Драконья песнь

Эграсса умел готовить: в основном простые блюда, вроде яичницы, блинов, картошки там... Но свежевать рыбу канцелярским ножом ему раньше не приходилось. Солнце уже стояло высоко. После той охоты-рыбалки прошло, по ощущениям, больше часа. За это время Эграссель вернулся на полянку и развёл огонь. На самом деле просто собрал большую кучу веток, а дракон поджёг. Наверное, он видел, как выглядят костры и поэтому догадался, чего от него хочет эльф. Но после улёгся снова полукругом на поляне, глядя внимательным взглядом за Эграссой. Его не волновало происходящее рядом: костёр - это всего лишь огонь, неотъемлемая часть его жизни. А рыба его не интересовала. То ли уже был сыт пирожками, то ли она не являлась его природной добычей и была выловлена только в подарок. Так или иначе, Эграсселю пришлось справляться самому. И первым шагом к приготовлению стал... Нет, не костёр, а усилие над собой, чтоб удержать в желудке кусок патокового пирога, когда он убивал эту рыбу. Да, он более или менее умел смотреть на чужие раны, но только чтобы лечить их, не убивать. Мальчик рос в городе и был довольно инфантилен, по меркам дикой природы. Он не хотел никому причинять вред. Даже ради собственного пропитания. Но отпустить рыбу - значит, обесценить старания дракона. Как бы ему не было жаль, он не мог позволить себе разрушить выстраиваемое доверие. А ещё он и правда хотел есть. Первым делом мальчик, вспоминая виденное на рынке или в ресторанах, отрезал рыбе голову. Прохладная кровь полилась на траву и перепачкала ему руки. Запах стоял отвратительный. Он усилился, когда рыбье брюхо было вспорото, а внутренности вытащены наружу вместе с частью мяса и кучкой тонких костей. Гримаса отвращения исказила лицо Эграссы, но он продолжил. В конце концов ему удалось вычистить и порезать на куски «угощение». А их уже насадить на длинный прутик и его пристроить над костром. Одной рукой придерживая прутик, второй мальчик подпёр голову. И закрыл глаза. Как-то невольно захотелось спать, тепло совсем разморило его. Он чувствовал себя так хорошо и спокойно. На своём месте. Словно бы он часть гигантского единого механизма, бьющегося в правильном ритме. Он слышал шелест листвы и травы, копошение насекомых в земле,скрип перьев птиц при взлёте, невесомые шаги мелких зверей. Он слышал больше, чем это возможно, но не волновался из-за этого, позволяя себе наслаждаться происходящим. Осознанием себя как чего-то большего, чем один из многих эльфов, живущих в городе. Части огромного живого мира. Эграссель почувствовал - не услышал, не увидел, а именно почувствовал, - как дракон рядом поднялся и с интересом принюхался. Мир, секунду назад включавший в себя многие кубометры расстояния, резко сузился, оставив мальчика и дракона наедине. Эграсса так и не сменил позы, даже глаза не открыл. Но теперь он чувствовал интерес, будто бы приходящий извне. А ещё явственно слышал, как бьётся драконье сердце. Ритм собственного почти сразу подстроится под него. Осторожное любопытство принадлежало ящеру. Мысли, неразборчивым клубком обитающие в его голове, так же отпечатались в ощущениях Эграссы, но были выше его понимания. Зато это позволило очень чётко осознать, что их прошлая связь повторилась и многократно усилилась. И в этот раз её инициатором был он сам! Испугавшись, Эграсса дёрнулся и открыл глаза. Наваждение исчезло, но дракон всё ещё стоял рядом, обнюхивая. Показалось мальчику, или в глазах ящера правда было беспокойство за него? Так или иначе, чешуйчатый нос с тихим, уже знакомым урчанием ткнулся ему в плечо. Эграсса растерянно положил руку на драконью морду и едва заметно погладил пальцами. Урчание стало громче. Потом ящер резко отпрянул и ткнулся носом в уже подгорающую рыбу. - Ой! Эграсса поспешил отвести прутик с рыбой от костра. Первый кусочек безнадёжно сгорел и обуглился, но остальные были вполне съедобными. По крайней мере, на вид. На деле же рыба, приготовленная без замачивания и специй, имела весьма пресный вкус. Заставив себя проглотить несколько кусков, чтобы утолить голод, Эграсса откинул прутик. Ну уж нет, не настолько он есть хочет. Дракон, глядя на него, снова улёгся и зевнул, демонстрируя ряды острых кривоватых клыков. Гребень на шее у него лениво дёргался. «Не сиделось» на месте и кончику хвоста: он описывал пируэты, поднимался и опускался, дёргался из стороны в сторону. Взгляд ящера был направлен в небо, и Эграсса невольно задумался, а не мечтает ли тот сейчас о полёте? - Ты скоро снова сможешь свободно летать, - тихо пообещал мальчик, усаживаясь рядом с драконьей головой и снова, на автомате, поглаживая её. Ящер снова довольно уркнул, но звук был короткий. И какой-то печальный. Эграссе и самому стало как-то грустно. Будто бы он взял себе часть драконьих эмоций, но сейчас мальчик об этом не задумался. Он был больше сосредоточен на том, чтобы подбодрить своего... Пациента? Друга? Кто ему вообще этот ящер? Эграсса не знал, сколько они так просидели. Ну, он просидел, а дракон пролежал. Но в какой-то момент он осознал, что лучи солнца, согревающие его лицо, уже окрасились закатным оранжевым. А ведь он договорился встретиться с ребятами! Резко вскочив на ноги, мальчик услышал недовольное клокотание дракона. Ящер смотрел на него, сузив глаза, и бил хвостом по земле. Кажется, он понимал, что Эграсса собирается уйти, но отпускать не хотел. У парнишки аж глаза округлились от такого. Он что, драгоценность в драконьем понимании? (О том, что пристрастие драконов к золоту и прочим блестяшкам - такая же сказка, возникшая из одного правдивого, но безнадёжно исковерканного факта, он узнает намного позже) - Мне нужно идти, меня друзья ждут, - немного жалобно пробормотал мальчик. Дракон снова недовольно заклокотал. Гребень его встопорщился и завибрировал, навевая страх. Эграсса нервно сглотнул и пару раз провёл кончиками пальцев по шее ящера. Его это не успокоило. - Я вернусь, я вернусь, обещаю - дрожащим голоском пообещал Эграсса. И тут же вспомнил, что ящер не понимает его речи. Ну конечно. Он же не понимает, что его новый маленький... Друг обещает ему вернуться. Эграсса обхватил драконью голову руками и повернул к себе так, чтобы их взгляды пересеклись. Он вспомнил, как появилась их связь в прошлый раз. Выровнял дыхание и сосредоточился на прозрачных голубых глазах. Несколько секунд они просто стояли и смотрели друг на друга, а затем что-то изменилось. По вискам мальчика прошла вибрация, в ушах отдалось чужое сердцебиение. Поняв, что иного шанса может и не быть, Эграсса сосредоточился на мысли, которую хотел донести: мне нужно идти, но я вернусь. Ответом ему стало сомнение, хотя сам маленький эльф был на двести тринадцать процентов уверен в своём молчаливом обещании. И стоило ему сосредоточиться на своей уверенности, как на смену сомнению пришло смирение. Связь не разорвалась, когда дракон аккуратно отнял голову от его рук и коснулся носом лба. И мягко заурчал. Тогда Эграсса осознал ещё одну простую истину: дракон не отпускал его не из-за желания удержать. Просто «разумное» общество виделось ему крайне опасной средой. - И кто-то ещё говорит, что драконы - обычные животные, - пробормотал мальчик, - Вот ты очень даже разумный... Кстати о птичках, тебе бы имя дать. Дракон ещё раз уркнул. Кажется, в этот раз смысл фразы он уловил. Лишь после этого отголосок чужой души угас, и Эграсса наконец смог спокойно вздохнуть. И всё таки приятно снова быть самим собой. Теперь Эграсса смог спокойно уйти. Не сказать, что ему самому хотелось, но и сидеть тут всю оставшуюся жизнь не горел желанием. Сделав небольшой крюк, он старательно вымыл руки, благо, одежда заляпана не была. Взглянув ещё раз на положение солнца на небе и убедившись, что уже давно пора быть с друзьями, мальчик набрал побольше воздуха в лёгкие и быстрым, практически атлетическим бегом направился в нужном направлении. Пробежка получилась долгой. Сначала лес, затем поля, несколько переулочков, небольшая площадь, сквер, рынок, ещё два переулка. И это всё он пробежал за пятнадцать минут, впрочем, периодически останавливаясь и едва не падая. Но даже так он всё равно опоздал. Когда Эграсса, перескочив через чей-то забор, оказался на городской набережной, остальные четверо уже ждали. - О, явился-незапылился, - радостно поприветствовала его Туилин, невысокая темноволосая (что нехарактерно) эльфийка с оливковыми глазами. Самая младшая и самая низкая в компания, за что постоянно удостаивалась шуточек со стороны друзей, ненадолго дула губки и успокаивалась, отвесив шутнику (чаще всего Вальдхару) подзатыльник. Эграсса подошёл к ребятам и, тяжело дыша, облокотился на низенькие перила. В сотый раз давая себе обещание, что больше не будет так бегать, которое, конечно, нарушит в ближайшие дни. - Извиняюсь за опоздание, - хрипло пробормотал мальчик, продолжая хватать ртом воздух, - Я мчал, как только мог. - Оно и видно, - усмехнулся Нардуш, - на ногах еле держишься. Не предназначены вы, эльфы, для физических нагрузок. С этими словами орк кривовато ему улыбнулся и протянул фляжку с водой. Никогда ещё обычная вода не казалась Эграссе такой вкусной! - Откуда ты так летел? По-моему это было быстрее, чем когда мы в прошлый раз сматывались из леса! - Конечно, Вальд преувеличил. В тот раз они явно удирали быстрее. От ответа его то ли спасла, то ли ещё больше закопала Туилин: - Кстати об этом! Куда вы в тот раз бегали? А то Вальд молчит и загадочно лыбится, что щас щёки треснут! Эграсса переглянулся с Вальдхаром и подмигнул ему. На лицах обоих синхронно расцвели заговорщические улыбочки. Конечно, это ещё больше разозлит любопытную Туи, но... В конце концов, они ведь друзья, а не сиамские близнецы. У каждого могут быть свои секреты. Вот сам Эграссель точно пока не готов рассказать о драконе. Тем более, об этой странной связи. «И всё таки надо будет дать ему имя, - подумал мальчик, когда вся компашка двинулась в абсолютно рандомном направлении и увлеклась разговором, - и тогда, может быть, когда-нибудь, я познакомлю его с ребятами. Вдруг это убедит его, что мы все - не плохие?» Вечерний воздух быстро стал холодным. Эграсса и Туилин прямо на ходу с разных сторон прижались к Фалинде и зарылись руками и лицами в её мягкие перья. Вальд и Нардуш лишь посмеивались со своих теплолюбивых товарищей. И хоть такие смешки никогда его не задевали, а оперение подруги отлично согревало, Эграссель невольно вспомнил тёплую чешую дракона и его жаркое пламя, и пожалел, что не может в открытую позвать сюда ящера. А примут ли его друзья вообще такое «новшество» в их компании? Разношёрстная пятёрка прошла несколько кварталов и оказалась перед старым заброшенным домом. Это место им показал, конечно же, Вальдхар. Он всегда проводил для остальных разведку боем, лишь иногда беря с собой Эграссу или Нардуша. Девочки на его авантюры никогда не соглашались. Фалинда - потому что она уже взрослая, у неё работа, да и «О семье у-уж пора бы задуматься». Туилин же просто не считала такие занятия достойными для юной леди. Она всегда старательно держала этот образ, перед всеми, кроме остальных участников их компании. Ровно как и Эграссель в глазах общества был примерным маленьким гражданином и - он горько усмехнулся - послушным сыном. Они обошли домик по дуге. Здесь лежала потрёпанная полусгнившая стремянка, с помощью которой друзья обычно забирались на крышу. Вот и в этот раз действовали по многократно отработанной схеме. Сначала на крышу тяжело взлетела Фалинда. Как и все современные птицы, её крылья больше напоминали руки и для полёта практически не годились. Следом ребята подняли стремянку и прислонили к стене так, что сова смогла её схватить. Получив утвердительный кивок от совы, первой лестнице полезла Туилин. Следом за ней - Вальдхар, потом Эграсса. Замыкал процессию Нардуш, так как был самым крупным и тяжёлым из ребят, а потому его падение вместе со стремянкой было чревато последствиями для нижестоящих. И хотя расчет производился на бумаге, так как из всей компании падала одна только Туи, в те дни, когда носила особо неудобные юбки, предосторожность лишней не бывает. И вот уже всё пятеро сидят на крыше. Здесь неудобно, всегда есть риск, что оскольнёшься или черепица под ногами проломился, зато вид на небо открывался потрясающий. Они не первый и даже не пятый раз так сидели, любуясь звёздами или, как сейчас, закатом. И сейчас привычно устроились на гребне крыши, где он был наиболее крепким. Вальд привычно оседлал печную трубу, в которой не хватало нескольких кирпичей. К той же трубе прижимается боком, садясь на черепицу, Нардуш. Рядом с ним деловито пристраивается Эграсса, подтягивая в подбородку колени. Усаживается рядом Туилин, опираясь на его плечо, как на перила. И рядом, как на насесте, устраивается Фалинда. Спокойствие и тишина разлились по крыше. Эграсса слышал дыхание друзей и смотрел на уходящее солнце. Оно было ярким, но оттого тени, остающиеся от домов, деревьев, лавочек и вообще всего, казались темнее. И они были причудливыми и длинными, как всегда на закате. - Чем ярче свет, тем длиннее тень, - вырвалась у мальчика где-то прочитанная цитата. Эта фраза напоминала ему, что каким бы идеальным он не был на публике, у него есть своя жизнь. Свои цели. Свои тайны. Никто из его друзей не стал ничего говорить, хотя, конечно, каждый заметил. Но они давно уже отработали схему взаимодействий, и одно из правил гласило: если кто-то ушёл в себя, не заставляй его (или её) выходить из этого состояния. Есть возможность - побудь рядом, но из пристанища мыслей не выгоняй. Эграсса очень ценил это правило, так как именно он чаще других проваливался в себя. Сегодня его мысль была одновременно проста и сложна. А существует ли магия? С одной стороны, глупо отрицать, что да, когда сам ей и воспользовался. С другой - он всё ещё предпочитал твёрдо стоять обеими ногами на земле. У всего должно быть объяснение. Просто он пока не нашёл. Однажды найдёт. Но в другой раз. Солнце село, и Гохледдол тонул в серых сумерках. Нужно возвращаться, иначе отец его хватится. К счастью, Эграссу буквально на сорок секунд опередила Туи, сообщив, что ей так то уже пора. С крыши слезали тем же способом, что и всегда: повторяли восхождение с точностью наоборот. Но только сегодня хотелось чего-то нового. Чуть больше адреналина в крови. - Э-ге-гей, ребят, посторонись! - весело крикнул мальчик и, разбежавшись, прыгнул. Да, с крыши двухэтажного дома. Опасно? Да. Но так хотелось. И эти несколько секунд полёта стоили боли в ногах от удара и испуганного квохтания друзей над ухом. Пусть так. Зато он чувствовал себя безумно свободным и счастливым. Словно бы небо звало его. Хотелось снова подняться на крышу и почувствовать этот полёт, эту дурманящую невесомость. До одури приятное ощущение. А ещё хотелось немедленно взмыть в небеса и коснуться рукою звёзд. Там, среди этих холодных огоньков, его ждали тёплые руки матери. И эта пьяная свобода. Но вместо этого Эграссель, напару с Туилин, потащился домой. Хорошо хоть, что им в одну сторону, а то идти одному было совсем уж скучно. Но и с ней пришлось распрощаться на пороге дома. Мальчик честно очень надеялся быстренько проскочить в свою комнату и лечь спать или заняться чем-нибудь не менее полезным. Не получилось. - Ну и где ты весь день колобродил? - грозно поинтересовался отец, скрещивая руки на груди и стоя на входе из прихожей в гостиную. Пройти мимо него не представлялось возможным. - В лесу, кормил дракона пирожками, - сказал чистую правду Эграссель. И, подумав, добавил, - ну или он меня кормил, выбирай, что больше нравится. Фиолетовые глаза напротив сузились до состояния едва различимых щёлочек: - Это не смешно. - А я и не смеюсь. Я сдержал своё слово: завтракал дома и вернулся с вечерними сумерками. Что опять не так? - Без сомнений, ты выполняешь условия уговора, я не буду спорить с очевидным. Но я же за тебя волнуюсь. Как думаешь, каково мне не знать где ты, что ты, как ты... Того и гляди, проломишь себе череп, а я и не узнаю. - Если бы ты, отец, хоть раз составил мне компанию за завтраком, я бы с удовольствием поделился планами на день. Но что-то по утрам моё благополучие тебя не сильно беспокоит, только вечером, когда дом на ночь запираешь. - Следи за языком, - отец прошипел это сквозь зубы, а Эграсса с трудом сдержал победную улыбку. Негативная реакция - это тоже реакция. Он любил выводить отца на эмоции. - Обязательно, но только завтра. Сейчас уже поздно, я хочу спать. Пропусти меня в мою комнату. Пожалуйста. - последнее слово мальчик произнёс с такой интонацией, что сомнений не оставалось: вежливость его пропитана ядом. Но отец фыркнул, гордо развернулся и ушёл. Послышался хлопок знакомой двери: старший эльф вернулся в свою лабораторию. Эграсса облегчённо вздохнул и пошёл в свою комнату, заодно прихватив с собой словарь древнего языка. Ну а что, он же обещал подумать над именем. Спать в эту ночь Эграссель, конечно же, не собирался.