Драконья песнь

После отдыха курс был взят увереннее. Не только потому, что Лололошка восстановил силы, но и потому, что местность стала ему более-менее знакомой. Они прошли бо́льшую часть пути. Эграсса понял это почти сразу: почувствовал, как радуется его дракон. Ну, и чуть позже заметил, насколько легче стало держаться в седле — Лололошка больше не пытался ловить ветер, чтоб по нему узнать направление. Снова стало темнеть, но дракон больше не высказывал никаких признаков усталости. Да и сам Эграсса почти её не чувствовал. Хотя на ладонях явно начали образовываться мозоли. Возможно, оно и к лучшему: в будущем это предохранит от мелких повреждений. Пока ещё не совсем стемнело, мальчик с интересом рассматривал проплывающие внизу земли. В основном это были долины в ущельях: узкие, глубокие. На дне их мелькала зелень или вода. «Стены», наверное, были вполне широкими внутри, но сверху их края сходились очень близко, оставляя лишь несколько метров свободного пространства. Другие долины были похожи на ту, в которой они остановились на передышку: густой лес — где-то хвойный, где-то смешанный, что можно было определить по наличию листвы. На склонах он переходил в альпийские луга, а те, в свою очередь, в скалы. Это было красиво, но, увы, Эграсса не мог нормально рассмотреть из-за скорости. Зато полёт позволял рассмотреть получше скалы: светлые, грязно-бежевые, даже сероватые. Кое-где лежал снег, но достаточно широких выступов было мало, и снежным шапкам не за что было уцепиться. Но даже на таких отвесных скалах можно было заметить движение. Разглядеть животных Эграсса не успевал, но догадывался, что это копытные: туры или горные бараны. Дома был плед из шерсти таких. Закат был не менее красивым, чем рассвет. Он очертил горные пики, отчего они стали темнее самых густых чернил. Последние лучи скакали по снежным шапкам, окрашивая их в золотой, розовый и кораллово-красный. Чешуя Лололошки тоже отражала их и тоже окрашивалась. В приятный синевато-фиолетовый оттенок. И иногда очень ярко вспыхивала оранжево-золотистым. Невероятно! Сумерки сгустились, но мир не стал похож на большую чернильницу, как в прошлую ночь. Ветер свистел в ушах и бил в лицо, от Лололошки волнами исходило удовольствие, небо разожглось россыпью звёзд, окутанных молочным ореолом — всё, как в их первый полёт. Только теперь Эграссель совсем не боялся упасть. Наоборот, даже позволил себе расслабиться и не сжимать ручку седла. Вскоре пошёл снег, на что Ло недовольно фыркнул. Эграсса лишь привычно почесал ему шею, куда мог достать, а затем натянул свой шарф до носа. А то прохладно становится, хотя того лютого, пробирающего до костей холода уже не было. Наверное, мальчик просто уже привык к нему. Эграсса прикрыл глаза и прижался к драконьей шее. Сложно представить, как ему было хорошо — спокойно, комфортно — на высоте чуть больше километра над землёй, в снегопад, без шапки. В сердце горного хребта, где, наверное, на десятки и сотни километров вокруг не было цивилизации. Ему претила мысль о том, чтоб возвращаться, хотя это был самый правильный, с точки зрения разума, вариант. Это было безумие, но какое же приятное. Что-то в глубине души всё ещё кричало, что он предал и друзей, и отца. Но этого было недостаточно, чтобы вогнать во вчерашнюю тоску. Места стали знакомыми. Эграсса смотрел и радовался, когда за секунду угадывал форму скал, нахождение снега или ручейков, потоки ветра. Ему неоткуда было знать всё это... Наверное, просто Лололошка щедро делился с ним своими ощущениями, своей радостью, своим чувством дома. Дом. Лололошка, пролетая над очередным перевалом, резко сложил крылья и камнем спикировал вниз, выровнявшись у самых вершин деревьев — ветки полоснули его по лапам и хвосту. В два могучих взмаха он всё же чуть приподнялся, чтобы не переломать деревья и заодно собственные крылья об них. Радость всколыхнулась в драконьей душе волной. Долину огласил могучий рёв-клёкот. Это было приветствие и предупреждение: законный хозяин вернулся на свою территорию и даёт возможность всем лишним с неё убраться. Скажем, к утру. После этого он сам наведёт порядок. Лололошка сделал круг над долиной, облетев её по периметру, а потом резко снизился, практически нырнул вниз, лишь у земли притормозив крыльями и хвостом. Это смягчило удар, но расслабленный Эграсса всё равно полностью потерял равновесие и вылетел бы из седла, если б не был привязан. Дракон не стал ждать, пока он слезет. Вместо этого быстро направился к небольшой скале, у подножия которой тёк ручеёк. Приглядевшись, Эграсса увидел: вода вытекала из достаточно большой расщелины. Туда и направился Ло. Очевидно, за ней скрывалась достаточно крупная пещера. Так и было. Едва оказавшись внутри, Лололошка осветил всё струёй пламени. В этом неровном свете Эграсса увидел практически идеально круглую и довольно просторную пещеру. Из одной стены бил ключ, переходящий в ручей, который изначально и заметил Эграсса. У противоположной располагалось что-то, похожее на гнездо. Пламенная струя закончилась, вместе с ней ушёл и свет, но Эграсса уже понял, куда идти. Справившись с завязками, мальчик соскочил с драконьей шеи и направился туда. Под его руками действительно оказалось гнездо. Небольшая возвышенность из мелких камней, а в ней, наоборот, углубление. Оно было выстлано чем-то — вероятнее всего, какими-то растениями, — но за долгое отсутствие Лололошки подстилка сгнила и почти ничего не оставила. Ло прошёл мимо него, намеренно задев хвостом и приглашая вместе устроиться отдыхать в гнёздышке. Эграсса растерянно моргнул, будто надеясь, что это поможет что-то разглядеть. Не помогло. Вытянув руку, мальчик коснулся кончиками пальцев драконьего бока. Лололошка уже устроился отдыхать. — Я не хочу спать, — как и всегда, Эграсса говорил больше для себя, чем для Ло. Тот всегда понимал его раньше, чем мальчик успевал открыть рот. — Могу я сходить набрать веток для костра? Каким бы тёплым ты не был, этого мало. Ему не нужно было разрешение, чтобы куда-то пойти. Но вот уверенность, что здесь безопасно, не помешает, и Лололошка это знал. Прямым ответом не удостоил, лишь громко заурчал, поднял голову и лизнул в лоб. Этого хватило. Всегда хватало, чтобы вернуть Эграссе душевный покой. — Спасибо, — мальчик обнял драконью шею и прижался щекой к морде. Хотелось сказать что-нибудь ещё, но это было не нужно. Лололошка и так всё понимает. Постояв так немного, Эграсса всё же выпустил Ло из объятий. Развернувшись, он пошёл к выходу, который смог определить только по источнику света. На выходе словно бы стало холоднее, однако Эграсса осознал, что дело не в температуре воздуха. Нет, то был ночной ветер горной долины — тот, что дует практически вертикально вниз, сгоняя холодный воздух обратно на дно долины. То и дело ёжась от холода, — а ведь он в тёплой куртке! — Эграсса отошёл на приличное расстояние от входа-расщелины. Остановился и обернулся, стараясь разглядеть всё получше в скупом свете звёзд и запомнить, куда ему возвращаться. Так и не уверившись в своих силах, всё же снова направился к деревьям. Он шёл по достаточно крутому склону, укрытому неглубоким слоем снега. Чем ниже, тем холоднее становилось. Да, пока это были, наверное, десятые доли градуса, но Эграсса и это ощущал. Он вообще стал в разы чувствительнее. Обострились в последнее дни и слух, и зрение, и даже нюх, которым мальчик за всю жизнь пользовался только чтобы определять выделение аммиака в лаборатории. Пальцы вытянутой руки наткнулись на куст, покрытый хвоинками. Можжевельник. Отломив веточку и поднеся её к лицу, Эграсса с наслаждением вдохнул запах. Как же приятно. Улыбаясь, мальчик положил веточку в карман и сделал ещё несколько шагов, пока рука не коснулась шероховатого ствола дерева. Втянув побольше воздуха в лёгкие, он закрыл глаза и расслабил всё тело. Границы мира вокруг размылились и разошлись. Звуки резко обострились. Эграссель слышал всё и всех — так ему было проще, чем ощущать чужие жизни. Слышал, как качаются ветви, когда садятся или взлетают птицы. Как скрипит снег, разрываемый оленями в поисках травы. Как чуть дрожит земля от прыжка осторожной рыси. Как булькает вода в закованной в лёд реке от ленивого шевеления рыбьих плавников. Он слышал, как долина живёт. А ещё слышал, как громко дышит в полусне хозяин этой долины, свернувшись кольцом в своей пещере. Он был непоколебимым гарантом порядка в этом месте. Тем, кто позволяет природе жить своей жизнью и берёт себе лишь необходимое. И тем, кто не пустит на эту территорию существ «разумных». Эграсса внезапно понял. Здесь тот, кто не может видеть, слышать и чуять, — чужак. Существа, что считают себя разумными — эльфы, люди, дворфы, орки и птицы — истощают землю, забирая больше, чем нужно. Чем можно. Вырубая леса для красивой мебели, охотясь на животных ради трофеев. Чужаков здесь не любили. Но самому мальчику здесь место было. Не потому, что дракон его выбрал, а потому, что Эграсса готов был принять правила игры и жить так, чтоб не нарушать хрупкий природный баланс. Эграссель открыл глаза. Сейчас не зачем подглядывать за своими новыми соседями. В конце концов, он просто пришёл собрать хворосту. Он убедился, что на него охоту никто не ведёт, значит, всё в порядке. Искать ветки на ощупь оказалось той ещё задачей. Ломать их не хотелось, поэтому пришлось опуститься коленями на снег и водить руками. Это было неприятно и медленно. Даже опасно — пару раз Эграсса снова замирал и прислушивался, хоть уже и в пределах своих физических возможностей. Но было тихо, потому он продолжал свой поиск. Охапка хвороста получилась солидная. Ноги сами довели мальчика до пещеры — а возможно, Ло позвал его, как в первый день их общения. После прогулки по глубокому снегу сил заметно убавилось и спать-таки захотелось. Но сначала — тепло. Не хватало ему ещё здесь заболеть. Позаимствовав несколько достаточно крупных камней из гнезда Лололошки, Эграсса сложил их них окружность, в неё пристроил треть собранного хвороста. Ещё двумя камешками, уже специально подобранными, попытался развести огонь. Бесполезно: даже сумев высечь несколько искр, Эграсса не смог поддержать огонь во влажных ветках. Знакомое урчание заполонило пещеру и усилилось слабым эхом. Бесплодные попытки разбудили Ло — даже дома он спал так же чутко. Эграсса отложил исцарапанные камешки и повернулся к Ло. Драконьи глаза едва заметно мерцали в темноте, а по тяжёлому звуку дыхания можно было догадаться об открытом рте. Ну, и о немом вопросе Эграсса тоже уже догадался: — Да, мне нужна твоя помощь. — Он встал и отошёл от будущего кострища. Лололошка, недолго думая, окатил хворост тонкой струёй огня. Пламя, хоть и слабое, осталось плясать на ветках. Победа! — Спасибо тебе большое, Ло, — Эграсса поворошил хворост, подкинул ещё несколько относительно сухих прутиков, остальные разложил сушиться и только потом залез в гнездо к Лололошке. И по привычке стал почёсывать ему шею. «Спи, маленький брат. Скоро солнце встанет.» — дракон ткнулся носом в плечо и укрыл мальчика крылом. Эграссель послушно лёг, вытянув ноги, и устроился головой на шее Ло, как на подушке. Тот не стал возражать. Тепло и мерный треск костра быстро убаюкали их обоих.