о Раэле

⊹────⋆⊱. ⦿ .⊰⋆────⊹

В мастерской душно. Пар из барахлящего проектора с тихим шипением уходит в вытяжку, и встроенный в него навигатор окрашивает невесть почему всё вокруг в глубокий индиго, когда, по идее, должен транслировать звёздное небо. Раэль стоит, склонившись, у стола, пытается подчинить звёздную карту, где то и дело мелькают помехами неизвестные пути, появляются несуществующие созвездия. Лирен больше мешается, чем действительно помогает, однако Лиссан ни разу не осаждает её, не упрекает. Даже взглядом недовольным не колется. И это их негласная игра, что придумала себе сама Аверрис — кто первый оступится. Или позволит оступиться. Раэль замирает, его ладонь ложится на медный ободок проектора, пытаясь унять дрожь линз. Щелчок. Лирен догадывается, что он использует свою магию. Мгновение, и синий цвет в помещении меняется кварцевыми переливами. Всплески света заливают лицо ремезара, делая отметины на тёмной коже фосфоресцирующими. Он сам кажется Лирен деталью этого навигатора — таким же сложным, дорогим и вышедшим из строя. Девушка запрыгивает на край стола, с любопытством вглядывается в то, как длинные пальцы мужчины неторопливо перемещаются по запчастям в поисках прорех, как он прислушивается, выискивая погрешности в слышном только ему одному скрежете механизма. Она сидит близко, даже слишком, и каждый раз когда болтает тяжёлым сапогом в воздухе — почти прикасается своим коленом к чужой ноге. Почти, потому что так и не позволяет себе большего. Что он сделает, если Аверрис всё-таки нарушит границы и его заденет? Если он вдруг окажется между её бёдер? Будет растерянность в его глазах или недоумение? А, может, раздражение? Или… И пусть их разделяют слои одежды — она легко может вообразить насколько горячий мужчина за форменными брюками. Все чёртовы сто тринадцать градусов по Фаренгейту. Выдыхает. Это всё жара в комнатушке так влияет, именно её следует винить в том, что учащается сердцебиение каждый раз как девушка скользит взглядом по напряжённым рукам мужчины. Приступая к работе, он закатал рукава, и сейчас Лирен без труда прослеживает, как перекатываются мышцы под кожей, со странным предвкушением представляет, какой силой обладают его ладони. Как крепко они способны… удерживать. Может представить, и всё же ничего не меняется. Не прикасается. Не открывается. Не подпускает. Да, всё дело в духоте. Определённо. На секунду мастерская погружается во тьму. Получилось? Ещё бы. Что у Раэля могло бы не получиться? Спустя вдох на противоположной стороне от стола расплывается огромное изображение планеты. Картинка слегка рябит, создавая эффект масляных мазков на холсте. Поверхность планеты чудится бархатистой, цвета старого золота с кофейной пенкой, а прослойки облаков, которые кажутся почти молочными, мягко контрастируют с участками оттенка корицы. — Юпитер, — озвучивает Аверрис увиденное. Раэль кивает, пристраивая проектор на стол между деталей и инструментов. — Древние моряки называли его «Звездой Королей». — Выглядит одиноким, — замечает Лирен, косясь на ремезара. — Такой большой, и совсем один. Действительно, как король. — У него есть спутники. Целая свита. — Мужчина проворачивает колёсико на карте и становятся различимы на фоне полосатого гиганта парящие вокруг него камешки. — Но они не могут приблизиться. — Почему же? — Если пересекут предел, то газовая планета просто разорвёт их своей гравитацией. — Раэль вновь увеличивает масштаб и картинка рассыпается в сероватых частичках. Отвечает подробнее, чем требуется, рассказывая: — Кольца Юпитера — это останки несчастных спутников и комет, которые подошли слишком близко и были растерзаны его приливами. — Опасный, — вздыхает Лирен. И, переводя взгляд на Раэля, задумчиво рассматривающего яркое полотно, она с грустной усмешкой добавляет: — Но до чего красивый. Жаль, что такой вредный. Мужчина склоняет голову набок и вдруг стреляет в её сторону глазами. Его огромные два чароита против её наверняка жадно блестящих карих. Он застаёт её врасплох, вот такой, буквально разглядывающей его, как тот самый Юпитер — удивительного и беспощадного. О чём же Раэль думает? Думает ли о ней? Посещает ли вообще она его мысли? — А в древних трактатах его нарекли Великим Защитником, — продолжает Лиссан, ещё мгновение удерживая её взгляд, что тянется вечностью, пока сердце Аверрис заполошенно взбрыкивает нетерпеливым ритмом, и вновь возвращается к проекции с мягким: — Настолько огромен, что та самая гравитация захватывает каждого незваного гостя, летящего из глубин космоса. Он — щит. Принимает на себя удары, которые стёрли бы жизнь на Земле в пыль, если бы Юпитер не притягивал кометы и метеориты к своей орбите. Раэль видится Лирен таким же — исполинским, непоколебимым и бесконечно одиноким в своей миссии. Ремезар опирается бёдрами о стол, скрещивая руки (ох уж эти руки!) на мускулистой груди. Всего на расстоянии в одну ладошку оказывается рядом. Большой и притягательный. Что он там говорил о гравитации?.. Лирен, чтобы не пялиться до совсем неприличного долго, часто моргает, впериваясь в крутящиеся у невозмутимого Юпитера спутники, что отчаянно жаждут его внимания. — Так он защищает нашу планету? — спрашивает, прокручивая в голове услышанное. — В большей мере, — подтверждает Раэль. Делает паузу, очевидно акцентируя внимание на следующем: — Но он же — главная угроза её существованию. Он — причина, по которой космос вокруг неё никогда не будет спокойным. Насмешливо фыркнув, Лирен чувствует, что улавливает скрытую суть, и одновременно с тем — понимает, что не хочет слышать предупреждения между строк, выбирает рискнуть — так ведь куда заманчивее ходить по краю, поэтому: — Как парочка женатиков, — растягивает она губы в улыбке, а когда ремезар удивлённо вскидывает брови, поясняет: — Не могут жить друг без друга, и каждый день — это катастрофа. Один защищает, другой страдает, и оба зависимы друг от друга. — И, пока не становится совсем странно, торопливо любопытствует, тыкая в приметное пятно среди туманных волн на картинке: — А это что? Оно выглядит как раскалённый до красноты уголь, который едва заметно пульсирует сердцем Юпитера. — Внутри планеты бушуют бури. Большое Красное Пятно — это шторм, который не утихает столетиями. Снаружи — поражающая красотой аномалия, внутри — вечный хаос и невыносимое давление. Лирен снова обнаруживает, что не может отвести взгляда от находящегося рядом мужчины. Почему все его слова звучат так, будто он делится своим? Каково это — беречь в себе вечную бурю? А в самом эпицентре — тишина. Доберётся ли Лирен до сердцевины, или же сгорит без остатка при приближении? Он говорит о космосе, что за миллионы миль. Она же думает о той Вселенной, что находится совсем близко. Она говорит о нём. Лирен рассматривает его лицо, ту половину, что подсвечивается светом от карты и ближе к ней. Но девушка готова нырнуть в неизвестность — обратиться к его второй стороне, сокрытой тьмой. Познать все грани, все уголки его мировоззрения, разгадать шифры на его коже. Стать спутником, которого расплавит его гравитация. Попытаться отыскать покой в его шторме. Вот только мысль, что сама Лирен всегда будет… недостаточной — пугает. Не поглотит ли его боль её в буре целиком? Сколько она продержится, прежде чем её деформирует? Раэль расстёгивает рубашку, открывая вид на ключицы и шею, по которым, словно живое серебро, струятся магические знаки. В горле становится сухо. Чёртова духота. Лирен сглатывает, нервно ёрзает на месте. Мгновением хочется прильнуть ближе, коснуться этого света, проверить, обожжёт ли он её или наконец согреет ту пустоту, что растёт в её груди чёрной дырой с каждым чужим вдохом. Раэль так близко, что она чувствует запах его кожи, смешанный с ароматом чернил, железа и старой бумаги. Она с трепетом поднимает глаза на мужчину. И желая, и опасаясь увидеть ответный взгляд. Не понимает его, и эта загадка — самая занимательная на свете. И пусть его тело горячее, но глаза остаются отстранёнными, словно он смотрит на неё из другой галактики. Напряжение. Её одну так прошибает? Ответом служит внезапная искра и шипящее облачко пара. Свет гаснет, снова заполняя комнату мраком. Исчезает гигант и его свита. Понемногу исчезает самоконтроль. Лишь созвездия на коже Раэля дают слабый, но ориентир. Пока ей позволяют, пока есть возможность — Лирен жадно следует неизведанным путям в темноте, который звёзды прокладывают к его сердцу. — Недосягаемый, — шепчет, едва не задыхаясь от собственных противоречий, что особо остро ощущаются за рёбрами. Миг — и мастерская в цвете индиго, что излучает сломанный навигатор. На этот раз безвозвратно. Отрывисто вдохнув, она поднимает глаза к лицу напротив и вдруг натыкается на изучающий взор. О-опять попалась. Раэль находит что-то более интересное, чем мог себе представить. Куда любопытнее и сложнее устройства для навигации. А Лирен с нарастающим волнением разглядывает на дне раскосых глаз обещание незабываемых неприятностей. Раэль не отстраняется. Лирен не отводит взгляда. Уже становится неважным, почему же сломалась карта и что за созвездия она выдумывает, переписывая на новый лад известные дороги. Важно то, куда приведёт её собственный путь, что сокрытый своей Вселенной под одеждой.