Драконья песнь

Буря в душе, вспыхнувшая с осознанием собственного побега, медленно угасала. Ветер срывал с лица выступающие слёзы и уносил прочь, оставляя их позади. Жаль только, что с чувствами так не получалось: вина грызла Эграссу изнутри. Страх сошёл, ведь опасность миновала, а понимание... Он даже не оставил записки. Что-то будет теперь и с отцом, и с друзьями, но он уже не узнает. И, наверное, так будет лучше для всех. Меньше двух часов назад он думал о том, что они с отцом будут есть на ужин, а сейчас... Сейчас отец, наверное, снова ищет его по лесу. Думает, что на него напали. Смирится ли он когда-нибудь с уходом Эграссы? Да и поймёт ли, что мальчик жив?.. Эграссель с содроганием вспомнил кучи обгорелых костей, остававшихся после трапез Ло. И хотя эти кости были закопаны, при детальном осмотре леса (а отец, конечно, устроит такой) их найдут. А после столь мощной термической обработки кости теряют какую бы то ни было индивидуальность. И тут уж никак оленьи от эльфийских не отличить... Да, официально его признают пропавшим без вести, но каждый будет считать Эграссу мёртвым. Включая отца. Лололошка, чувствуя его настроение, прямо на лету встряхнулся, вынуждая всадника инстинктивно вцепиться в ручку. Громкий драконий клёкот оповестил округу об их присутствии. Эграсса растерянно поднял взгляд, как мог, на край горизонта. Время только двигалось к полуночи. Да и не похож был звук на рассветную песню. «Зачем?» — только и смог мысленно спросить Эграсса. «Чтоб ты перестал грустить! — Лололошка снова заклокотал, — Мы летим! Оставь их внизу!» «Твоя речь стала куда лучше за этот месяц,» — поспешил перевести тему Эграсса. Конечно, Ло это не обрадовало, но настаивать он не стал. Вместо этого замахал крыльями сильнее и развил ещё бо́льшую скорость. Куда большую, чем в их первый полёт. Ощущения от путешествия в седле разительно отличались от первого впечатления о полётах. И Эграсса, следуя совету Ло, постарался сосредоточиться на этом, а не на грусти. Без спору, было удобнее, да и удержаться куда проще, но ветер никуда не исчез, а холод драл и того нещаднее. Тёплая драконья шкура была недосягаема и согреть не могла. К тому же ещё в начале путешествия ветер сорвал с эльфийской головы шапку, и теперь грозился сделать то же самое с шарфом. Время от времени Эграсса пытался поправить тряпицу. Свою работу всё-таки жаль. Мимо них проплывали горы, а под ними — долины и ущелья. Они петляли, огибая неприступные скалы... Ну как неприступные? Для Лололошки туда подняться бы не стоило труда, но он летел целенаправленно, а потому выбирал наиболее краткий и простой путь. «А у нашего путешествия есть какая-то чёткая цель или просто сбегаем?» — как-то поздновато спохватился с вопросом Эграсса. Ему казалось, что они уже в самом сердце гор, где нет ничего, кроме отвесных скал и непроглядных бездн ущелий: ни зверей, ни растений, ни тем более разумных существ. «Дом,» — кратко сообщил Лололошка. Ему явно не нравились сомнения всадника... Хотя, скорее, то, что эльф так поздно спохватился. «Что за дом? Нам только предстоит его найти? Или мы возвращаемся туда, где ты жил до знакомства со мной?» «Возвращаемся. Пожалуйста, дай мне сосредоточиться на пути. Ветер сильный.» «Извини...» Но ответа не последовало. Ло снова ускорился и начал набирать высоту. Приглядевшись, Эграсса понял, что они пересекают нечто вроде горного перевала, только необычно высоко расположенного. Но и так это была самая низкая точка в кольце гор. Из-за этого в голову мальчику закралась мысль, что, может, Лололошка и не шибко-то знает дорогу, только конечную точку. Оттого так сосредоточен и даже почти не получает удовольствия от полёта. Всё тело уже давно затекло от холода и неподвижности. Эграсса совсем не ощущал своих ног ниже колен. Бёдра и ягодицы натёрло постоянное мотание туда-сюда, вверх-вниз. Поясница неприятно ныла, призывая распрямиться. Но вой ветра в ушах мягко намекал: не стоит даже пытаться. Запястья и кисти рук тоже закоченели, но хоть как-то ощущались за счёт периодических попыток поправить шарф. Свинцовой усталостью налились плечи и предплечья. Иногда боль шла по шее вдоль позвоночника, словно в кожу вшили лески. Эграсса морщился и всё никак не мог понять, откуда эти ощущения? И лишь когда край неба начал светлеть (в горах рассвет виден позже), а Лололошка вместо своего пения издал лишь хриплый пронзительный крик, мальчик понял. Это ведь были ощущения его дракона! Эграссе стало стыдно, что он сидит и практически ничего не делает, даже наоборот, больше мешает, пока Ло старается, но стоило этим ощущениям краешком коснуться сознания дракона, как тот громко зарычал и послал ему в ответ тонну возмущения! Мальчик лишь усмехнулся и, насколько позволяли крепления, почесал его по шее. Хоть как-то своё участие в процессе показать. Солнце окончательно встало и ярко освещало их путь, когда Лололошка начал снижаться над очередной долиной. Его усталость ощущалась уже настолько явно, что Эграсса радовался за него при снижении куда сильней, чем за себя. Но Лололошка не приземлился. Вместо этого он коротко сообщил Эграссе: «Тихо!» — и почти без взмахов заскользил над долиной около верхней границы леса. Они искали не менее сорока минут, нарезая круги, а точнее, овалы над долиной, а потом Ло резко сложил крылья и спикировал практически вертикально вниз. Эграсса до крови прикусил себе губу, лишь бы не кричать. У самой земли Лололошка резко вышел из пике, но очень тяжело, словно бы центр тяжести сместился. Снизу, примерно от лап дракона, послышался короткий воющий крик, оборвавшийся булькающим звуком. Обернуться Эграсса не рискнул. Они приземлились на одном из склонов, свободных от деревьев. Прежде чем сесть, Лололошка бросил перед собой свою добычу. Эграсса кинул взгляд на неё, пока выпутывался из застёжек и креплений седла. Окровавленное небольшое тельце принадлежало маленькому оленьку — кабарге. По крайней мере, мальчик так думал. В живую он таких никогда раньше не видел, только на страницах энциклопедии. Пока дракон был занят едой, мальчик направился к бьющему недалеко роднику. Вода, хоть от неё и шёл пар, была ледяной. Но это не помешало Эграссе умыться ей и сделать несколько глотков. Это очень помогло ему прийти в себя. Например, помимо боли в теле, он осознал, что невыносимо голоден. Но, прежде чем поесть, мальчик осмотрел своё тело на предмет повреждений. Пальцы были багряно-красными, неповоротливыми, но уже приходили в норму. Ноги всё ещё ощущались плохо, странно, что он вообще смог дойти до родника. На внутренней стороне бёдер, как он и думал, образовалась россыпь синяков. Он чувствовал себя полностью разбитым, но это всё равно было лучше, чем после первого полёта. С этими мыслями Эграсса пошёл обратно. Лололошка оторвался от мяса и ткнулся мордой в мальчишеское плечо, привычно урча. «Как ты, маленький брат?» — его беспокойство приятно грело душу. Как же хорошо, когда о тебе волнуются. Заботятся. «Не знаю, — какой смысл врать существу, что понимает тебя лучше, чем ты сам? — Точно лучше чем в первый раз, но очень устал. И всё ещё сомневаюсь, что поступил правильно.» «Нет смысла. Это уже случилось, мы не вернёмся. Или хотя бы не сейчас. — Ло подтолкнул к нему несколько небольших хорошо прожаренных кусочков мяса. — Это тебе. Поешь пока.» «Спасибо. Хочешь пирожок?» — Эграсса знал ответ без слов, потому достал из своего рюкзака, чудом не унесённого ветром, угощение и кинул Лололошке. Тот поймал на лету и привычно проглотил целиком, закатываясь новой порцией довольного урчания. Улыбнувшись ему, мальчик взял свою еду. Мясо было пресным, горячим и пахло дымом, но казалось невероятно вкусным. Дракон тоже не терял времени даром. Шеей и хвостом он расчистил от снега достаточно просторное место, вместе с тем сорвав часть почвы. Оглядев довольно плоды своей работы, он обдал очищенное место мощной струёй пламени, а затем замахал крыльями, туша это самое пламя. А после лёг — так, как ложился на облюбованной ими поляне, ожидая, что Эграсса устроится рядом и почешет ему шею. А мальчик тому был только рад. Доев, он мигом устроился в изгибе шеи Ло — чуть выше седла — и практически лёг на неё. Вытянув вдоль неё руку, Эграсса машинально начал почёсывать шею между гребнями. Это было так просто и привычно... Не прошло и десяти минут, как тепло от прожаренной земли и драконьей шкуры окончательно разморило мальчика. Сон пришёл сразу же. Лололошка, не прекращая урчать, тоже уснул.

ฅ⁠^⁠•⁠ﻌ⁠•⁠^⁠ฅ

Как любое создание, вылупившееся и выросшее в просторе и немилосердии дикой природы, а не в этих рукотворных холмиках-пещерах, Лололошка никогда не засыпал полностью. Каждый луч солнца, каждый шелест ветра может быть последним, если не оставаться настороже. Он знал это с того знаменательного дня, как темнота скорлупы треснула и явила его — тогда всего лишь беспомощную кучку кожи без чешуи — свету и ветру. Он знал это от своей горячей крови и старшего дракона, что возился с ним, пока он не научился летать. Увы, это маленькое нескладное недоразумение, к которому он прикипел своим сердцем, толкающим по венам пламенную кровь, такой подход к жизни был просто незнаком. Ему, как и всем его сородичам, не было необходимости охотиться или хотя бы просто выживать. Спору нет, эти, конкретно эти бескрылые умели налаживать жизнь. Но только что от неё толку, если отдых — что-то само собой разумеющееся, а заслуженный лакомый кусок. Эграсса. Всадник. Маленький брат. В нём, наверное, был потенциал, но только его отец — глупое создание, чьи крылья безнадёжно сломались, в чём Ло ему даже сочувствовал, — слишком долго держал птенца в гнезде, не уча при этом самому расправлять крылья. Хотя чему он мог бы научить? Сам такой же. Но Эграсса достаточно храбрый и умный, чтоб понимать, кто хочет ему вреда, а кто нет. Лололошка принял его, как равного, когда позвал его к себе, ощутив присутвие в лесу. Мальчик сделал тоже самое через несколько дней, дав ему слово-обозначение. Имя. Он — Лололошка. И если это действительно важно для маленького бескрылого, но страстно мечтающего о крыльях существа, он примет это. Это всё имело смысл среди сородичей его будущего Всадника, но было мало значимо для драконов. Хотя случались уже в истории случаи, когда драконы выбирали своими спутниками не сородичей, вывихшихся с ними из одного гнезда, а бескрылых, в том числе двуногих бескрылых. Лололошке знать это было неоткуда, но он знал. Потому что вместе с кровью и волей в нём жила та часть природы, что глупые бескрылые называли магией. И верили, будто она доступна только одному существу, да и то какое-то странное. Честно, Ло уловил это только обрывкам мыслей своего маленького брата и не очень понял смысл этого... Этого. Но если уж решил связать свою жизнь с хоть и умным, потенциальным, но всё же беспомощным за пределами своего гнезда существом, имей совесть защитить его, пока он сладко спит, не подозревая о надвигающейся опасности. Когда до чувствительного драконьего слуха донёсся скрип снега под тяжёлыми лапами, а до нюха — неприятный запах свалянной грязной шерсти, Лололошка резко вскинул голову и раздул гребни на шее. Совсем недалеко, всего в двух его прыжках, стоял медведь. Сородичи его впали в спячку ещё в те дни, когда Лололошка впервые взял Эграссу в полёт, но этот не успел нагулять жира и то ли не уснул, то ли проснулся посреди снега. Голодным. Дракон зарычал, а зверь и не думал уходить. В чёрных глазёнках, заросших шерстью, мерцал голод. И взгляд этот направлялся на Эграссу. Всадник проснулся ещё от первых движений шеи Ло, но не сразу понял, что вообще происходит — дракон знал это, чувствовал, как в его голове путается сонный комок мыслей. И как эти мысли уступают место страху, стоит только заметить угрозу. Эграсса прижался плотнее к своему дракону и, не сводя глаз с угрозы, принялся шарить руками в рюкзаке, будто там было что-то, способное помочь. Мальчику ещё предстоит всему научиться. И в первую очередь — слышать, видеть и чувствовать. Но это не сейчас и не здесь. Сегодня Лололошка готов взять защиту на себя целиком и полностью. Дракон не зарычал и даже не встал полностью. Вместо этого открыл пасть и изверг на глупого зверя поток огня. Пламя в миг сожрало шерсть на всём правом боку медведя — от морды до задней лапы. Взвыв от боли, зверь бросился прочь, а Лололошка выдохнул с облегчением. Его маленький брат, пока что не способный защитить себя самостоятельно, снова был в безопасности. «Эграсса, — он изогнул шею и лизнул его в лоб несколько раз, — как ты?» «Нормально. Это просто испуг. Я не ожидал встретить шатуна... У тебя, то есть у нас дома такие тоже будут?» «Нет. Хотя за лето мог забрести, но проснётся ли он, не знаю. В любом событии, мы с ним разберёмся.» «Мы? Я бесполезен против них, Ло!» Лололошка громко зарычал вслух. «Ты научишься. Я не всегда рядом, но ты можешь защититься и сам. Просто привыкнешь к этому. А сейчас, летим дальше?» — Да. Да, конечно. Сейчас, я только поправлю седло! — его маленький брат как всегда перешёл на такую речь. Зачем? От привычки. Седло — не оковы, но новая часть его жизни, один из многих символов их равенства, — было поправлено. Эграсса влез в него, вцепился в ручку и завязал какие-то свои приспособления на ногах. Короткое мысленное одобрение, и вот уже Лололошка взмывает вверх, поднимая крыльями небольшую бурю, уносит их прочь от этого места, да и от уже и без того далёкого жилища сородичей Эграссы в целом. Скоро, совсем скоро они будут дома. В той уютной долине, где Лололошка знает каждое дерево, каждый камень и каждое движение воздуха. А пока оставалось ориентироваться лишь на звёзды и ночные ветра.