Ты останешься в расфокусе

В половину восьмого утра Гермиона в безразмерной растянутой майке зависла перед стойкой с досками. Слева торчал побитый фанборд для долгих заплывов, рядом была короткая, вся в боевых шрамах и с уродливой заплаткой на носу. А у самой стены стояла она: молочно-белая, с тонким кантом, чуть отливающая янтарем. Новые плавники она берегла как раз для таких дней. Конечно, она потянулась за ней. С кухни звякнула ложка о чашку. — О да, — донеслось оттуда. — Максимально непринужденный выбор. Гермиона выдернула доску и прислонила к ноге. — В смысле? — В прямом. Ты вообще не пытаешься произвести впечатление. Ни капли. — Я беру ее, потому что на мысе сегодня чистая волна. Луна высунулась из кухни с кружкой, окинула взглядом Гермиону, а потом доску. — Охотно верю. На столе уже валялась снаряга: гидрик, полотенце, лиш, ключи и тюбик солнцезащитного крема с таким SPF, что им можно было блокировать радиацию. Луна кивнула на крем. — Это еще откуда? Специально купила? — Завалялся. — Дорогой, без отдушек и с полтинником защиты? Ну-ну. Гермиона молча пихнула тюбик в рюкзак. — У нее кожа белая как мел. Сгорит, пока от машины до пляжа дойдет. — Какая трогательная забота. — Это эгоизм. Не хочу потом весь день слушать ее нытье про ожоги. С улицы донесся длинный, истеричный гудок. За ним второй. — Грейнджер! Если ты там красишься, я вынесу дверь! — заорала Джинни. — Иду я! — крикнула Гермиона в открытое окно. — Слава богу! А то Дин уже начал дышать по квадрату от стресса. Гермиона подхватила вещи, и Луна прищурилась ей вслед: — Давай без геройства. И постарайся не утопить профессора до утреннего кофе. — Не обещаю. Во дворе тарахтела убитая «Хонда». Джинни была за рулем в огромных очках, а рыжие пряди торчат из небрежного хвоста. Рядом сидел Дин в выцветшей футболке, с гитарой за спиной и лицом человека, предвкушающего шедевр. — Матерь божья, — выдохнул он, глядя на доску. — Ты вытащила красавицу. — Заткнись, Дин. Джинни свесилась через руль. — Ну понятно. Начинаем день с вранья. Кидай ее на крышу. Гермиона закинула доску к остальным и начала затягивать ремни с такой тщательностью, будто крепила ядерную боеголовку. — Давай помогу, — сунулся Дин. — Руки убрал. — Какая ты сегодня сладкая. — Я не выспалась. — Мы все не выспались, — фыркнула Джинни. — Кроме Блэк. Эта наверняка проснулась в позе летучей мыши и встала ровно в шесть ноль-ноль. — Ага, и кофе у нее сам заварился от одного ее тяжелого взгляда, — добавил Дин, захлопывая багажник. Гермиона плюхнулась на заднее сиденье. — Нахрена тебе гитара? — Атмосфера, Грейнджер. — Я тебя задушу. — Дай хоть аккорд взять перед смертью. К парковке они свернули чуть раньше восьми. Мыс не был похож на глянцевую открытку: косой спуск, серый песок, кучи водорослей и убитая лестница. Зато вода была идеальной. Ровный южный свелл, длинные паузы и никакого ветра. — О-о-о, — протянул Дин, вываливаясь из машины. — Природа благоволит. — Не каркай. — Ты веришь в приметы, а психом всё равно считают меня. Машину Блэк они заметили не сразу: темная, вылизанная до блеска, она стояла в тени эвкалиптов. Беллатрикс вышла ровно в тот момент, когда Дин полез за гитарой и чуть не снес себе голову креплением. Белая рубашка, накинутый на плечи тонкий свитер, темные джинсы и кеды, явно не созданные для песка. Волосы были идеально убраны, а на лице ни следа сонливости. Вид такой, словно она приехала с инспекцией, а не на пляж. Она окинула взглядом компанию, задержавшись на чехле. — Томас. Зачем вам гитара в восемь утра на берегу? Дин замер. — Ну… для вайба? — Угу, — кивнула Джинни. — Мы тоже в шоке. Беллатрикс подошла ближе. Очки скрывали глаза, но по вздернутому подбородку всё читалось и так. — Выглядите так, будто вас подняли по тревоге. — Так и есть, — Джинни ткнула пальцем в Гермиону. — Вот эту не считаем. Она бы и без кожи пошла кататься, если б волна была. Гермиона молча вытащила из сумки тюбик и протянула Блэк. — Держите. Беллатрикс перевела взгляд с тюбика на Гермиону. — Это что? — Солнцезащитный крем. Мажьтесь. — Простите? — Вы сгорите к чертям за двадцать минут. Берите. Беллатрикс сняла очки. — Вы привыкли с порога раздавать приказы? — Только тем, кого солнце сожрет на моих глазах. Джинни отвернулась, делая вид, что у нее дикий приступ кашля, а Дин уткнулся в гитару, издав странный восторженный писк. Блэк всё-таки взяла крем и покрутила его в руках. — Пятьдесят плюс. Вы высокого мнения о моей выживаемости. — Это просто математика. Беллатрикс открыла, понюхала — видимо, ожидая химозный кокос, — и чуть слышно сказала: — Спасибо. — За что? — За крем, Грейнджер. Пока Блэк размазывала крем с таким лицом, будто наносила боевую раскраску, Гермиона вытащила доску. Беллатрикс тут же скосила глаза. — Надо полагать, это один из ваших кусков дерева. — Это доска. — Я вижу. — Тогда не говорите как залетная туристка. Джинни хрюкнула, а Дин прошептал: «Началось». Блэк подошла ближе, разглядывая борд поверх очков. — И в чем отличие этого куска от остальных? Гермиона смахнула с деки невидимую песчинку. — Хвост, рейлы, объем. То, под какую волну она сделана. — Звучит как описание породистой псины. — Псина бы вас за такой тон укусила. Беллатрикс хмыкнула и кивнула на доску: — И для чего она сегодня? Для того, чтобы круто выглядеть перед вами, — подумала Гермиона, но вслух бросила: — Для этого спота. Они доползли до будки с кофе, где кофе и правда был дрянь — горелый, кислый, из-за чего сводило язык. Беллатрикс сделала глоток, замерла, но всё равно допила. — Ваша правда, — признала она. — Я в курсе. — Это ваш стиль общения? Сначала нахамить, потом выдать по делу? — Эффективно же. — И утомительно, — голос Блэк стал чуть мягче, чем на парковке. Дин уселся на стол с гитарой: — Короче, план. Допиваем эту жижу, идем вниз. Вы, профессор Блэк, наслаждаетесь видами и тем, как Гермиона делает вид, что не рисуется. А мы с Джинни отвечаем за саундтрек. — Гитара в такую рань — это тянет на уголовщину, — заметила Блэк. Дин пошел первым, нежно прижимая инструмент к груди. Гермиона тащила доску, Блэк шла следом и тихо чертыхнулась, когда нога поехала по песку. — Эй, — Гермиона обернулась. — Тут скользко. Держитесь правой стороны. — Я заметила. — А идете почему-то по левой. — Потому что вы загородили весь проход своим куском дерева. — Доской. Внизу шум города пропал, и остались только прибой и шорох песка. На лайнапе болталось человек семь: никакой толпы. Идеально. Джинни моментально скинула шлепки. — Ну всё. Я в нирвану. Дин расстелил плед, вывалил термос и булки, усевшись по-турецки. Беллатрикс осталась стоять. На ее белой рубашке появилась легкая складка от ремня безопасности — почему-то Гермиона зацепилась за нее взглядом. — И что дальше? — Блэк посмотрела на воду. — Вы лезете туда и ждете? — Типа того, — откликнулась Джинни. — Гребем, мерзнем, материм других серферов, ждем, снова гребем. Если везет, красиво едем. — Шикарная реклама. Гермиона кинула доску на песок и достала воск. — Смотря что вы тут забыли. — Ничего не забыла. Она начала яростно натирать деку, из-за чего запахло сладкой химией. Блэк пару секунд наблюдала за процессом. — А это еще зачем? — Чтоб ноги не скользили. — То есть вы мажете доску липкой дрянью, привязываете себя к ней тросом и искренне считаете это адекватным занятием? Джинни заржала прямо в стакан, и Гермиона подняла глаза: — Благодаря этому тросу я хотя бы с зубами останусь. Без него доска легко прилетит в челюсть, а потом за ней еще полкилометра грести. Беллатрикс скрестила руки на груди. — Отлично. С каждой секундой перспектива просто стоять на берегу нравится мне всё больше. — Вас в воду никто и не тащит. — И слава богу. Джинни уже стягивала футболку. — Ну всё, погнали. Беллатрикс перевела взгляд на нее, потом на Гермиону. — Секунду. Вы собираетесь переодеваться прямо здесь? — Ага, — Джинни было абсолютно плевать на её зону комфорта. — Под футболками купальники. Небо на землю не рухнет. — Небо-то выстоит, — сухо заметила Беллатрикс. — А вот ваши стандарты приватности впечатляют. — Добро пожаловать на пляж, — бросила Гермиона. Она стянула рубашку и швырнула на плед. Под ней был обычный черный спортивный купальник: никаких рюшей, лишь жесткие лямки и открытая спина. Тело после постоянной гребли и задержек дыхания выглядело подсушенным: широкие плечи, жесткий пресс без капли жира, на боку белел старый шрам от плавника, а на колене — свежая царапина. Дин на всё это даже не посмотрел. Он воевал с пакетом булок, пытаясь достать термос и не уронить гитару. А вот Беллатрикс замолчала ровно на секунду дольше, чем стоило бы. Ничего откровенного, но Гермиона краем глаза поймала, как чужой взгляд скользнул по плечам, животу и тут же отскочил куда-то в сторону досок и песка. Гермиона промолчала, взяла гидрик и начала натягивать его, морщась от того, как неподатливый неопрен цепляется за кожу: просунуть ноги и натянуть до бедер. Рядом пыхтела Джинни, пытаясь пропихнуть руку в узкий рукав. — Ненавижу этот этап, — простонала она, дергая материал. — Каждый раз как роды, только без ребенка на выходе. — Меньше бы жрала крекеры в машине, — отозвалась Гермиона. — Иди к черту. Беллатрикс наблюдала за их мучениями с искренним отвращением. — Вы реально полезете в этом в воду? В такую погоду? — Вода холоднее воздуха, — пояснила Гермиона. — Без гидрика через полчаса начнете синеть даже в жару. — Меня уже от одного вида знобит. — Это пока вы сухая и на берегу. Джинни застегнула низ, развернулась спиной и подняла волосы: — Давай. Гермиона дернула молнию на ее гидрике вверх. — Ты когда-нибудь сама научишься это делать? — Зачем? У меня есть специально обученные люди. — Какая удобная позиция. Джинни обернулась к Беллатрикс: — Хотите помочь ей с молнией через пять минут? Чисто для полноты погружения в процесс. — Нет, — отрезала Блэк. — Я так и думала. Гермиона застегнулась, выудила из сумки старую кепку и шагнула к Беллатрикс. — Держите. — Крем мне уже выдали. — Это для головы, а не для лица. Макушку тоже печет. Беллатрикс перевела взгляд с кепки на Гермиону. — Вы решили взять надо мной полномасштабное шефство? — Я решила, что к одиннадцати вас хватит солнечный удар, и слушать ваше нытье придется мне. Кепка обойдется дешевле. Дин присвистнул: — О, забота в агрессивной обертке. Обожаю. — Дин, ты заткнешься сегодня или нет? — Ни за что. Беллатрикс всё-таки взяла кепку: черную, выцветшую, с логотипом какого-то местного шейпера. Покрутила в руках и надела. На ней она смотрелась абсолютно чужеродно и при этом пугающе органично. — Лучше загорайте, — бросила Гермиона. — Потом легче будет переносить местное солнце. Блэк посмотрела на нее исподлобья. — Звучит как угроза. — Это совет. — Весьма сомнительный. — Да вы бледная как моль. — Ценю вашу прямоту. Джинни уже подхватила доску под мышку. — Так, всё. Мы в воду. Если до нашего возвращения вы решите подраться, постарайтесь не затоптать булки. — Искренне не понимаю, — вздохнула Беллатрикс, — зачем лезть в ледяную воду, когда можно пить кофе и смотреть на этот цирк с берега. — Потому что вы не шарите, — хмыкнула Джинни. — Всё, молчите. Начинается самое веселье. Гермиона потащила доску к воде. Песок был прохладным сверху, но уже горячим внутри. Прибой лениво шуршал белой пеной, а Дин за спиной всё-таки тренькнул по струнам — осторожно, проверяя настройку. — Если он щас запоет, я его утоплю, — пообещала Джинни. — Встань в очередь. В воду они зашли почти синхронно. Гермиона легла на доску и начала выгребать, а Джинни шла левее. Вода была гладкой, как стекло, и доска шла идеально: ровно, мягко, без залипания на носу. Хорошая доска. И да, она не просто так ее взяла. Конечно, дело было не только в волнах. На берегу Беллатрикс и Дин быстро превратились в две темные точки. Дин явно размахивал руками, задвигая очередную историю про искусство. Блэк сидела с прямой спиной, глядя на воду. — Только не начинай, — крикнула Джинни, выгребая рядом. — Я вообще молчу. — Ага. У тебя на лбу бегущая строка «Смотри, как я могу». — Иди в жопу. — Только после тебя. До лайнапа они дошли без проблем. Спот был полупустой: пара лонгбордистов сидели дальше, какой-то парень на шортборде уже красиво проехал по правой. На горизонте набухала новая серия — пока низкая, но с правильным рельефом. Гермиона уселась на доску и глянула на берег. Солнечная дорожка била по воде, и профессор Блэк сидела там, в её кепке, с её кремом на лице, слушая Дина с гитарой. Картинка была настолько бредовой, что хотелось либо засмеяться, либо прямо сейчас поймать самую шикарную волну и выкатать ее так, чтобы Блэк наконец поняла: этот «нелепый спорт» — лучшее, что есть на свете. — Ну всё, — Джинни перехватила её взгляд. — Включаем режим выпендрежа. — Отвали. — Давай-давай. Только шею не сверни от переизбытка мотивации. Гермиона пропустила первую волну — неплохую, но не ту. Вторая пошла чище, с длинным правым плечом. То, что надо. Она развернула доску и начала разгоняться еще до того, как стенка поднялась. Гребок, еще один, доска подхватила ускорение, и Гермиона вскочила на ноги. Волна открылась ровно. Она ушла в плотный боттом-тёрн, заложила дугу, поднялась к самому гребню и жестко срезала верхушку, не дав пене догнать хвост доски. Спустилась, снова набрала скорость. Чисто. Слишком чисто и агрессивно. Она сама знала, что перекручивает ради зрителя на берегу, но остановиться не могла. Волна начала закрываться, Гермиона проскочила узкую секцию по самой кромке и на выходе мягко спрыгнула в воду. Плечи приятно горели. С лайнапа донесся свист Джинни. — Ну ты и позерша! Прям с утра решила всех уделать? — Я просто катаюсь. — Ну да, ну да. А я тут морж на выгуле. На берегу Дин вскочил и махал руками так, словно она взяла золото на соревнованиях. Блэк, разумеется, не махала, а просто смотрела. Гермиона выгребла обратно, пытаясь сдержать самодовольную улыбку. — Давай, королева драмы, моя очередь, — бросила Джинни, разворачиваясь. Она взяла волну грубо и грязно, в своем стиле: чуть не зарылась носом на старте, вытянула, встала в кривоватую стойку и понеслась по стенке так, будто та ей денег должна. Гермиона фыркнула и села на доску, убирая мокрые волосы с лица. Следующий сет пришел мощнее. Первую волну забрал лонгбордист, а вторую парень на шортборде. Третья шла ровно под Гермиону, и тут какой-то мудак справа решил, что тоже успеет. Новенький. На белой доске. Классический утренний отморозок. — Даже не думай, — процедила Гермиона, хотя он её не слышал. Он полез, хотя Гермиона уже стартовала, когда увидела, как его нос тупо режет её траекторию. Внутри моментально вспыхнула короткая, злая вспышка. Не страх. Ярость. Белая, тупая и слепящая. Она накрывает, когда кто-то лезет в твою волну с тупой наглой рожей и уверенностью человека, которому еще ни разу не прилетало собственной доской по зубам. Она успела скинуть скорость и уйти вверх по стенке, чтобы не въехать в него лоб в лоб. Не успела только уйти совсем. Его нос врубился в её борд прямо под передней ногой. Волна под ними обрушилась грязными кусками, и Гермиону выбило из стойки. Никакого красивого падения не было, её просто сорвало и швырнуло боком в пену. В ту же секунду что-то жесткое прилетело в висок: то ли чужой фин, то ли рейл — разбираться было некогда. Под водой всё смешалось: белая жижа, доска с лишем, чужая нога, удар в плечо, соль в носу и острая вспышка боли над бровью. Замесило мерзко. На пару секунд она даже потеряла где верх, где низ, и от этого взбесилась еще сильнее. Она вынырнула с таким вдохом, что горло обожгло. — Ты совсем охуел?! — рявкнула она, отплевываясь. Придурок тоже вынырнул, кашляя, и первое, что сделал — не извинился. Он начал орать: — Ты сама меня подрезала! У Гермионы с виска уже текло что-то горячее, а соленая вода тут же впилась в рану. — Я уже была на волне, кретин! Ты мне дропнул прямо под ноги! — Ничего я не дропал! Ты слишком широко брала! — Ты в глаза долбишься?! Слева с лайнапа уже выгребал Рик: жилистый местный дед с лицом человека, который в молодости кого-то закопал в дюнах и теперь терпеливо ждет повода повторить. На этом споте Рик был как скала: с ним не спорили, его просто учитывали. — Она была на линии, — негромко сказал Рик, подплывая ближе, но услышали его все. — Ты дропнул. Извинись и отвали. Парень даже не повернулся. — Да пошел ты, дед. Я сам знаю, как катать. У Гермионы внутри что-то окончательно сорвало. — Рот закрой, — процедила она ледяным тоном. — Ты сейчас с кем так разговариваешь? Мудак вытер лицо рукой и сплюнул воду. — А что? Местный папочка ваш? Вы тут все отбитые, что ли? Джинни уже неслась к ним, яростно вгрызаясь в воду. — Ну всё, — рявкнула она еще на подходе. — Всё. Ты попал, придурок. С берега всё это выглядело весьма паршиво. Беллатрикс вскочила на ноги в тот самый момент, когда доски столкнулись: две фигурки на волне просто слепились в одну, взметнулась пена, в стороны разлетелись доски. Дин оборвал аккорд и уставился на воду. — Твою мать. Дропнул. — Что значит «дропнул»? — резко спросила Блэк, не сводя глаз с океана. — Влез на чужую волну, — быстро затараторил Дин, вскакивая. — Это очень хреново. Прям очень. Беллатрикс шагнула к кромке прибоя. В руке так и остался стаканчик с кофе, она сжала его до хруста картона. Издалека долетали куски: крики, возня в воде, потом голова Гермионы, кровь на её виске, и сразу несколько человек, стягивающихся к месту аварии. — Это опасно? — Да, — коротко бросил Дин. — Если на скорости, вообще пиздец. Извините, профессор, других слов нет. Он подошел к воде, но внутрь не полез. Просто встал на мокрый песок и, чтобы не молчать от нервов, начал сыпать объяснениями: — Если ты на волне, у тебя приоритет. Тот, кто лезет позже и ниже, не имеет права стартовать. А если стартует и еще сбивает, это уже не просто мудак, это… Он заткнулся, потому что в воде уже началось, и Рик подгреб вплотную. — Свалил с лайнапа, — сказал он парню. — Извинился и свалил, пока хуже не стало. Мудак криво ухмыльнулся. — А то что? Правила клуба мне зачитывать будешь? Рик даже не моргнул. — Я повторять не буду. Здесь так не делают. — Да насрать мне, как вы тут делаете. И тут всё полыхнуло, потому что услышал не только Рик. Справа подгреб еще один местный на старом лонге, слева — девчонка в синем гидрошлеме. И еще один парень развернул доску изнутри. У таких спотов есть своя экосистема: можно спорить, можно гавкаться из-за волны, но хамить Рику — это плевок в лицо всем местным. Гермиона выловила свою доску за рейл. Кровь с виска текла по щеке, щипало адски, и это только подливало масла в огонь. — Извинись перед ним, быстро. — А то что? — парень пялился на нее с этой мерзкой наглостью чужака, уверенного в своей безнаказанности. — А то я тебе твою белую досочку в жопу засуну. — О-о-о, — протянула Джинни, подгребая. — Я, пожалуй, посмотрю на это. Мудак фыркнул. — Блядь, да вы тут все больные. Особенно ты. — Ты девку не трогай, — сказал Рик. — А то что, дед? Врежешь мне? Рик не ответил и просто подплыл вплотную. Парень совершил фатальную ошибку: схватился за борт доски Рика и нагло качнул ее. Рик пробил ему в челюсть без замаха коротким и тяжелым ударом. В воде это всегда выглядит нелепо — нет точки опоры, всё плывет, но парню хватило. Он отшатнулся, выругался и кинулся на Рика с кулаками. — Ах ты старый ублюдок! И тут влезли все, и случилась тупая возня в воде: доски, мат, лиши, брызги. Кто-то дернул парня за плечо, кто-то отпихнул летящую доску. Девчонка в шлеме заорала ему в ухо, а Джинни мертвой хваткой вцепилась Гермионе в предплечье. — Не лезь! — Пусти! — У тебя полрожи в крови! — Похер! Парень продолжал орать матом на всех подряд, и Гермиона дернулась, вырвала руку у Джинни и врезала ему кулаком. В воде, через доску — попала куда-то вскользь, то ли в скулу, то ли в ухо. Он дернулся, вцепился ей прямо в гидрик на груди, и в следующую секунду Джинни со всей дури въехала в него боком. — Руки убрал от нее, урод! На берегу Блэк уже стояла у самой кромки. Песок заливал кеды, но она даже не замечала. Дин топтался рядом, что-то быстро тарахтел, но Беллатрикс его не слышала. Она видела кровь на виске Грейнджер и чужую руку на ее гидрике. А еще месиво из людей и досок в воде. — Почему их никто не разнимает? — бросила она. — Они и разнимают! — отозвался Дин. — Просто у нас это выглядит вот так! В воде парня наконец вытолкали ближе к берегу: кто-то швырнул в него его же доской, а Рик стоял по пояс в воде, тяжело дыша. Мудак плюнул в воду и огрызнулся, после чего на него рявкнули сразу в три голоса: — Пошел вон отсюда! — И чтоб мы тебя тут больше не видели! Гермиона снова рванула к нему, но Джинни перехватила ее. — Всё! Тормози! — Да ни хрена не всё! — Ты его сейчас утопишь! — Он дропнул меня! И Рику хамил! — Я видела! Остынь! Мокрые волосы прилипли ко лбу Гермионы, кровь текла по щеке, смешиваясь с соленой водой, и попадала на губы. Во рту стоял металлический привкус, а пальцы тряслись от адреналина. Рик перевел на нее взгляд. — Хватит, малая. Вот от этого «малая» ее всегда немного отпускало. — Рик, он… — Я всё видел, — отрезал Рик. — Хорош. Мудак, к счастью, всё-таки сдал назад. Может, дошло, что против него уже не одна девчонка, а весь лайнап. Может, челюсть после Рика начала ныть слишком убедительно. А может, просто увидел свою белую доску, одиноко болтающуюся в пене. Он зло сплюнул, пробормотал что-то матерное и погреб к берегу, даже не оглядываясь. — И чтоб духу твоего здесь сегодня не было! — крикнула ему вслед девчонка в синем шлеме. — И завтра тоже! — добавил кто-то из местных. Рик тяжело выдохнул и посмотрел на Гермиону. — Покажи. — Да фигня, — отмахнулась она. — Покажи, говорю. Она нехотя убрала руку от виска. Кровь уже почти не шла, но рассекло нормально: не смертельно, но место мерзкое — прямо у линии волос, так что заливает в глаз. Рик цокнул языком. — Ну естественно. Ты ж не могла просто матом покрыть. Надо было еще и лицом приложиться. — Да он мне бордом въехал. — Я в курсе, малая. Я вообще-то рядом был. Джинни уже подгребла и отстегивала лиш с ее лодыжки. — На берег. Живо. Пока еще до кого-нибудь не докопалась. — Я в норме. — Ага. Ты сегодня только это и твердишь. И каждый раз пиздишь, — констатировала Джинни. Рик кивнул в сторону пляжа. — Чеши. А то я сам тебя за шкирку вытащу. Гермиона фыркнула, но спорить не стала. Адреналин уже схлынул, оставив после себя мутную противную усталость. Висок противно пульсировал, плечи гудели, она подхватила доску и поплелась к берегу. Беллатрикс ждала у самой кромки. Пена лизала подошвы ее кед, а Дин топтался рядом, явно разрываясь между желанием всё прокомментировать и страхом ляпнуть не то. Гермиона вышла из воды. Песок показался обжигающе горячим, и Беллатрикс посмотрела на её разбитый висок, потом в глаза, потом на доску. — Сядьте. — Я нормально. — Сядьте, Грейнджер. Голос был абсолютно ровным: никакой паники, никаких эмоций и именно поэтому хотелось сопротивляться еще сильнее. — Да это просто царапина. — Отлично. Вот и посидите пару минут, пока я на вашу прекрасную царапину посмотрю. Джинни ткнула Гермиону в плечо: — Сядь уже, Рэмбо. — Не называй меня так. — Тогда не веди себя так. Гермиона плюхнулась на край пледа, всё еще сжимая борт доски. Блэк опустилась перед ней на корточки — идеальная белая рубашка, песок, чужая кепка на голове, прямые длинные пальцы. Она достала из своей сумки упаковку салфеток, крошечный флакон антисептика и пластыри. Гермиона уставилась на этот арсенал. — Вы реально таскаете с собой аптечку? — Я работаю со студентами и меня насильно отправили на пляж. Естественно, я таскаю с собой минимальный набор. — Очень здравая мысль, — пробормотал Дин сзади. — Помолчите, Томас, — бросила Блэк. И он, о чудо, заткнулся. — Руку уберите, — велела Беллатрикс. — Я сама могу… — Я уже видела, что вы многое можете сами. Руку. Гермиона сдалась, и Блэк аккуратно отвела мокрые пряди от виска. Пальцы у нее были сухие и прохладные, из-за чего Гермиона сцепила зубы — антисептик тут же впился в порез. — Сука, жжется. — Не дергайтесь. — Офигенный совет. — Для человека с разбитой головой вы сегодня на редкость словоохотливы. — А вы для человека, который ненавидит пляжи, сегодня слишком много командуете. Беллатрикс промокнула рану еще раз и присмотрелась: — Поверхностное. Вам повезло. — Мне всегда везет. — Я заметила. Дин присел рядом, но на безопасном расстоянии: — Я чисто спросить… Всё сильно плохо? Блэк ответила, не оборачиваясь: — Жить будет. Если не полезет драться с первым встречным. — Не с первым, — буркнула Гермиона. — А с конкретным мудаком. — Прекрасно. Умереть за свои принципы вы еще успеете. Джинни плюхнулась на песок и вытянула ноги: — Слушай, Грейнджер, я тебя обожаю. Но сейчас ты реально напоминала бешеную тюлениху. Гермиона резко обернулась. — Он Рику хамил. — Я знаю. — И дропнул меня. — И это я видела. — А че ты тогда меня держала? — Потому что ты летела ему в морду с кулаками! Мне не улыбалось объяснять копам, что ты утопила залетного туриста из-за волны. Беллатрикс налепила узкий стрип на висок и чуть отстранилась. — Готово. Будете меньше трогать и быстрее заживет. — Спасибо. Вырвалось само, и она даже не поняла, хотела ли это говорить. Беллатрикс, кажется, тоже это уловила, и взгляд на долю секунды задержался на лице Гермионы, потом скользнул в сторону. — Пожалуйста. С лайнапа донесся голос Рика: — Эй, малая! Живая? Гермиона подняла руку: — Ага! — Тогда кончай строить из себя кусок мяса и умойся, пока акул не привлекла. — Да, пап. Рик хмыкнул и снова лег на доску, будто пять минут назад никому не бил в челюсть. Дин смотрел на него с благоговением. — Господи. Обожаю его. — Рика все обожают, — хмыкнула Джинни. — Только если ты еще раз сунешься на волну с такой рожей, я тебя сама пристукну. Прямо на берегу. Гермиона хотела огрызнуться, но сил уже не было. Адреналиновая яма накрыла с головой, и вместо ответа она посмотрела на Беллатрикс. — Вы подошли. — Что? — Когда нас сшибло. Вы встали и подошли к воде. Беллатрикс невозмутимо убирала антисептик в сумку. — И? — Ничего. — К чему вы тогда это сказали? Гермиона пожала плечами. — Просто заметила. Блэк застегнула молнию и посмотрела ей в глаза. — Я не выношу вид крови. — Вчера на фесте вас это не парило. — Вчера там был идиот, который сам себе расквасил нос. У вас немного другая история. Джинни тихонько присвистнула. — О-о-о. — Захлопнись, — бросила Гермиона, не сводя глаз с Блэк. Беллатрикс уже поднялась на ноги, отряхивая песок с колен. — Не ищите скрытых смыслов там, где их нет. Вы просто влезли в драку после того, как вас подрезали. — Я не влезла, я ее спровоцировала, — честно призналась Гермиона. — Это я тоже отметила. — Но вы всё равно встали. Беллатрикс ответила не сразу, посмотрела на океан, на Рика и на пустое место, где недавно болталась белая доска. — Встала. И что с того? И Гермионе нечего было на это ответить. Было только четкое понимание: Блэк не отвернулась, не осталась сидеть на пледе с брезгливой миной, отгородившись от этого цирка. Она подошла. Дин, разумеется, не вытерпел паузы: — Так, народ. Предлагаю снизить градус, сожрать булки и… — И больше никого не бить, — закончила за него Джинни. — Это было бы вообще супер. — Мечтай, — буркнула Гермиона. — О, — Джинни ткнула в нее пальцем. — Огрызается. Значит, сотряса нет. Беллатрикс посмотрела на Гермиону сверху вниз. — Вам сколько нужно времени, чтобы перестать кипеть? — Понятия не имею. — Начните с пяти минут тишины. — А вы сами столько выдержите? — Если не останется выбора. Гермиона фыркнула. Дин сунул ей круассан, и она взяла, но есть не стала. Просто сидела на песке в расстегнутом гидрике, с пластырем на виске и солоноватым привкусом крови на губах. Беллатрикс вернулась на свое место на пледе и уже не пыталась делать вид, что ей плевать на океан. Джинни развалилась рядом и начала в красках расписывать Дину, какое у туриста было лицо, когда он понял, что правила тут пишет не он. — Он реально думал, что можно дропнуть, нахамить Рику и спокойно уплыть? — искренне не понимал Дин. — Залетные, — пожала плечами Джинни. — Мозги от солнца плавятся быстрее, чем кожа. — Но Рик его знатно уложил, — уважительно протянул Дин. — Рик может и хуже, если достать, — тихо сказала Гермиона. Беллатрикс повернула голову. — У вас тут… своеобразное чувство лояльности. — Это Рик. — Я уже поняла, что это Рик. Но это не объясняет, почему вы кинулись в драку с таким видом, будто вам больше нечего терять. Гермиона посмотрела на нее, на четкий профиль, на руку, которая всё еще сжимала стаканчик кофе. — Потому что он свой, — сказала Гермиона. — И потому что с ним так не разговаривают. Беллатрикс медленно кивнула. — Ясно. — Ни хрена вам не ясно. — Возможно. Но суть я уловила. Ветер начал крепчать, а по воде пошла мелкая рябь, идеальное утро заканчивалось. На пляже становилось шумнее: вниз спускалась какая-то семья с детьми и софтбордами. Чайки осмелели и начали коситься на пакет с выпечкой. Дин тренькнул пару аккордов и спросил: — Ну что, профессор Блэк? Вы посмотрели на серфинг, кровь и наши местные разборки. Какой вердикт? Беллатрикс посмотрела на воду. — Весьма утомительное комьюнити. — Но? — подловил Дин. — Но я, пожалуй, вычеркну слово «нелепое» из своего лексикона. Джинни вскинула руки к небу. — Всё! Зафиксировали! Гермиона отвернулась, пряча улыбку, но Блэк всё равно заметила. — Не обольщайтесь, — сказала она. — Это не капитуляция. Это корректировка позиции с учетом новых вводных. — Вы сейчас звучите как человек, который боится сам себя спугнуть, — заметила Гермиона. — А вы для человека с пробитой головой слишком много болтаете. — А вы слишком спокойно сидите рядом с той, кто пять минут назад готов был убить человека. — Я уже усвоила, что масштаб ваших угроз не всегда совпадает с действиями. — Вы меня сейчас успокаиваете, что ли? — Упаси боже. И всё-таки интонация у нее изменилась, и это не была мягкость — Блэк и мягкость вообще из разных вселенных, но льда в голосе точно стало меньше. Дин перевел взгляд с нее на Гермиону, а потом на океан и обратно. Лицо у него стало таким, словно он только что придумал идеальную подлянку. — Слушайте. А давайте мы вас научим. Джинни резко обернулась. — О нет. — Да почему «о нет»? — возмутился Дин. — Это же идеальный план! Профессор Блэк, ну правда. Просто попробуйте. На пенке. Никто вас на нормальную волну не погонит. Рик даст свой лонгборд, покажет, как встать и всё. Чисто для культурного обмена. Беллатрикс уставилась на него поверх стаканчика. — Томас, вы сейчас на полном серьезе предлагаете мне полезть в воду? — Ну да. — Добровольно? — Ну да. — И это после того, как вы последние двадцать минут наблюдали этот первобытный цирк? — Так в этом и самый сок! — Дин развел руками. — Я не про драку, а вообще. Вы хотя бы поймете, как это ощущается. На пенке — проще пареной репы. На длинной доске — вообще халява. Никто от вас олимпийских рекордов не ждет. — Во-первых, — начала Беллатрикс, — я понятия не имею, что такое «на пенке» и почему длинная доска должна меня вдохновить. А во-вторых, избавьте. — «На пенке» — это у самого берега, где белая вода, — с энтузиазмом затараторил Дин. — Волна уже сломалась и просто тащит вперед. Самое примитивное и безопасное. Ну, относительно. А лонгборд — он большой, стабильный и прощает все ошибки новичков. — Потрясающе, — сухо констатировала Беллатрикс. — Из вас вышел бы отличный продавец кошмаров. Джинни уже вовсю лыбилась. — Да ладно вам. Будет весело. — Убийственный аргумент. — Вы же всё равно уже здесь, — подхватила Джинни. — Кеды в песке, кофе выпит, кепка на голове. Надо закрыть гештальт. — Не вижу связи. Дин ткнул пальцем в сторону океана: — Вы всё утро просто смотрели. А так хотя бы телом прочувствуете, какого черта люди встают ни свет ни заря и терпят весь этот блудняк. Беллатрикс прищурилась. — По-моему, я уже наглядно увидела, что люди ради этого готовы калечить друг друга. — Это побочный эффект, — отмахнулся Дин. — Издержки производства. — Звучит обнадеживающе. Гермиона до этого момента молчала, жевала резиновый круассан и смотрела на океан. Ветер усиливался, сдирая гладь с воды. Хорошее окно закрывалось. Рик сидел на лайнапе и, похоже, уже забыл про инцидент. Джинни с Дином, как всегда, устраивали балаган. А Беллатрикс сидела в её кепке и всё так же строила из себя ледяную королеву. Наверное, именно это её и доконало, так что Гермиона подняла голову. — Да бросьте. Вы же не боитесь. Все трое уставились на нее, и Беллатрикс медленно поставила стаканчик на песок. — Простите? — Я говорю: вы же не боитесь, — повторила Гермиона. — Вам просто брезгливо. А это не одно и то же. Дин беззвучно открыл рот, а Джинни закрыла лицо рукой и с чувством выдохнула: — Господи, обожаю ее. Беллатрикс не сводила с нее глаз. — И это вы называете тонкой манипуляцией? — Я вообще не пыталась быть тонкой. — Я заметила. Гермиона пожала плечами. — На пене катаются дети, залетные туристы и люди после пары бутылок пива. Если вам так принципиально сидеть тут с видом «я слишком умная для ваших глупостей», сидите. Никто не заставляет. Дин издал тихий, страдальческий звук. — Грейнджер… Беллатрикс перевела взгляд на воду, потом на Рика, потом снова на Гермиону. — Вы берете меня на слабо? — Сработало? Джинни уже откровенно хрюкала в песок от смеха. — Я не вывожу. Просто не вывожу. Блэк даже не улыбнулась, но в лице что-то едва уловимо дрогнуло. — Томас. Вы упоминали, что у вас есть человек, способный объяснить процесс без сектантского восторга? — Рик? А, да. Рик — святой. Только злой. — Чудно. Зовите вашего злого святого. — Чего?! — хором выдали Дин с Джинни. Гермиона замерла. Она вообще не ожидала, что Блэк подпишется на этот бред. Она хотела просто ее уколоть, но получилось, как всегда, с перебором. — Вы серьезно? — обалдел Дин. — Увы, — вздохнула Беллатрикс. — Но, если я сверну себе шею, виноваты будете вы трое. И в первую очередь — вы. Последнее предназначалось Гермионе. За Риком бежать не пришлось. Он как раз выходил из воды: медленно, вразвалочку, с доской под мышкой и лицом человека, который на сегодня устал от идиотов. Джинни заорала на весь пляж: — Рик! Тут срочно нужна твоя педагогическая мощь! Рик даже шагу не прибавил. — Кого из вас еще учить? — Профессора, — радостно сдал её Дин. — Она хочет попробовать. Рик остановился в паре метров, смерил Блэк взглядом с головы до ног, посмотрел на троицу и снова перевел взгляд на Беллатрикс. — Сами захотели или эти недовзрослые террористы достали? Беллатрикс сняла кепку. — Полагаю, оба фактора. — Бывает. Плавать умеете? — Да. — На доске стояли? — Ни разу в жизни. — Страх есть? Беллатрикс мельком глянула на океан. — Только раздражение. — Пойдет. Рик кивнул в сторону длинного желтого лонга, валявшегося у его пикапа. — Берем эту баржу. На пене она сама вас повезет. Попробуете встать. Не выйдет — не помрете. Главное без самодеятельности. И слушать, что я говорю. Особенно если вот эта, — он кивнул на Гермиону, — начнет умничать. — Я не умничаю, — огрызнулась та. — Ты даже дышишь с умным видом, малая, — бросил Рик и пошел за доской. Беллатрикс поднялась с пледа. — Что ж. Раз процесс запущен. Джинни хлопнула Дина по плечу: — Я чувствую, мы творим историю. — Я уже в ней живу. Гермиона сидела и чувствовала, как внутри ворочается коктейль из злорадства и дикого желания всё отменить. Потому что одно дело — бесить профессора Блэк на берегу. И совсем другое — увидеть, как она сейчас снимет свою идеальную броню и реально пойдет в воду. Беллатрикс невозмутимо стянула свитер и бросила на плед, расстегнула верхние пуговицы рубашки, и Гермиона на долю секунды забыла, как дышать, и тут же взбесилась на саму себя за эту реакцию. Под рубашкой действительно оказался купальник: черный, матовый, дорогой и абсолютно закрытый. Без дурацких вырезов и лишних завязок — функциональный и строгий, как сама Блэк. Когда рубашка полетела к свитеру, Гермиона осознала две вещи. Первая: Блэк, конечно, была далека от пляжной культуры, но фигура у нее была такая, что отвести взгляд не получалось. Ни грамма лишнего: сухие, рельефные мышцы, узкие, но сильные плечи, плоский живот и жесткая талия. Даже стояла она так, словно привыкла отдавать приказы собственному телу. И вторая: если Джинни сейчас издаст хоть звук, Гермиона утопит её прямо в песке. Джинни, слава богу, только тихонько присвистнула. Дин вообще завис. Для него всё происходящее было слишком: Блэк в купальнике, Рик с лонгом, и солнце, которое пекло так, что любой сюрреализм казался нормой. Гермиона пялилась на воду так усердно, что глаза начало резать. — Шею свернешь, — шепнула Джинни ей прямо в ухо. Гермиона молча и не глядя двинула ее локтем. — Захлопнись. — Я вообще молчу. — Вот и молчи. Рик кинул свой желтый лонгборд на песок. — Так, сначала суша. Идите сюда. Беллатрикс подошла босиком. Ее кеды остались стоять у пледа — идеально ровно, словно даже обувь Блэк не имела права валяться как попало. Старик Рик хлопнул по доске. — Ложитесь. Потом встаете. Руки сюда. Грудь здесь. Смотреть вперед, а не под ноги. Колени мягкие. И задницу не отклячивайте, мы тут не для инстаграма позируем. Дин поперхнулся, а Джинни сложилась пополам от беззвучного смеха. Беллатрикс зыркнула на них так, что обоим пришлось экстренно сделать серьезные лица. — Ноги вот так, — Рик показывал движение. — Встаем резво, но без паники. Передняя нога сюда, задняя сюда. Шире. Не, ну это уже балет пошел. Расслабьте плечи. Блэк попробовала и получилось деревянно: спина прямая как палка, руки зажаты, взгляд в никуда. — Вы волну арестовывать собрались? — вздохнул Рик. — Мягче. — Я стараюсь. — Хреново стараетесь. Хватит стараться, просто сделайте. Гермиона не сдержала короткой усмешки, и Беллатрикс тут же повернула голову. — Сильно смешно? — Пока да. — Так подойдите и покажите мастер-класс, раз вам так весело. Вызов был сухой, без всяких подтекстов, но Гермиона подорвалась с песка быстрее, чем успела подумать. Она подошла к доске, Рик хмыкнул и шагнул в сторону. — Давай, малая. Учи. Беллатрикс стояла на доске босиком, напряженная до предела, задрав подбородок. Гермиона обошла ее спереди, глядя на стойку. — Переднюю ногу немного сюда, — сказала она. — Левее. Вот. И не зажимайте колени намертво, иначе с первой же пены полетите в воду топором. — Какое изящное объяснение. — Вы сами просили без заумностей. Гермиона положила ладонь ей на колено — просто чтобы показать, как нужно амортизировать, а потом вторую на бедро, сдвигая центр тяжести. Всего пара секунд, но этого хватило, чтобы Гермиону словно током прошило от контакта. Кожа у Блэк была прохладной, упругой, и от этого захотелось немедленно отдернуть руки и сделать вид, что вообще ничего не было. — Вот так, — бросила она куда резче, чем хотела. — И не смотрите под ноги. — А куда смотреть? — Туда, куда едете. Будете пялиться вниз и улетите лицом в доску. Рик кивнул. — Годится. Хватит песок мучить, пошли в воду. Они двинули всей толпой: Джинни тащила доску и откровенно ржала, Дин бросил гитару и поплелся следом по мелководью — упустить такое шоу он не мог физически. Гермиона шла позади и отчаянно заставляла себя смотреть на горизонт, на чаек, на затылок Рика. На что угодно, только не на прямую спину Беллатрикс в черном купальнике, по которой уже стекали капли воды. Получалось паршиво. Рик завел Блэк в пену, где было по пояс. — Ложитесь. Я толкаю. Встаете так же, как на берегу. Ничего сложного. — Максимально унизительно, — процедила Беллатрикс, ложась на деку. — Вы еще даже не упали, — хмыкнул Рик. С берега заорал Дин: — Я в вас верю! — Оставьте веру при себе! — рявкнула в ответ Беллатрикс, и это был, пожалуй, первый раз, когда Гермиона услышала в ее голосе чистую, неконтролируемую эмоцию. Рик дождался пены и пихнул лонг. Блэк подорвалась слишком рано, и доска вильнула, нога соскользнула, и Беллатрикс эпично, с кучей брызг, рухнула в воду. Джинни завизжала от восторга так, что распугала чаек. — Еще раз! Давайте! Беллатрикс вынырнула, смахивая мокрые волосы с лица. Взгляд был такой, словно она выбирала, кого утопить первым. — Никто, — выплюнула она соленую воду. — Не смеется. Дин уже валялся на песке в истерике. — Я не смеюсь! Я просто сдыхаю! — Делайте это тихо, Томас. Рик выловил доску. — Нормально. Все падают. Погнали еще раз. Второй заход вышел чуть лучше. Она продержалась на секунду дольше, но колени снова не согнулись, доска качнулась, и Блэк улетела за борт. — Да! — орала Джинни. — Видели?! — Я всё видела, — буркнула Гермиона, пытаясь задавить дурацкую улыбку, которая сама лезла на лицо. Беллатрикс выпрямилась в воде, тяжело дыша. — Это отвратительно. — Уже было похоже на правду, — подбодрил Рик. — Не льстите. — Я не льщу. Корпус держите хорошо. Но вы, мадам, жесткая, как деревяшка. — Сомнительный комментарий от малознакомого мужчины. Рик искренне засмеялся. — Понял. Скажу иначе: колени согнуть, плечи опустить, рот закрыть. Повторить. Гермиона, стоя по пояс в воде, видела, как Беллатрикс раздраженно втянула воздух и кивнула. Без споров, без «я выше этого», а просто развернулась и пошла пробовать снова. И вот это реально цепляло. На третий раз вышло: коряво, не как в кино, но по-настоящему. Рик толкнул, Беллатрикс выждала секунду и вскочила. Колени наконец-то сработали, она расставила руки для баланса и проехала метра три по пене. Лицо у нее было такое, словно она едет на эшафот, но она ехала. И спрыгнула сама, когда доска чиркнула по дну. Джинни захлопала как ненормальная. — Всё! У нас новая серферша! — Замолчите, — бросила Блэк, но уголок ее губ всё-таки дернулся вверх. Гермиона успела это заметить, а Дин уже скакал по мелководью. — Историческая фигня! Где моя камера?! — Уберите его от меня, — попросила Беллатрикс. — Поздно, — развел руками Рик. — Он теперь ваш фанат навеки. Гермиона поймала себя на том, что пялится. Блэк стояла в пене, тяжело дыша, мокрые волосы липли к шее, черный купальник к телу, а на ее лице читалось отчаянное, почти злое сопротивление собственному наслаждению от того, что у нее получилось. От этого зрелища внутри что-то туго свернулось. Гермиона резко отвернулась, и Джинни, естественно, спалила момент. — Ой-ой, — протянула она вполголоса. — Сдохни. — Позже. А Беллатрикс уже брела к берегу, таща под мышкой этот тяжеленный желтый лонгборд. Рик шел рядом и что-то объяснял про вес на переднюю ногу, а она слушала его с таким видом, словно ей читают инструкцию к микроволновке, которую она вообще не просила. Как только Блэк выбралась на сушу, Дин тут же всучил ей стакан. — Кофе для победителей. — Это всё та же кислятина? — Увы. — Тогда уберите. Она спихнула доску Рику, отжала мокрые волосы и посмотрела на Гермиону. — Ваша взяла. Гермиона вскинула бровь: — В чем именно? — Смотреть под ноги — лететь мордой в воду. — Ну слава богу, дошло. — Не нагнетайте. — Вы сами начали. Беллатрикс дошла до пледа и накинула полотенце на плечи, и Гермиона снова принялась с преувеличенным интересом изучать чаек. — Идея по-прежнему отвратительная, — констатировала Блэк. — Но хотя бы не такая бессмысленная, как казалось с берега. — Добро пожаловать в клуб. — Не наглейте, Грейнджер. Рик ткнул пальцем в Дина: — Еще раз попробуешь затащить новичка в воду без меня, я тебя самого в пену мордой суну. — Понял-принял, — Дин даже спорить не стал. Джинни рухнула на песок и уставилась на Гермиону: — Ну что, твоя душенька довольна? — С чего бы это? — С того, что ты устроила тут весь этот цирк только ради того, чтобы она перестала смотреть на океан как на филиал налоговой. Гермиона открыла было рот, но Блэк ее опередила: — Слишком смелое заявление. — Да бросьте, — отмахнулась Джинни. — Вы стоите мокрая, в чужой кепке, после первой в жизни пены, и усердно делаете вид, что ничего не произошло. А оно произошло. Беллатрикс смерила ее взглядом. — Вы по будущей профессии такая назойливая? — По зову сердца. — Охотно верю. Гермиона уселась с краю и откусила помятый круассан. На зубах скрипнул песок, а солнце уже начало слепить по-настоящему. Рядом Джинни зарубилась с Риком из-за местных правил приоритета. Дин бренчал на гитаре, пытаясь срифмовать «пену» и «британскую леди». Блэк молча сушила волосы, обхватив стакан обеими руками, и повисла нормальная, человеческая тишина. Минуты через две Беллатрикс спросила, не поворачивая головы: — В среду на паре будете делать вид, что ничего этого не было? — А вам бы хотелось иначе? Блэк наконец посмотрела на нее. — Мне бы хотелось, чтобы вы не смеялись в голос, если я случайно перепутаю «пену» с чем-нибудь еще. — Я постараюсь ржать тихо. — Премного благодарна. Беллатрикс сделала глоток: — И еще. Вы назвали Рика «папой». Дин сдавленно хрюкнул и упал лицом в плед. Рик, стоявший в двух шагах, только усмехнулся: — А че такого? Она у меня с двенадцати лет под ногами болтается. Всё равно дикая выросла. Гермиона закатила глаза: — Спасибо, Рик, удружил. — Обращайся, малая. Блэк перевела взгляд с Рика на Гермиону и обратно. — Картинка проясняется. — Даже не начинайте. — Я еще ничего не сказала. — Но подумали. Джинни пнула Дина в бедро: — Так, всё. Мне нужна фотка. Мы сегодня пережили драку, урок серфинга и межкультурную коммуникацию. Надо задокументировать. — Ни за что, — отрезала Беллатрикс. — Поздно, — Дин уже щелкал камерой. — Я фоткаю быстро, вы просто делайте вид, что вам плевать. — Мне реально плевать, — буркнула Гермиона. — Ага, конечно, — фыркнула Джинни. Сфоткались они ожидаемо криво: солнце засветило объектив, Дин задрал руку слишком высоко, Джинни скорчила рожу, от Рика в кадр влезло только недовольное плечо, а Блэк стояла с краю с кофе, в дурацкой кепке и с лицом человека, который планирует отрицать этот момент до конца своих дней. Гермиона вообще смотрела куда-то в океан. Когда они наконец начали собираться, спот окончательно превратился в типичный воскресный пляж: с орущими детьми, зонтами, воткнутыми прямо в чужие полотенца, и толпой туристов. Магия раннего утра испарилась. Дин с Джинни спорили, как быстрее доехать до нормальной кофейни, а Рик ушел обратно в воду. Беллатрикс стояла у своей вылизанной машины и пыталась отряхнуть кеды от песка, брезгливо не касаясь их руками. Гермиона подошла ближе, закинув полотенце на шею. — Бесполезно. — Что именно? — Песок. Он всё равно доедет с вами до дома. Блэк с отвращением посмотрела на свои ноги. — Это худшая часть утра. — Да ладно? Худшая была, когда вы подорвались раньше времени и смачно рухнули в воду. — Я смотрю, вам это прямо в душу запало. — Я просто очень наблюдательная. — Какая удача. Хоть что-то общее. Гермиона хмыкнула: — Не обольщайтесь. — Уже поздно. Слишком много всего впихнулось в эти пару часов: Блэк в ее кепке, Блэк в пене, Блэк, которая падает, но не строит из себя оскорбленную невинность. Делать вид, что это была просто дежурная вылазка из вежливости, уже не выйдет. — Погнали уже! — крикнула Джинни от машины. — Пока Дин не решил, что нам нужна вторая часть культурной программы! — А че, — тут же оживился Дин. — Тут рядом отличные рыбные тако делают. — Нет, — отрезала Гермиона. — Да! — сказала Джинни. — Господи, за что, — вздохнула Беллатрикс. И они поехали за кофе, за тако, да хоть к черту на рога. Главное, что пляж остался позади, а вот всё остальное они увезли с собой.