երկար ճանապարհ.

      Լավություն անողի գլուխը ծակ է

      Кто делает добро — у того голова в дырах.

      Ворон бросился вниз, словно камень с уступа, разнося по округе свой клич. Айртон не любил этих птиц, шумные, грязные, пугающие. Тот ворон казался не простым, иначе не объяснить, почему он следует за Аленом по пятам, будто вылавливая момент приземлиться на плечо.       Найох же, словно ничего не замечает, осторожно спускается к горному ручью, оказавшемуся с обратной стороны холма. Айртон его ещё не видел, но мог услышать журчание. Пришлось прибавить шаг, чтобы не отстать.       К счастью, колдун всё-таки остановился и аккуратно расстелил на земле полотенце с тарелкой и двумя кружками. В этот момент мелькнула мысль: подбежать, окликнуть, только птица его опередила.       Ворон с силой ударился о землю, заставляя песок взлететь, разбрасывая крошки в стороны. На месте, где секунду до этого были черные перья и клюв, оказалось лицо с горбатым носом, толстыми бровями над оливковыми глазами.       — Можно аккуратнее? Мне теперь и от песка их отмывать… — колдун устало, даже раздражённо, покачал головой, всем видом показывая некое безразличие к происходящему.       У Сенны же только и получилось, что замереть поодаль, прислушиваясь к каждому звуку, следя за движением губ.       — Ну извини уж! — мужчина взмахнул руками, накидкой из черных перьев только сильнее взбивая песок. — Вижу, пацан-то до тебя добрался. Ты разобрался уже?       Самое нелепое здесь то, как карие глаза встретились с оливковыми: его заметили, его увидели. Но этот “ворон" продолжал говорить так, будто его тут и не было.       — Да, да, разобрался. — Ален осторожно наклонился к ручью, промывая посуду от гущи. — Это был каджк, достаточно молодой, конечно, но всё ещё каджк.       — О, оставляешь его у себя под крылом, выходит? — какая-то слишком снисходительная ухмылка на чужих губах, Айртону не понравилось.       — И его, и каджа. — когда кружки были вымыты, найох выпрямился, словно переводя дыхание и поправляя волосы. — Айртон джан, ты не бойся, подойди. Я вас познакомлю.       Всё же, способности колдуна впечатляли до глубины души, ведь тот ни разу в его сторону даже не глянул и всё равно знал, что за ним последовали. Выбора не оставалось, да и Сенна слишком уж хотел познакомиться с этим странным парнем в вороньем оперенье.       Только, он на него глядел косо, как смотрят на букашку под ногами, не болей. — Считай, что я с ним уже знаком. Ники мне рассказал достаточно.       Ален что-то тихо проворчал и окунул в ручей тарелку. Было… неловко. Очень. Даже подойдя ближе, у Айртона осталось впечатление, что между ними тут километры. — Лауда про меня рассказывал?       — К твоему сведению, я — его вестник. Именно я принес новости о тебе сюда, а теперь обязан вернуться с хорошим известием. — ему показалось, что перья на накидке чужой распушились, совсем как на живых крыльях.       — Ах, довольно. — тихий звон посуды, когда полотенце сплетается сверху узлом. — Нельсон, не дави на парня. Ему и без тебя сегодня головной боли хватило.       Ален смотрел на них с усталостью, но во взгляде оставалась нежность, это успокаивало, приземляло. А этот, как его назвали, Нельсон только и сделал, что многозначительно промычал. — Пусть привыкает, в вашем деле без этого никак.       — В нашем? Ты не найох? — Айртон и не понял, за что получил такой возмущенный взгляд! Всё же…довольно логично. Если кто-то обращается в птицу, то разве что колдун.       — Я и не человек, дабы ты знал, смертный.       — О, началось. Началось. — Ален поднялся на ноги, аккуратно стряхивая песок с одежд и подхватывая с земли завернутую в ткань посуду. — Нельсон у нас просто напросто аграв. Только… вместо бытия спутником Мгера, выполняет указания Лауды. Прыгает за ним тут и там, хвостом бегает, Ники что-то сказал — Нельсон, тут же молодец, это сделал.       Улыбка на худых губах превратилась в издевку, а глаза аж засверкали, это не могло не вызвать слабую усмешку.       — Сиктир! — желание смеяться, в очередной раз за день, как рукой сняло, стоило черным перьям распушиться сильнее. — В отличие от некоторых, я хотя бы “хвостом бегаю” за могущественнейшим колдуном, а не живым трупом.       Айртон хотел было спросить, о чем речь, но встретил только то самое пасмурное выражение лица Алена, которое, как он понял, обычно не сулит ничего хорошего. Нельсон разве что победно улыбнулся и взмахнул плащом. — Ладно, я тут закончил! До встречи, эш, надеюсь не скорой.       Песок поднялся волной, один громкий хлопок и вот — в вышине исчезает силуэт птицы, оставляя за собой лишь, падающее на землю, чёрное перо.       — Ален… Все магические создания обладают таким нравом? — Боги ясно дело, но после Герхарда, а теперь Нельсона, у него появилось сомнение, что он поладит хоть с кем-то из этих “героев мифов".       Ответом ему была вымученная улыбка. — Нет, не все, только особо гордые. Наверное, вот эти двое хорошо сойдутся. — уточнять "кто” надобности не было, оказалось, думали они об одном и том же.       Так что без лишних речей найох двинулся в сторону дома, также плавно поднимаясь на уступ, как с него спускался. Снова пришлось поспешить за ним по пятам. — Слушай, а что Нельсон имел ввиду о живом трупе? Ты же тоже Ники служишь…       — Не служу. Я его ученик, а не слуга. — тихий звон колокольчиков на поясе от очередного порыва ветра, так странно, зачем он их носит? Но те определенно… создают атмосферу.       В любом случае, речь не о Лауде. — Тогда про что он? Это как-то связано с… твоим благословением? Ты же, получается, ходишь под Анаит.       — Да, близко к этому. Айртон джан, не торопи события. Я всё тебе объясню. — Ален не оборачивался, но хватка на посуде выдавала негодование, желание закрыть тему поскорей. — Сейчас тебе бы прижиться тут… Слушай, а как давно ты мылся?       Это… слишком странный вопрос.       Брови сами собой взлетели, чуть не к линии волос, давая очень яркое выражение замешательства. — Ну, до того как сюда отправился, а что? — а от него воняет? Он насколько сильно пахнет потом?       Тихий смешок, который он, возможно, не должен был расслышать. Наконец-то, найох остановился и обернулся, одаривая очередным взглядом чистой зелени.       — Значит, надо будет сводить тебя к озеру по утру. Ну или… — кудри смольные вздрагивают, стоило голове кивнуть в направлении дома. — С обратной стороны выбит небольшой бахник. Поэтому могу натопить, если хочешь.       — Я думал они есть только в городах?       Очередная загадочная улыбка, с лёгким прищуром. Кажется, Сенна нескоро получит ответы на вопросы. — Мы, колдуны, можем многое себе позволить. А теперь, пошли. Не лучшая идея оставлять каджа одного в доме, когда тот рассержен.       Ну… доля истины в этом была? Айртон просто надеялся: Герхард не добрался до погреба, страшно подумать, что с ним тогда сделают. И, возможно, представить стоило. Или, хотя б, предупредить найоха. Наверное, это бы спасло.       — Ах ты, вредитель такой! — да кому он врёт.       Только порог переступили: ковер задран, лестница под пол обнажена, из тьмы доносятся лишь звуки чужого дыхания и явных попыток запихнуть в рот как можно больше, пока есть шанс. Вот только его, кажется, не было.       Айртон никак не ожидал, что в ход вместо иглы пойдёт обыкновенный веник.       — Гадёныш ты эдакий, а ну! Ты и мясо ещё открыл?! Ты хоть знаешь, как быстро оно портится?!       Нет, правда, последнее, что ожидаешь лицезреть, стоя на крыльце в лучах закатного солнца, как найох гоняет каджа веником. Это… определенно опыт.       — Я четыре дня!!! Четыре!!! Ничего не ел в отличие от Айртона! — завыл кадж, с ногами запрыгивая на сундук и пытаясь уползти на подвешенную полку. — Горе, голодом морят!       Ален снова огрел Герхарда веником, в этот раз попадая по лицу, а потом отложил столь своеобразное оружие на пол. В болотных глазах будто вся жизнь промелькнула в отчаянном писке. — Нет, ну только не тапком!       Ожидаемого броска так и не последовало, а Айртон уже был готов к разбитым глиняным кувшинам на полках. Только не ожидал, с какой смесью эмоций к нему обернется Ален. Получилось только руками развести. — А я не знал, что голосу в моей голове надо есть.       Герхард, всё ещё стоящий на сундуке в готовности дернуться к окну, только надул губы. Колдун тяжело вздохнул. — Герхард, проблема не в том, что ты объел мой погреб. Ешь сколько хочешь, джан, всё равно потом пойдешь за едой сам. Но ты мог просто попросить, и я бы даже тебе приготовил, а не заставил есть сырым.       Каджк, будто не ожидав такой реакции, замер статуей, таращась в одну точку с искренним шоком на лице, тот же спокойно продолжил: — Поэтому впредь просто говори, что голоден. И не лазь в погреб без разрешения, там есть не особо съедобные вещи и ингредиенты для отваров. — заканчивая речь, Ален показательно вернулся к двери и поднял оставленную на полу посуду.       — Хорошо… — дух спустился на пол опасливо, словно ожидал подвоха. Это было смешно, честно, ведь буквально час с лишним назад Айртону рассказывали о том, какие каджи могущественные существа.       И что-то ему подсказывает, что это так. Если б хотел — спокойно бы дал отпор. Но почему-то выбрал отступление и откровенное давление на жалость, вместо силы. Ален, кажется, тоже это понимал, ведь раскладывая посуду начал мягко улыбаться.       — Айртон джан, зайди ты уже в дом, и, пожалуйста, поставь веник на место.       Немного помедлив, Сенна закрыл за собой дверь и подошёл к сундуку, поднимая с пола веник. Хотелось, шутки ради, попробовать стукнуть им Герхарда, пока тот находился на расстоянии вытянутой руки. Но он не знал, хватит ли ему сил дать духу сдачи, в случае чего. Поэтому без лишних телодвижений он поставил веник в угол возле двери.       Из небольших щелок между дощечками пробирались слабые солнечные лучи, ещё раз напоминая, что скоро этот сумасбродный день подойдёт к концу. Как-то страшно стало, если всё это окажется очередным сном, неотличимым от реальности. А он часто такие видел, но несмотря ни на что… хотелось надеяться — этот сбудется.       — А где кто спать будет? Тут всего две тахты.       — Ты будешь на полу. — Айртон пожал плечами и уже после понял, сказанное собою, а главное — кому. Герхард смотрел на него таким взглядом, который, пожалуй, может убить. — Ну, тут много тюфяков, вон подушки свалены… Не так уж плохо.       — О, ну раз не «так уж плохо», то милости прошу! А у меня спина болит. — бесцеремонно кадж рухнул на тахту подле окна, чуть не скинув стоящего на ней Алена, который продолжал поправлять тарелки на полке.       Найох удивительно спокойно хмыкнул. — Это, к слову, моя тахта.       — А вторую он готовил для меня, вот! — несмотря на страх перед тем, что каджк его всё-таки задушит во сне, Сенна даже не собирался сдаваться.       Уверенность подрывало лишь выражение лица колдуна на фразу «готовил для меня». Словно глаза на мгновения закрыла дымка, а руки сильнее сжали кружку, выдавая его раздражение. Только, в итоге, Ален всё равно промолчал, спрыгивая с тахты на ковёр и подхватывая оставленную деревянную плошку.       — Всё, мальчики, хватит. Вы 4 дня провели в пути, так что обе тахты ваши, отдыхайте.       С этими словами он прошел мимо Айртона, даже не смотря в его сторону, и спустился в погреб, растворяясь в темноте. Интересно, что там? Но это волновало не так сильно на фоне того, как некрасиво они только что поступили.       — Слушай… Может один из нас всё-таки будет на полу спать? Как-то правда невежливо…       — Если ты хочешь, то спи, я не собираюсь. — Герхард показательно скинул с ног чмушки и вытянулся во весь рост. Он был слишком длинным для этой тахты. Глаза закатились сами собой, ну как ребенок малый.       Спорить не хотелось, поэтому Сенна поднял с подушки, оставленную ещё за кофе, чалму, переложив её на деревянную коробку. После этого наконец-то снял сандали, аккуратно ставя их возле двери, ноги болели ужасно, ему точно нужно было полежать в воде, дать мышцам расслабиться. Они должны пойти завтра на озеро.       Загорелые пальцы в редких веснушках аккуратно разматывают обмотки, стягивают носки, оставляя всё рядом с чалмой. С плечей наконец-то спадает аба, оставаясь повешенной на краю тахты и о, наконец-то можно свободно дышать. От печки всё ещё тянуло теплом, а от всей снятой одежды пахло потом. Надо постирать.       — Ален, а…А ты и одежду в ручье стираешь? Или в озере? — Айртон неловко сел на колени прямо над входом в погреб, в тусклом свете различая только лестницу и каменный пол.       Неудивительно, что чуть не подскочил от страха, когда из темноты выглянуло худое лицо. — В ручье обычно. Вернее, я набираю воду в ташт, неприлично грязнить горные потоки, местным дэвам это не особо нравится.       — Тут есть дэвы? — Герхард аж приподнялся с тахты, с интересом всматриваясь в тьму дыры в полу.       Найох не торопясь поднялся по лестнице, протягивая Сенне ту деревянную плошку, какие-то травы и, кажется, ягоды. Интересно, для чего они? А дэвы… Это же горные великаны. Он слышал много историй про то, как те похищали молодых девушек и нападали на путников в образе громадных существ. Неужели даже тут такое есть?       — И дэвы, и ещё некоторые духи… Тегенис — целый горный путь, благоприятное место для разного рода существ. — с небольшим усилием он всё же вылез на доски, аккуратно закрывая вход в погреб и расправляя ковёр над ним. — Особенно для тех, кто не нашел себе места у подножий и на вершине Масиса.       Ален отряхнулся и, минуту подумав, забрался с ногами на тахту, подхватывая с полки одну из кружек. Всё произошло в полном молчании и вызывало некоторую… неловкость. Особенно у Герхарда, через чьи ноги, всё ещё слишком длинные для этой тахты, нагло переступили и чуть не оперлись на голень.       — А ты…?       — Айртон джан, положи ингредиенты на стол. Вы очень устали за эти четыре дня, так что ложитесь спать. Мне ещё надо доделать один отвар. — что-то будто изменилось в воздухе, теперь голос колдуна, хоть и был таким же мягким, но звучал напряжённо, как струна. — Я попытаюсь сильно не шуметь.       И вот так просто он вышел с кружкой за дверь. Но, отдать должное, лицо у него было очень замученное. — Кажется, мы его утомили. — Айртон аккуратно уложил ингредиенты на столик.       “А попробуй одну ягоду, они выглядят такими интересными". — снова зазвучало в голове. Вот же он… Сенна поднял глаза, сверля ими каджа, который всё ещё вглядывался в закрытую дверь так, будто за ней все ответы на самые тайные вопросы.       — Я не буду есть эти ягоды, они могут быть ядовитыми.       — Ты это мне? — каджк как-то слишком неловко перевел на него свой болотный взгляд, выразительно поднимая одну бровь.       О, конечно, игра в «я не при делах». Он так теперь всегда вести себя будет? Отвечать ему не хотелось, поэтому оставалось только вернуться к тахте и завалиться на неё, укрываясь пледом.       — Так ты мне это сказал?       — Сиктир… Я спать. — сорвалось с губ уже в каком-то полудрёме. Внезапно на него накатила вся усталость за эти дни, истощение и тревожное чувство в груди. Чувство, что он проснётся сейчас в какой-то телеге на соломе, или хуже — дома, так и не начав свой путь.       Возможно, он не против, чтобы этот день оказался сном под палящим солнцем, никакого каджа в его голове никогда не существовало, а найох… Нет, ладно, Ален приятный. Даже очень. С ним хотелось бы встретиться по-настоящему, без всего этого хаоса.       Уже только на периферии он слышал аккуратные шаги, скрип двери. Спину начало греть сильнее, намекая на разогретую снова печь. Это было так хорошо, и подушка под головой казалась самым настоящим раем.       

***

      Кромешная тьма. Комнату освещают только догорающие угли. За окном чернота, ничего не слышно. Он клянётся, что даже дыхания чужого расслышать не может, не может почувствовать характерный запах сгоревшей древесины. Руки и ноги будто не его, всё кажется таким далёким.       Айртону часто снятся похожие странные сны. Он словно просыпается там же, где уснул, но тело двигается само по себе, шёпот в голове заменяет связные мысли, как будто рассказывая ему какие-то тайные знания.       Поначалу это пугало, потом он привык, думая, что Цовинар так его направляет во снах. Но взгляд падает на спящего у стены Герхарда, тот снял свои ярко-красные одежды, по-крайней мере вырвиглазный и полный золотых вставок архалук и хонджан. Эта картина напоминает о том, что никакой Цовинар тут нет.       Но откуда тогда надоедливый шепот? Кто ведёт его тело, словно безвольную корягу по реке, а он даже против течения плыть не может, в силах лишь наблюдать за тем, что вокруг.       И вокруг много вещей. За дверью, разбивая тишину, послышался странный топот, шелест травы, будто кто-то ходит и ходит кругами, не заходя внутрь, ведь дверь заперта. А на двери знаки. Эти знаки Айртон никогда не видел, странные круги, треугольники, квадраты, не связывающиеся между собой.       Кто-то дышит за стеной, шумно, почти рыча из самой груди. Можно поклясться, он слышал, как на крыльцо упала чужая слюна; он видел лицо этого существа у себя в голове. Но то не могло войти. Нет, здесь безопасно.       Почти. На стене, где висит одинокая полка над тахтой, внезапно оказался меч. Стальной, с узорами на лезвии и в кожаных обмотках на рукояти. Он отсвечивал магией. Снова какие-то знаки, затмевающие его зрение, комната ими переполнена. Ему надо позвать на помощь, надо спросить.       На полу у сундуков и стола лежит тюфяк, на нём красивый плед, хоть в ночи и не разглядеть орнаментов, даже в тусклом свете луны, который появился, стоило тучам на время уйти. Но и это видение исчезает, утекает из-под пальцев, а на улице что-то гремит. Несколько подушек, меховое одеяло, надо вернуться к нормальности, зацепиться за реальность, выйти из сна.       На этом тюфяке, под одеялом, на мягких подушках должен был спать Ален, он бы даже во сне смог ответить на вопрос.       Одна проблема: найоха там не оказалось. И Айртон не понимал почему. Он вообще больше ничего связать не мог, внезапно так сильно разболелась голова. Ему не было страшно, немного жутко, но не страшно. Это всего лишь его странные видения.       А ноги вели к сундуку, руки открыли крышку сами собой.       У сундука не было дна. Бездонная пропасть, смотрящая на него. Не он глядел во тьму       она за ним наблюдала. В ней не было и намёка на какой-то свет, просто чернота.       Сердце забилось в ушах, голова начала болеть сильнее. Он не любил эти сны, они всегда находили способ его вывести из любого равновесия. Он бы принимал их за вещие, так всё реалистично, но нет. У сундука не могло не быть дна, на стенах, полу и двери нет никаких знаков, никакого меча не было, за дверью не мог ходить никакой дух, Герхард вряд ли спал сейчас, а вот Ален наоборот, он такой уставший, уходя на улицу, — точно закончил этот отвар и лёг спать.       Хм, наверное, на тюфяке не особо удобно. Возможно, у него будет болеть спина. Это некрасиво. Он поступил некрасиво. А чего скрывать? Каджк тоже. Так плохо отнеслись к чужому гостеприимству, и он сейчас стоит, в ужасе замерев и слушая дыхание, и откровенный рев за хрупкой дверью, над пропастью, которой не могло быть..       Голова играет с ним злую, очень злую шутку. Только боль никуда не уходила, заставляла впиваться зубами в губы, но этого он уже не чувствовал. Всё вокруг заполнил шум.       Мир погас.       

***

      — Ш-ш-ш, джан, всё хорошо. — мозолистые пальцы гладят лоб, убирая прядь волос. Айртон ничего не помнит, сон оборвался также внезапно, как начался.       Всё как всегда. Но вот вчерашний день сном не был — над ним, с искренней тревогой в глазах, сидел найох, окружённый лучами утреннего солнца. Его руки покоились на каштановой копне волос, иногда опускаясь ко лбу в странном ритуале.       — Ты очень беспокойно спал. Плохой сон тебе снился? — мягкий голос, окутывающий и успокаивающий колотящееся сердце. Он и не заметил, как кровь начала стучать в ушах, как резко он открыл глаза. — Лоб тёплый, ты не болен, возможно чивал… Да, возможно, он прицепился.       Сенна не особо понимал о чём речь, внезапно накатила такая усталость, будто он совсем и не спал. — Я слышал, вроде, кто-то за дверью скребётся…       Ален удивлённо поднял брови, а потом слабо улыбнулся, продолжая, кажется по привычке, поглаживать его волосы, как нерадивое дитя.       — Возможно, мой петух, он очень дальний наследник одного из акахах. В человека обращаться не может, но такой уж он умный… — встретив непонимание во взгляде, колдун добавил: — они, акахахи, отгоняют кошмары и духов смерти, болезней.       Нет, петух рычать не мог, это Айртон гарантирует. Но в конце концов сон — просто сон. У него таких куча. Наверное, стоило как-нибудь найоху про это рассказать, тот ведь должен помочь.       Только сейчас он обратил внимание, что в комнате пахло свежей выпечкой и кофе, завтрак уже стоит на столике: три кружки и несколько ёк. Говоря о третьей кружке, Айртон подметил: в доме удивительно тихо. — А Герхард…?       На худых губах возникла усмешка, и Ален кивнул в сторону второй тахты, вороша свои кудри. — Он ещё спит. Поэтому не шуми, лучше полежи, отдохни. Глядишь, снова уснёшь.       Нет, обратно засыпать совсем не хотелось; не хотелось туда возвращаться. Теперь уже было слишком страшно. Ладонь с лица ушла, когда колдун поднялся, и получилось лишь ухватить его за подол архалука.       — Ты… обещал сводить меня на озеро. — пришлось быстро придумывать оправдание такому ребяческому поведению, но Ален, кажется, даже ничего не заподозрил.       — Да, конечно, когда Герхард проснётся. Не хочу оставлять его одного дома после вчерашнего. — найох как-то виновато пожал плечами. — Я вчера не досчитался некоторых ягод, не хочется, чтобы это повторилось.       — Но ты ведь уже сказал ему, чтобы он так не делал. Да и на столе еды для него достаточно. — это очень…неубедительно. Но Айртон всегда верил в то, что говорил, по-крайней мере пытался себя убедить.       Наверное, ему хотели ответить что-то вроде «ты думаешь он меня послушал?» или «он же съест всё без нас», с тем, как выражение лица Алена сменялось между задумчивостью и недоверием. Но, в конце концов, он как-то слишком тяжело выдохнул.       — Хорошо, давай сходим. Пойми, я правда не против того, что он ест, но он может отравиться. Даже несмотря на то, что он дух. — один вопрос, а почему у него в погребе яды? Но ладно-ладно, в конце концов говорят же, что некоторые яды в маленьком количестве могут быть лекарством.       В любом случае! Они сейчас пойдут на озеро, а одна эта мысль успокаивает, наконец- то он вымоется от всей этой грязи, от песка и пота. Так что, не раздумывая, выползает из-под пледа и наспех натягивает сандали, оставляя свои поханы не подвязанными, всё равно их снимать придётся.       Его уже ждали в дверях, пробегаясь глазами, казалось, Ален хочет ему что-то сказать, но решает в очередной раз промолчать, поджав губы, оборачиваясь и спускаясь по крыльцу. — Ну, пошли.       Путь был недолгий, да и Сенна уже знал, где это озеро находится, но мог ещё раз рассмотреть окрестности. Надо будет спросить про те руины, интересно, что же там такого? Может он даже знает их историю? Найох же расслабленно шёл впереди, время от времени поправляя арахчи на голове.       Озеро спокойное, чистое. Голубая гладь воды сейчас выглядела как никогда привлекательно. Окунуться бы в неё с головой… он так скучал по этому ощущению. Да и утро какое-то тёплое. Но вода точно ледяная, судя по тому, как солнце только-только поднялось из-за горизонта.       — Красиво, правда? — Ален остановился на берегу, поодаль от воды и осмотрелся, после чего заглянул в глаза с шутливой улыбкой. — Сколько здесь не живу — всё не могу привыкнуть.       — Да, это правда поразительно. В городе такого не увидишь. — и действительно, хоть Капан и не был прям-таки большим, но улицы казались душными, а он так редко выбирался из дому. — Я однажды ездил с родителями через Хуступ, им нужно было куда-то по важным делам, а меня не с кем оставить. Тогда мне очень сильно поплохело и я пролежал несколько дней с жаром.       Он честно не знал, зачем это рассказывает. Просто внезапно вспомнились те горы, тот ветер, который стоял в ущельях и задувал в уши даже на повозке. — После этого я и начал слышать голос.       — Ага, Герхард тогда к тебе и прицепился. Неудивительно, каджи и живут-то исключительно в горах. — казалось, что колдун уже всё это знал, ведь не выглядел ни впечатленным, ни задумчивым. Так, лёгкая улыбка. — Но как ты пришел к тому, что это какое-то божество, а не, ну…Обычный зловредный дух?       Айртон вспомнил сегодняшний сон. Знаки, меч, сундук без дна, шаги за дверью и тьму, которая смотрела на него. По спине пробежала мелкая дрожь и он опустился к воде.       — Я вижу странные сны. Поэтому пытался найти им объяснение хоть чем-то.       Показалось, что Ален хотел спросить что-то ещё, в его глазах была некоторая неуверенность и, как итог, он лишь покачал головой. Возможно, стоило немного подождать со всем этим, они не так уж и близко знакомы ведь. Только второй день, а по ощущениям Айртон уже вечность его знал.       — Ладно, давай не будем о грустном. — в зелени мелькнула какая-то странная усмешка, и он не знал: смутиться или улыбнуться. Но это явно знак, что стоит уже закончить разговор.       Так что немедля он наклонился к воде, проводя по глади рукой. Она правда холодная, но такой желанная, надо обязательно вернуться сюда вечером.       Внезапно, вода словно потемнела и, секунда, — он уже ушел с головой ко дну. Айртон даже не понял, что только что произошло, его кто-то схватил за руку, утягивая под воду. Она моментом забилась в нос и рот, когда он попытался вдохнуть, ногами отталкивая от себя непонятно что, выбираясь на поверхность.       Но вот цепкий хват на ноге, стоило только руку высвободить — потом на второй. Он снова окунается под воду, от ужаса дергаясь только сильнее, вытягивая руку вверх, словно пытаясь чего-то схватиться, но выходил лишь хрип.       Это неправильно, нет. То, как жгло лёгкие, как глаза не раскрывались, ледяные пальцы на его голенях, тянущие вниз, Ален… Где Ален?! Он не мог кричать, даже когда в очередной раз вынырнул; он не мог вообще думать, осталось только хрипеть “помоги" в воздух.       Конец. Это точно его конец. Он сейчас утопится. Грох побери, он ведь правда сейчас утонет, он не может, только не так! Где Ален?! Где?!       Следующий миг — светлое небо перед глазами и трава под головой.       Айртон переворачивается на бок и выкашливает озерную воду, вдыхая воздух жадно, будто это самая настоящая драгоценность. О, он ещё никогда так за жизнь не цеплялся, как сейчас. Но какого…       Худой силуэт, как и в их первую встречу, сидел над ним. Ален выглядел странно, смесь какой-то нервной улыбки и некоторой неловкости. Что?!       — Что это было?! — он двигается быстрее, чем может думать. Руки в веснушках хватают ворот архалука, и он почти готов ухватить найоха за шею. — Что это было я спрашиваю?! Ты убить меня решил?!       Собственный голос оглушает, несмотря на забитые водой уши. Одну ладонь отводит к лицу, чтобы протереть глаза, но тут же встречается уже с искренне перепуганным взглядом. Колдун не схватился в ответ за его руки, замер, смотрел с такой смесью непонимания и ужаса, что…что появились сомнения.       Он точно видел улыбку? Нет, не должно так быть, он чуть не захлебнулся. Но он уверен, что видел, она была. Поэтому хватка не ослабевает, он ждёт этих объяснений. Его не остановили, не предупредили, а он мог утонуть.       Ален аккуратно, словно с диким зверем, поднимает руку, не отрывая взгляда от его карих глаз, и укладывает поверх костяшек. От себя оторвать не пытается, нет, успокаивающе гладит. И в глубине зрачков прорезается такая болезненная, горькая вина.       Такая горькая, будто он правда умер там, под водой. Но он ведь жив. — Это джраарсы, они живут в этом озере и не любят… когда нарушают их покой. Но ты бы не ум-мер, они не убивают... — его голос дрогнул, глаза не изменились, всё такие же: горькие, ждущие чего-то.       На одних лишь эмоциях он со всей силы оттолкнул колдуна, но в голове ничего не складывалось, осталось только подорваться на ноги, создать дистанцию, отойти.       — И почему ты не сказал мне о них, а?!       Найох не двигался, просто застыв, опираясь на локти за спиной. Его взгляд начал бегать, лицо будто побледнело сильнее.       — Прости джан, прости. Просто я подумал… — кадык заметно дернулся, вся эта картина вызывала непонятную тревогу. Он боялся. — Всему надо учиться на опыте, т- ты понимаешь, в нашем мире столько опасных вещей и… не я, не Ники не сможем тебе помочь со всем. Я думал так… я думал так начать твою учебу. Я…       Голос задрожал сильнее, Айртон видел, как тонкие руки затряслись и с огромным усилием тот сел обратно на колени, поднимая на него лицо. Всё ещё бледный, встревоженный. Но он ведь сам в этом виноват!       “Сам бросил на произвол судьбы и удивляется, почему, видите ли, на него злятся!”       Эта мысль прозвучала так отчётливо, будто его собственная. Только вот, она ему не принадлежала. Герхард уже поднялся что ли?       Взгляд метнулся к дому и потом вернулся обратно к Алену. Удивительно: тот продолжал сидеть так, замерев, почти как статуя, не считая трясущихся рук и плечей.       — Айртон, прости меня, пожалуйста, я понимаю, ты испугался. Я поступил глупо, я… я абсолютно не умею учить, я имею в виду, меня так учили. Я думал ты тоже поймёшь. Мне жаль. — кудрявая голова опустилась в каком-то странном повиновении. Мир будто закружился по новой, теперь это всё начало напрягать, а злость куда-то отступила. — Такого больше не повторится, но ты имеешь полное право уйти, если… если считаешь, что…       — Нет. Нет, нет, просто… Просто больше не делай этого. Не сейчас уж точно. Я ещё не готов. — это ощущалось чем-то странным, отчитывать своего же учителя. Он, конечно, никогда не отличался услужливостью перед теми кто выше по рангу, если те не заработали его уважения, но.       Но Ален ощущался сейчас иначе. Странно. Будто что-то искал или ждал от него чего- то. И он не знал чего именно. Поэтому только и смог, что осторожно протянуть руку, за которую также опасливо ухватились.       — Ещё раз прости. Как ты себя чувствуешь? — найох поднялся на ноги и отряхнулся, но взгляда не отрывал. Становилось даже неудобно как-то. Да, он чересчур остро среагировал, ещё и Герхард некстати, сколько он будет пудрить ему голову?       — Всё нормально, я в порядке.       Снова мозолистые пальцы на лице поглаживают щёку, будто пытаясь залечить, успокоить, как самого настоящего дикого зверя. — Ближе к ночи джраарсы добреют, они только сейчас такие, тогда ты и искупаться сможешь. — неуверенная улыбка. Да, им ещё друг к другу привыкать и привыкать.       А эти джраарсы вообще кто? Водные духи? А у них есть тела? Просто, как-то неловко будет купаться в водоёме с кучей других существ. Но язык не поворачивался спросить, сам ночью увидит. Сейчас он промокший насквозь, что ему вообще надеть теперь?       — Нет, надо высохнуть.       — Да, хорошо… Давай прогуляемся. Просто вся одежда промокла, не хочу в таком виде в дом идти. — слабый кивок головы в сторону, а Ален всё ещё смотрит виновато.       — Я по дороге видел руины. Пошли туда.       Колдун не сказал ни слова, только кивнул и, развернувшись со звоном колокольчиков, направился прямо к дороге, которая все также вела к развилке. У него такая странная привычка прогуливаться молча, если честно, обязательно идя где-то впереди и не оборачиваясь.       И если подумать об этом то, ну, многое будто начинает складываться в печальную мозаику.       Как часто тут бывают люди? Он уже задумывался об этом с тем, как радушно к нему отнеслись с самого порога, но теперь видит только больше подтверждений своим мыслям: Ален давно ни с кем не общался. Может быть, что Лауда последний человек с кем ему приходилось иметь дело, Нельсон-то понятно, тоже очередное магическое существо.       Кажется, что Ален правда абсолютно искренне не умеет вести себя с людьми.       Это не отменяет того, что он хорош в своём деле, конечно, да и вмешиваться в устоявшийся порядок не хочется, но он просто надеется, что с его присутствием здесь что-то да изменится. Слишком напрягали прогулки в полной тишине, которую перебивают только стук полых косточек и звон колокольчиков.       — Зачем тебе, кстати, все эти штуки? — он слегка ускоряет шаг, равняясь с найохом, тот смотрит вопросительно, пока Айртон не указывает пальцем на подвязку из бусин и костей на его арахчи. — Вот это вот всё.       — Тебя сбивает их звук? — отрицательный моток головой, честно, он не понимает откуда такой вывод взялся. — Это для отпугивания одних духов и обозначения себя с другими. Правда, не знаю, насколько они работает, но уже привык.       Всё же, даже на второй день эти штуки казались чудаковатыми. Но, быть честным, такой ответ его вполне устраивал.       — А там в руинах никаких духов не водится? Ты просто предупреди, если что.       Сенна не может сдержать издевку, растягиваясь в улыбке. Ему показалось, что чужие уши, спрятанные за кудрями, аж покраснели от такого.       — Нет, точнее, они если и объявляются, то только зимой и глубокой ночью, но тогда многие вылазят. Тебе надо будет вести себя очень осторожно. — Ален неловко почесал шею и секунду подумав добавил: — Это урваканы, если быть ещё точнее, то именно хортвилаки. В большинстве своём они безобидны, но могут сильно напугать.       Айртон мог только вопросительно поднять бровь. — Урваканы же вроде умершие некогда люди, да? А хортвилаки?       Темные брови будто сгустились, как тучи, а зелёные глаза прикрылись, ресницы затрепетали. Тело чужое напряглось, явно набираясь сил ответить. Они как раз вышли к развилке и прошли её прямо, в сторону виднеющихся стен и столбов.       — Это урваканы убийц, преступников, самоубийц… — вышло у того сипло, чуть ли не шёпотом. — Ты всё увидишь.       И правда, когда они подошли к руинам, то в глаза сразу бросилось одно — два больших камня, с вырезанными на них узорами и даже, кажется, животными. Сверху, уже потёртые, но всё ещё различимые имена:       Жиль Вильнёв, Дидье Пирони.       Дат нет — не принято. Сенна не особо понимал, что это знание должно было ему дать, он не слышал про этих людей ничего, имена совсем незнакомы, а Ален не спешил объяснять.       Только обернувшись, он понял, что тот даже не подошёл, застыл посреди тропы, смотря на могилы как загнанный в угол заяц, с широко раскрытыми глазами, вновь дрожащими руками.       — Кто эти двое?       — Мои… друзья. — ответ кое-как получилось разобрать, так тихо он произнесен. А потом колдун будто взял себя в руки, прикрыл глаза, шумно выдохнул и подошёл ближе. — Учителя, если хочешь. Они жили здесь до меня и Ники отправил к ним, когда у него закончилось время на меня.       Так вот оно как. В груди с новой силой разгорелась эта жалость. Сейчас Ален казался совсем маленьким, так сильно он сжался в плечах. А он ничего не мог сказать, кроме соболезнований, поэтому с губ сорвалось другое: — Цавт танем…       — Не надо. — прозвучало как мольба, когда кудри забились сильнее, а стук полых костей усилился от того, в каком беспорядке их носитель замотал головой. — Это давняя история.       Всё равно, Айртон ведь видел, как по худой щеке скатилась слеза. Видел ещё то, что об этом найох говорить ну совсем не хочет, а значит, он не в праве его заставлять, задавая только один вопрос.       — Ты когда-нибудь её расскажешь?       Между ними повисло долгое молчание, а после взгляд чужой ушел к земле, избегая карих глаз. Конечно, он не хотел рассказывать; конечно, было, скорее всего, больно. Но так интересно, просто чтобы понять: что его может ждать здесь? На этом пути?       — Да. Обязательно, но позже. — прозвучало слишком быстро, на выдохе, после которого найох помотал головой и отправился по тропе обратно к развилке. — Пошли.       — Но я ещё не высох… — рубаха до сих пор мокрая, как и поханы, а с волос так вообще продолжала капать озёрная вода.       — Я найду тебе одежду, заодно дам полотенца. — непреклонно, уходя дальше, не оборачиваясь ни на секунду. Что ж, новая одежда звучит неплохо!       И в этот раз в доме был порядок, что удивительно, Герхард продолжал спать, отвернувшись лицом к стене и обняв себя за плечи, завтрак уже почти остыл. Стоило, пожалуй, разбудить его. — Айртон джан, отойди немного назад, да, вот на крыльцо, с тебя всё-таки капает.       Сенна делает пару неловких шагов назад, чуть не спотыкаясь об свои же ноги. Тут был сильный ветер, пробрало аж до дрожи, а Ален только спустился в погреб. Как же хотелось поскорее высохнуть и оказаться в тепле, аппетит он тоже нагулял…       — Держи-ка полотенце. — пальцев касается мягкая ткань, а в чужих руках он замечает белую рубаху и потёртые, уже от времени, шалвары. О, он будет выглядеть в этом нелепо. Хотя, беря в учёт их разницу в росте, возможно, Айртону они даже коротки. — Сначала голову просуши, а потом снимай одежду. Я развешу.       …Стало как-то немного неловко, но ничего не оставалось, кроме как послушно протереть кудри, перебирая их от макушки до затылка, исподлобья наблюдая за найохом. Тот лишь аккуратно раскладывал одежду на небольшой дощечке у крыльца, стараясь не испачкать светлую ткань.       — Оп, всем утра. — внезапно из дверного проёма высунулась чересчур довольная морда. И плевать ему, что сейчас уже день. — Вы что, ходили купаться и без меня?       В голосе слышно почти искреннее разочарование, на которое вышло только фыркнуть. Знал бы он, как хорошо в том озере искупаться, ага. Пальцы аккуратно расстегнули рубаху. — Нет, проверяли воду.       — Проверял и навернулся? — да уж, с пробуждением каджа стало куда более шумно, он мог понять то, с какой тяжестью вздохнул Ален. — О, эш, ты так не вздыхай. Хочешь совет? Лучше зайди в дом, иначе этот будет вечность переодеваться. Ну или не заходи, коль посмотреть желаешь. Осуждать не могу, он же молод, красив…       По логике, это Айртон должен был сейчас вспыхнуть, начать оправдываться, но мог только недовольно прикусить губу на «этот». Он не то, чтобы смущается раздеваться при других людей, но дискомфорт все равно присутствовал. Сам хотел попросить колдуна отвернуться.       А теперь просить не пришлось. Там не только уши, всё лицо раскраснелось, заставляя брови подниматься и изгибаться ещё сильнее обычного. Он точно хотел что-то Герхарду ответить, но только губы поджал и очень, даже слишком, быстро исчез за дверью. — Переоденешься — позови, я всё развешу!       — Скажи спасибо, что спас тебя от очередной нелепой ситуации. — каджк выглядел чересчур собой довольным, настолько, что карие глаза закатились сами по себе.       — Мы всё равно вечером пойдем мыться в озеро, так или иначе он увидит меня голым. — мысль прозвучала как-то слишком глупо, но потом внезапно в голову как стрельнуло: — Погоди, ты реально все эти три года за мной наблюдал?!       Губы чужие расплылись в ещё более самодовольной улыбке и дух развёл руками. — А ты как думал? Я на расстоянии общаться не умею. — вот же… И выучил все особенности, поведение, привычки, судя по всему.       Это опасно. Человек, дух, да кто угодно с такими знаниями о нём — опасен. За три года его жизнь изменилась до неузнаваемости, а это существо знало все его секреты. Айртон нервно скинул рубаху на крыльцо. — Иди тоже к озеру, воду потрогай. Не стой надо мной.       Краем глаза он видит только то, как кадж высунул ему в ответ язык, но к водоему не направился, хотя точно знал, где тот находится. Вместо этого он шмыгнул обратно в дом, скорее всего приступая к завтраку… Ага, надо побыстрее последовать его примеру.       К удивлению, но одежда села почти идеально, разве что рубаха была чересчур свободной в плечах. Она точно не принадлежала Алену, это он понял сразу. Значит, что кому-то другому и, вспоминая те могилы у руин, он мог понять, почему это хранилось в погребе, а не в сундуках. И ещё немного напрягало то, что он носит одежду уже мёртвого человека.       — Я закончил. — когда он переступил порог, то в глаза сразу бросилось то, как Герхард, буквально давясь, запихнул в себя очередную ёку, а потянувшись к ещё одной получил по руке.       Ален сидел рядом с ним с достаточно серьезным выражением лица, медленно потягивая кофе. Но он заметно расслабился, стоило подать голос. — О, замечательно, джан, ты присаживайся, ешь.       Отказаться невозможно, так вкусно пахло и аппетитно выглядело, поэтому конечно, Айртон поспешил за стол. Колдун же наоборот из-за него поднялся, поправляя архалук и одевая арахчи, точно, ему же надо было ещё всё развесить.       Только стоило скрыться за дверью, как кадж ловко стянул с тарелки предпоследнюю ёку.       — Ты-       — Я голоден. — он уже второй день подряд слышит это оправдание. — И не знаю, когда его благосклонность ко мне закончится, поэтому — ешь пока дают.       — Это была моя ёка. — аж глаз задёргался. И вообще, отчего бы Алену переставать их кормить? Герхард слишком драматизирует.       Тем не менее, спор продолжать не хотелось, вкус этой единственной ёки перебил любое возмущение, а кофе правда согрело изнутри, после того как он почти два часа таскался мокрым по улице. Смешно то, что Герха, судя по всему, от кофе наоборот разморило и он выглядел так, будто сейчас заснёт.       Оно и лучше, тот был настолько разбитым весь день, что больше не докучал своим сожителям. Время пролетело почти незаметно, Ален развешивал одежду, потом вернувшись скрылся в погребе и принёс оттуда нитки с бумагой, а ещё пару вороньих перьев.       Да уж, найох решил научить его мастерству создания тухтугиров и кап, в которые он входит. Забавно, ведь Айртон знал арабскую вязь, он этому учился дома, чем искренне впечатлил Алена, который, по его же словам, знал лишь основные заклинания. Но, правды ради, чтобы кап получил свою силу, слова на тухтугире должны были быть по-особенному сформулированы.       Завязывание ниток оказалось самым тяжёлым этапом, ведь он то и дело терялся, выпускал из рук, наматывал снова, а у колдуна всё выходило быстро, без лишних телодвижений и, наверное, без лишних мыслей. А он не мог сосредоточиться, наблюдал за худыми пальцами, пытался повторять.       По итогу Ален помог ему закончить этот несчастный кап, улыбаясь во все зубы и поглядывая на развалившегося на улице Герхарда. Да… Кадж решил полежать на земле и погреться на солнце. Кхм. — Ты можешь отдать ему свой кап, если написал там что-то хорошее.       — Я думал, что мы с тобой обменяемся. — вылетает удивлённо, он специально придумывал самую лучшую из фраз, чтобы наделить талисман защитой для своего нового учителя, а тот лишь покачал головой, не переставая улыбаться.       — У меня уже есть, причем достаточно сильный и он перекрывает все остальные. Поэтому это была бы трата твоих стараний впустую. — вот как. Ален указал на петушиные перья вложенные в хонджан. — Я его всегда с собой ношу. Надеюсь, ты мой тоже носить будешь.       И так просто ему протянули аккуратный кап, с вороньим пером, примотанным желтыми нитками снизу, вообще весь талисман был выполнен в солнечных цветах: оранжевый, жёлтый, немного белого. Красиво, правда, очень красиво. Айртон спешит вложить его себе в карман, после чего неуверенно поднимается на ноги.       Уже через пару секунд Герхарду в лицо прилетает неряшливый кап в красных и синих нитках. Тот аж подскакивает. — А?! Это что, порча?!       — А вот угадай! — теперь его очередь высунуть язык, пока сзади раздался тихий смех.       — Так, хорошо. Завязывание мы ещё с тобой потренируем. — Ален повернулся к окну и сощурил глаза. — Да, уже начинает темнеть. Айртон? Идёшь?       Хотел ли он возвращаться к озеру, где с утра чуть не утопился? К удивлению, но да. Хотелось посмотреть на этих, как их… Джраарсов. Он надеется, что это просто какие- то рыбьи духи, ну или вроде того.       Каково же было его удивление, когда, держа в руках полотенца, он спускался к озеру и внезапно расслышал чей-то смех. Сначала показалось, что это был найох, но тот молча нёс дрова для небольшого костра на побережье.       Смех человеческий и чем ближе они подходили, тем отчётливее он становился. Остановившись поодаль от воды, Айртон только тогда понял откуда шёл звук — в озере плавало несколько девушек с рыбьими хвостами. И это джраарсы….? А как он, извините, должен теперь мыться…       Взгляд с мольбой упал на Алена, но тот лишь усмехнулся. — Ну, иди, познакомься. — ага. Неа-неа-неа! Надо было соглашаться на бахник, но куда ему теперь деться…