Клубок драконов

Худая, русоволосая девушка спит на кровати. Электронные часы на тумбочке показывают четыре утра, все люди спят, но что-то будит ее. Несколько секунд Валя оглядывается по сторонам, затем, кажется, что-то понимает и рывком вылетает на незастекленный балкон. Ночной ветер несет запах сладкого попкорна, выпечки, выхлопов машин, да, это все теплое, прекрасное, предвещающее человеческое веселье, только вот поставляют его драконы. Если принюхаться, то можно почувствовать кислые нотки яда, горячую чешую, которая пахнет раскаленным под солнцем песком, даже звуки вокруг немного изменились: все еле заметно вибрирует от рыка и тайн Валя замирает. Это будет испытание. Без разницы, что она выберет: бежать подальше или столкнуться с сородичами лицом к лицу. Родители не одобряют ее… отшельничества, но Валя давно поняла, что она слишком мягкая для драконьего рода, слишком миролюбивая как минимум. Так она и стоит, принюхиваясь и прислушиваясь, пытаясь выведать хоть еще немного информации о прибывших. Утром Вале тяжело выйти из дома. Пару раз она делает вдох-выдох по квадрату. Ничего, если ее решат обидеть, то родители несомненно придут на помощь. Мама — змий, а папа — китайский лун, вместе они могут быть вполне грозными противниками любому. Небо ясное и на душе становится немного легче. Невысокие каблуки рабочих туфель тихо цокают об сухой асфальт. Может, до работы удастся дойти без приключений? Наверняка драконы заняты наведением порядка в своем новом гнезде… Все надежды разбиваются об внушительную ярко-красную фигуру впереди. От него веет жаром пламени ночного костра, жадной печки в деревне зимой. Спокойно, Валя, ты сможешь. Ты дракон или как? Конечно, несомненно дракон, но… ей никогда не приходилось встречаться с себе подобными вне семьи. Похоже, нечеловеческая природа вовсе не пугает прохожих. Мужчина, которому предлагают листовку грубо толкает клоуна, что-то кричит о пропажах людей, которые случились на этой неделе. Шут молча сидит и смотрит в землю. Его яркий наряд украшен бубенчиками, которые жалко звякают при попытке подняться, но мужчина вновь толкает на землю. Сменить маршрут? Но, кажется, шут уже приметил ее краем глаза… Они обязательно придут, чтобы разведать о ней побольше. Стоит хоть немного поднять мнение о себе. Она хлопает мужчину по плечу, ей по-настоящему страшно ругаться прямо на улице, а не в стенах кофейни. Весь его гнев обрушивается на Валю, ей приходится приложить усилия, чтобы не съежиться и пригрозить полицией за нарушение общественного порядка. Она уверена, что весь оставшийся день не сможет унять дрожь в руках. Приходится хамить, а ладони уже начинают потеть, но у Вали все же получается убедить незнакомца ретироваться. Она вытирает мокрые руки об джинсы и помогает шуту встать. Вблизи он кажется еще больше и выше. Валя начинает жалеть, что не убралась из города этой же ночью. — Ты… ты в порядке? — она спрашивает еле слышно. Ноги так и норовят унести ее в кофейню. На шута она не смотрит, смущенно уставившись в асфальт под ногами. Стоит ей пересечься с противоположным полом ее вида, так язык, который так замечательно отшивает человеческих парней и грубых посетителей, тут же отнимается, да и вообще страх сковывает ее полностью. Рука сбоку начинает двигаться к ней, Валя замирает, но ее лишь ласково гладят по голове. В растерянности она нащупывает пластырь в сумке, сует ему в ладонь и уносится в ужасе, не произнося ни слова. В целом день проходит спокойно, только Кэрол куда-то пропала и боссу пришлось закрывать ее смену вчера. Если к этому причастны драконы… Валя не может придумать, что делать в этом случае — одной против нескольких ей не выстоять. Надо попытаться выяснить, что с ней случилось, но это потом. Пару постоянных посетителей беспокоятся о том, что заведение закрывается поздно, а сегодня пропали несколько девушек, но Валя лишь отшучивается и мило улыбается в ответ. В таких случаях люди не страшны: в ночи мало народу, а маньяк, увидев обращение в дракона, наверняка решит, что у него белочка. Если только похититель сам не будет драконом… Валя мотает головой, отгоняя подобные мысли. Очередная серия заказов после полудня. За окнами, в углах изредка появляется темный силуэт, Валя старается убедить себя, что это не более, чем иллюзия, как монстр в темноте ночи, который оказывается всего лишь стулом с вещами. Но… у этой тени явно есть некое отличие. Свет мигает несколько раз и гаснет. Валя слышит, как когти проходятся по стене со стороны улицы. Может, не стоило помогать шуту? Она максимально тихо надевает кофту и залезает под стойку, набрасывая на себя теневую завесу. Она работает только в часы после заката, но ей повезло, что шут решил отложить визит. Кто-то подходит к столешнице, опрокидывает бумажный стаканчик. Спустя несколько секунд Валя поднимает голову и видит голову и верную часть тела шута, который перегнулся через стойку, в попытках рассмотреть все получше. — Где же она? Моя… — слова прерываются, когда ярко-желтый язык на мгновение выскальзывает, пробуя воздух на вкус. Не получится: здесь было слишком много людей, да и ее запах пропитал почти все вещи в этой кофейне, а сокрытие замаскирует нынешний запах. Видимо, шут это тоже понимает, о чем свидетельствует разочарованный рык. Еще несколько минут шорох свидетельствует о том, что он не ушел. Трение о предметы, несколько царапин на стенах, чтобы Валя точно не забыла этот вечер. Наконец, наступает тишина. Валя аккуратно выглядывает, проверяя окружение. Никого нет, только вот предметы, к которым он прикасался, кажется, до сих пор испускают жар. Ужасно. Домой ей приходится идти под сокрытием под самыми темными тенями. Дорога лежит мимо новой постройки — цирка, откуда и был этот шут. Возле входа стоит не такая высокая, но не менее устрашающая фигура с черно-белой маской. Кажется, он заметил ее, но вида старается не подавать. На крейсерской скорости Валя добирается до дома и закрывает дверь на все замки. Прислоняется спиной к стене и медленно сползает вниз. Она точно умрет, хотя, может, стоит хотя бы попытаться сражаться? У нее нет и шанса… Контрастный душ немного вытрезвляет, а теплота одеяла баюкает. Никто не должен прийти — она замечательно замела следы, ведь так?