The Green in the Grey

Жара середины июня затянулась до предрассветных часов, и легкий ветерок почти не охлаждал душную ночь. Деревня была погружена в глубокий сон, когда негромкий хлопок возвестил о прибытии гостя, оказавшегося здесь впервые. Живность притихла, а крупная птица сорвалась в полет, когда мужчина извлек палочку; его стальные серые глаза сканировали окрестности на предмет любого признака того, что его присутствие замечено. Спустя мгновение его поза стала менее напряженной, и он пошел между жилищами, по-видимому, что-то разыскивая. Отыскать это место было несложно — во всяком случае, для его сестры, которой удалось найти магловский дом Гарри все те годы назад. Сам же он не знал бы, с чего начать. Он держался от маглов на расстоянии, не желая и не заботясь о том, чтобы понять этих странных людей. Однако это было одной из причин, по которой он оказался здесь этой ночью. Реддлы, долгое время бывшие проклятием его существования, когда-то жили здесь, как и Мраксы. Поиски личности Темного Лорда привели его сюда, хотя виной тому было лишь навязчивое предчувствие. Он знал, кем был этот человек или кем он являлся когда-то, но ощущение, что это место таит в себе нечто важное, преследовало его, и потому он принял решение отправиться в путь, чтобы унять свое беспокойство. Он мог неохотно признать, что деревня была довольно красивой: ухоженной, уютной, с налетом классики. Дома были столь же привлекательны, хотя ни один не был тем поместьем, которое он искал. Нахмурившись, он фыркнул и продолжил путь, как вдруг внезапная волна магии окатила его, заставив насторожиться и в предвкушении вскинуть палочку. Магия была сильной и совершенно незнакомой. Осторожно он сделал еще шаг вперед, и желание уйти стало почти непреодолимым, когда активировался следующий ряд охранных чар. — Интересно, — задумчиво произнес он вслух, отступая на шаг. Он не мог быть уверен, не прячется ли кто внутри, но не хотел рисковать и быть обнаруженным преждевременно. Это могло бы стать преимуществом, если Том находился внутри и не подозревал, что его местоположение раскрыто. Быстро и настолько тихо, насколько мог, он снова исчез с хлопком и вернулся к окраине деревни, где появился вначале, чтобы отыскать другой дом, который намеревался найти. Мраксы, как он узнал, жили где-то в стороне от главной тропы, ведущей прочь от деревни. Еще раз убедившись, что не привлек нежелательного внимания, он двинулся по тропе, оставляя позади спящую деревню. Его раздражение росло, так как на извилистом пути больше не попадалось никаких домов, а мышцы ног протестовали против предпринятой вылазки. Обернувшись, он все еще мог видеть смутные очертания деревни вдалеке, хотя казалось, будто он прошел мили. Покачав головой, он продолжил путь, и желание вернуться домой угасло, когда он почувствовал легкое покалывание магии слева от себя, среди сильно заросших зарослей, контрастирующих с остальными ухоженными кустарниками. По мере приближения магия, которую он ощущал, становилась почти удушающей, гораздо более сильной, чем в прошлый раз, и куда более смертоносной по своей природе. Если бы он никогда не встречал Гарри, подобная магия была бы ему незнакома, но она походила на то, что он испытывал, когда мальчик колдовал что-либо на змеином языке. Вопреки здравому смыслу и проявляя осторожность, он начал накладывать на кусты диагностические заклинания, отчего те слегка замерцали и на мгновение стали прозрачными. То, что он увидел по ту сторону, можно было описать лишь как полуразвалившуюся лачугу, заброшенную и ветхую. Для большинства она показалась бы неприметной, но скелет змеи, прибитый к двери, заставил дрожь пробежать по его спине — почти предупреждение о том, что произойдет дальше. Как только лачуга появилась, его чары развеялись, и раздалось громкое шипение; он почувствовал, как магия, защищающая эту землю, сковала его и пригвоздила к месту. Некое присутствие дало о себе знать в его сознании, и ему потребовались все способности в ментальных искусствах, чтобы сдерживать его, хотя что бы это ни было, оно не ушло без боя. Давление в голове стало невыносимым, и он почувствовал, как из носа хлынула кровь, пока он давал отпор, не желая стать жертвой атаки. Спустя вечность, как ему показалось, присутствие исчезло с последним яростным шипением, и мужчина упал на колени, дрожа и заглатывая воздух крупными глотками. Кровь продолжала течь, и навалилась усталость, пока он отчаянно отползал от магии, которую все еще чувствовал вокруг и на себе. Используя остатки энергии, он сумел отползти и вздрогнул от облегчения, когда оставил все это позади. Поднявшись на дрожащие ноги, он слабо, но удовлетворенно улыбнулся. Прошло немало времени с тех пор, как ему бросали подобный вызов, и, несмотря на преклонные годы, он преодолел его — едва-едва. В юности он бы не упал, ему не пришлось бы уползать на четвереньках, и он нанес бы ответный удар всеми силами, даже если бы это означало смерть. Теперь же он был стариком: его магия ослабла, а инстинкт самосохранения заставил его отступить. Не из страха, заметим, а из необходимости поделиться тем, что он нашел, со своим наследником. Магия вокруг той лачуги что-то охраняла, и Арктурус Блэк очень хорошо представлял себе, что именно. Возможно, он не в силах это забрать, но он знал того единственного человека, который сможет. Того, кто, в чем он не сомневался, был гораздо сильнее его; мальчика, который вскоре займет его место во главе семьи. С очередной улыбкой он вытер уже свернувшуюся кровь и трансгрессировал прочь из деревни. Мысли об упомянутом юноше наполняли его надеждой на то, что Блэки продолжат стойко держаться под его предводительством. Но сначала этот проклятый турнир должен быть завершен.

***

Альбус Дамблдор медленно прохаживался по своему кабинету, прерываясь лишь для того, чтобы погладить оперение своего пернатого спутника. До последнего задания турнира оставалось меньше недели, а в поисках того, кто был ответственен за выдвижение имени Гарри, не было никакого прогресса, не говоря уже о том, что произошло во время первых двух задач. Самому Аластору Грюму было поручено расследование этих инцидентов — человеку, которому Альбус доверял безоговорочно и который, он был уверен, сделает всё возможное, чтобы пролить свет на происходящее. У пожилого директора были свои подозрения, он даже был в них уверен, но не было ничего, что могло бы подтвердить его мысли. С усталым вздохом он опустился в кресло, когда послышался характерный стук деревянной ноги, поднимающейся по лестнице за дверью. — Входи, Аластор, — позвал он. Седой аврор вошел и сел напротив старика, кряхтя и потягиваясь; его и без того не красящие лицо шрамы еще сильнее исказили черты. — Ты что-нибудь нашел? — с надеждой спросил Дамблдор. Грюм покачал головой. — Тут нечего искать, Альбус, — прорычал он. — Я обыскал этот замок сверху донизу, следил за каждым, кто мог быть замешан, и даже ходил в лес, чтобы переговорить с кентаврами. Альбус вздохнул. — Это-то меня и беспокоит, — пробормотал он, вставая и направляясь к большому шкафу позади своего стола. Открыв дверцу, он вытянул палочку и взболтал содержимое широкой чаши. Радужный череп со змеей, высунувшейся изо рта, завис перед ним, почти загипнотизировав мужчину, ввергнув его в оцепенение. Он встряхнулся и развеял образ взмахом своей бледной палочки, прежде чем снова повернуться к спутнику. — Всё будет не так, как в прошлый раз, — печально произнес он. Грюм нахмурился. — Ты уверен, что это он, не так ли? Дамблдор кивнул. — Это единственное, в чем я уверен. — Так что же изменится? Ты кажешься напуганным, Альбус. Даже в прошлый раз, когда было совсем худо, именно ты настаивал на том, что всё станет лучше. — Разве я был не прав, мой друг? — спросил Дамблдор с грустной улыбкой. Грюм усмехнулся. — Да уж, ты редко ошибаешься, — признал он. Лицо Дамблдора помрачнело. — Нет, но когда я ошибаюсь, это касается чего-то, что влечет за собой тяжелые последствия. Боюсь, я совершил как раз такую ошибку. — В чем именно? — прозондировал Грюм. — Всего лишь разглагольствования старика, — пренебрежительно ответил Дамблдор, и его мысли переключились на старшего из мальчиков Поттеров. Грюм бросил на него недоверчивый взгляд, но лишь пожал плечами в ответ. — И что теперь, Альбус? — Мы готовимся, Аластор, настолько хорошо, насколько можем. Боюсь, у нас осталось мало времени до того, как случится неизбежное. Грюм кивнул, поднимаясь на ноги. — Я продолжу поиски, Альбус. О, и я бы переговорил с мальчишкой Малфоем. Этот чертов идиот планирует устроить засаду на пацана Уилана. Не думаю, что это закончится чем-то хорошим. Дамблдор вздохнул. — Спасибо, что сказал мне, Аластор. Я проинформирую Северуса. — Насчет него… — начал Грюм, но был перебит. — Я доверяю Северусу так же сильно, как и тебе, — твердо настоял Дамблдор. — Ты единственный, Альбус. Я просто надеюсь, что это не одна из твоих ошибок. Аврор вышел из кабинета, и его последние слова зазвучали в ушах директора. Он не сомневался в своем мастере зельеварения. Единственным человеком, в ком он сомневался, был тот самый человек, в котором магический мир вскоре будет нуждаться. Он не мог винить подростка за проявленную апатию и не верил, что тот примкнет к Тому. Он просто сомневался, что мальчика достаточно заботит судьба магической Британии, чтобы поступить правильно и помочь ей. В конце концов, хотя Том и будет стремиться устранить угрозу, которую представляет пророчество, ничто не мешало Гарри уйти и провести остаток своих дней, скрываясь от своего предназначения, несомненно, обрекая всех остальных.

***

Чарли с благоговением наблюдал, как Лео и Гарри обменивались заклинаниями, лишь немногие из которых он узнавал; при этом ни один из пары не произнес ни слога, пока они кружили по комнате, уворачиваясь от ударов. Ему самому приходилось пригибаться, чтобы избежать случайных, сбившихся с пути всполохов магии, и он морщился от ощущений, охватывающих его при такой близости к этим смертоносным творениям. Пара продолжала до тех пор, пока Гарри не удалось попасть мощным Разоружающим заклятием, отправившим Лео в полет по воздуху. Решив, что поединок окончен, Чарли сделал шаг вперед и начал хлопать, но тут же опешил: Лео использовал инерцию, чтобы ловко откатиться назад и вскочить на ноги. Он немедленно бросился на противника, прыгая и изворачиваясь в воздухе, чтобы избежать последовавшей за ним атаки. Не сбавляя шага, он проскользнул под очередным шквалом заклинаний, обхватил Гарри за талию и повалил его на твердый пол. Гарри крякнул от дискомфорта, когда вес друга выбил воздух из его легких. Прежде чем он успел прицелиться, палочку вырвали из его хватки, и секунду спустя он услышал, как она с грохотом отлетела в сторону. Не растерявшись, он выставил блок, чтобы отразить готовящиеся удары сверху, но лишь прошипел от боли, когда тяжелый кулак Лео врезался в его ребра, сломав парочку в процессе. Глубоко вдохнув, он приготовился к следующему удару и сумел сдвинуться ровно настолько, чтобы уклониться и зажать конечность между своей рукой и ноющими ребрами. Воспользовавшись удачей, он сильно оттолкнулся ногами и перекатился, так что теперь уже сам оказался сверху. Игнорируя вкус железа, наполнивший рот, он ухмыльнулся, возвращая должок, и принялся осыпать противника ударами кулаков и локтей, но тут же был с силой отброшен Лео, который уперся обеими ногами в бедра Гарри, чтобы создать дистанцию. Оба вскочили на ноги и начали кружить друг напротив друга, подняв руки в боксерской стойке и тяжело дыша. — Уверен, что хочешь этого? — спросил Лео, расплываясь в усмешке. Гарри ответил тем же и провел быстрый удар в переднюю ногу Лео, но тот сумел уклониться. Прошло немало времени с тех пор, как они тренировались подобным образом. Лео был хорош с палочкой, лучшим из тех, с кем тренировался Гарри, но он никогда не проигрывал другому парню в магическом поединке. Когда же в руках ни у одного не было палочки, они были равны по силам, хотя Гарри побеждал чаще. Единственное, в чем можно было не сомневаться, когда дуэт сходился в такой схватке — никто не сдастся, и оба уйдут отсюда изрядно потрепанными. Лео перешел в наступление шквалом ударов, под которыми Гарри умудрился проскользнуть. Ныряя и уклоняясь, чтобы сократить дистанцию, он обрушил собственный град ударов; его кулаки врезались в предплечья и плечи Лео, пока тот держал защиту. Поняв, что эта тактика не приносит успеха, Гарри пригнулся и нацелился в корпус, а его костяшки болезненно пульсировали, пока он молотил по торсу друга. И снова из него выбило воздух, когда колено врезалось в солнечное сплетение, а последующий удар раздробил нос. Отступив, чтобы получить передышку, он почувствовал, как то, что осталось от его носа, неприятно пульсирует, а перед глазами заплясали звезды, мешая сфокусировать зрение. Вытерев текущую кровь тыльной стороной ладони и сплюнув полный рот на землю между ними, он снова ухмыльнулся, и его зубы окрасились в ярко-красный цвет. — Ты стал лучше, — прокомментировал он, снова поднимая руки. — Да, — ответил Лео, тяжело дыша. Видя, что противник начинает уставать, Гарри сократил дистанцию и провел прямой удар ногой сквозь защиту друга, с ликованием услышав звук ломающейся кости под своей стопой, когда удар достиг цели. Продолжая натиск, он выбросил очередную комбинацию ударов, чередуя голову и корпус. Лео удавалось избегать большинства из них, но те, что попадали в цель, были сокрушительны. Когда Гарри мельком увидел его лицо, левый глаз Лео заплыл и закрылся, из правого уха и носа текла кровь, а дыхание стало куда более тяжелым, хотя усмешка так и не покинула его лица, когда он ответил уважительным кивком. Почувствовав, что может закончить бой, Гарри сократил дистанцию и замахнулся размашистым ударом, целясь в раненого парня. Он нахмурился, когда кулак рассек лишь воздух, а в ответ прилетел апперкот, отправивший его на пол; затылок врезался в каменные плиты с громким хрустом, эхом разнесшимся по комнате. Его и без того затуманенное зрение поплыло еще сильнее, вызвав тошноту. Спустя непомерно долгое время в глазах начало проясняться, и он различил силуэт друга, который приближался, по-видимому, обеспокоенный его состоянием. Воспользовавшись преимуществом, Гарри с силой ударил пяткой вверх сначала между ног Лео, а затем в лицо, когда тот инстинктивно согнулся от причиненной боли. Он попытался подняться на ноги, но подвело чувство равновесия, и от этого усилия его вырвало. Он чувствовал себя паршиво, но знал, что Лео в таком же состоянии. В конце концов ему удалось сесть без очередного приступа дурноты, и он увидел, как Лео осторожно принимает вертикальное положение. Гарри последовал его примеру вопреки протестам собственного тела и поднял руки, готовый защищаться. — Прекратите, пожалуйста, — прервал их голос Чарли. Гарри обернулся и увидел своего младшего брата — бледного как полотно и дрожащего от страха, пока тот недоверчиво переводил взгляд с одного на другого. — Хватит, — добавил мальчик, пытаясь придать голосу властности. Со вздохом и взглядом на Лео Гарри кивнул в знак согласия и присел, чтобы дать отдых дрожащим ногам; вскоре к нему присоединился друг, положив руку ему на плечо. — Перегнули? — спросил он, морщась от боли. — Вероятно, — согласился Гарри, беспалочковым заклинанием призывая свою палочку и палочку Лео, отброшенную ранее. — Почему ты пользуешься запасной? — поинтересовался он, заметив, что палочка Лео не та, которой он обычно владеет. — Просто проверяю, могу ли я пользоваться обеими одинаково хорошо, — ответил тот, пренебрежительно пожав плечами. Гарри прищурился, глядя на друга, и покачал головой. У него было предчувствие, что за этим кроется нечто большее, но он не собирался давить на парня. Он вернул палочку и застонал, принимаясь исправлять сначала нос, а затем ребра — самые серьезные из своих травм. — Хочешь, я займусь твоими? — предложил он с усмешкой. Лео неистово затряс головой. — Только не после того, как ты чуть не задушил меня тем бинтом. — Я же сказал, что мне жаль, — фыркнул Гарри. — А я сказал, что скорее подставлюсь под Круциатус, чем позволю тебе снова меня лечить. Приятели разразились смехом, принимаясь за собственные раны и перебрасываясь колкостями так, словно ничего не произошло. — Вы оба совершенно безумны, — вклинился Чарли, недоверчиво качая головой. — Как, черт возьми, вы можете в одну минуту выбивать друг из друга всё дерьмо, а в следующую вести себя так, будто ничего не случилось? И Лео, и Гарри лишь пожали плечами, посмеиваясь над ошарашенным мальчиком. — Это просто часть наших тренировок. Хочешь попробовать? — парировал Лео. — Ни за что, — ответил Чарли. — Я бы предпочел оставить все свои зубы там, где им и положено быть, большое спасибо. Гарри фыркнул, поднимаясь на ноги и подавая руку Лео. — Не волнуйся, Чарли. Ты будешь тренироваться так только тогда, когда будешь готов, — заверил он брата. Чарли вздохнул с облегчением. — Как идет твоя подготовка к заданию? Выражение лица Гарри помрачнело. — Я сделал всё, что мог, — он пожал плечами. — Чему быть, того не миновать. Я просто хочу, чтобы это поскорее закончилось. — Тогда ты сможешь поехать домой, — сказал Чарли с грустной улыбкой. Гарри кивнул. — Знаешь, ты мог бы приехать и навестить меня, — предложил Гарри, взъерошив волосы мальчика. Улыбка Чарли стала ярче. — Правда? — спросил он. Гарри ответил на улыбку. — Я буду очень оскорблен, если ты этого не сделаешь. Чарли обхватил старшего брата руками, а Лео похлопал его по спине. — Да уж, полагаю, я бы тоже скучал по тебе, если бы ты не приехал, — со вздохом признал старший парень. Чарли усмехнулся, отстраняясь и глядя на них двоих. Он всегда задавался вопросом, каким человеком был бы его брат. Для большинства тот казался холодным, отстраненным и неприступным. Но не для Чарли. Для Чарли он был всем, о чем только можно было просить в старшем брате, и даже больше. Он лишь жалел, что упустил столько лет, когда его не было рядом. Лео был весьма похож на него, хотя и теплее к окружающим, чем Гарри. Чарли привязался к ирландцу больше, чем сам того ожидал. Бывали моменты, когда ему хотелось проклясть того за то, что он гонял его до седьмого пота, но он понимал причины, и Лео всегда был рядом, когда Чарли приходилось туго. Даже Кэти стала проводить с ним больше времени. Она всегда была мила, но теперь постоянно справлялась о его самочувствии или провожала его на обед. И еще была Тонкс. Метаморф развлекала его до бесконечности, и она пробуждала в Гарри ту сторону, которую Чарли видел, только когда они были вместе. — А как же Тонкс? — спросил он, беспокоясь о том, что произойдет между ними, когда Гарри уедет. Гарри провел рукой по волосам и тяжело выдохнул. — Мы еще толком не говорили об этом, — признался он с досадой. — Она согласилась приехать в гости, но это всё. Чарли нахмурился и ударил брата по руке. — Тебе не кажется, что это то, о чем стоит поговорить? Я, очевидно, не эксперт, но разве обсуждение таких вещей не важно? Лео фыркнул, ласково взъерошив волосы Чарли. — Да уж, почему ты об этом не поговорил? — спросил он. Гарри пожал плечами. — Не знаю. Я просто хочу наслаждаться тем временем, что у нас есть. Не хочу всё испортить, поднимая эту тему. Лео понимающе кивнул. — Я понимаю. Сам не знаю, что сказать Кэти. Чарли ударил и его по руке, одарив обоих неодобрительным взглядом, в то время как Лео угрожающе уставился на него. — Вы оба идиоты, — заявил он. — Вам стоит сделать это поскорее, а не откладывать. Гарри вскинул бровь, глядя на брата, в то время как Лео забавно покачал головой. — Мы что, только что получили от него совет по отношениям? — спросил он, ткнув большим пальцем в сторону младшего мальчика. — Знаешь, думаю, именно так и было, — подтвердил Гарри, почесывая подбородок. — И этот же самый мальчишка только что меня ударил? — Совершенно точно ударил, — серьезно подтвердил Гарри. — Да ну? Ну, мы же не можем этого так оставить, верно? Гарри покачал головой, и они оба повернулись к побледневшему Чарли, причем каждый маниакально ухмылялся. — Что вы делаете? — в панике спросил Чарли, начиная пятиться. — О-о, не волнуйся, парень, мы тебя не обидим, — проворковал Лео. — Не сильно, — добавил Гарри, хватая теперь уже запаниковавшего мальчика.

***

Чарли вошел в комнаты, занимаемые его родителями, ругаясь себе под нос и клянясь отомстить брату и наставнику. Эта парочка была неумолима в своих попытках его унизить, и в итоге дуэт сопроводил его сюда, демонстрируя последствия своей работы — оба отказались отменять то, что натворили. — Что, во имя всего святого, произошло? — спросила Лили, поднимаясь из-за обеденного стола и обхватывая его щеки ладонями. — Лео и Гарри, — угрюмо ответил Чарли. — Зачем им это делать? — Я всего лишь дал им совет. — И? — настаивала Лили. Прежде чем Чарли успел ответить, их прервал взрыв смеха вошедшего в комнату Джеймса. Заметив состояние сына, он не смог сдержать порыва — на него накатила волна ностальгии. Он уже видел подобную работу раньше, на ней прямо-таки стояло клеймо Сириуса Блэка. — Что ты натворил? — спросил он, доставая палочку и начиная сканировать структуру заклинаний, чтобы убедиться в отсутствии отложенной магии, которая могла бы сработать при отмене чар. — Я всего лишь дал Лео и Гарри совет по поводу отношений, — фыркнул Чарли. — А они об этом просили? — парировал Джеймс. Чарли покачал головой. — Мальчишки полны гордости, сын. Если ты указал на нечто очевидное, им это не понравится. — Ну, — пробормотал Чарли. — Полагаю, то, что я ударил их за идиотизм, тоже не помогло. Джеймс хихикнул, а Лили выглядела потрясенной. — Ты ударил своего брата? — Только в плечо, — оправдывался Чарли. — И они сделали это с тобой? — Наверное, я это заслужил, — буркнул мальчик. — Нет, — возразил Джеймс, — но всё могло быть гораздо хуже. — Посмотри на меня! — взвизгнул Чарли. Джеймс снова хохотнул и выдавил из себя неискреннее извинение, пока жена сверлила его гневным взглядом. Лео и Гарри увеличили Чарли и уши, и нос. Он стал почти похож на превращающегося слона. Предупреждение, которое они высказали после, теперь обрело смысл, хотя и звучало довольно лениво: «Если хочешь совать свой нос в проблемы, о которых слышишь, мы дадим тебе подходящие инструменты для этого дела, ты, заносчивый придурок». Чарли знал, что в их поступке не было злого умысла, и даже сам видел забавную сторону произошедшего. Многие годы он слушал истории о проделках, которые Мародеры устраивали друг другу, и мечтал поучаствовать в какой-нибудь из их выходок. Теперь он испытал это на себе, пусть и не совсем так, как представлял. Но это не помешает ему отплатить им тем же — о чем он весьма многословно заявлял этим двоим, пока они вели его сюда под конвоем. — Ты поможешь мне разыграть их? — с надеждой спросил он. Его отец был удивлен вопросом, но с энтузиазмом кивнул, в то время как мать лишь покачала головой. Всего через несколько мгновений Джеймс отменил работу своего второго сына и его друга, и Чарли вздохнул с облегчением, ощупав ставшие нормальными нос и уши, благодарный за то, что всё удалось исправить. — Мы всё обсудим сегодня вечером, когда я закончу работу, — заверил его Джеймс, подмигнув, после чего поцеловал жену в щеку и исчез в камине во вспышке зеленого пламени. Лили прищелкнула языком, снова садясь за стол, чтобы закончить завтрак. — Это добром не кончится, — предупредила она. — Я натерпелась от этих идиотов еще в школе, и ничем хорошим это не заканчивалось — ни для кого. Чарли слегка ухмыльнулся, входя в комнату, где спал. Ему было всё равно, станет ли он жертвой еще одной или двух шуток; он был просто рад, что в его жизни появился брат, о котором он всегда мечтал, и другие люди, которые стали ему по-настоящему дороги.

***

Нимфадора Тонкс одобрительно кивнула, оценивая свое отражение. Сегодня в качестве основного цвета она выбрала ярко-синий, хотя на его достижение ушло больше времени, чем обычно. Ее трансформации снова становились всё труднее по мере приближения даты третьего задания. Но ее беспокоило не только само испытание, но и мысль о том, что после него Гарри уедет. Именно это оставляло неприятное, сосущее чувство под ложечкой. Отогнав эти мысли, она вышла из своей комнаты, миновала замок и спустилась на прилегающую территорию. Единственным, кто не спал в этот час, был Хагрид: она видела вдалеке, как он выгуливает Клыка у кромки Запретного леса. Самой ей претило бодрствовать в такое время, но ее вызвали на встречу с мадам Боунс — несомненно, чтобы получить свежую сводку о происходящем здесь, в школе. Она трансгрессировала прочь из Хогвартса и появилась в переулке в нескольких минутах ходьбы от входа в Министерство. Процесс входа через общественный туалет со смывом цепочки всегда почему-то забавлял ее. Это напоминало ей о самой первой поездке сюда в детстве вместе с отцом. Тед Тонкс с большим воодушевлением рассказывал о том, как попадают в Министерство, и это навсегда врезалось его дочери в память. Стерев с лица забавную ухмылку, она проложила путь через переполненный атриум и села в лифт до Департамента магического правопорядка, где ее коллеги суетились по офису: кто-то заполнял бумаги, другие готовились к выходу на оперативное задание. — Ты всё-таки вспомнила, что ты аврор? — раздался глубокий голос Кингсли Бруствера, когда она проходила мимо его перегородки. — Здорово, Бруствер, — тепло поприветствовала она его. — Как дела в школе? — спросил он. Тонкс пожала плечами. — Всё по-старому, на самом деле, — ответила она. Кингсли усмехнулся. — Это место никогда не меняется, Тонкс. Ты здесь, чтобы повидаться с Боунс? — Ага, полагаю, она хочет узнать, наметился ли какой-нибудь прогресс. — Скорее уж проверить, нужна ли ты там до сих пор, — пробормотал Кингсли. — О чем ты? — нахмурившись, спросила Тонкс. Кингсли наклонился ближе и воровато огляделся, проверяя, чист ли путь. — Сокращения, — прошептал он. — Вчера Фадж отправил в отставку еще десятерых. — Почему? Кингсли пожал плечами. — Нам они, видите ли, больше не по карману. Чушь собачья, если хочешь знать мое мнение. Боунс уже запросила ведомости о финансировании департамента, но она их не получит до тех пор, пока он сможет сопротивляться. — Придурок, — проворчала Тонкс. — Лучше не лезь в это, — посоветовал Кингсли. — Не высовывайся и скажи Грюму, чтобы делал то же самое. Ходят слухи, что Фадж хочет от него избавиться. — Грюм — лучший, кто у нас есть, — горячо огрызнулась Тонкс. — Я знаю, — успокоил её Кингсли. — Я не придаю большого значения слухам. Ты сама знаешь, что это за место. Тонкс кивнула. — Полагаю, мне лучше покончить с этим, — вздохнула она. — Я буду держать тебя в курсе всего, что услышу. Тонкс слабо улыбнулась ему и подошла к закрытой двери своей начальницы, проверяя, безупречна ли её мантия, прежде чем постучать. — Войдите, — сухо последовал голос Амелии Боунс. Тонкс вошла в кабинет и закрыла за собой дверь. Обернувшись, она столкнулась с суровым лицом главы департамента, которая выглядела так, словно несла на своих плечах тяжесть всего мира. — Садись, Тонкс, — скомандовала она. Та повиновалась и подождала, пока Амелия закончит читать официальное письмо, над которым та корпела в момент её прихода. Закончив, Боунс быстро нацарапала ответ и отправила бумагу по назначению. — Буду с тобой откровенна, Тонкс, — начала Боунс с тяжелым вздохом. — Мне нужно знать характер твоих отношений с Блэками. Тонкс нахмурилась. — Не думаю, что мои отношения с семьей имеют какое-либо отношение к департаменту, — раздраженно парировала она. Амелия вздохнула и сочувственно улыбнулась. — Обычно так и есть. Я помню, как сама призывала тебя делать то, что приносит тебе счастье, и я не отказываюсь от своих слов. Однако Корнелиус проявил интерес к Блэкам, и я не хочу, чтобы ты попала под перекрестный огонь. — Фадж был бы идиотом, попытайся он сделать что-то еще. Разве он не усвоил урок с прошлого раза? — Очевидно, нет, — ответила Амелия. — С тех пор как Малфой лишился своего состояния из-за мальчишки Уилана, он решил, что они — враги общества номер один. Он пытается найти способ вернуть деньги Люциуса и избавиться от Блэков навсегда. Тонкс фыркнула. — Он не может этого сделать, — заметила она. — И они уедут меньше чем через неделю, — добавила она с грустью. Амелия снова одарила её сочувственной улыбкой. — Ты будешь скучать по нему, — констатировала она. Тонкс с трудом сглотнула и покачала головой, поднимаясь. Это был не тот разговор, который она хотела вести. — Мы оба знали, что это произойдет. — Но ты этого не хочешь? Тонкс снова опустилась в кресло и пожала плечами. — Я ничего не могу с этим поделать. — Всегда можно что-то предпринять, Тонкс, — возразила Амелия. — Я однажды оказалась на твоем месте, и это ничем хорошим не закончилось. — И что вы сделали? — Ничего, — ответила Боунс. — Мы разошлись, даже не обсудив это, и он пошел дальше. А я — нет. Сейчас он женат, у него дети, а я всё еще здесь, хотя мое положение и изменилось. — Это кто-то, кого я знаю? — прозондировала Тонкс. — Не наглей, аврор Тонкс, — сурово предупредила Амелия. Тонкс пробормотала извинение и заметила, что её волосы заметно потускнели. — Вы думаете, мне стоит поговорить с ним? — Я думаю, тебе стоит делать то, что сделает тебя счастливой, — посоветовала Амелия. — Однако ты должна знать: Фадж хочет, чтобы я заставила тебя шпионить за ними. Тонкс была в ужасе от этого откровения. — Я не стану этого делать, — тут же отрезала она. — Я знаю, но он настаивает. Если ты откажешься, ничто не помешает ему уволить тебя. Мне жаль, Тонкс, но я мало что смогу предпринять. — Значит, я либо теряю работу, либо предаю Гарри и свою семью. — Я этого не говорила, — ответила Амелия с ухмылкой. — Я всегда могу сказать Корнелиусу, что ты согласна, а ты могла бы состряпать парочку липовых отчетов, — объяснила она, посмеиваясь над собственной шуткой. — Хотя, как ты наверняка понимаешь, это сработает лишь временно. Тебе придется решить, кому ты верна. — Мне это не нравится; всё равно будет казаться, будто я их предаю. — Я пытаюсь помочь тебе, Тонкс, — вздохнула Амелия. — Поверь, я понимаю твое положение, но ты сама сказала — Гарри уезжает. Неужели ты хочешь выбросить всё, ради чего работала, из-за того, кто пробыл в твоей жизни столь короткий срок? Какая-то малая часть Тонкс хотела отрицать, что она позволит этому случиться, но она не смогла. Гарри был ей дороже всех, кого она когда-либо знала, включая её работу. — Мне нужно подумать, — прошептала она. — Я не могу просто взять и принять такое решение. — Я понимаю, — ответила Амелия. — Фадж придет к тебе. Не знаю когда, но он придет, и скоро. Тонкс кивнула, поднимаясь, чтобы уйти. Она никогда не думала, что потеряет уважение к Амелии Боунс, но это случилось. Она всегда видела в этой женщине ту, кто всегда поступит правильно, несмотря ни на что. А что до Фаджа — его ждет огромное разочарование в попытках переманить её на свою сторону. Она любила свою работу и вкладывала в эту карьеру всю себя. Она не была готова попрощаться с ней, но и не могла заставить себя пойти против Гарри, даже если он уезжал. Она знала: если она расскажет ему, ничто не остановит его от убийства министра магии, но им нужно поговорить — в этом она была уверена. Она не могла просто позволить ему уехать, не узнав, что их ждет и будет ли существовать это «они», когда турнир останется позади.

***

Корнелиус Фадж прибыл в кабинет Дамблдора вместе со своим помощником и парой авроров для собственной защиты. В последние месяцы он был занят больше, чем когда-либо, даже когда только вступил в должность после падения Темного Лорда. Блэки были виновны в большинстве его тревог, но они были лишь частью причины, по которой он пришел сюда сегодня. Ему нужно было удостовериться, что фиаско второго задания не повторится в третьем, и под руководством своих ближайших советников он разработал отличный план, чтобы всё прошло как можно более гладко. — А-а, Дамблдор, — поприветствовал он старика, снимая свою шляпу-котелок и вертя её в руках. — Корнелиус, — директор поприветствовал его легким поклоном. — Чем я могу быть полезен вам сегодня? — Это я здесь для того, чтобы предложить услуги Министерства, — ответил Корнелиус, усаживаясь по другую сторону стола. Дамблдор нахмурился, глядя на мужчину. — И как же вы можете быть полезны мне, Корнелиус? — Я обсуждал это со многими людьми, Альбус, и они согласны, что безопасность третьего задания имеет первостепенное значение, — дипломатично начал Фадж. — Как министр магии, я считаю, что имею право быть осведомленным о принятых мерах. — Это ваша прерогатива, — согласился Дамблдор. — Я и остальные судьи, а также все профессора школы будем патрулировать территорию во время задания. Аластор и Аргус патрулируют замок и Хогсмид по ночам, и охрана школы работает на полную мощность. Никто не может войти, чтобы я об этом не узнал. Фадж кивнул. — Очень хорошо, но недостаточно, Дамблдор. Я настаиваю, чтобы вы позволили нескольким моим аврорам присутствовать здесь для надзора за мероприятием. — Разумеется, — согласился Дамблдор, склонив голову. — Их помощь будет оценена по достоинству. — Я также пришлю два десятка дементоров в ближайший день для патрулирования школы и Хогсмида. Мы не можем быть слишком осторожными, особенно учитывая то, что уже произошло. Дамблдор покачал головой. — Я умоляю вас пересмотреть это решение, Корнелиус. Присутствие здесь дементоров слишком опасно, как я уже объяснял ранее. — Ой, полноте, Дамблдор. Дементоры находятся под строгим контролем, или вы намекаете на некомпетентность Министерства? — вмешалась Долорес Амбридж. — Моя дорогая Долорес, я ни на что подобное не намекаю, а лишь указываю на то, что природа дементора не подразумевает послушания. Атмосфера и количество людей могут оказаться слишком сильным искушением, чтобы они могли противиться своим самым низменным желаниям. — Это не обсуждается, Дамблдор, — твердо произнес Корнелиус. — Я и многие другие пришли к согласию: это необходимая мера. Дамблдор вздохнул. — Ясно. Я позабочусь о том, чтобы студенты и персонал были готовы к их прибытию. Однако на территорию школы они не войдут. Я этого не допущу и лично выдворю их, если они это сделают. — Вы угрожаете Министру? — недоверчиво спросила Амбридж. — Я просто устанавливаю границы, Долорес. Вы, кажется, забываете, что я, не сочтите за нескромность, довольно способный волшебник и буду действовать так, как посчитаю нужным для защиты своих учеников. Ради сотрудничества между школой и министерством я допущу эту оговорку, но дементоры не войдут в эту школу, пока я являюсь директором. — Договорились, — вклинился Фадж прежде, чем Долорес успела продолжить спор. — Я здесь также по другому делу в рамках своих полномочий. Не могли бы вы подсказать, в какой стороне мне найти аврора Тонкс? — Как раз так совпало, что я собирался зайти на кухню. Нам по пути, если вы не против дополнительного сопровождения? — ответил Дамблдор, явно недовольный тем, что этот человек и его коллеги будут бесконтрольно бродить по школе. — Конечно, ведите, — любезно ответил Корнелиус, хотя его улыбка была натянутой.

***

Два дня, прошедших с момента её встречи с главой ДМП, лишь усложнили процесс трансформаций. Вместо ярко-красного, которого она добивалась, её волосы едва приобрели медный оттенок. Отвернувшись от своего отражения, она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, используя свои скудные навыки окклюменции — искусства, которому Гарри начал её обучать. Она никогда особо не интересовалась ментальными искусствами, хотя мать и настаивала на её обучении, когда та была младше. Она даже проводила час за часом под её опекой, но достигла лишь незначительного прогресса. Работа с Гарри несколько улучшила её умения, хотя она никогда не станет в этом мастером. Она просто не была предрасположена к этому разделу магии. За последние пару дней она почти не видела Гарри. Он был занят подготовкой к финальному заданию и работал над ритуалом крови, который планировал провести тем же утром. Он объяснил, что наступило летнее солнцестояние — лучший день для подобной практики, что бы это ни значило. Сама она никогда не экспериментировала с магией крови. Её опыт ограничивался суровым предупреждением отца о том, что это опасно и включает в себя очень сложную магию. Любая ошибка могла стать роковой или, что еще хуже, необратимо повредить магию человека. Гарри рассмеялся, когда она указала на это, и объяснил, что осознает риски и ограничения. По его словам, он проводил эти ритуалы годами и знал, что делает. Это мало помогло ей успокоиться. В Англии эта практика была запрещена не просто так. Последние несколько ночей он возвращался очень поздно, бледный и изнуренный. Он едва успевал поздороваться, прежде чем проваливался в глубокий сон, оставляя Тонкс наедине с терзавшими её мыслями. Она отчаянно хотела поговорить с ним, но он уходил в предрассветные часы, как только просыпался, прежде чем ей выпадал шанс. Она не винила его. В конце концов, ему нужно было сосредоточиться на турнире, и он во всеуслышание заявлял о своем намерении победить — в чем она ни капли не сомневалась. Другие участники просто не были ровней Гарри и тому, на что он был способен. Сумев успокоиться, она снова повернулась к зеркалу и со значительным усилием придала волосам тот цвет, который планировала несколько минут назад. С облегчением кивнув себе, она натянула аврорскую мантию поверх одежды и уже собиралась отправиться на кухню позавтракать, когда в дверь постучали. Нахмурившись и гадая, кто бы это мог быть, она открыла дверь и оказалась лицом к лицу с Дамблдором, самим Министром и тремя другими людьми. При их появлении у неё внутри всё ёкнуло. Она знала, к чему клонится этот разговор, и была к нему совершенно не готова. — Директор, Министр, — осторожно поприветствовала она. — Чем могу быть полезна? — Это Министр желает поговорить с вами, Нимфадора, я лишь сопровождал его сюда, — объяснил Дамблдор, склонив голову в её сторону. — Я вернусь через несколько минут, Корнелиус, надеюсь, этого времени вам будет вполне достаточно, чтобы обсудить необходимое, — закончил он и ушел, не дожидаясь ответа. Тонкс с тревогой смотрела ему вслед. После того, как этот человек поступил с Гарри, она не слишком ему симпатизировала, но его присутствие в данной ситуации принесло бы облегчение, и она поймала себя на желании, чтобы он остался. Её мысли прервал звук прочищенного горла Министра. — Можем ли мы войти? Я бы не хотел, чтобы этот разговор был подслушан. Тонкс кивнула и отступила в сторону, пропуская мужчину и его свиту. Она заметила, как приземистая женщина брезгливо сморщила нос, оглядывая жилое пространство. Здесь отнюдь не было грязно, но Тонкс не была привередлива в вопросах творческого беспорядка. — Могу я предложить вам выпить, Министр? — спросила она, не забывая о манерах, которые мать прививала ей годами. — В этом нет необходимости, — вмешалась женщина, её ноздри слегка раздулись. — У Министра есть важное дело к тебе, девочка, так что лучше слушай внимательно. Тонкс вскинула бровь, глядя на женщину, к которой мгновенно прониклась отвращением. С двумя присутствующими аврорами она не была знакома. Она пару раз видела их в офисе, но они, как и большинство других, не утруждали себя общением с новичками, поэтому их имена ускользнули от неё. — Да, что ж, Долорес права. У меня действительно есть важное дело, которое я хотел бы обсудить с вами, — неловко вмешался Фадж. — Для начала, как вам служба в департаменте? Тонкс внутренне содрогнулась от того, как этот человек пытался наладить контакт. У него не было ни капли харизмы, и он производил впечатление шута. Она невольно задалась вопросом, как он вообще умудрился достичь столь высокого поста. — Было бы лучше, если бы финансирование не сокращали и мы не теряли коллег, — честно ответила она. — В остальном же я люблю свою работу. — Как ты смеешь? — взвизгнула женщина по имени Долорес, но замолчала, когда Фадж поднял руку, пресекая её вспышку. — Это прискорбно, но необходимо. У нас просто нет свободных средств в данный момент для инвестирования в департамент, — отозвался Фадж. Тонкс лишь пожала плечами. Её не интересовали его оправдания, но было приятно слегка вывести его из равновесия. — Вам повезло занять свою должность, Тонкс, — продолжил Фадж в манере, которая, как она поняла, была отрепетированной речью. — Есть многие, кто жаждал бы возможности, предоставленной вам. — Заслуженной трудом, — перебила Тонкс. — Я очень много работала, чтобы получить свою должность, господин Министр. — Разумеется, — отмахнулся Фадж. — Однако у меня есть определенные опасения. До моего сведения дошло, что здесь имеет место конфликт интересов. Тонкс вопросительно вскинула бровь, заставив мужчину вздохнуть почти разочарованно. — Блэки… они ведь ваша семья, не так ли? — Вы имеете в виду ту семью, из которой меня изгнали еще до моего рождения? — ровно парировала она. — Именно её, — подтвердил Фадж. — Однако похоже, что ваши отношения с ними наладились. Поверьте мне, в практику Министерства не входит вмешательство в личную жизнь наших сотрудников, но Блэки проявили себя как угроза, и мы боимся, что вы оказались в весьма шатком положении — разумеется, не по своей вине. Тонкс с недоверием перевела взгляд с мужчины на женщину. Очевидно, они считали её дурой, если полагали, что она проглотит то, что они пытались ей скормить. По натуре она была довольно импульсивной и вспыльчивой — весьма взрывоопасная смесь качеств обоих родителей. Но она многому научилась за время, проведенное с Гарри. Она видела, как он ведет себя с людьми, как это делает лорд Блэк, и переняла несколько приемов. — Возможно, вы правы, — печально вздохнула она. Фадж одарил её тем, что, как она предположила, должно было быть сочувственной улыбкой, хотя сам стал похож на раздувшуюся рыбу. — Не бойтесь, у меня есть способ всё исправить. Способ, который позволит вам выйти из этой ситуации и доказать свою преданность Министерству. — Каким образом? — спросила Тонкс. — Я бы хотел, чтобы вы стали моим осведомителем. Блэки оказались неизмеримой угрозой для нас. Я хочу, чтобы вы сообщали мне обо всем, что узнаете о них, и уверяю: вы получите мою полную поддержку и всю защиту, которую Министерство сможет предложить, когда всё это закончится, — предложил Министр. Прежде чем Тонкс успела ответить, в дверь решительно постучали, и министр раздраженно рыкнул. — Скажи Дамблдору, что мы еще не закончили, — распорядился Фадж, обращаясь к Долорес, которая поплелась выполнять приказ. Минуту спустя она вернулась — бледная, а следом за ней в комнату вошел Арктурус Блэк, который отнюдь не выглядел доброжелательным. Фадж тяжело сглотнул, когда стальной серый взгляд лорда скользнул по присутствующим и остановился на нем. — Фадж, — холодно поприветствовал его мужчина. — Я думал, даже у вас хватит ума внять предупреждению, которое я сделал вам несколько месяцев назад. Вы оказались еще большим скудоумом, чем я полагал. Лицо Фаджа мгновенно побагровело от ярости при таком оскорблении. — Скажите мне, господа, у вас дома есть семьи? Жена, дети, возможно? — продолжил Арктурус, обращаясь к присутствующим аврорам. Оба мужчины тупо кивнули. — Тогда советую вам убрать руки от палочек, иначе вы не вернетесь домой, чтобы увидеть их, — предупредил он. — Вы смеете угрожать аврорам Министерства? — прошептала Амбридж в неверии. — АРЕСТУЙТЕ ЕГО! Ни один из мужчин не шелохнулся, а Арктурус холодно сверкнул глазами на женщину, заставив её задрожать перед ним. — Я не угрожаю. Советую вам притянуть поводок вашей шавки, Фадж, пока я её не прикончил. — Долорес, замолчи, — прошипел тот; багровый румянец сменился мертвенной бледностью. — Итак, — снова заговорил Арктурус, расхаживая взад-вперед. — Я слышал каждую часть вашего ничтожного заговора, вы, прилизанная ласка, и теперь вы действительно пробудили мой гнев. — Вы ничего не докажете. Никто не поверит такому, как вы, а не министру, — встряла Амбридж. Арктурус усмехнулся. — У вас сложилось впечатление, будто мне не плевать, поверит мне кто-то или нет? Это не значит ничего. Я знаю, что вы посягнули на мои интересы, и это единственное, что важно. В мгновение ока палочка оказалась в его руке, и он отшвырнул Амбридж в другой конец комнаты Отталкивающим заклинанием. Женщина врезалась в стену с тошнотворным хрустом и распласталась на полу без движения. — Я предупреждал, чтобы вы держали её в узде, — заметил он. — Что же касается вас, жалкое подобие мужчины… Я позволю вам уйти, разве это не щедро? Фадж снова тяжело сглотнул, глядя на скрюченное тело своего заместителя. — Будь я моложе, я бы убил тебя на месте. А услышь твое предложение мой наследник, я не сомневаюсь: от тебя и твоих соратников не осталось бы и следа. Считай, что тебе повезло, раз здесь я. — Вам это с рук не сойдет, — пролепетал Фадж. — Вы сгниете в Азкабане до конца своих дней. Арктурус ухмыльнулся, подошел вплотную к Министру, наклонился и что-то прошептал ему на ухо. Глаза Фаджа расширились, и он издал жалобный звук. — Откуда вы это знаете? — спросил он. — Я — Лорд Блэк. Скажем так, у меня есть способы узнать всё, что я захочу, о ком угодно. При желании я мог бы выяснить даже то, когда ты в последний раз опорожнял кишечник. Фадж затряс головой. — А теперь ты уйдешь отсюда и забудешь саму мысль о преследовании моей семьи. Если не послушаешь меня, то познаешь столько боли и страданий, сколько даже не в силах вообразить. Ты не приблизишься ни к одному члену моей семьи; ты даже не посмотришь в нашу сторону. Если сделаешь это — клянусь, я разрушу твою жизнь всеми мыслимыми способами, так что ты будешь умолять меня о сладком избавлении смертью. Это понятно? Фадж кивнул. — Не заставляй меня приходить за тобой, — повторил Арктурус. — И позаботься о том, чтобы забрать это с собой, — добавил он, ткнув большим пальцем в сторону неподвижного тела женщины, с которой только что разделался. Фадж жестом приказал двум своим аврорам помочь Долорес и практически выбежал из комнаты. Арктурус и Тонкс постояли в тишине какое-то мгновение, пока метаморф не нарушила её. — Я бы не сделала этого. Я бы никогда не смогла так поступить с Гарри, — дрожащим голосом произнесла она. — Если бы я хоть на секунду поверил, что ты способна на это, Нимфадора, ты была бы уже мертва. Тонкс увидела суровый взгляд в глазах мужчины и кивнула в знак понимания. — Можешь поблагодарить Дамблдора за то, что он поставил меня в известность. Морщинистый старый мерзавец уж точно не даст мне забыть об этом, когда ему понадобится ответная услуга, — проворчал Арктурус. — Мне жаль, — вздохнула Тонкс. — Я хотела поговорить об этом с Гарри, но не представилось случая. Арктурус фыркнул. — Если бы ты рассказала ему, он бы воспринял это скверно, так что лучше ему ничего не знать. Мальчик однажды станет великим лордом, и я не мог бы желать лучшего преемника, когда отойду от дел. Сейчас он так же вспыльчив, как некогда я. Возможно, старость сделала меня мягче, — задумчиво добавил он. Тонкс ухмыльнулась его размышлениям. — Тебе следовало прийти ко мне, — продолжил Арктурус. — Поступи ты так, этой ситуации можно было бы избежать. — А вы бы стали слушать? — отозвалась Тонкс более запальчиво, чем намеревалась. — Решать мои проблемы — не ваша работа. — Моя, когда они касаются моей семьи, — огрызнулся Арктурус и вздохнул, качая головой. — Несмотря на то, что ты обо мне думаешь или что тебе говорили, я не монстр, Нимфадора. Моя кровь течет в твоих жилах так же, как и в жилах твоей матери. Я бы помог уже по одной этой причине. — Так же, как помогли, когда мою мать вышвырнули из семьи? Тонкс вздрогнула под пристальным взглядом старика. На секунду ей показалось, что она перешла черту, прежде чем он безрадостно усмехнулся. — Духа тебе точно не занимать, — заметил он. — То, что произошло с твоей матерью, прискорбно. Я был зол и действовал опрометчиво, признаю это, но у меня не было иного выбора, кроме как действовать. Я не мог позволить другим семьям видеть, как я плюю на традиции и регалии своего рода. — Но вы сделали именно это, когда назвали Гарри своим наследником, — указала Тонкс. — Нет, в Гарри крови Блэков больше, чем любой другой, больше, чем в ком-либо из нас, я полагаю. Он рассказывал тебе о том, что случилось, когда он посетил Египет? Тонкс покачала головой. — Спроси его об этом, и ты поймешь. Сомневаюсь, что даже он задумывался над этим, но он несет в себе кровь мою, Сириуса и Кэсси. Это повлияло на него гораздо сильнее, чем он сам осознает. — Что вы имеете в виду? — обеспокоенно спросила Тонкс. — Он унаследовал лучшее от всех нас и, хотя мне претит это признавать, лучшее от своих биологических родителей. Сами Поттеры известны своим завидным магическим мастерством. Тонкс озадаченно нахмурилась. — Неужели ты не заметила, каким талантом он обладает в магии? Тонкс кивнула. — Это не похоже ни на что из того, что я видела раньше, — призналась она. — В самом деле. Что ж, я верю, что произошедшее с ним в тот день значительно на него повлияло. Не сомневаюсь, он стал бы прекрасным волшебником, образцовым даже просто на основании его желания быть лучшим во всем, что он делает, но случившееся многим его одарило. Вероятно, по большей части это было бы бесполезно, не работай он так усердно с тех пор, как научился держать палочку, но я уверен — это дает ему преимущество, — размышлял вслух Арктурус. — Что, он типа супер-волшебник? Арктурус разразился смехом. — Он более чем исключителен благодаря труду, который вкладывает. Нет, я считаю, что то, что течет в его жилах, и сама природа его магии просто дали ему потенциал стать настолько хорошим, насколько он есть сейчас. — Я не понимаю, — вздохнула Тонкс. — Я тоже, — пожал плечами Арктурус. — Всё, что я хочу сказать: он весьма одарен в тех разделах магии, в которых сильны я, Кэсси, Сириус и оба его родителя Поттера. Он никогда не признает этого, но творческое начало у него от биологической матери, а способности к трансфигурации — чистый Поттер. Его дед был великолепен в этом, как, я полагаю, и Джеймс. — Значит, всё остальное он получает от Блэков? — с усмешкой спросила Тонкс. Арктурус покачал головой. — Способности к проклятиям, магии крови и темным искусствам у него от меня и Кэсси. Ментальные искусства — целиком от Кэсси, а защита от темных искусств — от Сириуса. — А как же всё остальное? — спросила Тонкс. Она видела, как Гарри вытворял с магией гораздо больше того, что перечислил Арктурус. — Это исходит из гораздо более пугающего источника. Если я прав, он станет силой, с которой придется считаться больше, чем кто-либо может вообразить. Он определенно собрал в себе лучшее от всех нас, но в равной степени и худшее. Твоей задачей будет сдерживать его, когда потребуется. — На случай если вы забыли: вы уезжаете на следующей неделе, и Гарри тоже, — невесело отозвалась Тонкс. Арктурус снова залился смехом. — Если ты хоть на мгновение подумала, что этот мальчик оставит тебя или просто уйдет, ты совсем его не знаешь. Тебе может быть трудно в это поверить, девочка, но в этом мире для него нет никого важнее тебя. Как ты думаешь, почему я дал тебе свое благословение? Если бы я этого не сделал, он бы в мгновение ока бросил семью, и это при том, что его воспитывали в полном осознании его положения и того, что оно означает. Он дорожит тобой больше, чем ты можешь себе представить. Тонкс почувствовала, как сосущее чувство, преследовавшее её в животе последние недели, исчезло после его слов. — Вы дали мне свое благословение? — недоверчиво спросила она. Арктурус кивнул. — Не только потому, что этого хотел бы Гарри, но и потому, что ты доказала: ты достойна. Ты Блэк до мозга костей, и нет никого, кого бы я одобрил больше. — Спасибо, — искренне поблагодарила Тонкс. — Нет, это тебе спасибо, — отозвался Арктурус. — Я думал, что Гарри никогда никого к себе не подпустит. Большинству он может казаться нормальным, но то, через что он прошел, сильно на него повлияло и будет влиять дальше. Внутри этого мужчины всё еще живет тот брошенный маленький мальчик, который перенес то, чего не должен переносить никто. Тонкс слушала его слова, улавливая в голосе ту заботу, которую он питал к мальчику. Она никогда не ожидала увидеть эту сторону человека, внешне проявляющего любовь и привязанность к кому-либо, но это было приятно. Её согревало то, как сильно он дорожил Гарри. — Он и для меня важен, — прошептала она, — важнее, чем я когда-либо могла представить. Арктурус улыбнулся. — Не забывай об этом, Нимфадора, и он тоже не забудет. Одна вещь, которую я усвоил насчет Гарри: будь с ним честна, и он ответит тем же. Прояви к нему заботу, и он вернет её стократно. — Я буду, — пообещала Тонкс. — Хорошо, и помни: ни слова о сегодняшнем дне. Он чертову землю перевернет, если подумает, что тебя расстроили или как-то угрожали, и ничто его не остановит. — Я ничего не скажу, пока что. По крайней мере, пока не закончится турнир. Арктурус хмыкнул. — Полагаю, большего я от тебя просить и не могу, — пробормотал он, направляясь к двери. — Я здесь и для тебя тоже, просто помни об этом. Тонкс благодарно кивнула, удивленная поворотом событий, через которые прошла. Впервые за несколько недель она почувствовала легкость. Тем не менее, ей всё еще нужно было поговорить с Гарри. Хотя она не сомневалась в словах Арктуруса, ей нужно было услышать это от него самого. Ей нужно было, чтобы он сказал, что хочет видеть её в своей жизни.