Наложник

Налир встретил Лэна удушающим зноем и запахом чужой крови. Его дом был разорён, семья лишилась всего, а он сам, связанный по рукам шёлковым шнуром, был брошен к ногам победителя как «дань уважения». Когда двери покоев Хранителя Песков распахнулись, Лэн ожидал увидеть старого, пресыщенного тирана. Но Каддариан, сидевший за низким столом с картами, выглядел иначе. Он был в одном лишь тонком чёрном халате, распахнутом на груди. Его лицо казалось высеченным из камня, а взгляд тёмных глаз был настолько тяжёлым, что стража, приведшая Лэна, поспешила удалиться, едва развязав пленнику руки. Всем было известно, что когда Повелитель не в духе, лучше лишний раз ему на глаза не попадаться. — И это всё? — голос Када прозвучал обманчиво тихо и насмешливо. — Семья Аль-Фарим прислала мне мальчишку в надежде, что я забуду об их долгах? Лэн, вместо того чтобы опустить голову и задрожать, расправил плечи. Его светлые волосы были в беспорядке, на щеке алела царапина, но глаза горели холодным огнём. — Если ты искал того, кто будет лизать твои сандалии, Каддариан, — Лэн намеренно опустил титулы, — то мои родные ошиблись адресом. Можешь казнить меня прямо сейчас, это избавит нас обоих от скуки. Кад замер. Перо в его руке на мгновение замерло над пергаментом. Он медленно поднялся, и его рост, мощная фигура, казалось, заполнили собой всё пространство комнаты. Он подошёл к Лэну вплотную, так что тот почувствовал жар его тела. — Дерзость — дорогая роскошь для того, у кого нет даже имени, — Кад грубо схватил его за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Но тебе повезло — мне надоели те, кто соглашается со мной прежде, чем я открою рот. Кад не спешил. Вернулся к столу, к картам и пергаментам, словно Лэна здесь не было. — Раздевайся, — бросил он, не поднимая глаз. — Хочу оценить товар. Лэн не замер. Не покраснел. Он просто стащил через голову грязную рубаху, снял штаны, отшвырнул их в угол. Встал прямо, руки вдоль тела, взгляд — поверх головы Када. Без вызова. Без стыда. Просто — делай, что хочешь. Мне всё равно. Кад поднял глаза. Скользнул взглядом по его телу — худому, но не измождённому, со следами недавних побоев. — Подойди. Лэн подошёл. Остановился в двух шагах. — На колени. Лэн опустился. Плавно, без унижения, как будто это был просто самый удобный способ сидеть. Спина прямая. Ладони на коленях. Кад встал, обошёл его кругом. Коснулся плеча — Лэн не вздрогнул. Коснулся волос — не отстранился. Коснулся шеи — пульс был ровным. — Ты не боишься меня, — сказал Кад. Это был не вопрос. — Боюсь, — спокойно ответил Лэн. — Но ты хочешь видеть страх. Поэтому я не дам тебе этого удовольствия. Усмехнувшись, Кад взял со стола чистую чашу, плеснул в неё немного вина из рядом стоящего кувшина и протянул Лэну: — Пей. Не дрогнув и ни единым движением не выказав нежелания, тот взял чашу из рук Каддариана и сделал лишь небольшой глоток, хотя пить хотелось ужасно. — Не боишься, что вино отравлено? — Если бы ты хотел меня убить, — ровным голосом ответил Лэн, — у тебя было сто возможностей до того, как ты разрешил мне открыть рот. Кад ничего на это не сказал, но про себя отметил, что этот раб определённо интереснее, чем могло показаться на первый взгляд. В нём медленно начал разгораться азарт: захотелось не сломить — ломать он умел, и это было нетрудно, а оттого скучно. Захотелось заставить склониться добровольно. Чтобы сам пришёл, сам признал, сам попросил. А повелителя Налира уже давно ничего не могло развлечь так, чтобы он забыл об этой скуке. Скуке пресыщенного всем правителя. Поэтому он просто занялся своими прерванными делами и, казалось, напрочь забыл о существовании в комнате с ним наложника. Лэн достойно выдержал и это. В течение нескольких часов, до наступления бархатной и несущей долгожданную прохладу ночи он сидел на коленях рядом со столом Када, ни словом, ни жестом не выказав недовольства и просьбы сжалиться, хотя тело занемело от статичной, застывшей позы, а мышцы сводило без движения. Хотелось закрыть глаза и просто лечь на пол, отдав своё тело в бесконтрольное пользование человеку, подчиниться которому желал бы каждый второй, если не первый житель Налира. Но Лэн упрямо смотрел перед собой и не двигался с места, показывая: он выполнит любой приказ, но это ничего не значит. Тело может принадлежать кому угодно. Воля — только ему.