Одним субботним утром…

      На плаву остаться позволил только недосып — на внеплановый ранний подъём он всё ещё злится больше, чем на троллью рожу перед собой — и профессиональная выдержка, которой у него никогда-то и не было, но перекошенный от злости и удивления еблет Флинта каким-то удивительным образом обнаружил её наличие. Возможно, это было просто желание позлорадствовать над ним, тоже не ожидавшим такой подставы. «Да, Тролль, я тоже не горю желанием здесь находиться». Вуд пытается выдавить очаровательную улыбку хогвартских времён. Ему не хотелось бы знать, что именно у него получилось. Оставалось надеяться, что убогое качество колдофото два на два дюйма скроет столь же убогое качество его улыбки. Или, что эту фотографию вообще не будут никуда ставить. Вуд силой заставляет себя выдохнуть и разжать кулаки. Ёбанный ББ.       Отчего-то вспомнилось, что в первые недели работы в этом филиале ада ему казалось невероятно неуважительным называть начальство «Большим Братом», шутить про Пятиминутки ненависти и два плюс два. Сейчас если ББ говорил, что два и два в сумме дают пять, он, ни секунды не раздумывая, соглашался, потому что спорить с этим наглухо отбитым бладжером человеком было себе дороже. Только соглашаться, кивать головой, как китайский болванчик, улыбаться и хотеть проломить ему череп. Похожие чувства испытывал почти весь отдел, и спустя несколько недель Оливер их полностью разделял. Неуважение — меньшее, чем они могли отплатить ББ.       А того, видимо, роняли несколько раз с высоты полёта ещё несуществовавший Молнии-2000, иначе как можно было родиться таким редкостным уёбком? Шанс — один на миллион, а у Оливера их: целых два брата-долбоёба, сидят и улыбаются во все тридцать два.       Хотя улыбается, правда, только мистер Барнс, будто у него лицевой паралич, Флинт же, которого на несколько секунд перекосило также, как и Оливера, вернул себе невозмутимое выражение лица. Он выглядит на все десять из десяти, как и во всех заголовках газет последнюю неделю, и теперь уже ни капли не кажется потрясённым встречей.       Оливера аж потряхивает от злости. Особенно, когда у этого еблана хватает смелости усмехнуться и подмигнуть ему. Оливер сдерживает себя неимоверным усилием, ссылаясь на то, что ББ только это и надо.       С другой стороны, драка двух спортсменов выведет колонку спортивных новостей на первую страницу, и ББ будет биться в экстазе, а значит, отделается лишь дежурным увещеванием под пристальными взглядами авроров о том, что так делать ни в коем случае нельзя, но этот обдолбанный предвкушением взгляд Вуд видит уже сейчас, хоть он и скрыт под миролюбивым и пугающе неподвижным выражением лица. Он на несколько секунд задерживается, вглядываясь в глаза ББ, и его чуть не выворачивает. Осознание того, что ни одно повышение ни стоит этого пиздоблядского унижения и ощущения того, что ты в жизни ББшки и всего Ежедневного Пророка присутствуешь лишь как вибратор — тоже классная штука, кстати, маглы и тут не подвели — красно-золотой расцветки. Вуд пытается унять дыхание и сглотнуть подкативший к горлу горький ком тошноты.       А сейчас надо взять, закатать рукава, надеть сапоги, помянуть Мерлина и пойти разбираться со всем тем дерьмом, которое эти двое тут устроили. И что-то подсказывает Оливеру, что он оказался в этом дерьме по самые уши.       — Где я могу оставить вещи? — самым равнодушным тоном, который он только способен выдавить, спрашивает Вуд, обращаясь исключительно к ББ. Может, ему повезёт, и Флинт окажется просто ебучим глюком, вызванным недосыпом и дешманским кофе.       Но Флинт глюком не оказывается, не оказывается и прогрессирующей шизой и даже любезно предлагает проводить Оливера до гримёрки. Большой Брат отпускает их в добрый путь с такой приторной улыбочкой, что Оливеру становится кристально ясно: сопротивление бесполезно. Он с силой сжимает зубы и мысленно считает до десяти.       До того, как за ними захлопывается дверь гримёрки, Флинт ведёт себя более, чем прилично: молчит и только глазками хлопает. Оливер, правда, спиной чувствует его взгляд, но старается максимально не обращать на него внимания. Оставляет пальто и шарф на вешалке, умывает лицо. Флинт тем временем усаживается в кресло за его спиной и показательно откашливается. Вуд крепко сжимает зубы и поворачивается на него.       — Луна сегодня такая красивая, — насмешливо тянет Флинт, ловя зрительный контакт. Оливер аж замирает в пол-оборота. Во-первых, какая нахуй луна в десять утра. Во-вторых…       — Ты ебанулся?       — Отнюдь, — зевает Флинт, развалившись в кресле.       — Тогда отъебись от меня по-хорошему, — мирно предлагает Вуд, уже начиная закипать.       — Неа, — также лениво отвечает Флинт.       Вуд несколько раз вдыхает и медленно выдыхает. Наверное, надо было начинать драку до того, как Флинт открыл рот.       — Хорошо, — Вуд старается говорить так спокойно, как только может. Расслабленная поза Флинта душевному равновесию не способствует. — Просто не выкинь никакой хуйни в эфире, ради Мерлина.       — Неа, — снова расплывается в широченной ухмылке Флинт. Как кот, нажравшийся валерьянки.       Вуда это заявление повергает в натуральный шок. Хочется только добавить «а пососать не завернуть?», но Флинт выглядит так, будто он и на это согласится и ещё выёбываться начнёт.       — Чего, блять? — Оливер решает дать Флинту возможность исправиться.       — Ничего, — Флинт преувеличенно невинно хлопает глазками. Два раза. — Ты своего начальника, наверное, лучше знаешь… Мне за клоунаду платили, не за адекватность, — Флинт потягивается в кресле. В его тоне чувствуется такая концентрация гонора, что Вуд находится в пяти секундах от того, чтобы таки вспомнить хогвартские времена и начистить одному самодовольному ублюдку рожу. — А ещё ты опоздал, — интересно где у Флинта в контракте был пункт: «нарваться на драку»? Или он такой долбоёб за бесплатно?       — Пошёл нахуй, — Вуд со всей силы хлопает дверью гримёрки и чуть ли не летит по коридору. Кофе уже не работает, вместо него во вторую смену херачит злость.       Он не без труда находит ББ и по тому, как мистер Барнс расплывается в кровожадной улыбке, понимает, что у него на лице недвусмысленно читается желание придушить Тролля по-тихому. Оливер старается успокоиться, но это всё, блять, определённо не то, чем он хотел бы заниматься этим трижды ёбанным утром.       — У мистера Фейна были заготовлены вопросы для интервью? — максимально равнодушно спрашивает он, стараясь не дать понять, что отрицательный ответ повлечёт за собой смертельный исход для всех троих соучредителей этого безобразия.       — Да, конечно, — ББ суетится, перебирает какие-то бумажки в портфеле и, наконец, вытаскивает нужную. Изрядно помятую, но, к чести составителя, хотя бы существующую и целую.       Да, вот так у Оливера снизились стандарты за одно утро.       Он быстро просматривает весь список, к концу которого у него чуть ли глаза не лезут на лоб.       — Мистер… — он раздумывает над тем, следует ли ББ знать о том, что они с Флинтом были знакомы, и продолжает, придя к выводу, что тот и так наверняка знает, — Флинт ознакомился с этими материалами? — вопросами для интервью этот треш-парад шизо-теорий от лица Билли Хуйнюнесенко язык не поворачивается назвать.       — Да, — Барнс несколько раз кивает на манер китайского болванчика. — Он согласился, вам тоже рекомендуется… — дальше Оливер уже не слушает. Насколько же у Флинта в жизни всё плохо, что его даже такой лютый пиздец не смутил? Взять хотя бы вопросы про ориентацию и количество половых партнёров. Вуд слышал, что с этим часто доёбывались до актёров, но то, что добраться успели и до спортсменов, неприятно поражало.       Оливер отстранённо кивает и ещё раз вчитывается в вопросы, надеясь, что ему привиделось.       — Вас не успеют приготовить гримёры, — «и кто в этом спрашивается виноват?» зло думает Вуд, — так что наложите косметические чары…       Вуд опять отключает звук у ББ, наблюдая, как к ним приближается Флинт, которому хватило времени на наведение марафета. На его фоне Вуд выглядел как престарелый гриндилоу. Не то, чтобы его это особо парило, тем более, всё внимание в любом случае заберёт на себя Флинт — только если Вуда не решат линчевать за вопросы, которые бы больше подошли «Я никогда не…» на студенческой вечеринке, чем интервью в серьёзном вроде бы издательстве. Но Вуд сам будто терялся рядом с одетым с иголочки Флинтом, сливался со стеной. Наверное, это было и к лучшему, но, вспомнив алконавта Фейна и странный доёб Тролля, он уже начал подумывать о том, чтобы съебать отсюда и не принимать участия в происходящем пиздеце. Даже квартира уже не представлялась весомым аргументом.       Только за этими невесёлыми размышлениями Оливер не заметил, как они оказались на самой студии. Большой Брат опять что-то пробормотал и по-быстрому свалил координировать действия операторов и светорежиссёров, оставив их практически одних.       — Эй, Дятел, что застыл? — окликает его Флинт, и Вуд неприятно возвращается в реальность. Он в растерянности оглядывается вокруг, когда Флинт наконец снисходит до его персоны с объяснениями: — Тебе чары сказали наложить.       — Какие? — тупо переспрашивает Вуд.       — Косметические, — корчится в ответ Флинт. — Помочь? — и прежде, чем Вуд успевает что-то возразить, жёстко зажимает его подбородок между пальцев, поднимая его немного повыше. Тело Оливера мгновенно отзывается на прикосновение, его окатывает жаром от щёк до кончиков пальцев. Лёгкое возбуждение оседает в паху, пока он пытается вырвать голову из чужой хватки без драки. Что Оливер там говорил про времена Хогвартса и раздачи пиздюлей направо и налево? Наебал, получается. По крайней мере, у него было много и других воспоминаний о школьных временах, о чём недвусмысленно напоминало пятнами покрасневшее лицо и ощущение пылающей кожи под пальцами Флинта. — Не дёргайся, я и так на твоём фоне выигрышно смотрюсь, а если и чары кривые будут… — Флинт качает головой, будто сожалея.       Когда заклинания прохладными волнами ложатся на лицо, Вуд даже немного расслабляется и поддаётся повальной пропаганде похуизма, которую день за днём проповедует всё происходящее в отделе спортивной аналитики. Он даже рассматривает вариант, что с его лицом сейчас сотворят какой-то несусветный пиздец, но потом сам с собой приходит к соглашению, что это будет не самым плохим происшествием сегодняшнего дня.       — Вот, хоть не так стыдно подкатывать к тебе будет, — удовлетворённо комментирует Флинт, отстраняясь. Вуд тоже отшатывается от него в ту же секунду.       Стоп. Он… что?       — Ты долбоёб? — Вуд сразу же очерчивает планочку ожиданий от него. — Не приведи Мерлин, ты сделаешь это на пиздоблядском интервью… — Оливер прерывается под внимательным и насмешливым взглядом Флинта, но тот не спешит опровергать это ебаное предположение. Вуда будто пробирает холодом до костей. Руки покрываются мурашками. С каждой секундой молчание становится всё более и более пугающим. — Блять, тебе за это платили, что ли? — Флинт ничего не отвечает. У Вуда начинает неприятно сосать под ложечкой. — Ты разрушишь карьеру, причем нам обоим. Хочешь стать таким как я? — громким злым шёпотом спрашивает у него Оливер, чуть приблизившись к чужому лицу.       — Погоди, — Флинт выглядит ужасающе поражённым, хоть сейчас на курсы актёрского мастерства записывай. — Я не ослышался? — Оливер уже жалеет, что открыл рот. Его-то карьеру одно ебанутое интервью не испортит, а о своей Флинт как-нибудь сам подумает. — Ты только что принизил себя в моем присутствии?       Вуд ждёт несколько секунд, но Флинт не перестаёт ломать комедию, поэтому удостаивается только усталого: «Иди нахуй, Тролль». В ебанутых идеях ББ Оливер никогда не сомневался, но Флинт… Даже с учётом того, каким редкостным уёбком он был, такой херни Оливер от него не ожидал. Он пока не совсем понял — к нему будут подкатывать или обсирать в прямом эфире, а этими высказываниями лишь пытались расшатать его и так не стабильную психику. В любом случае ближайшие часы обещают быть ахуительно весёлыми.