Драконья песнь

Остаток домашнего ареста Эграсса таки послушно отсидел в своей комнате, хоть и изводился нетерпением. Сильнее ссориться с отцом ему совсем не хотелось, поэтому приходилось довольствоваться редкими появлениями друзей под окном. Которым он, впрочем, не рассказал настоящей причины своего беспокойства. Просто Эграсса не мог сказать им, что волнуется из-за того, что всё таки снова был в лесу и помог дракону, но всё ещё не до конца уверен, что с тем всё будет в порядке. А ещё он на каком-то подсознательном уровне знал, что дракон не хотел бы, чтобы кто-то кроме Эграсселя знал об этом. И вообще о его присутствии около города! Наверное, это было глупо: думать, будто знаешь, чего хочет этот могучий ящер. Но после той ночи Эграсса готов был поклясться, что дракон читал его эмоции. А значит, мог и своими поделиться. Это, конечно, спорный вопрос, но у него ещё будет возможность удостовериться или опровергнуть эту теорию. Потому что следующую вылазку в лес он планировал прямо сейчас. Утром первого дня после конца ареста Эграссель выскользнул из дома всё так же незаметно. Просто на всякий случай. А то ещё снова повздорит с отцом. Ссорились они часто, и сложно сказать, кто из них больше в этом виноват. Отец практически всё время проводил в своей лаборатории, возясь с лекарствами. А Эграссе, как любому нормальному подростку, хотелось хоть какого-то внимания. И если раньше он честно пытался быть хорошим сыном и заслужить одобрение, то в последние несколько лет уже перестал особо с этим заморачиваться и делал, что хотел. Иногда даже назло отцу. Разлад в их семью пришёл после смерти матери восемь лет назад. Её жизнь - как и многие другие - унесла бушевавшая тогда эпидемия. Эграссель плохо её помнил. Знал, что именно от неё унаследовал свои золотистые волосы и изменчивый цвет глаз. И, по словам отца, добрый, но упрямый нрав. Сам Эграсса помнил её тёплые руки, трепавшие по голове, глубокий голос, поющий ему колыбельные, и великолепную стряпню. Как-то мало, чтобы скучать по ней. Хотя, из приличия и традиций, он регулярно навещал её могилу и молился за покой её души. Зато что он помнил очень хорошо, так это тёплую семейную атмосферу, царившую тогда в их доме. И пропавшую как по щелчку пальцев. Помнил себя шестилетнего - или тогда уже семи?.. Неважно. - посреди ночи под дверью отцовской лаборатории. Иногда его мучили кошмары, иногда бессонница, но разницы особой не было. Отец ему никогда не открывал. Когда Эграссе исполнилось девять, и он научился самостоятельно открывать замок монеткой, лаборатория из недосягаемого отцовского убежища превратилась в цитадель запретных знаний. У книг, прочитанных тайком под покровом ночи, была особая ценность. Примерно в то же время в его жизни появились друзья, которых гораздо проще было назвать семьёй. Человек, его ровесник, беспризорник с соседней улицы - Вальдхар. Эльфийка на год младше, чья семья купила соседний дом - Туилин. Орк-наёмник на три года старше, который был в городе всегда, но как-то раньше они не пересекались - Нардуш. И сова, самая старшая из компании, работающая в соседней пекарне - Фалинда. По какой диковинной логике сдружились эти пятеро, не знает никто. Но факт остаётся фактом. Ненаречённым лидером компании, несмотря на свой возраст, был единогласно признан Эграссель. Эграсса усмехнулся. Такую - странную, необыкновенную, но родную, свою - семью он обрёл в десять лет. А теперь ему четырнадцать, мир всё так же несправедлив и так же прекрасен. И он никогда не стоит на месте, поэтому ему и его друзьям тоже приходилось мчаться со всех ног, чтобы другие не сбили их. Именно этот ритм назывался жизнью. В отличии от своих ровесников, Эграссель примерно представлял свой жизненный путь. В шестнадцать он уйдёт из дома и поступит в эльфийскую академию в соседнем городе Гланимор. В ней когда-то учились его родители. К тому же, там было много различных направлений. Хотя он уже твёрдо решил: его путь - медицина. Возможно, пойдёт по стопам отца и станет учёным. Может, в обычные лекари, чтобы спасать чужие жизни каждый день. А может, подастся аптекари и откроет свою лавку с лекарствами. Об этом он ещё успеет подумать. Ещё два года. Дальнейшая жизнь виделась чуть более смутно. Возможно, он встретит кого-то в академии или ещё где-то и после обучения обзаведётся собственной семьёй. Эта мысль не казалась такой притягательной, как учёба. Возраст, наверное, не тот. В общем и целом, Эграссель был скорее реалистом, чем романтиком. И это его устраивало. Теперь, однако, жизнь подкинула ему что-то новенькое. Из головы всё никак не шли те ощущения соприкосновения с мыслями дракона. Мир Эграссы, состоящий из логики, физики и биологии, не мог в себя это вместить. Но эльф не был настолько глуп, чтобы отрицать факты. И потому его манило обратно в лес, необъяснимое будоражило сознание. Он хотел разгадать эту связь, разложить всё по полочкам. А если не получится... Ещё хотя бы раз прикоснуться к этому чуду. Тёплое утренне солнце ласкало его лицо, специально представленное лучам, пока мальчик шёл сначала до аптеки (не всё же отца обворовывать), а потом до такой знакомой и уютной пекарни, где работала Фалинда. Изначально этой остановки в маршруте Эграссы не было, но раз уж всё равно идёт мимо, почему бы не побаловать себя пирожком? Дверь скрипнула, а колокольчик на ней тонко зазвенел, оповещая Фалинду о приходе покупателя. Подняв глаза, сова улыбнулась ему. Конечно, она не могла изогнуть клюв, но это не мешало ей улыбаться. - Посмотрите-ка, кто наконец снова свободен! Свободен же? Или опять сбегаешь? - Кем ты меня считаешь? - Эграсса наигранно надул губы. - Своим хорошим другом, - то ли ухнула, то ли засмеялась Фалинда, - Тебе как всегда? В этой пекарне почти никогда не бывало пустоты, воздух полнился голосами покупателей. Но не знать вкусов своего дорогого друга было кощунством. Тем более, что мальчик почти каждый день бегал сюда. - Нет, - усилием воли Эграсса отказался от любимых патоковых и вишнёвых пирогов, - лучше давай что-нибудь мясное. В конце концов, ему надо было чем-то задобрить дракона. - Уверен? - большие внимательные глаза совы отразили беспокойство. Он очень редко брал выпечку с мясом. - Мне нужно что-то посытнее, - как можно беспечнее постарался объяснить эльф, - я не собираюсь возвращаться домой до вечера. Технически, он даже не соврал. Фалинда быстро собрала ему бумажный пакетик: - Три мясных, три с печёнкой. - Но тут семь пирожков, - тут же заметил подвох Эграсса. - ...И один с твоей любимой патокой. - Вот же хитрюга! Но отказываться он не стал. Просто оплатил покупку и договорился встретиться и погулять вечером всей компанией. Ребята вечно забегают в пекарню, так что Фалинда всем передаст. По выходу из пекарни он стремительным шагом направился к лесу. В этот раз его вела не неведомая высшая сила: только чистое желание быть там сейчас. И этого было достаточно, чтобы повторить ночной маршрут. Вот место, где он был с Вальдом, вот дерево, у которого резко свернул, вот высокая трава, щекотавшая в прошлый раз... А вот и кусты сирени, жаль даже, что уже отцвели. Эграсса замер, прежде чем раздвинуть кусты и выйти на полянку. В нём смешались предвкушение и... Снова страх. Возможно, даже хорошо, что инстинкт самосохранения работает. Ну а ещё было страшно, что никакого дракона там нет... Нет, конечно, ящер не был плодом его воображения, но он мог ошибиться полянкой в конце концов. С шумом втянув воздух сквозь плотно сжатые зубы, Эграссель всё же полез через кусты и оказался на поляне. Его встретило уже знакомое «уррр-ру?» Дракон был здесь. Такой же реальный, яркий, крупный. Он валялся на том же месте, что и в прошлый раз и с аппетитом что-то глодал. Точнее, занимался этим, до появления Эграссы. Услышав шелест кустов, ящер поднял голову и чуть изогнул шею. Он узнал эльфа: возможно, по запаху, возможно, по шагам. Но в любом случае, в его глазах не было ни намёка на агрессию. Напротив, в его поднятой голове чувствовалось узнавание и некое уважение. Эграсса сделал к нему несколько шагов. Беглого взгляда хватило, чтобы успокоиться. Рана дракона не выглядела уже такой опасной, нового гноя не было. Да и подгорелые кости какого-то мелкого зверька свидетельствовали, что голод ящера не мучал. Хотя каким образом он охотился, будучи раненным - непонятно. - Ну здравствуй, - громко поздоровался Эграссель. Ему казалось правильным обращаться к дракону, как к равному, хоть он и не понимал эльфийской речи. Ящер снова заурчал и потянулся к нему шеей. Мальчик сделал к нему шаг и вытянул руку. Драконий нос - тёплый и чешуйчатый - ткнулся ему в ладонь. Эграсса рассмеялся. Сюрреалистично, но приятно. Дракон снова сел: точно так же, как и в прошлый раз. Эграссель отставил пакетик с пирожками и подошёл вплотную к дракону. Кончиками пальцев провёл по ране. Это был свежий чистый струп: не здоровая кожа, но заживёт быстро и без проблем, если не трепать. А дракон этим явно не промышлял, ведь это было бы заметно по ране, но никаких признаков не было. Эльф довольно улыбнулся. Не всякие «разумные» существа так педантично выполняют рекомендации врачей. Да что уж там, бо́льшая часть ими полностью пренебрегали и только вредили своему здоровью. Дракон относился к части меньшей, а потому по новой обрабатывать рану было одно удовольствие. Пока Эграсса возился с раной, дракон, вытянув шею, сосредоточенно обнюхивал принесённой им пакет. В бледных голубых глазах мелькал интерес. Ящер высунул язык и лизнул пакет, тут же недовольно мотнув головой от раздавшегося шуршания. В отличии от эльфа, дракон умел соблюдать осторожность. Заметив его любопытство, Эграссель сам подошёл к пакету и извлёк один пирожок. Протянув угощение дракону, он ожидал повторения истории с ветчиной, но что-то пошло не по плану. Ящер обнюхивал и пытался лизать пирог, дотронулся когтем, расположенном на «локте» крыла, но то ли боялся пробовать, то ли вообще не понимал, как и зачем это есть. Запах мясной, но ведь это хлеб! Это было забавно. Посмотрев немного за этим светопреставлением, Эграсса разломил пирожок напополам и протянул одну половинку той стороной, где было видно мясо. Не то, чтобы это сильно помогло: дракон продолжал пытаться это мясо слизать из теста. Это было так забавно, что эльф почти сразу затрясся от хохота, ещё больше мешая дракону. - Нет, так дело не пойдёт, - немного утихомирившись, сказал как можно чётче Эграсса, - Ну-ка смотри. Он достал ещё один пирожок из пакета, в этот раз надкусил сам и проглотил, не жуя. Дракон ещё раз недоверчиво обнюхал предложенный ему кусок и наконец осторожно взял в зубы. Немного поддержав в пасти и продолжая то ли лизать, то ли пытаться разжевать языком, таки проглотил. О своём довольстве он оповестил громким «уррррр» и ткнулся носом в руку Эграсселя. Второй кусок, мол, отдавай. Мальчик отдал с улыбкой. Сам он не любил сочетание мяса и выпечки, а смотреть на удовольствие этого грозного животного было потрясающе. Один за другим, в пасти дракона исчезли все пирожки, кроме патокового. Ящер попытался выковырнуть из пакета последнее лакомство. Эграссель спешно забрал пакет. Ну нет уж, это его еда на весь день, не может он так просто отдать. - Нельзя. Это моё. - выделяя голосом точки, сообщил эльф. Дракон склонил голову и приблизился. В какой-то момент мальчик подумал, что он просто отберёт пакет, но животному снова удалось его удивить. Ткнувшись своей длинной мордой ему в бок, дракон издал низкое утробное урчание. Эграсса растерянно захлопал глазами... Этот... Этот ящер-переросток... Мурлыкал, как кошка, выпрашивая еду! Эграссель рассмеялся. Это было настолько глупо, странно, нелогично, что не встретило в его душе ни капли сопротивления принятию. Просто об его бок трётся мурлыкающий дракон. Кажется, он уже не удивился, даже если обнаружит дома живую мать. Он медленно провёл рукой с растопыренными пальцами по драконьей морде. Его чешуя была тёплой, но не обжигающе-горячей, как плоть, жар которой он успел прочувствовать, когда отрабатывал рану. Так и не понял, была ли у ящера повышенная температура или так и должно быть. Сами чешуйки были приятно-гладкими, но края у них заострённые и царапучие. Они были мелкими здесь, но, если провести взгляд чуть дальше, то уже на груди увеличивались и вытягивались, образуя плотный доспех. Эграссель замер. Только теперь он смог в полной мере рассмотреть дракона. В первый раз ему помешала спешка, во второй - темнота, а сейчас он был слишком занят кормлением. Но теперь ничего не мешало. Наоборот, яркий солнечный свет выгодно очерчивал драконий силуэт. От лба дракона до почти самого конца шеи шёл в три ряда подвижный гребень, из выростов, похожих на небольшие узкие шипы, соединённые между собой наименее плотной кожей. Если приглядеться под прямыми лучами солнца, можно было разглядеть в этой коже огромное количество сосудов. Гребни были подвижными: Эграсса вспомнил, что дракон встопорщил их во время первой встречи, когда рыком отгонял их с Вальдхаром. Сейчас они тоже подёргивались, то приподнимаясь, то снова опускаясь практически плашмя на шею, но больше не раскрываясь так сильно. Наверное, это было бы проявлением агрессии. Средний ряд гребня начинался чуть выше глаз, точно посередине морды, оставшиеся два отступали чуть дальше: вероятно, чтобы дать глазам больше подвижности. Шипы-выросты наибольшей длины достигали сразу после затылка, а затем начинали достаточно плавно сходить на нет. До основания шеи гребни не доходили примерно сантиметров тридцать. В то время, как вся шея - и это без учёта головы, от носа до затылка занимавшей ещё больше полуметра - достигала почти трёх метров в длину. Туловище у дракона было относительно небольшим, выделяющимся из общей змеевидной концепции лишь конечностями. Крылья огромны, но в сложенном состоянии их размах никак нельзя было оценить. Лапы небольшие, почти незаметные на общем фоне, но с массивными когтями. И длинный узкий хвост, составляющий примерно половину от всей длины дракона. На нём тоже были гребни, похожие на те, что на шее. Только их было всего два, и располагались они не сверху, а по бокам. Прижатыми к коже шипы-выросты там не были. Наверняка в этом не было необходимости, и природа со временем убрала такую возможность. Разбирая дракона «по частям» можно было посчитать его некрасивым, но такое суждение в корне неверно. Он был необыкновенным: не страшным, но грозным. Его облик источал силу и уверенность в себе, а в этом был определённый шарм. Не менее восхитительным был и окрас дракона: хоть и полностью сине-голубой, но не одноцветный. Шея, спина, лапы и хвост были достаточно тёмными: словно уходящее вдаль море, а неровные ряды чешуек - это гребни то ли крошечных, то ли просто далёких волн. Нижняя часть дракона: низ шеи, грудь и, насколько можно было разглядеть, живот - были светлее, повторяя оттенок ясного неба. Вернее всего, для маскировки. Голова сочетала в себе и то, и другое: это был роскошный цвет, чуть темнее небесного, переходящий в лазурный. За окрас, видимо, отвечала шкура, а чешуя либо была прозрачной, либо в точности повторяла узор. В общем и целом, дракон не блестел, как драгоценный камень, но был по-своему ярким и красивым. Изящное тело и грациозные движения тоже давали особое впечатление. Покуда Эграсса стоял, зачарованный открывшимся видом, дракону надоело ждать. Сделав шеей ныряющее движение, ящер наконец выхватил многострадальный бумажный пакет с логотипом пекарни. Эльф тихо и возмущённо вскрикнул, протянул руки, чтобы отобрать, но ящер уже ловко отошёл чуть назад. Прижав когтем пакет к земле, дёрнул и разорвал. Следом, всё тем же когтем разделил сладкий пирожок на две части. С выражением удивления на морде, аккуратно слизнул со своего когтя патоку и с удовольствием проглотил кусочек поменьше. Вторую половинку ткнул носом обратно к Эграссе, при этом не скинув с остатков упаковочной бумаги на землю. Эльф наклонился и взял предложенный кусок. В голове роился миллион вопросов к поведению дракона, но в общем-то, всё складывалось в чёткую картинку. Животному было интересно попробовать всё, что принёс мальчик, но он понимал, что нельзя оставлять напарника без еды. Или не понимал, но был готов делиться. В любом из этих случаев, дракон проявлял к нему лояльность. Это было так же естественно и легко, как и всё остальное в его присутствии. - Спасибо, - пробормотал Эграсса и надкусил предложенный кусок. Вкусно, как и всегда. Хотя от нервов чувство вкуса немного притупилось. Возможно, потому что он был слишком сосредоточен на созерцании животного. Дракон всё ещё сосредоточено смотрел на него. Затем снова ткнулся в него носом, теперь в плечо и тихо, коротко уркнул. А после пошёл прочь с полянки. Двигался он немного неловко, с тихим шуршанием, пригибая голову к земле. Это больше походило на карабканье по неровной скалистой поверхности, наверняка служившей естественно средой обитания дракона. Эграсса поспешил последовать за ним. Теперь он видел, как неудобно было ящеру перемещаться в лесу. Его крылья и шея постоянно царапались различными ветками и кустами, меж деревьев дракон протискивался с трудом. Эграссе было откровенно больно на это смотреть. Скорей бы дракон выздоровел и спокойно улетел в комфортную для себя среду. Хотя мальчик точно будет скучать. Дракон вывел его к реке: в том самом месте, где они встретились впервые. Здесь пространство было достаточно свободным, чтобы ящер расправил крылья - какие же они огромные! - взмахнул, подняв маленький ураган и взлетел. Эграссель, верно следовавший за ним, потерял равновесие от ветра и упал на землю. Дракон поднялся ввысь на несколько сотен шагов и сделал в воздухе несколько кругов, провожаемый растерянным взглядом зелёных глаз. Потом он резко сложил крылья и нырнул прямо в реку. Не успел эльф за него испугаться, как драконья голова снова показалась над водой с зажатой в челюстях крупной рыбиной. Дракон проплыл разделявшие их метров тридцать против течения и выполз на берег. Отряхнулся, совсем как кошка, подняв в воздух тучу брызг и создав тем самым крошечную односекундную радугу. Мгновенно оказался около Эграссы, кинул добычу - ещё живую, трепещущуюся - к его ногам и поднял голову, издав громкую трель, словно певчая птица. Мальчик растерянно опустил взгляд на рыбу и чуть усмехнулся. Чтож, дракону явно не чужд закон равноценного обмена. Другой вопрос: а как ему эту рыбу есть?