоговейно, прежде чем её сущность превратилась в воду, на секунду слившись воедино и приняв форму водяной змеи. Она продолжала наблюдать, завороженная тем, как вода превращается в огонь, а пламя меняет цвет с оранжевого на зеленый, а затем на ослепительно белый, заставив её прикрыть глаза. Когда свет померк и зрение вернулось, она обнаружила себя лицом к лицу со змеей, ставшей теперь иссиня-черным дымом. Желание протянуть руку и коснуться её было непреодолимым, но твердая хватка на предплечье остановила её движение. — Не стоит, — предупредил Гарри. Тонкс в замешательстве посмотрела на него; он слабо улыбнулся ей и наколдовал крысу. Грызун тут же заметил змею и, казалось, впал в оцепенение, направляясь к ней. Глаза девушки расширились, когда существо запищало и сгнило прямо у неё на глазах, оставив после себя лишь почерневший скелет. — Что это было? — прошептала она. Гарри снова улыбнулся ей, прежде чем в очередной раз закрыть глаза. Змея мерцала, и он наколдовал еще одну крысу, которая вспыхнула пламенем, едва коснувшись серпента. — Я кое-над чем работаю, — ответил он, нахмурившись. — Пытаюсь наложить чары на что-то, не воплощая их в физическом предмете. — Ты пытаешься зачаровать саму магию? — недоверчиво спросила Тонкс. Стихийная трансфигурация, свидетельницей которой она стала, сама по себе была невероятной — то, чего могли достичь лишь немногие из-за сложности этой ветви магии. Зачарование же магии было чем-то таким, что она не могла даже осознать, не говоря уже о том, чтобы попытаться осуществить. Гарри усмехнулся и покачал головой. — Не думаю, что это вообще возможно, — вздохнул он. — Я пытаюсь зачаровать созданную стихию. Я наколдовал пар и трансфигурировал его в воду, затем воду в огонь, а огонь в дым, попутно добавляя к этому заклинания, — объяснил он. — Я не видела никаких заклинаний, — нахмурившись, ответила Тонкс. — Проклятия довольно легко замаскировать. Если бы я попробовал оглушающее, ты бы его увидела, — ответил Гарри. — Те проклятия, что я использовал, не оставляют видимого следа. Тонкс кивнула. — Это логично, — признала она. — А зачем ты это делаешь? Наметил кого-то, кого планируешь проклясть? Гарри улыбнулся и покачал головой. — Нет, чтобы я мог сделать вот это. После мгновения концентрации Гарри взмахнул палочкой, и из её кончика вырвалась еще одна маленькая гидра. Она пролетела через комнату и столкнулась с вазой с цветами на подоконнике. Цветы мгновенно разложились на её глазах, а занавески вспыхнули черным пламенем и рассыпались в прах. Тонкс вскочила на ноги, но Гарри погасил пламя взмахом палочки прежде, чем она успела выхватить свою. Она повернулась к нему, сердито хмурясь, впечатленная, но потрясенная тем, что он сделал. — Что это, черт возьми, было? У Гарри хватило совести выглядеть виноватым: он потер затылок и обеспокоенно рассмеялся. — Я потерпел неудачу, — пожал он плечами. — Пламя должно было ударить по цветам, а Гнилостное проклятие — по занавескам, — добавил он, нахмурившись. — Потерпел неудачу? Ты чуть не уничтожил половину моей комнаты, — пылко отозвалась Тонкс. — Прости, — ответил Гарри без особого раскаяния, черкая какие-то заметки на куске пергамента, — но это даже лучше, чем я хотел, — возбужденно продолжил он. — Кажется, я нашел новый способ выводить из строя нескольких противников одновременно. Нужно только доработать. — Еще бы, — ответила Тонкс. — Ты торчишь мне новые цветы и занавески, — прорычала она, ткнув его пальцем в грудь. Гарри усмехнулся, прежде чем поцеловать её в щеку. — Ты ненавидишь цветы, — подметил он, — но я куплю тебе еще, если ты этого хочешь. Тонкс надулась и прищурилась, но затем невольно улыбнулась ему в ответ. — Ненавижу то, что не могу на тебя злиться, — фыркнула она, позволяя затянуть себя в его объятия. — Вы, мистер, пойдете со мной покупать шторы. — Это были даже не твои шторы, они принадлежали школе, — опешил Гарри. — Ну, они мне всё равно не нравились, так что ты купишь мне те, которые понравятся, — с усмешкой ответила Тонкс. Гарри вздохнул и покачал головой. — Ладно, — уступил он, — но надеюсь, это не просто уловка, чтобы выудить из меня побольше мороженого. Тонкс невинно улыбнулась ему, когда в дверь постучали. — Ты кого-то ждешь? — спросила она, подходя к двери. Гарри покачал головой. Она открыла дверь, за которой обнаружилось суровое лицо его деда. — Лорд Блэк, — поприветствовала его Тонкс поклоном. Гарри не нравилось, что она так подчеркнуто выказывает ему почтение. Он знал, что ей это тоже не слишком по душе, но она настаивала на соблюдении подобного уровня уважения к этому человеку, несмотря на его отношение к её матери и отцу. — Нимфадора, — поприветствовал её Арктурус более сердечно, чем ожидал Гарри. В большинстве случаев он либо игнорировал её, либо, в лучшем случае, ограничивался коротким кивком. — Я оставлю вас, поговорите, — предложила Тонкс, собираясь пройти мимо мужчины. — Мне нужно поговорить с вами обоими, — ответил Арктурус. Гарри нахмурился, глядя на мужчину, но жестом пригласил его присесть на один из школьных диванов. Тонкс села рядом с Гарри, а он устроился напротив и стал ждать, когда Арктурус объяснит причину своего визита. — Нам нужно обсудить кое-что важное, — начал старик. Гарри почувствовал, как у него сжалось в животе, и поднял руку, прерывая его. Он догадывался, к чему клонится этот разговор, и не намерен был его вести. — Я не перестану проводить с ней время, — заявил он. — Нет ничего, что вы могли бы сказать или сделать, чтобы это изменить. Арктурус посмотрел на него с весельем, его уважение даже немного возросло. У него определенно не было намерения пытаться запретить Гарри видеться с девушкой — не то чтобы он мог это сделать. — Это не то, что я пришел обсуждать, — пояснил Арктурус. — У меня были свои опасения на этот счет, — продолжил он, указав на пару, — но я не настолько глуп и не настолько бессердечен, чтобы лезть в это. Если бы я хотел, я бы пресек это с самого начала. Гарри нахмурился, чувствуя замешательство, но и облегчение. — Однако это придется обсудить в будущем. Я не оставлю пост главы семьи, пока не смогу обеспечить её будущее подобающим образом. Но, — продолжил он, пресекая любые возражения внука, — это разговор для другого дня. — Так чего же вы хотите? — спросил Гарри. — Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала, — ответил Арктурус, переводя внимание на девушку. — Я прошу тебя, а не пытаюсь приказывать, — добавил он успокаивающе. — Если ты решишь не помогать мне, я пойму. — О чем речь? — осведомилась Тонкс. Арктурус признательно кивнул на этот вопрос. — Мне нужно, чтобы ты получила доступ к некоторым файлам аврората, касающимся одной конкретной семьи. Я мог бы сделать это сам, но это может вызвать подозрения сейчас или в будущем, — объяснил он. — На данный момент я не могу сказать больше, пока не удостоверюсь в своих подозрениях. Твоя помощь избавит меня от множества хлопот по поиску информации иным путем. Тонкс вздохнула с облегчением и пожала плечами. — Я могу это сделать. Грюм постоянно твердит мне, чтобы я пересматривала старые дела. Что это за семья? Арктурус признательно улыбнулся. — Семья, по которой мне нужна информация, — это Мраксы, а также любые упоминания фамилии Реддл. Я не могу сказать почему, но это может оказаться самым важным делом в твоей жизни, каким бы незначительным оно ни казалось, — объяснил он. — Я проверю первым же делом, — предложила Тонкс. Для неё это не составляло труда. У неё был доступ ко всем старым делам, и её интерес не вызвал бы никаких проблем. Если возникнут вопросы, она могла просто выдать это за учебу. — Спасибо, Нимфадора. Я буду твоим должником за это, — сказал Арктурус, поднимаясь с места. — И это всё? — спросил Гарри. Арктурус кивнул. — Я хотел, чтобы ты присутствовал при этом обсуждении. Я не допущу, чтобы ты думал, будто я действовал у тебя за спиной или давил на неё. — Вы, может, и старый хрыч, но я не думаю, что вы бы так поступили, — заступился Гарри. Арктурус коротко хохотнул. — Всего пару лет назад ты бы никогда не заговорил со мной в таком тоне, — заметил он. — С тех пор как ты здесь, ты прошел долгий путь, Гарри. Ты действительно станешь достойным преемником. Могу лишь надеяться, что проживу достаточно долго, чтобы увидеть хотя бы часть того, что ты совершишь. — Я учился у вас, — с улыбкой ответил Гарри, — вы, вероятно, переживете нас всех, и даже когда отойдете от дел, будете рядом, указывая мне на мои ошибки. — Возможно, — согласился Арктурус, пожав плечами. — Уж постарайся не терять хватку. Я хоть и старый хрыч, но всё еще могу дать тебе пинка под зад, если потребуется. Тонкс хихикнула, а Гарри в предвкушении покачал головой. Его дед был резким человеком, но тем, кого он уважал больше всех остальных. — Я дам вам знать, что найду, лорд Блэк, — заверила его Тонкс. Арктурус признательно кивнул и удалился. — Знаешь, ты не обязана была соглашаться, — сказал Гарри, снова привлекая её в свои объятия. — Я знаю, но для меня это не проблема. Я-то думала, он попросит меня сделать что-то незаконное или скажет, что я больше не могу проводить с тобой время, — добавила она с тревогой. — Я бы не позволил этому случиться. Я Блэк, и никто другой, даже другой Блэк, не может заставить нас делать то, чего мы не хотим. Твоя мать тому доказательство, — ответил он. — Ты бы отказался от всего этого, чтобы просто быть со мной? — недоверчиво спросила Тонкс. — Нет, — возразил Гарри. — Я бы отказался от всего этого ради тебя. Тонкс прижалась к его груди, её глаза заблестели, когда её захлестнуло теплом. Она не сомневалась в его словах, но всё равно чувствовала страх. Всего через несколько коротких недель он уедет, и она снова останется одна. Она подумывала о том, чтобы бросить работу и уехать с ним, но не могла. Она слишком много трудилась, чтобы достичь того, что имела, и даже не знала, захочет ли этого сам Гарри. Она избегала обсуждения этой темы, боясь того, каким будет его ответ. Она познала радость того, чего всегда жаждала, и не могла вынести мысли о том, что Гарри отвергнет её. Она знала, что им придется поговорить, но была еще не готова встретиться с тем, что ждало их по ту сторону. Она просто хотела извлечь максимум из того, что у неё было здесь и сейчас, и не зацикливаться на ином исходе.

***

— Как думаешь, как справится Гарри? — спросила Кэти, прежде чем откусить огромный кусок от своего сэндвича. Лео усмехнулся, глядя на то, как девушка поглощает половину своего обеда. Она только что закончила долгую тренировку и еще не успела принять душ. Волосы были в беспорядке, сама она была взмокшей, и всё же он находил её не менее прекрасной, чем на Святочном балу. — Да уж, у остальных нет ни шанса. Он победит без каких-либо проблем, — ответил он с полной уверенностью. — Значит, Хогвартсу трофея не видать, — надулась Кэти. — Не в этот раз, девчонка, — с ухмылкой парировал Лео. — Жаль, — Кэти пожала плечами, доедая последний кусок. — Но мне всё же нужно в душ. Не знаю, как ты вообще можешь сидеть так близко, когда от меня так несет, — добавила она, сморщив носик и поднимаясь с места. — Твой запах меня не беспокоит, — возразил Лео, обхватывая её руками. — Мне он даже нравится. — Ты чертов пещерный человек, — хихикнула Кэти, пытаясь высвободиться. — Ага, а теперь позволь мне утащить тебя в свою пещеру, — потребовал Лео, закидывая девушку на плечо. Кэти взвизгнула и принялась колотить его по спине. Лео несколько раз обошел вокруг стола в покоях Блэков, пока она продолжала свой натиск. — Ты сейчас же поставишь меня на пол и дашь принять душ, — скомандовала Кэти, — или ты никогда не заманишь меня в эту свою пещеру, — пригрозила она. Лео поставил её на ноги и надулся, отчего Кэти рассмеялась и похлопала его по щеке. — Вот и умница, — проворковала она. — А теперь я приму душ и вернусь. — Ты можешь помыться прямо здесь, — предложил Лео. — Нет смысла тащиться ради этого через весь замок в твою башню. Кэти прищурилась, глядя на него. — Я запру дверь на замок, — предупредила она, подхватила свою сумку и зашла в ванную, закрыв и заперев за собой дверь. Лео фыркнул, уселся поудобнее и взял книгу, чтобы дождаться её. Он читал всего несколько минут, когда через портретный проем вошла Кэсси, бормоча что-то себе под нос. — Этому портрету повезло. Если бы я могла его проклясть, я бы это сделала, — заявила она. — Что он натворил на этот раз? — спросил Лео. Сэр Кэдоган привык к Блэкам, но по какой-то причине он просто не взлюбил Кэсси. Она наотрез отказалась следовать его советам о сопровождении по замку, а он назвал её «хрупким цветком», которому нужен сильный мужчина для охраны. Кэсси не оценила взглядов рыцаря и осыпала его ругательствами. С тех пор эти двое регулярно обменивались колкостями. — Как обычно, — пробормотала Кэсси, прежде чем нахмуриться. — Кто в душе? — Кэти. Она только что закончила тренировку, и мы пообедали. Ноздри Кэсси раздулись, и она покачала головой. — Я не понимаю твоего увлечения этой девчонкой, — несчастно вздохнула она. — Не надо, Кэсс, — почти взмолился Лео. — Чего не надо? — Не будь такой, пожалуйста, — попытался он. Он встал и взял её руки в свои. — Она так же важна для меня, как и ты. Пожалуйста, не позволяй своему отношению к тем, кто не является чистокровным, испортить всё для меня. Кэсси заглянула ему в глаза и вздохнула, прежде чем кивнуть в знак согласия. Ей это не нравилось, но она слишком сильно любила юношу, чтобы позволить этому встать между ними. — С тех пор как мы сюда приехали, на компромиссы приходится идти только мне, — пробормотала она. — Ну, я могу что-нибудь для тебя сделать? — спросил Лео. Кэсси похлопала его по щеке, качнув головой. — Не сейчас, но, может быть, если бы ты время от времени водил эту бедную старую душу на ужин, это бы не помешало, — поддразнила она. Лео ухмыльнулся и кивнул. — Куда пожелаешь, — предложил он. Их прервал звук открывшейся двери ванной: в комнату вошла только что принявшая душ Кэти, вытирая волосы полотенцем. Она замерла, увидев вторую женщину, и начала паниковать. Кассиопея Блэк заставляла её чувствовать себя очень неуютно, и у неё были подозрения, что женщина её не очень-то жалует. Она видела её нечасто, но когда видела, та, казалось, была не в восторге от её присутствия. — Простите, я просто воспользовалась душем, — начала она машинально оправдываться. — Я сейчас соберу свои вещи и уйду. Кассиопея приподняла бровь, глядя на неё, после чего глубоко выдохнула, когда Лео бросил на неё предостерегающий взгляд. — Не бери в голову, — наконец ответила она. — Я как раз собиралась заварить чай, хочешь чашечку? На лице девушки отразилось удивление, но после подбадривающего кивка Лео она улыбнулась. — Хотела бы, спасибо. — Я всё сделаю, — заявил Лео, отодвигая для каждой из них стул за столом. Когда обе сели, он ушел заваривать чай, и женщины уставились друг на друга. Кэти никак не могла избавиться от нервозности под взглядом старшей женщины, особенно когда та улыбнулась приторно-сладкой улыбкой, которая ей совершенно не шла. — Хорошо, ты действительно о нем заботишься. Куда сильнее, чем я предполагала, — одобрительно произнесла Кэсси. — Простите? — переспросила Кэти в замешательстве. Улыбка Кэсси стала еще шире, когда она наклонилась вперед. — Я эксперт в ментальных искусствах, — предупредила она. — К твоему счастью, я не вижу никаких признаков уловок или обмана. Если бы увидела, то убила бы тебя прямо здесь, на месте, девочка. — Вы читали мои мысли? — резко прошептала Кэти, чувствуя себя оскверненной. Лео вернулся с подносом чая прежде, чем Кэсси успела ответить, хотя та выглядела самодовольной, отхлебывая из налитой ей чашки. — Немного сахара, если не возражаешь, — попросила она, возвращая чашку Лео, который снова отошел от стола. — Только твои поверхностные мысли, но, если ты дашь мне повод, я погружусь в твой разум так глубоко, что ты будешь чувствовать мое присутствие там до конца своих дней. Кэти нервно сглотнула, но её прервали прежде, чем она успела что-то сказать. — Он хороший мальчик и куда более чувствителен, чем хочет казаться. Я не допущу, чтобы ты или кто-то другой причинил ему боль, — продолжила Кэсси. — Я бы никогда не причинила ему боли, — резко огрызнулась Кэти. Кэсси кивнула. — Теперь я в этом не сомневаюсь, — вздохнула Кэсси и искренне ей улыбнулась. — Я не прошу прощения за то, что сделала, я должна была быть уверена. Кэти просто кивнула. Она понимала, что у женщины были свои опасения, но всё равно была в ярости от её поступка, хоть и не подала виду, когда Лео занял свое место и вернул Кассиопее её чай. Беседа между троими была довольно приятной, и Кэти только начала привыкать к присутствию этой женщины, когда камин вспыхнул ярко-зеленым и из него вышел Лорд Блэк. Он с любопытством оглядел троицу, после чего сверился со своими часами. — Скоро у нас состоится семейный совет, — объявил он. — Лео, если не трудно, проводи мисс Белл до её гостиной. Приношу вам свои извинения, но вы можете приходить в любое другое время, когда пожелаете, — предложил он, переведя внимание на девушку. — Конечно, Лорд Блэк, — ответила она, следуя за Лео из комнаты.

***

— Это выглядело довольно уютно, — прокомментировал Арктурус, и легкая улыбка тронула уголок его рта. — Она запустила в него свои когти, — фыркнула Кэсси. — И всё же ты не видишь в ней злого умысла. Даже не пытайся отрицать, я знаю, что ты проверяла, — обвинил он её. Кэсси прищурилась, глядя на него. — Мне это не нравится. — Тебе не нравится то, что ты чувствуешь себя замененной, — ответил Арктурус. — Тебе не о чем беспокоиться. Мальчишка, черт возьми, обожает тебя так же сильно, как и ты его. Кэсси выглядела оскорбленной словами брата и свирепо уставилась на него, не удостаивая ответом. — Тебе будет приятно узнать, что я последовал твоему совету. Я поручил Нимфадоре разузнать для меня кое-какие вещи, — сменил тему Арктурус. — Она скоро будет здесь вместе с Гарри, чтобы сообщить нам, что ей удалось найти. — А если она ничего не нашла? — Тогда мне придется пойти путями, которыми я бы предпочел не ходить, и задействовать людей, которых я бы скорее избежал, — пробормотал Арктурус.

***

Нимфадора Тонкс вернулась в Хогвартс после напряженного дня, проведенного за прочесыванием отчетов авроров, протоколов уголовных дел и даже визитом в Азкабан для проверки имеющихся там журналов. Поначалу она думала, что внимательного изучения архивов ДМП будет достаточно, но её находки лишь породили новые вопросы. К концу дня она была в замешательстве. Она нашла много информации, которая, как она была уверена, понравится лорду Блэку, однако большая часть этих сведений вызывала головную боль, стоило лишь начать над ними размышлять. Почти всё это было довольно бессмысленным, казалось несущественным, но она была уверена, что в собранном виде эти детали рисуют весьма важную картину. Ей просто никак не удавалось её составить. Слишком много было переменных и недостающих фрагментов. Придя в свои покои, она приняла душ. Любое время, проведенное в тюрьме, оставляло холод в костях и ощущение грязи, которое требовало немедленного очищения. Закончив с этим и одевшись, она направилась на третий этаж, чтобы раскрыть свои находки, хотя и понятия не имела, насколько плодотворными окажутся её усилия. — Снова вернулась, девица? — спросил сэр Кэдоган, когда она подошла к портрету. Тонкс кивнула и выжидающе приподняла бровь, глядя на облаченного в доспехи человечка, который нахмурился, но открылся, впуская её. Переступив порог, она столкнулась взглядом со своими родственниками, хотя никто из них не признавал и вряд ли признал бы её таковой. Лорд Блэк сидел за столом, потягивая кофе, в то время как Кассиопея была погружена в книгу. Подавив неловкость, которую она чувствовала в их присутствии, Тонкс откашлялась, привлекая внимание своего несостоявшегося деда. — А, Нимфадора, — поприветствовал её Арктурус. — Как прошел день? Ты выглядишь бледновато, — добавил он с чем-то, что она могла принять только за обеспокоенную гримасу. — Я была в Азкабане, — объяснила она, пытаясь придать лицу хоть немного красок. — Твои дела завели тебя туда? — спросил Арктурус, и морщина на его лбу стала глубже. — Я хотела всё сделать основательно и кое-что проверить. Арктурус кивнул и жестом предложил ей сесть за стол. — Могу я предложить тебе что-нибудь выпить? — Кофе было бы кстати, — ответила Тонкс; холод, который она чувствовала, так до конца и не прошел. — Кэсс, кофе для Нимфадоры, пожалуйста, — попросил старик. Женщина, казалось, собиралась возразить, но подчинилась после сурового взгляда брата. — Мне жаль, что тебе пришлось туда отправиться, — искренне продолжил он, — я не думал, что в этом возникнет необходимость. Тонкс пожала плечами и сделала долгожданный глоток горячего напитка; сахар заставил её почувствовать себя немного лучше. — Всё в порядке, — заверила она мужчину. — Просто в итоге я пробыла там дольше, чем планировала. Арктурус понимающе кивнул. Он и сам бывал там несколько раз и никогда не находил в этом удовольствия. Это было место вечного страдания, после которого человек еще несколько дней чувствовал себя не в своей тарелке. — Тебе удалось найти что-нибудь заслуживающее внимания? — Больше, чем я ожидала, — ответила Тонкс. — Кое-что из этого не имеет для меня смысла, но, возможно, будет понятно вам. — Что ты нашла? — Ну, я начала с министерства и изучила Мраксов. Не самые приятные люди: двое последних сидели в Азкабане за преступления против маглов и нападение на представителя Министерства. Старший, Марволо, умер в тюрьме десятилетия назад, а его сын Морфин всё еще жив, но он глубокий старик и безумен. По всей видимости, он уже много лет не произнес ни слова, — сообщила она ему. — Были ли какие-то упоминания о Томе Реддле? — спросил Арктурус, переварив услышанное. Тонкс кивнула. — В этом-то и странность. Его имя фигурирует как имя магла, на которого Морфин напал в первый раз, когда попал в Азкабан в 1926 году. Министерство послало некоего Боба Огдена разобраться с этим, но они оба напали на него и оказались за решеткой. Марволо умер, а Морфин освободился в 1929 году, — продолжила она. — О нем не было никаких других записей до 1943 года, когда он был арестован за убийство того же самого Тома Реддла. Арктурус в замешательстве нахмурился. То, что он слышал, не имело никакого смысла. Том Реддл был волшебником, который в то время учился в Хогвартсе и выпустился уже после своей предполагаемой смерти. Тот факт, что Морфин ждал четырнадцать лет, чтобы совершить убийство, был и вовсе маловажной деталью. — Как был убит Реддл? — Том Реддл и его родители были убиты Убивающим заклятием. Палочка Морфина была проверена, и именно из неё колдовали. Согласно протоколу, он во всем признался и не выказал никакого раскаяния. Единственное, о чем он, казалось, беспокоился, — это об исчезновении семейного кольца, а еще он бредил о какой-то девице, укравшей семейный медальон. Арктурус нахмурился, коснувшись выпуклости в нагрудном кармане. Что-то было на грани того, чтобы встать на свои места, он просто не мог до конца это осознать. — Это бессмыслица, — пробормотал он. — Я тоже так подумала, поэтому изучила отчет Огдена, — вмешалась Тонкс. — Он сказал, что нападение было неожиданным, но упомянул о кольце, которым размахивал Марволо, утверждая, что оно принадлежало самому Слизерину. Однако этот человек в основном говорил на парселтанге, так что Огден мало что понял, прежде чем ему пришлось спасаться бегством, — вздохнула она. — Что еще ты нашла? — вставила Кэсси. — На самом деле не так много, — признала Тонкс. — Но когда я отправилась в Азкабан, записи показали, что Дамблдор несколько раз навещал Морфина, а также домового эльфа по имени Похлёба во время тех же визитов. — Домового эльфа? В Азкабане? — ошеломленно переспросила Кэсси. Тонкс кивнула. — Она, судя по всему, отравила свою хозяйку, некую Хепзибу Смит. Арктурус нахмурился; это имя было ему очень знакомо. То, что Дамблдор навещал эльфа и Мракса, не было случайностью, в этом он был уверен. — Что-нибудь еще? — спросил он. — Пожалуй, всё, — выдохнула Тонкс. — Но Дамблдор больше не навещал ни одного другого заключенного, насколько я смогла увидеть. Простите, что не смогла помочь больше. — Глупости, — отмахнулся Арктурус. — Ты очень мне помогла, и я перед тобой в долгу, даже если вопросов у меня теперь больше, чем ответов. — Мне нужно сделать что-то еще? — предложила Тонкс. Арктурус покачал головой. — Я ценю то, что ты сделала, Нимфадора, но лучше тебе в это больше не вмешиваться. Не могу избавиться от мысли, что всё это гораздо опаснее, чем я предполагал, — размышлял он вслух. Тонкс кивнула и поднялась, стремясь поскорее вернуться в свою комнату после тяжелого дня. — Ты заставила меня гордиться тобой, Нимфадора. Несмотря на то, что произошло между твоей матерью и семьей, ты не должна в этом сомневаться, — похвалил Арктурус. Тонкс ответила сдержанной улыбкой. — Если бы не Гарри, я бы отказалась вам помогать. Что бы ни происходило, я знаю, что это как-то касается его. Если то, что вы делаете, причинит ему вред, вы все узнаете, насколько сильно во мне течет кровь Блэков, — предупредила она, прежде чем выйти из комнаты. — Ах ты, неблагодарная стерва, — выплюнула Кэсси, вскочив на ноги и выхватив палочку. Арктурус властно положил руку ей на предплечье и покачал головой. — Оставь это, — приказал он. — Она лишь ведет себя так, как любой из нас вел бы себя в её ситуации. Как ни больно мне это признавать, но она Блэк до мозга костей, — закончил он с ухмылкой. Спустя мгновение Кэсси сдулась и, бормоча что-то себе под нос, села на место. — И что теперь? Ты собираешься навестить Мракса? Арктурус с силой потер глаза ладонями и пожал плечами. — Я устал от этих игр в плащ и кинжал, это не дает ничего, кроме новых вопросов. Я пойду туда, куда мне следовало отправиться сразу после встречи со Слизнортом. По крайней мере, так не останется никаких письменных свидетельств и будет меньше шансов, что кто-то об этом прознает, — проворчал он, поднимаясь и снова похлопывая себя по нагрудному карману. — К Горбину? — нахмурившись, спросила Кэсси. — К Горбину, — подтвердил Арктурус со вздохом.

***

Накинув на голову капюшон, Арктурус приблизился к невзрачной лавке, которую часто посещал на протяжении многих лет. Горбин всегда был человеком колючим, и стал еще более несносным после кончины Бэрка. Вокруг отношений этой пары всегда ходили слухи, но Арктурус подозревал, что они были просто друзьями. Двое весьма странных людей, которых сплотила еще более странная склонность к темным и редким предметам — склонность, сделавшая их обоих весьма состоятельными. На входе звякнул колокольчик, и от затхлого запаха книг Арктурус поморщился. Обстановка не изменилась с его последнего визита много лет назад: ни за полом, ни за стеклами витрин никто не ухаживал. Вскоре его встретил сутулый мужчина с сальными волосами, вышедший из задней комнаты. Возможно, он и был богат, но чистоплотностью явно не отличался. И от него, и от лавки в равной степени веяло нищетой, хотя выставленные на показ товары могли принести внушительную сумму. — Прошло немало времени с тех пор, как вы в последний раз удостаивали нас своим визитом, лорд Блэк, — поприветствовал его мужчина коротким поклоном. — Это так, — согласился Арктурус. — Вижу, здесь всё по-прежнему. Мужчина скривился от колкости и уставился на Арктуруса пожелтевшими глазами. — Годы к вам были явно добрее, — огрызнулся он в ответ. Арктурус слегка фыркнул. Часть его скучала по часам, проведенным в юности за изучением здешних товаров. Это напоминало ему о временах, когда жизнь была к нему милосерднее. — Мы одни? — спросил он. Горбин кивнул, прищурив глаза. — У меня есть кое-что, что я хочу тебе показать, и конфиденциальность обязательна. На кону могут стоять твоя или моя жизнь, если об этом прознают не те уши, — серьезно ответил Арктурус. Горбин подозрительно приподнял бровь, прежде чем вытащить палочку и взмахнуть ею. Арктурус почувствовал, как активировался набор очень мощных охранных чар, и Горбин одарил его беззубой улыбкой. — Скрытность — это мое кресло, лорд Блэк. Если бы это было не так, то как бы я мог рассчитывать оставаться в деле? — поинтересовался он. Арктурус кивнул. — Я хочу знать, что ты можешь мне рассказать об этом? — спросил Арктурус, выкладывая на прилавок медальон, который он забрал у Кикимера. Глаза Горбина расширились, он тяжело сглотнул и жестом попросил разрешения взять вещь в руки. Арктурус дал согласие, и мужчина благоговейно поднял предмет. — Где вы это взяли? — прохрипел он, глядя на ожерелье так, словно это был давно потерянный родственник. — Это неважно, — отмахнулся Арктурус. — Ты когда-нибудь видел его раньше? Горбин кивнул. — Оно когда-то принадлежало нам. Я был в ярости, когда Карактак позволил ему уйти за сущие гроши, — вздохнул он почти с сожалением. — Мы редко в чем-то расходились во мнениях, но это был как раз такой случай. — Как вы его заполучили? Горбин весело рассмеялся, качая головй. — Карактак купил его у какой-то бродяжки, которая забрела сюда десятилетия назад. Он заплатил ей десять галлеонов и отправил восвояси. Я не мог поверить своим ушам, когда он мне рассказал. Это же бесценная вещь, — закончил он, отрывисто кивнув в сторону украшения. Арктурус нахмурился, видя лживую натуру этого человека, но не мог его винить. Он и сам поступил бы так же, подвернись ему подобная возможность. — Он говорил что-нибудь еще об этой девушке? Горбин пожал плечами. — Сказал, что она была беременна и утверждала, что эта вещь принадлежала ее семье сотни лет. Украла, очевидно. Это принадлежало самому Слизерину, — сказал он пренебрежительно. Арктурус обдумывал полученную информацию. Только одно имело смысл, и это было то, что он мог выяснить довольно легко. — Ты сказал, что Бэрк продал его. Кому? Подобные вещи не стоят дешево, — заметил он. Горбин фыркнул. — Он, черт возьми, продал его той женщине, Смит. Ей мало было иметь этот проклятый кубок, ей нужно было заполучить и это. Продал за пятьдесят тысяч галлеонов. Я знаю, времена были тяжелые, но он мог выжать из нее больше. — Хепзиба Смит? Горбин кивнул. — Я годами пытался вернуть его назад, как и этот треклятый кубок, но она и слышать об этом не хотела, — проворчал он. — Что за кубок? — У нее была чаша Хаффлпафф. Даже когда она отбросила коньки, я ходил на распродажу ее имущества, чтобы попытаться забрать оба предмета. Оказалось, что ни того, ни другого там не было, и никто не знал, куда они делись. Смиты с ума сходили из-за кубка. Не думаю, что они вообще знали о наличии у нее медальона, — сокрушался Горбин. Арктурус принял к сведению информацию о чаше Хаффлпафф. Чтобы кто-то владел сразу двумя реликвиями Основателей — это было неслыханно, а тот факт, что обе они исчезли и одна в итоге оказалась у Волдеморта, был слишком подозрительным совпадением. — Что ты можешь рассказать мне об одном твоем бывшем сотруднике? — продолжил он. Горбин нахмурился. — У нас никогда не было никаких чертовых сотрудников. Только я и Карактак, мы построили это место, и всегда были только мы вдвоем. — А как насчет Тома Реддла? Горбин нахмурился, прежде чем хмыкнуть. — Маленький домашний полукровка Карактака? Он пробыл здесь всего год или около того, а потом, черт возьми, испарился. Карактак расстроился, а я был рад от него избавиться. Странный был пацан, но дело свое знал, — добавил он, нахмурившись. — Что ты имеешь в виду? — Ну, чертов мальчишка был красавчиком и мог очаровать кого угодно. Даже Карактак на это купился, но не я, — возразил он, качнув головой. — Он всегда заставлял меня нервничать. Я был рад, когда он ушел. Хотя золота он нам принес немало. — Он когда-нибудь встречался со Смит? Горбин кивнул. — Карактак посылал его туда несколько раз, чтобы попытаться убедить её расстаться с тем и этим кубком, — объяснил он. — Но эту телку ему, черт возьми, очаровать не удалось. Он смылся как раз перед её смертью. А зачем ты вообще о нем спрашиваешь? — Просто любопытно, — задумчиво ответил Арктурус. Он был почти у цели; он чувствовал это. Оставалось подтвердить лишь пару вещей, прежде чем он сможет с уверенностью связать это имя с Темным Лордом. — Сколько ты за него хочешь? — спросил Горбин. Арктурус фыркнул. — Если то, что я думаю, верно, ты не захочешь им владеть. — Да брось, Блэк. Называй свою цену. Арктурус вздохнул. — На твоем месте я бы забыл, что когда-либо видел это или вел этот разговор. Я полагаю, твой сотрудник стал очень опасным человеком, и твоему здоровью не пойдет на пользу, если он или кто-то из его приближенных узнает об этом. Горбин разразился смехом. — Я имею дело с опасными вещами, Блэк. Я дам тебе за него миллион галлеонов, — предложил он. — Горбин, я говорю тебе это как старый друг, ради твоего же блага и моего собственного. Тебе это не нужно. Если Том Реддл найдет это здесь, он не просто убьет тебя — он сделает твои последние мгновения самыми жалкими, какие только можно представить. Горбин нахмурился. — Если он заставил тебя волноваться, дело плохо. Кто он такой? Я о нем ничего не слышал с тех пор, как он, черт возьми, исчез. Арктурус покачал головой. — Подумай о том, кто пришел после того, как он ушел… — Темный Лорд? — хмыкнул Горбин. — Он мертв, Блэк. — Подумай о том, что можно создать, чтобы не умереть по-настоящему, — посоветовал Арктурус. Горбин нахмурился, прежде чем его глаза расширились, и он выронил медальон на прилавок. — Это один из них? — встревоженно прошипел он. — И ты, черт возьми, притащил его сюда. — Теперь ты понимаешь, почему тебе стоит об этом забыть, — успокоил его Арктурус. — Значит, он не мертв? Арктурус покачал головой. — Я так не думаю, и судя по тому, что ты сказал, я предполагаю, что кубок у него, и он тоже может быть одним из них. Горбин оперся о прилавок, чтобы не упасть, и покачал головой. — Тебе не следовало, черт возьми, приходить, — слабо произнес он. — Что мне теперь, черт возьми, делать? — У меня есть как раз то, что нужно, — ответил Арктурус, незаметно доставая палочку. — Обливиэйт, — пробормотал он, направляя её на мужчину. Глаза Горбина стали пустыми, и Арктурус снова спрятал медальон в карман, прежде чем уйти, убедившись, что не оставил после себя никаких следов. Он мог бы убить этого человека, но это вызвало бы слишком много подозрений. Он сомневался, что его чары устоят перед Волдемортом, но пока этого должно было хватить. Горбин не будет помнить о его визите, так что ему нечего будет кому-либо рассказывать. Даже если каким-то образом он вспомнит, вряд ли он станет болтать о том, что знает. Он слишком дорожил собственной жизнью для этого. Тряхнув головой, Арктурус трансгрессировал к министерству и зашагал через атриум. В это время ночи здесь было пусто, но охранник за стойкой подозрительно посмотрел на него, когда он сдавал палочку. — Что привело вас сюда, лорд Блэк? — спросил он. — У меня есть дела, советую тебе заниматься своими, — холодно ответил он. Мужчина нервно кивнул и вернул ему палочку. Арктурус вошел в лифт и направился в архив, где, как он надеялся, закончится первый этап его пути. Он открыл картотечный шкаф с пометкой «G-H» и нашел семейное древо, которое искал. Здесь хранились записи только о чистокровных, так что поиски заняли у него совсем немного времени. Горько-сладкий вздох облегчения вырвался у него, когда он нашел имя Марволо Мракса, а ниже — имена Морфина Мракса и Меропы Мракса, последняя из которых была единственным возможным вариантом на роль матери Тома Реддла. Он понимал, что это лишь предположение, но единственным логичным объяснением было то, что Меропа забеременела, и отцом стал Том Реддл-старший — отсюда и путаница между маглом и волшебником с одинаковыми именами, учившимся в Хогвартсе. Он покачал головой, когда ситуация начала понемногу проясняться. Хотя многих деталей всё еще не хватало, он был уверен, что прав. Том Реддл-младший действительно вырос и стал Лордом Волдемортом. Теперь всё, что ему оставалось выяснить, — это что делать дальше. Он знал, что в конечном итоге ему придется обсудить это с Дамблдором, но не горел желанием этого делать. Старик был врагом, но он понимал, что иного выбора у него почти нет. — Чертов козёл, — проворчал он, отправляя документ на место, откуда его взял.