երկար ճանապարհ.

      Շատ ես իմանում - քիչ խոսա

      Больше знай, да меньше болтай.

      Кажется, звон колокольчиков привлек внимание резвящихся в воде джраарс, пару из них обернулись с обворожительными улыбками и Айртон уже физически готовился к тому, что его замучают до смерти. Нет, нет! Он не подписывался мыться в озере с кучей девиц! Как Ален вообще… Как… На них же нет никакой одежды! Получается только взгляд увести к траве, смотря под ноги.       — О, Ален! — громкий плеск воды, и вот: им машет красивая, молодая девушка с рыбьим хвостом и сверкающим золотом волос, чуть не выбираясь на берег. — А это с тобой… Оу, кто-то новый.       Уши уже горели, а он мог лишь, почти что умоляюще, обернуться к найоху, который и бровью не повёл! Просто уселся на землю и начал выстраивать маленький костёр.       Явно не впервые это делал: здесь уже было небольшое выжженное местечко по центру, огороженное камнями.       — Я… эм… да. Я тут только второй день. — глаза поднимать не собирался. Пусть считают это плохим тоном, но ему уже слепит их бледная кожа.       Судя по всему, к берегу подплыла ещё одна девушка, потому что голос стал другим.       — И кем ты будешь, красавец? — это правда они пытались утопить его с утра?!       Очередной поворот головы и немой крик в глазах: спаси, пожалуйста, молю, спаси. Но колдун только самодовольно улыбается.       — Ну-ну, ты уже взрослый мальчик, разбирайся сам. — с кучей красивых и всё ещё голых девушек с хвостами. — Познакомься с ними хотя бы, а то некрасиво!       Две джраарсы одобрительно загудели и взгляд на них всё же пришлось поднять. Худые плечи, светлые волосы и не менее яркие глаза, одна чуть побледнее и с распущенными до груди волосами, вторая — смуглее, с высоким хвостом. Они выжидали, на их лицах так и играла некоторая насмешливость.       — Меня Айртон зовут. Я… что-то вроде ученика Алена? — неимоверных усилий стоило ему не начать заикаться, но Сенна знал: всё его смущение давно выдаёт раскрасневшееся лицо. — А вы…       — А меня Адриана зовут! Можешь просто Адри! — теперь он видел, эта девушка с распущенными волосами чуть моложе своей подруги и чуть более… напористая? Она уже почти сидела на берегу, выжидающе протянув руку.       Айртон не придумал ничего лучше, как аккуратно взять её ладонь в свою и поцеловать костяшки. Наблюдавшие за этим девушки разразились хохотом. Честно? Легче сквозь землю провалится. Но Адри, судя по всему, не была расстроена, только очаровательно захихикала.       — Ален, ты привёл такого замечательного мальчика к нам, в кой-то веке! — подруга Адрианы покачала головой и лучезарно улыбнулась, подпирая подбородок руками. — Моё имя Мария, но сёстры зовут меня Шушей.       — Вы… все сёстры?       — Ага, почти, не как Ален и Даниэль, мы не кровные. Но живём все вместе здесь, почти настоящая человеческая семья!       Повисла пауза, давящая тишина. Брови изогнулись в удивлении, тут и ему вновь пришлось обернуться к найоху, который упорно делал вид, будто не услышал их, не обратил внимание на сравнение. Только его выдавали поджатые губы и сведённые к переносице брови.       — Даниэль? — колдун не говорил ни о чём подобном, и что значит это “не как они”… А. Ах, вот оно что. Адриана выглядела неуверенно, даже как-то виновато, слишком поздно понимая сказанное, теперь и у неё было лицо, словно нырнуть под воду хочет, только бы не попадаться им на глаза. — Так зовут твоего брата?       Ален, словно вернув себе движение, протянул руки и, по-возившись немного с бумагой, неторопливо разжёг костёр. Зелень глаз сверкнула чем-то глухим во тьме, а возможно просто отразила пламя. И только после всего этого ритуала, он всё же нехотя кивнул. — Да. Но я искренне прошу вас: говорите о чём угодно, только не о нем. Не сейчас уж точно.       “Ты просто хочешь ответы, разве это так плохо?"       Рука дернулась ударить по голове, настолько в моменте этот голос выбил из колеи, но он-то знает, чьих это рук дело, а ведь надеялся, что Герхард так и остался валяться в доме подле печки.       — Прости джан, больше не буду. — джраарс неловко поправила волосы и, взаправду, нырнула обратно в воду, показываясь одной лишь макушкой и глазами.       Шуша же скромно улыбнулась и развернулась к ним спиной. — Ну? Вы к нам присоединяться собираетесь? Или только посмотреть? — казалось, что смущение наконец-то начало отступать, но нет, конечно. Уши загорелись снова.       Получилось сделать пару застенчивых шагов назад, к костру, чтобы спиной к ним отвернуться, неуверенно хватаясь пальцами за края рубахи.       — Зачем ты ударил себя по голове? — внезапный, тихий вопрос, Ален встречает его серьёзным взглядом, будто за каждым движением наблюдает.       — Да Герхард просто опять чушь несёт. — это так очевидно, Айртон мог всего лишь плечами пожать. — Доканал уже.       Между ними опять повисла тишина, разбавляли её только женские голоса за спиной. Рубаха упала на сухую землю, за ней же спали шалвары. Ему не нравилось то, какими глазами за ним наблюдает колдун, серьёзно, он всё понять может, но… но это, вообще-то, неприлично. Инстинктивно хочется прикрыться.       — Всё ещё голос в голове? — эти допытывания уже начинают выматывать. Они вроде пришли мыться, а найох так и сидел на земле, словно пытаясь в его лицо вчитаться, все мысли из головы достать.       — Ага, ничего не изменилось…       — Это не Герхард, точно не он. — наверное, должно было прозвучать тише, потому что уже через секунду Ален нервно прикрыл рот рукой.       Собственные глаза расширились. Это точно не самый приятный поворот событий. Приходится в неловкости отвернуться, извините, он не готов обсуждать серьезные темы будучи абсолютно голым. Да и краем глаза начинало казаться, что джраарсы наровят его съесть. — В каком смысле?       — Я разорвал вашу связь, когда проткнул его иглой. Он теперь в сделке со мной. — он не видел выражение худого лица, но мог представить. Тут голос чужой как по щелчку переменился, выдавая некоторую неуверенность: — Ты… Ладно, не бери пока в голову, разберёмся, поговорим об этом позже.       Что ж, прозвучало как разрешение наконец-то окунуться? Айртон честно постарался опуститься в озеро как можно быстрее, пока джраарсы отвлеклись. Долго находиться тут он не сможет, иначе определенно рассудок потеряет.       К сожалению, у его бока тут же оказалась Адриана. — О, ты не только вежливый, но ещё и такой подтянутый, да и сильный наверное... — кое-как вышло увернуться из-под её руки, стоило той попытаться погладить его по плечу. — А ещё строптивый.       — Девочки, не обижайте человека. — полуоборот, он успевает выхватить лишь то, как Ален неодобрительно качает головой и развязывает ходжан, отпуская архалук. Аревахач, вышитый белыми нитками, всё также красиво сиял в огне костра.       Оставалось надеяться, что его и вышивать символы научат, а не только завязывать кап. — Ну-ну, у нас таких красавчиков не было… давненько. — Адри игриво улыбнулась, но ее аккуратно оттянула в сторону Шуша. — А что я не так сказала?       Судя по движению губ, ответ краток: “держи себя в руках". М-м-м… Замечательно. То есть, его либо съедят, — в конце концов, это всё ещё духи — либо замучают другими способами. Ни один вариант не обнадеживал. Нет, они очень красивые, но в животе переворачивалось всё, что могло и не могло. От внимания обычных девушек он бы не отказался, но от каких-то озёрных духов…       И этому ощущению абсолютно не помогло то, что он, снова, обернулся на найоха. Совсем не помогло! А уши загорелись только сильнее, вынуждая спрятать глаза в воде. Честно, без своих потрёпанных, изношенных одежд Ален выглядел ещё меньше, почти нездорово худым, а увидел он одну лишь его спину.       Ну и немного ног, конечно… Интересно, а отказывать себе в еде —тоже часть учёбы? Нет, он, разумеется, может, но чтоб настолько… Чем дольше Айртон думал, тем больше возвращался глазами к смуглому телу.       Пришлось сдаться. Да, взгляд долго прятать не вышло, что скрывать, ему правда хотелось рассмотреть. Не из какой-то пошлости или желания, нет, просто из интереса. А интересного там в достатке: в свете пламени получилось выцепить странные узоры, идущие по чужой груди, уходящие вниз, куда он старается взгляд не опускать.       В темноте они казались синими, почти как какие-то синяки, но больше напоминали собой корни растений или… молнии в небе. Но выглядели, правда, болезненными, а стянутая кожа, что стало заметно вблизи, выдавала его точно немолодой возраст. Может, лет 30 с чем-то.       Ален же, словно игнорируя его взгляд, подошёл ближе к воде, аккуратно положил золу на траву у берега и на пробу опустил ногу, к которой тут же потянулась одна из джраарс, только вынырнувшая со дна.       — Так! Не сметь! — колдун дернулся назад, заставляя девушек только громче смеяться, даже Адри где-то возле уха захихикала. — Никакой щекотки. Нет.       — Ой, да ладно. — темноволосая джраарс, до этого пытавшаяся ухватить его за ногу, весело прищурилась. — Тебе же нравится.       — Ложь. Ужаснейшая ложь, Бернадетт. И ты это знаешь. — тем не менее, со всей своей осторожностью, но он ступил вперёд, почти сразу уходя под воду. Даже не ныряя, ничего, просто как шаг в пропасть. Айртон изумился: то есть щекотки он боится, а этого — нет?       И ещё от большего удивления Сенна чуть не соскользнул на дно, когда Ален вынырнул совсем рядом, окатывая волной брызг. Его кудри теперь выглядели забавно, опускаясь до самых плеч. Они так близко, что можно многие детали рассмотреть, — пока тот протирает глаза — от каждой завитой пряди до этих узоров, пересекающих худые плечи.       Колдун же, наконец заметив его изучающий взгляд, только неловко улыбнулся. — Ты тоже окунись, а то весь как на иголках. — ой, точно, они же тут вообще-то для того, чтобы мыться.       Вздохнув полной грудью, Айртон аккуратно уходит под воду, на пробу. Вода тёплая, приятно касается лица, заливается в уши, перебирает волосы. Да, он скучал по этому ощущению, тут хотелось раствориться, потерять время и место, но приходится вынырнуть, пока найох не стал переживать.       И вот только начал он глаза вытирать, как в волосах появились тонкие пальцы, а в рот попал привкус золы. Сполоснув лицо водой, у Сенны только и вышло возмущённо обернуться в сторону касаний. И не удивлён вообще, что это Адриана.       — Дай, я тебе волосы хотя бы вымою. — ну, что ж делать-то? Ладно, пусть уж. Только и получилось головой кивнуть.       Такое внимание не неприятно, конечно, но дискомфорт присутсвовал, он и подумать не мог, что окажется в подобной ситуации. Но, поглядывая на Алена, приходило понимание: так теперь до самой зимы. Тот ведь даже не смущался, спокойно перебирал кудри, проводя золой по каждому локону, собирая их вместе, массируя скальп.       Выглядело это всё методично, успокаивающе… А потом его с головой окунули в воду, выдерживая несколько секунд.       Как и утром, вода забилась в нос, приоткрытый рот, глаза, начиная жечь, заставляя на эти считанные секунды задохнуться. Он даже не успел среагировать, как его за волосы вытянули из-под водной глади. Второй раз за день!       — А?! — вода вперемешку с остатками золы стекали по лицу, которое снова и снова приходилось промывать, просто чтобы глаза открыть. А девушки рядом смеялись, причём вдоволь так, как над лучшей шуткой. — Зачем?!       — Надо же было смыть. — Адриана слева, её руки на плечах. Вторые ладони, скорее всего Шуши, помогают ему умыть лицо.       — Я вроде попросил вас его не обижать. — Ален звучал не разочарованно, не раздражённо, но как-то печально. Фантомно касание к плечу, уходящее также быстро, как появилось. — Айртон джан, всё хорошо?       Ну, если не считать того, что нахлебался воды вдоволь и перепугался в очередной раз день: — Да. Прекрасно. Просто прекрасно. — сорвалось с языка слишком ядовитого, чересчур даже. Но это правда уже выводит из себя!       Ему бы хотелось, чтобы именно колдун остался рядом, отгораживая этих духов. Но на плечах остались лишь женские касания, у этих рук слегка чешуйчатая кожа. Карие глаза с усилием, но открываются.       Ощущения не из приятных, только подумать не успевает, а перед лицом уже Шуша, аккуратно толкающая в сторону, заставляя попятиться и усесться на камень. О, о-о-о, а вот это уже лучше, чем просто стоять по грудь в воде. Не считая того, что теперь он между двумя джраарсами.       Каждая часть тела напрягается от этого сильнее и приходится следить за дыханием, чтобы себя успокоить, надеясь хоть на какое-то спасение.       — Так! А у вас тут девочки? И меня не позвали?! — ещё этого не хватало. До ушей с запозданием доходит искренний, заливистый смех Алена. Тот, конечно, смеялся красиво, но Сенна же ничего не может ответить, кроме как лицо скривить, заметив Герхарда уже на берегу озера. — Это нечестно!       — А это кто? — Бернадетт, до сего времени натиравшая спину найоху, вопросительно изогнула бровь.       — А это каджк, тоже, считайте, мой новый ученик. Они мне вместе достались. — колдун пытался успокоиться, но речь его перебивалась гадким таким хихиканьем, то ли от всей ситуации, то ли от лица духа переполненного искренним возмущением. — Герхардом зовут.       Девушки переглянулись, Адриана же без капли стеснения обернулась, секунду помолчала, изучая новое лицо, после чего вернула всё своё внимание Айртону, поджала губы и серьезным тоном произнесла: — Нет, ты покрасивее будешь.       То, с каким неудовольствием кадж фыркнул, надо было видеть, а вместе с этим слышать уже абсолютно каркающий смех Алена, ну точно как у задыхающегося. Он выглядел счастливым. Наверное, самым счастливым человеком за эти два дня.       — Ах, так? Ну и пожалуйста! — каджк плюхнулся на траву, подальше от костра и скучающе подпёр подбородок руками. — Айртон, вот скажи мне: как у тебя это выходит? Девушки так и липнут… даже вон, джраарсы.       — Ну что сказать, у девочек есть вкусы. — Ален с самодовольной улыбкой пожал плечами, и опершись на берег выполз из воды.       От глаз не скрылось то, с каким раздражением Герхард глянул на колдуна, а потом замер. Его взгляд с интересом скользнул по смуглому телу, что было полностью проигнорировано найохом. Тот достаточно расслабленно прошёл к костру и начал вытираться.       Да, тоже пора вылезти отсюда. С губ срываются неуверенные извинения, стоило вытянуть себя на траву и на подкашивающихся ногах доковылять до Алена, который встретил его нежностью зелёных глаз. Герхард что-то пробурчал себе под нос: “я же только пришёл".       — Если ты хочешь, то в следующий раз позовём тебя сразу. Ну, коль девушки не против.       Шуша с неудовольствием усмехнулась, наблюдая за своими сёстрами по другую сторону озера. — Двое ещё ладно, но трое? Да и, к тому же, зловредный дух? Нет, мне эта затея не по душе.       Показалось, что каджк начнёт сейчас стонать от горя, так страдальчески он отвернулся от джраарс. Ну и невелика беда, он бы всё отдал, чтобы такое не повторялось. Потому что теперь в собственном теле слишком горячо, слишком неловко и неудобно, особенно перед Аленом, протягивающим ему одежду.       — Ладно, ребят, пусть Айртон чуть-чуть обсохнет и идите уж, я за костром послежу, чтобы догорел.       Это уже показалось чем-то обыденным, вчера найох тоже отправил их спать, продолжая тихо заниматься своими делами по дому. Интересно, а теперь так всегда будет? Он бы хотел остаться и посмотреть за костром, но… Но всё ещё внутри переворачивалось всё что только можно.       Телу стало легче после этого, конечно, а вот неловкость никуда не девалась, да и колдун вновь не выглядел настроенным на разговоры. Снова с той странной печалью в глазах.       “Да пусть хоть ей подавится, он тебе должен".       …Поэтому лучшим решением было молча одеться, не подсушив непослушные кудри, и потянуть Герхарда за ухо, намекая, что надо уходить.       — Эй! — вырвалось из него по-детски злобно.       — Пошли. — для Айртона прозвучало даже резче, чем планировалось. Но кадж и бровью не повёл, наоборот, он усмехнулся. Нагло, вызывающе. — Ты ещё можешь с утреца прийти окунуться.       Ну, а что? Ален прав: это хороший способ преподать кому-то урок. Да и дух совсем не сопротивляется, лениво поднимаясь на ноги, снова смотря сверху вниз и отряхивая алые одежды. — Уговорил. До утра, эш.       Нет, ему точно надо было разок в этом озере искупаться поутру, без знания о том, как джраарсы этого не любят. Он когда-нибудь перестанет называть колдуна бараном? Это уже просто оскорбительно. А тот ведь даже не обижается или просто вида не показывает, слабо рукой машет и улыбается так аккуратно, уголком губ.       “Тряпка".       Герх недовольно пискнул, получив подзатыльник, стоило им отойти от берега. — А эт за что, а?! — Айртон был уверен в том, что делает, но ровно до того момента, как увидел этот взгляд. Ещё вчера он отмечал наигранное “я тут ни при чём", потом с утра, вот сейчас…       И только потом вспомнил, что ему Ален сказал чуть раннее: “ваша связь разорвана, он больше не может проникать тебе в голову". Сказал, что они обсудят это позже. Теперь правда захотелось вернуться и найти ответы, вытрясти их из него.       Чужой голос опять звучит так незаметно, будто собственные мысли.       — Скажи, ты правда больше не можешь лезть в мою голову? — огоньки костра погасли вдали, чем дальше они шли по тропе к дому, надо быть аккуратнее, уже ночь и только луна не даёт споткнуться на пути. — И говорить внутри неё?       — А что? Кто-то ещё там поселился? — улыбка самодовольная — ох, как достал. Хочется, конечно, посмеяться с этого, но надо же держать лицо, вести серьезный разговор. Только вот опять, взгляд болотных глаз меняется, уплывая куда-то в сторону. — Так-то нет. Дурацкая игла. И к Алену в голову не могу, и к тебе.       Что же. Значит… значит, у них проблемы. Осознание этого как-то ударило под дых, выбило воздух из груди; только такого им не хватало. Не хватало ещё рассудок потерять. А если не в этом дело? Но очередного духа Ален бы увидел!       Останавливаясь возле крыльца, он почувствовал, как внутри что-то стянулось струной. Нет, ему точно нужно отдохнуть. Да, от этого всего, от Герхарда уж и подавно. — Слушай, иди с Аленом посиди, мне нужно немного места.       — Что я там не видел? — двусмысленность фразы поздно до него доходит и уши горят уже от возмущения, но ещё больше распаляет его гнев то, с какой лёгкостью каджк ему отвечает.       — Ты…       — Нет, ты что, не настолько. — отвернул голову, глянул куда-то вверх, выдавала его только гадкая усмешка на краю губ. — Да и чего тебе стыдится передо мной? Мы же так давно знакомы.       — Сиктир! — только и вышло выпалить, потянув ручку и влетая стрелой внутрь комнаты.       — Ну и почему каждый наш разговор этим заканчивается?! — слышится за спиной перед тем, как хлопнула дверь. Он наконец-то один. В тишине.       Волосы всё ещё влажные от озёрной воды, а веки уже весят как чугунные котлы. Ему нужно поспать, очистить голову, обдумать всё. Чей голос, почему, откуда. Надо просто лечь на тахту и…       

***

      Айртон ждал очередной сон.       Так что совсем не удивился, вновь открыв глаза в кромешной темноте. Ничего не слышно, запахов никаких нет. Взгляд сразу падает на дальнюю тахту — Герхард спит, отвернувшись к стене. Над ним, все также неизменно, сверкая лезвием, висит меч.       Странно: образы опять повторяются. На полу снова знаки, на двери… они же. Да, они. И течение его вновь ведёт вперёд.       Ватные ноги, гул в голове сильнее обычного, а Алена всё также нет на месте. Наверное, на тюфяках правда спать неудобно, нужно что-нибудь придумать, сделать. Некрасиво ведь, некрасиво…       Тишину разбивает топот за дверью, снова какие-то странные звуки, уже не рык, не дыхание. Будто что-то хлюпает. Капля за каплей, оно падает на крыльцо. И снова в голове эта простая мысль: повсюду ритуальные знаки, никто не зайдёт. Тут безопасно.       Но стоя посередине комнаты не получается взгляд оторвать от пустующего места на подушках. Где же найох? Где? Всё в том же сундуке? Там где-то на дне, в самой тьме? Его правда убили?       “Что?”       Прозвенело в голове. Прозвенело невыносимо, как удар в колокола посреди главной площади Капана. Это чужой голос, он не знает чей, чьи это были мысли в его голове, вот только что. Ничего не понимает, ноги никуда не ведут, Айртон пытается шагнуть к сундуку, но тело не его — тело где-то отдельно. Остаётся только стоять окаменев, наблюдать за происходящим вокруг.       Вслушиваться в хлюпанье и всматриваться в гуляющие за окном тени. Или одна тень, кто его знает? Тень гуляет и гуляет; капает что-то: кажется, кровь. С каких пор он определяет это по звуку? Чья это кровь? Почему она здесь?       “Посмотри”.       Ещё одна трель в голове, только не успевает он от боли пострадать, ведь всё вокруг заполняет шум. Не просто шум, не то, что было в прошлый раз. Теперь он отчётливо слышит шёпот. Шёпот, будто заговор какой-то, повторяющиеся слова, ритм, он идёт откуда-то из-за двери.       Самое ужасное — повело его именно туда. На улицу. Нет-нет-нет, это ничем хорошим не закончится. Нельзя на улицу в ночь, нельзя. А ведь все равно: пальцы на деревянной ручке двери, скрипят петли, под рубаху забирается ледяной воздух. Воздух то ли самое начало Мехеки, то ли самый конец Тре.       И вот Тре будет пахнуть кровью. Прямо как сейчас, когда она ручьём стекает по крыльцу. Что? Стоит пару шагов сделать вперёд, как на тропе он находит зарезанного акахаха, любимого петуха Алена. Ох, тот будет ужасно расстроен… если вернётся на своё место.       Айртон обернулся и последнее, что он ожидал, так это увидеть в свете луны дом снаружи. С крыши капала та самая кровь. Свежий знак. Свежие знаки по всем стенам, ритуальные, странные, всё более и более кривые. Внутри дома они были хотя бы ровными, а тут…       Никого нет вокруг. Никого. Но кто это рисовал? Он не хочет получать ответ на вопрос, только ноги вновь его, как куколку тканевую, ведут внутрь дома. Дурак, забыл ведь закрыть за собой дверь.       Шаг внутрь, поворот головы, замершее в груди сердце, как у несчастной птицы. У окна, в тусклом свете, незнакомый ему силуэт. Этот “кто-то" даже на него не смотрит, повернут спиной. Он громким шёпотом продолжает что-то говорить, читая какое-то заклинание, стуча деревом по дереву, перемалывая аккуратно полые птичьи косточки.       Нет, это, к великому сожалению, не Ален, даже не похож. Айртон понимает это не только по капающей на пол крови, но и по взгляду, когда силуэт оборачивается.       Пустое лицо, он весь в чёрном стоит, но взгляд даже без четких глаз ощутить можно. И вот он пробирает до дрожи, словно забираясь внутрь самой головы, души, тела.       

***

      С утра всё повторяется, только найох его по голове не гладил в этот раз. Он тихо дремал у себя на тюфяках, завернувшись в тёплое одеяло. Ален на месте, в порядке, сопит через нос и это осознание успокаивает.       Айртон аккуратно поднялся на ноги, проходя по холодному полу, тут его уже никто не вёл, никто не шептал, этого его собственное желание и воля. Просто не мог сдержаться, аккуратно поправляя одеяло из овчины.       После всего получилось на ватных ногах выйти на улицу, обойти уступ с разных сторон и найти живого, невредимого акахаха, спящего подле дома, удивительно, каким незаметным может быть этот петушок. Конечно, никто его не резал. Это всего лишь сны, кошмары, правда чивал прицепился.       А голос откуда? Во сне он совсем другой, чужеродный. По-хорошему надо поговорить с Аленом, объясниться, попросить помощи и… И, вообще-то, это его голова. Сам справится. Видящий далеко не всё ему говорит, это видно, да и сколько они знакомы? Надо иметь хоть каплю совести.       Сенна человек взрослый, самостоятельный. Он может помочь себе сам, хотя бы понять, откуда это взялось и куда приведёт. Проблему заметил, надо начать контролировать, а там и решение недалеко будет!       Уже светает, но тело слабеет, дрогнет на ветру. Остаётся только вернуться в дом и упасть на тахту, уходя в сон. К счастью, сон его был спокоен, тих. А потом начался новый день…       И к его удивлению, Ален ни разу не соврал, когда говорил, мол, “ты привыкнешь и будет легче”. Время правда пошло быстрее, стоило отпустить с утра кошмары и наконец-то принять это место. Этот новый дом таким, какой он есть. Прийти к выводу, что с мелочами надо справляться самому, он ведь ученик. Утром завтрак, днём какая-то работа, то убраться, то приготовить, то снова тухтугиры писать и в нитки завязывать капы.       Становилось всё чем-то обыденным, привычным, рутинным. И зря ведь ему колдун говорил, что учить не умеет. Получалось всё отлично. Только, Герхард стал будто бы тише, скорее всего тоже привык, смирился, может. Как найох попросит у петуха пару перьев выщипать — так каджк первый и всегда с вопросом “а разве у Айртона перья есть?".       Ну, да, хочется его треснуть. Правда хочется. Только даже уже не из злости. Как странно, вот в чём загадка: он так быстро привык к Герху. Казалось бы, тот его три года обманывал! Покоя не давал, ничего не выходило делать, а тут они правда, как-то глупо, но знали друг друга. По-крайней мере каджк про него всё знал, а спрашивать про его прошлое пока нужды не было.       В конце концов, какое у духа может быть прошлое? Иногда кажется, что они существуют просто… чтобы у людей была преграда, да. Наверное это не совсем правильно, но честно, Айртон так и думает. Только с Аленом делиться мыслями пока не хочет, мало ли, не сойдутся. Ссор сейчас не нужно, он ведь только нашёл это течение!       День за днём, под догорающим солнцем и уходящим вдаль Гором. Уже дышит в спину Сахми, предвещая скорую зиму. И все равно, бояться нечего, всё идёт своим чередом…       До определенного момента.       

***

      

События на озере, несколькими днями ранее.

***

      — Прости, что я ему сказала, я думала он знает…       Адриана сидела на камнях у берега, виновато водя хвостом по воде и изредка поглядывая на Алена, так и оставшегося на траве возле костра. Он всё ещё не спешил одеваться, только завернулся в большое, вышитое полотенце, как в какую-нибудь ритуальную одежду. Белый на нём выглядел именно так.       И вот он на джраарсу не смотрел, уперев взгляд в догорающий костёр.       — Он здесь недавно, я не хочу… сразу делиться всем. — вышло у него слабо, устало. — Мне тяжело каждую осень, к зиме привыкаю, а всяк весну всё по новой. Но сейчас, с этими двумя, хотя бы не так одиноко.       — А где твоя волчица? Давненько мы в окрестностях её не видели. — Адри склонила голову, позволяя золоту волос переливаться в отблесках огня.       Найох аккуратно перевернул палкой угли. — Занята, наверное. Анн всегда… То тут, то там. Вот, кстати, ещё скоро Элио должен наведаться. — его руки остановились и отложили палку в сторону, теперь уже обхватывая плечи и поправляя полотенце в глупой попытке себя обнять.       — Я не могу учить его, да, я знаю как что делается. — раздалось внезапно в установившейся тишине. — Но я абсолютно не умею объяснять. И я всё ещё настороже с Герхардом, хотя, по-хорошему, я и ему тоже должен доверять. — смотрящий опустил голову на скрещенные предплечья и тяжело вздохнул, прикрывая глаза. — Но я просто боюсь. Он же каджк и почувствовал куда больше. Наверное, заметил, что здесь что-то не так.       — Не волнуйся ты, ара джан. Разберёмся. Айртон теперь под нашим присмотром, да и вон какой сильный, молодой, полный жизни. Его так легко не скосить. — Шуша поправила волосы, рассматривая своё отражение в глади воды. — И, к слову, что у него за печать на спине? Вся такая странная, глаза напоминает.       Тихий треск огня, найох заметно напрягся и прикусил губу. Он снова смотрел куда угодно, только не на своих приятельниц, Адри же задумчиво подперла руками подбородок. — Я, кажется, такие узоры уже видела.       Ален нехотя кивнул, дав понять, что знает о чём речь. Знает, а вслух произносить не хочет. Что-то в воздухе болючее, режущее. А джраарсы будто ждут, к берегу подплыла даже Бернадетт. Что же происходит? Ах. В свете костра заметно, как по впалой щеке стекает одинокая слеза.       — Да. Это печать Тира. Я… немного ошибся в расчетах, да и, что удивительно, Ники тоже. Зато теперь понятно, почему каджк за ним увязался. — мгновение, полотенце скатывается с плеч и колдун вытирает им лицо, вздыхая тяжело, с каким-то напряжением в груди. — Но Ники не мог ошибиться. Он никогда не ошибается, я не понимаю.       Девушки смотрели на него с нескрываемой жалостью, только одна из старых джраарс, всё это время проведшая в окружении молодых сестёр у другого берега, внезапно подняла на него глаза. — Осталось надеяться, что судьбу Жиля он не повторит. И ты знаешь о чём я говорю, найох.       — Джоан, может, не стоит всё-таки? Той истории никто рад не был, особенно когда Дидье… — одна из молодых подала свой тихий голос, но прикрыла рот рукой и горько покачала головой. — Сначала упал с уступа, мы думали вылечится, всё хорошо будет, а он… вернулся сюда и на следующий же день тут утопился.       — И поделом ему, никогда мне он не нравился. — Джоан фыркнула, закатив глаза. — Жиль сошёл с ума не из-за него, конечно, но Дидье с этим ничего не сделал, хотя мог, он не последний колдун на севере, а Ален…       Найох, казалось, сжался только сильнее, обречённо и смиренно опуская голову. Но, хоть и ожидались какие-то упрёки со стороны женщины, она сказала другое: — А вот Ален тут был беспомощен. Возможно, правда стоило вовремя кап сменить, но кто ж знал, что кап-оберег начнёт киснуть, как молоко.       После этих слов повисла давящая тишина, колдун опустил голову на колени, джраарсы занялись своими делами, Адриана нырнула в воду к Шуше, костёр медленно догорал…       А Герхард сгорал от любопытства. Он понятия не имел, о чём идёт речь, понял только, что не зря уши востро держит, не зря уже всё тут облазил. Что-то здесь не так, либо магия не та, либо место не то, либо Ален далеко не лучший ученик Лауды. Да ещё и эти нездоровые узоры…       Печати Богов состоят из достаточно простых фигур, символов, которые используются в ритуалах; тем печать Алена особенна: таких он не видел. Ладно, он-то печать Айртона с Богами связал только приглядевшись два года назад! Два! Он целый год таскался за ним по пятам и думал, что это просто какая-то ерунда с глазами в ободе, типо ритуальных рисунков. А вышло-то как.       С неудовольствием кадж падает на траву и прикусывает губу, упирая взгляд в небо. Он понял и ещё одну вещь: ему не доверяют. Но как подумать — правильно колдун делает, у него ж натура пакостная! Но… всё равно обидно, что ли.       Куда ж они ввязались? А он в особенности. И нахер только ему сдался этот пацан? В том числе сейчас, когда всё бесполезно, весь проделанный путь впустую, как в глупой сказочке.       И вот, хотел только приподняться, как чуть в сторону не отпрыгнул, словно дикий зверь. Ален стоял прямо перед ним, аккуратно повязав полотенце на бедрах. В темноте глаза сверкали не весенней травой, скорее драгоценным камнем. Как он мог забыть, что этот его чувствует, даже когда он невидим?       — Я не люблю, когда подслушивают, ты бы хоть показался. — найох не выглядел злым. Да, у него дернулась бровь, раздражение читалось, но не более. Честно? Каджк ожидал другой реакции, а получив эту смог лишь облегчённо выдохнуть. — Давай так. Ты… лишнего не болтай, хорошо? А я вам всё своевременно расскажу.       — Помилуй, зачем мне болтать, эш? Или ты думаешь мне голова моя уже не мила? — губы дернулись в улыбке, ему нравилось это; нравилось наблюдать за тем, как лица смертных меняются от его баловства. Только колдун сей оставался недвижим.       — У нас сделка Герхард. Я проткнул тебя иглой, теперь ты почти как мой слуга, но я не люблю злоупотребление силой и властью. — о. О-о-о, а вот это ему нравится перестало. Особенно то, с каким виноватым выражением лица Ален к нему склонился.       Так смешно, найоху не приходится даже на колени садиться, чтобы с ним на одном уровне разговаривать. Он бы про это с радостью пошутил, но сейчас явно не до шуток. К губам припадает тонкий палец.       — Поэтому, у меня будет только одна человеческая просьба: секретами с ним не делись. А всё что есть здесь — есть секрет. — по телу пробежался холодок и не ясно, то ли это магия сделки перевязала их ледяной иглой и нитками, как те цветастые на его капе, то ли самый обыкновенный дискомфорт. Но палец убрали и лишь с заботой в голосе добавили: — Он ведь человек хрупкий, ему надо знания выдавать аккуратно. С магией так всегда, если делать всё и сразу, то закончится плохо.       Ответить не получилось, внутри свернулось что-то комом. И всё так же в голове один вопрос: это магия или что-то ещё? Ален же спокойно выпрямляется и оборачивается к озеру из-за этой линии небольших кустов, где Бергер вообще-то так упорно прятался, старался...       Костёр потух, пошли соберём вещи и направимся к дому. — не вопрос, может просьба, Герх не уверен, всё ещё не уверен в том, что делает даже поднимаясь на ноги. — Ты..хорошо себя чувствуешь?       — Да, в порядке. — внезапно зажужжала голова и всё. Но разве у него она так может? Да точно, это всё-таки от колдовства. Или от усталости, он вчера, даже для себя удивительно, заснул моментально, стоило колдуну начать готовить свой отвар.       Мелодичное постукивание деревянных приборов…       И странное чувство где-то в глубине живота. Где-то есть подвох. Ален ведь прав, глубоко внутри Герхард уже понял одну простую вещь: что-то здесь не так.