Без предохранителя

      Три часа ночи в Верхнем городе имели свой специфический звук — низкочастотный, едва уловимый гул климатических систем, работающих на грани совершенства. В пентхаусе Кайлы Делакур этот звук дополнялся мягким стрекотом охлаждения трех мониторов, которые заливали кабинет холодным, мертвенно-голубым светом.       Кайла сидела в глубоком кожаном кресле, идеально прямая, как натянутая струна. Перед ней на экранах застыли бесконечные списки отчетов и графики поставок из Нижних секторов. Информация, которая обычно складывалась в её голове в четкие, понятные схемы, сегодня превратилась в бессмысленный шум. Буквы плыли, строчки перескакивали одна через другую, не желая выстраиваться в логику.       Она замерла, глядя на свою правую ладонь. Пальцы, всё еще хранившие едва уловимый аромат дорогого мыла и антисептика, чуть подрагивали. Десять минут. Ровно десять минут её взгляд был прикован к кончикам собственных ногтей, а в памяти, как заевшая пленка, крутился один и тот же кадр: момент, когда её рука легла на его плечо в пыльном полумраке мастерской.       Раздражение вспыхнуло внутри сухим, обжигающим пламенем. Это не было то романтическое волнение, которое описывают в дешевых романах. Это было чистое, концентрированное бешенство на саму себя. Её тело, её разум, всё, что она привыкла держать под жестким замком, вдруг выдало сбой.       «Ты — Делакур», — напомнила она себе, и голос внутреннего критика прозвучал холоднее, чем лед в её стакане с водой. — «Ты принимаешь решения, от которых зависят жизни тысяч людей. Ты не имеешь права зависать на десять минут из-за того, что коснулась какого-то наглого мужика, который пахнет мазутом и дешевым табаком. Он — просто механик из трущоб. Обычный человек с дурными манерами».       Она резко сжала кулак, впиваясь ногтями в ладонь, чтобы физическая боль вытеснила этот навязчивый образ. Попытка просто «выключить» Джейка Салли не сработала. Он засел в её голове как вирус, как досадная ошибка в программе, которая отказывалась закрываться. Его голос, этот хриплый, лишенный всякого почтения баритон, всё еще вибрировал где-то под кожей.       Кайла выпрямилась и решительно потянулась к клавиатуре, намереваясь заставить себя прочитать текст на экране. Но буквы снова расплылись. Вместо данных она видела блеск его глаз и ту дерзкую, мальчишескую ухмылку, которая была прямым вызовом всему миру. Ухмылку человека, который посмотрел на неё и увидел не наследницу огромного состояния, а просто добычу. Или, что еще хуже, равную себе.       Это не было влечением. Она отказывалась называть это так. Само слово казалось ей грязным и неуместным.       «Это просто реакция», — убеждала она себя, и эта мысль принесла мимолетное облегчение. — «Просто всплеск адреналина после бешеной езды на байке. Резкая смена обстановки. Мозг просто не успел перестроиться, вот и выдает такие странные образы».       Она не хотела видеть его снова. Боже, нет. Она хотела прямо противоположного, препарировать это состояние, разложить его на детали и найти тот самый рычаг, который позволит забыть о Салли-старшем навсегда. Чтобы в следующую их встречу, а она знала, что та неизбежна, её пульс оставался таким же ровным, как у покойника.       Кайле нужно было вернуть контроль. А для этого требовалось еще раз посмотреть на него. Оценить уровень угрозы вблизи, в трезвом уме и при свете дня, чтобы окончательно убедиться: в этом человеке нет ничего, кроме грубой силы и наглости, не стоящей её внимания. Он — обычный. Он — грубый. Он — никто.       Кайла закрыла все вкладки с делами. В мониторе отразилось собственное лицо, бледное, с лихорадочным блеском в глазах. Она выглядела как человек, который ведет войну с невидимым врагом, и этот враг — её собственные чувства. — Я просто проверю, почему возникла эта ошибка, — прошептала она в пустоту пентхауса. — Ничего личного. Просто нужно убедиться, что я всё еще владею собой.       Она знала, что он будет издеваться. Знала, что каждое слово будет пропитано этим невыносимым хамством, от которого у неё сводило челюсти. Эта манера стоять слишком близко, привычка смотреть прямо в глаза, не отводя взгляда, его руки... Кайла почувствовала, как по спине пробежал холод.       Брюнетке было противно от того, что она вообще думает о ком-то вроде Салли в три часа ночи. Ей, Кайле Делакур, для которой были открыты все двери Верхнего города, не давал покоя выскочка из трущоб с татуировками и шрамами. Это было почти физически больно — признавать, что кто-то смог пробиться сквозь её броню, пусть даже таким варварским способом.       «Он просто животное», — думала она, снова и снова прокручивая в голове их разговор. — «Дикий зверь, который случайно забежал в мой сад».       Но чем больше она старалась убедить себя в его никчемности, тем отчетливее помнила ощущение его кожи под своими пальцами. Это было неправильно. Это нарушало все законы её мира. В Верхнем городе всё было предсказуемым, гладким и фальшивым. Мужчины там были похожи на манекенов, идеальные прически, идеальные зубы, идеальные слова. А Джейк... Джейк был настоящим. Как удар под дых. Как холодная вода в лицо.       Именно это и бесило Делакур. Его реальность была слишком острой для её стерильной жизни. — Хватит, — приказала она себе, вставая из-за стола.       Девушка подошла к окну, за которым раскинулся спящий город. Миллиарды огней мерцали внизу, напоминая о том, кто здесь на самом деле главный. Она была на вершине. А он — там, внизу, в смоге и грязи. Между ними была пропасть, которую невозможно перейти.       Но кулак она так и не разжала. Ногти до крови впились в ладонь, напоминая о том, что контроль — это всего лишь иллюзия, которую она так отчаянно пыталась сохранить. Ей нужно было встретиться с ним, нужно было победить на его же поле. Доказать, что хамство и сила — ничто перед её волей.       Кайла вернулась к столу и одним движением выключила мониторы. Кабинет погрузился в полную темноту. Теперь единственным звуком в комнате было её собственное дыхание, прерывистое и тяжелое.       Десять дней. Она даст себе десять дней. За это время успокоится, возьмет себя в руки и придумает идеальный план. А потом... потом вернется вниз. И эта «аномалия» будет исправлена. Кайла легла в кровать, но сон не шел. Каждый раз, когда она закрывала глаза, она видела янтарный свет. И слышала голос, который шептал ей в самое ухо: — Ну что, принцесса, каково это спуститься с небес на землю?       Девушка сжала челюсти так, что зубы скрипнули. Она не была принцессой. Она была хищницей. И если этот морпех думал, что он может играть с ней, он очень сильно ошибался.       Но рука под одеялом всё равно сжалась в кулак. И до самого рассвета она так и не разжала его.       Это был идеальный план самообмана. План, в котором Кайла Делакур, наследница империи, чей взгляд был холоднее жидкого азота, возвращала себе трон.       Последующие дни превратились в тщательно выстроенный спектакль под названием «Жизнь на Вершине». Кайла знала: чтобы изгнать из памяти призрак грубых пальцев и запаха жженой резины, нужно погрузиться в абсолютную, кристальную праздность.       Первые пять дней она жила в режиме «стерильного вакуума». Её пентхаус, этот стеклянный замок на сто двадцатом этаже, казался операционной, где она препарировала собственные воспоминания. Утро начиналось с холодного душа и стакана детокс-смузи, который на вкус был таким же пресным, как и всё её существование в эти дни. Дроны-курьеры с тихим жужжанием приземлялись на террасу каждые три часа, доставляя коробки, обернутые в дорогую крафтовую бумагу. Она покупала всё: от лимитированных туфель из кожи синтетического аллигатора до редких антикварных книг, которые никогда не прочтет.       Девушка ходила по панорамной террасе, рассматривая облака, которые проплывали ниже уровня пола. Здесь, наверху, мир казался чистым, тихим и предсказуемым. Здесь не было мазута. Не было хриплого голоса, бьющего по натянутым нервам.       На шестой день тишина начала сводить с ума. — Кайла, дорогая, ты выглядишь... слишком идеально, — Хлоя, её давняя подруга по закрытому колледжу, откинулась на спинку мягкого кресла на борту яхты «Аврора», дрейфующей в искусственном заливе Верхнего города. — Тебе нужно встряхнуться. Посмотри на Филиппа, он уже два часа не сводит с тебя глаз.       Кайла перевела взгляд на Филиппа. Тот сидел на противоположном конце палубы, обсуждая котировки акций с кем-то из молодых львов корпоративного сектора. Он был безупречен. Идеально уложенные волосы, кожа, сияющая здоровьем после курса био-ревитализации, и руки. Кайла невольно засмотрелась на его ладони, когда он поднял бокал с «Кристаллом».       Мягкие. Розовые. Ухоженные. Кожа на них была такой тонкой, что казалась прозрачной. Эти руки никогда не держали тяжелый гаечный ключ. Они никогда не сжимались в кулаки, чтобы выбить из кого-то дурь или заставить металл подчиниться. Филипп был «домашним питомцем» в чистом виде, породистым, дорогим, кастрированным обществом и правилами.       В голове против воли всплыл образ других рук. Больших, с темными полосками масла под ногтями, с татуировкой «Born Loser», которая выглядела как вызов всему этому грёбаному миру. Воспоминание ударило током, и Кайла резко отвела взгляд, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Ей было скучно. Ей было настолько скучно, что зубы начинали ныть от сладости этого момента. — Мы сегодня идем в «Небесный сад», — продолжала Хлоя, не замечая состояния подруги. — Будет весь свет. Говорят, привезут новую партию синтетического джина из колоний. — «Небесный сад» — это скучно, — внезапно перебила её Лилиан, самая дерзкая из их компании. Она наклонилась вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Девочки, вы слышали про «Чистилище»?       Кайла замерла, поднеся бокал к губам. Это название уже мелькало в закрытых чатах, но она всегда считала это дешевым хайпом для тех, кому не хватает острых ощущений. — О, это то место в десятом секторе? В бункере? — Хлоя округлила глаза. — Говорят, там ужасно. Грязно, пахнет потом и... настоящими людьми. — В том-то и дело! — Лилиан торжествующе улыбнулась. — «Чистилище» оправдывает своё название. Это бетонный мешок в опоре Спирали. Никаких окон, только живые граффити и музыка, от которой внутренности вибрируют. Там не смотрят на твой банковский счет. Там смотрят на то, как ты двигаешься.       Она сделала паузу, наслаждаясь вниманием подруг. — Я была там на прошлых выходных. Инкогнито, конечно. Девочки, это... это другой уровень. Там был один наемник. Настоящий мужик, понимаете? Не эти наши манекены. От него пахло горьким табаком и сталью. Он не спрашивал моего имени. Он просто подошел, взял меня за талию, а рука у него была как из железа, и прижал к себе так, что я забыла, как дышать. Он вел себя как хозяин. Рассказывал, как развлекался с девчонками в зонах конфликта, и клянусь, я чувствовала себя добычей. Настоящей добычей. Он делал со мной такие вещи прямо на танцполе... грубо, властно. Я думала, у меня останутся синяки, и знаете что? Я хотела, чтобы они остались.       Подруги слушали, затаив дыхание. На их лицах читалась смесь ужаса и дикого, извращенного восторга. Они, дочери миллиардеров, мечтали о том, чтобы их «укротили», хотя бы на одну ночь, в грязном бункере, подальше от своих стерильных спален.       Кайла чувствовала, как её тошнит. Но не от рассказа Лилиан, а от того, что понимала: она сама чувствует то же самое. Этот яд уже был в крови. Только ей не нужно было «Чистилище», чтобы встретить хищника. У неё был свой — в мастерской с облупленной вывеской.       Десятый день стал пределом. Кайла сидела в кабинете, глядя на мониторы, но видела только глаза Джейка. «Агрессивный дубликат» поселился в голове без её разрешения.       Девушке нужен был повод. Официальный, чистый, не вызывающий подозрений. Лили. Девушка Тома. Художница, которая пахнет жасмином и красками. Она ведь обещала показать эскиз. Она ведь звала в гости.       Кайла сорвалась с места почти бегом. Мысль о том, чтобы вызвать личного водителя и слушать его вежливое молчание в зеркале заднего вида, казалась невыносимой. Она сама запрыгнула в кресло своего флаера, и стоило пальцам коснуться сенсорной панели, как система отозвалась едва слышным, благородным гулом.       Машина плавно оторвалась от площадки пентхауса и рванула вниз, прочь от панорамных видов, где облака казались сахарной ватой. Кайла вела флаер агрессивно, прорезая воздушные коридоры и игнорируя предупреждения бортового компьютера о нарушении скоростного режима. С каждым пройденным уровнем, с каждым пересечением секторов она чувствовала странное, почти болезненное облегчение. Стерильный, искусственно очищенный воздух Вершины сменялся тяжелым, густым маревом Нижнего города, в котором отчетливо слышались нотки гари, дешевой химии и старого металла.       Она не ехала к Салли. Она убеждала себя в этом, сжимая штурвал так, что кожа на костяшках белела. Делакур ехала «проверить гипотезу», ехала «калибровать систему». В её дорогом костюме, который сидел на ней как вторая кожа и стоил больше, чем вся эта улица под ней, она выглядела здесь чужеродным объектом, залетной кометой из другого мира.       Флаер мягко опустился на разбитый бетон на соседней улице от нужного адреса. Кайла вышла наружу, и тяжелый воздух тут же облепил её лицо, заставляя кожу покалывать. Она поправила воротник, бросила короткий взгляд на свое отражение в темном стекле машины, холодная, безупречная, недосягаемая, и зашагала к дому.       Место, где жили братья и Лили, находился всего в паре кварталов от мастерской, но казался отдельным островком в этом задыхающемся океане бетона. Здесь не было стерильности Верхнего города, но не было и агрессивной грязи низов. Лили встретила Кайлу на пороге — тонкая, почти прозрачная в свете ламп, пахнущая масляными красками и каким-то редким сортом жасмина. — Ты всё-таки пришла, — Лили мягко улыбнулась, и Кайла почувствовала, как её собственный «верхний» панцирь на мгновение дал трещину.       Эта улыбка всегда действовала на неё обезоруживающе. В мире, где каждый диалог был сделкой, Лили оставалась одной из немногих, кто не ждал от Кайлы Делакур прибыли или влияния. — Я как раз заканчиваю эскиз. Проходи, Том на нижнем ярусе вместе с Джейком.       Они поднялись в студию на верхнем этаже, место, которое казалось единственным мирным уголком во всем этом районе. Здесь пахло не гарью и дешевым пластиком, а льняным маслом и подсыхающей краской. Кайла опустилась в кресло, чувствуя себя здесь слишком «неправильной». В своем дорогом костюме, с идеально уложенными волосами, она казалась себе вырезанной из другой реальности и вклеенной в этот мягкий, залитый светом мир Лили.       Девушка взяла чашку чая. Керамика была такой тонкой, что Кайле казалось — стоит чуть сильнее сжать пальцы, и она рассыплется в пыль, как и её хваленая выдержка. Лили что-то говорила о технике мазков, о том, как трудно передать на холсте человеческий взгляд, но Кайла видела: художница смотрит не на картину. Она препарирует взглядом её саму. — Ты сегодня не здесь, Кайла, — тихо произнесла Лили, не оборачиваясь. — Чай остыл, а ты за последние десять минут не сменила позы. Что случилось в мастерской неделю назад? — Ничего, что стоило бы твоего внимания, — Кайла постаралась, чтобы голос звучал максимально безразлично. — Просто твой Том в новой версии оказался на редкость хамоватым типом. Слишком много наглости для человека, который живет в смоге.       Лили наконец обернулась. Она вытерла руки о фартук и посмотрела на Кайлу с той самой мягкой, почти материнской проницательностью, которая всегда бесила Делакур. — Том рассказал мне, как вы «познакомились», — Лили едва заметно улыбнулась. — О том, как ты приняла Джейка за него. И о том, как брат... скажем так, не поспешил развеять это заблуждение. Том очень переживал. Он весь вечер ворчал, что Джейк ведет себя как дикарь и может тебя отпугнуть.       Кайла почувствовала, как по шее пополз предательский жар. Значит, они это обсуждали. Головастик переживал за выходки своего «непутевого» близнеца. Это унижало сильнее, чем любая грубость. — Отпугнуть? — Кайла усмехнулась, вскинув подбородок. — Чтобы меня напугать, нужно нечто большее, чем грязная майка и пара дерзких словечек. Салли просто не знает своего места. — Джейк вообще не знает, что такое «место», Кайла, — Лили подошла ближе и мягко коснулась её плеча. — Том строит машины, он логичен. А Джейк... он как огонь в канистре с бензином. Он видит людей без их титулов. И я вижу, как ты вздрагиваешь от каждого звука снизу. Тебя задело не его хамство. Тебя задело то, что он единственный, кто не стал перед тобой кланяться.       Кайла резко поднялась, едва не расплескав остывший чай. Ей хотелось уйти, сбежать обратно в свой стерильный пентхаус, где всё было понятно и предсказуемо. Но ладони зудели от странного предвкушения. — Ладно, художница, мне пора, — Кайла поставила чашку на стол с сухим стуком, который прозвучал слишком громко в уютной тишине студии. — Зайду к твоему гению, проверю, не заскучал ли он без моих сложных заказов. А то, боюсь, его брат найдет способ применить таланты во вред обществу. — Будь с ними осторожна, — Лили проводила её до порога, и в голосе прозвучала непривычная серьезность. — Сегодня внизу слишком густой воздух. Даже для них. Джейк еще не научился убирать когти, когда выходит к людям. А ты, Кайла, слишком привыкла, что все звери в этом городе ручные.       Кайла ничего не ответила, лишь коротко кивнула, сохраняя на лице выражение вежливой скуки. Она уже ступила на винтовую лестницу, ведущую в технический ярус. С каждым шагом вниз ровный, домашний уют и запах жасмина растворялись, уступая место тяжелой, почти осязаемой вибрации.       Это была территория Салли. Место, где пахло разогретым металлом, сигаретным дымом и нескрываемым вызовом.       Она шла прямо в эпицентр, чувствуя, как сердце бьется о ребра, словно пойманная птица, которая отчаянно хочет вырваться из клетки. Но на лице Кайлы уже застыла маска ледяного, высокомерного безразличия — её главная броня. Она была Делакур. Она пришла сюда к Тому. И никакой шрамированный морпех, решивший, что может безнаказанно хамить наследнице корпорации, не заставит её об этом забыть.       Кайла толкнула тяжелую дверь, и та поддалась с низким, утробным скрипом, который эхом разнесся по бетонному коридору подвального яруса.       Внутри было непривычно тихо. Ни рычания тяжелого рока, ни привычного лязга инструментов. Том стоял у дальнего верстака, освещенный лишь узким конусом лампы, и его фигура в этом полумраке казалась почти призрачной. Он лихорадочно копался в микросхемах какого-то блока управления, но Кайла видела, что его движения были дергаными, слишком быстрыми и неестественными для человека, который обычно касался техники с нежностью хирурга. — О, Кайла! — Том вскинул голову так резко, что едва не задел лампу. В его глазах, обычно спокойных и ясных, промелькнула смесь искренней радости и отчетливой, почти детской паники. — Ты... ты чего здесь? Что-то не так? Я думал, байк после настройки идет идеально. — С байком всё в полном порядке, Томми, — Кайла медленно сложила руки на груди, не сводя взгляда с Салли-младшего. Она прошла вглубь помещения, и тонкие каблуки её туфель отчетливо и звонко застучали по неровному бетону, выбивая ритм, который совершенно не вписывался в эту обстановку. — Просто заезжала к «фее». Решила спуститься и к тебе, проверить, не изобрел ли тут способ окончательно отравить атмосферу этого сектора своими экспериментами.       Том нервно вытер ладони о ветошь, которая уже давно превратилась в сгусток черной мазуты. Он засуетился, явно пытаясь перегородить ей путь дальше вглубь подвала. — Да, я... я в порядке. Работаю. Слушай, я сейчас немного завален, проект «Аватар» капризничает, калибровка летит к чертям... Может, заглянешь завтра? Мы бы выпили нормального кофе, обсудили те новые расчеты по термодинамике, которые ты присылала...       Кайла прищурилась. Том никогда не выставлял её за дверь. Наоборот, он обычно цеплялся за её визиты, как за глоток чистого кислорода в своем подвальном заточении. Его суета была слишком явной, слишком... примитивной. Брюнетка видела, как он косится в сторону темного угла, и это только подогрело её подозрительность. — Ты ведешь себя странно, Салли-умник. Слишком много слов для обычного «привет», — сделала еще шаг, игнорируя его попытки заслонить собой обзор на остальную часть подвала. — Что происходит? Где твой агрессивный дубликат? Раньше он не упускал шанса отвесить мне пару сомнительных комплиментов. — Я здесь, принцесса. Не стоит так надрывать связки, я всё прекрасно слышу.       Голос донесся из самого темного угла, из-за невысокой перегородки, где стоял старый, продавленный кожаный диван. Кайла почувствовала, как внутри всё напряглось, словно перед прыжком в ледяную воду. Она миновала стеллаж с деталями и замерла.       Джейк сидел на диване, развалившись со своей излюбленной манерой — расслабленный хищник, который уверен в своей невидимости ровно до того момента, пока не решит перекусить чью-то артерию. Но он был не один.       Рядом с ним, почти сливаясь в одно целое, сидела девица. Брюнетка в короткой, потертой куртке, с вызывающе ярким макияжем, который в этом тусклом свете выглядел особенно дешево. В её взгляде не было и тени смущения — только ленивая сытость и вызов. Её рука по-хозяйски лежала на бедре Джейка, пальцы с облупившимся темным лаком почти касались края застиранной майки. Сам Салли даже не шелохнулся при появлении Кайлы. Он медленно крутил в руках пустую жестянку из-под пива, и в глазах, обращенных к гостье, читалось ленивое, издевательское торжество.       Атмосфера в этом углу была пропитана чем-то тяжелым, липким и душным. Кайле не нужно было богатое воображение, чтобы понять, чем они тут занимались минуту назад. Сама мысль о том, что этот «дикий зверь», чей запах она пыталась выветрить из головы последние десять дней, так просто и быстро нашел себе компанию в ближайшей подворотне, ударила под дых. Внутри всё скрутило от резкого, обжигающего приступа тошноты и ярости, которую она едва успела подавить.       «Не поддавайся. Только не перед ним», — скомандовала она себе, чувствуя, как лицо застывает, превращаясь в маску из дорогого фарфора.       Кайла медленно приподняла бровь, смерив брюнетку таким ледяным и оценивающим взглядом, от которого та невольно поежилась, словно её только что просканировал лазерный прицел системы безопасности. — Оу, — Кайла выдала свою самую высокомерную, самую «верхнюю» улыбку, адресованную исключительно Тому, хотя смотрела она теперь прямо на диван. — Прости, Томми. Я не знала, что у тебя тут по расписанию... час социального обслуживания ветеранов. Не буду мешать твоей благотворительности.       Девушка на диване фыркнула, поудобнее устраиваясь под рукой Джейка, и вызывающе посмотрела на Кайлу, явно довольная произведенным эффектом.       Джейк не ответил сразу. Он только чуть сильнее сжал жестянку, и металл жалобно хрустнул под его пальцами, выдавая единственную искру его настоящего состояния. Его взгляд, тяжелый, насмешливый и пугающе внимательный, буквально пригвоздил Кайлу к месту. Он словно забавлялся, глядя на то, как она пытается сохранить лицо в этом прокуренном подвале. — Это еще кто? Твоя начальница из этих, с верхних уровней? — девица на диване подала голос, и он прозвучал на редкость скрипуче, разрезая густую тишину мастерской.       Джейк усмехнулся. Он не просто не убрал руку Милы со своего бедра, напротив, чуть сжал пальцы, собственническим жестом подчеркивая их близость, и посмотрел Кайле прямо в глаза. В этом взгляде был вызов — голый, неприкрытый, почти животный. Он словно забавлялся тем, как отчетливо ладонь выделяется на фоне светлой кожи этой девчонки, и как это зрелище бьет по самолюбию Кайлы. — Это Кайла, Мила. Она из тех, кто живет над облаками, — голос Джейка был низким, с той самой хрипотцой, от которой у Делакур по спине пробежал нежелательный холод. — Приезжает сюда, когда ей становится слишком скучно играть в куклы в своем стерильном пентхаусе. Хочет посмотреть, как живут настоящие люди, подышать гарью для разнообразия. — Ну, сегодня мне явно не скучно, — Кайла развернулась на каблуках.       Внутри неё закипал яд чистейшей пробы. Она чувствовала себя так, словно её только что облили помоями, и самое унизительное было в том, что она сама дала ему этот повод, спустившись в этот подвал. — Ладно, мальчики. Не буду мешать вашему... культурному досугу. Том, — она бросила короткий взгляд на Салли-младшего, который, казалось, мечтал провалиться сквозь бетонный пол, — увидимся, когда в вашем доме снова можно будет дышать без риска подцепить что-нибудь венерическое.       Она уже почти дошла до двери, чеканя шаг своими тонкими каблуками, когда голос Джейка, полный ядовитой издевки, буквально хлестнул по спине, заставляя замереть на месте: — Что такое, принцесса? Увидела настоящую жизнь и решила сбежать обратно в свой стерильный аквариум? Ты ведь целых десять дней держалась, я почти впечатлен. Я уж думал, ты нашла себе кого-то в своем кругу... Кого-то с «интеллектуальным лицом», кто не пахнет мазутом и не заставляет твоё сердце биться так, будто ты сейчас выпрыгнешь из кожи.       Кайла замерла. Рука на дверной ручке сжалась так сильно, что костяшки побелели, а холодный металл в ладони вдруг показался раскаленным. Она медленно, очень медленно обернулась.       Мила уже стояла, явно чувствуя, что атмосфера в комнате стала слишком наэлектризованной даже для привычной ко всему обитательницы Нижнего города. Воздух между Кайлой и Джейком буквально искрил, грозя превратиться в пожар. — Я пойду, Джейк. Позвони, когда избавишься от этой куклы, — бросила брюнетка и быстро шмыгнула мимо Кайлы, намеренно задев её плечом.       Кайла даже не шелохнулась. Она смотрела только на Джейка, игнорируя всё остальное. Тот медленно встал с дивана, потягиваясь всем телом, как огромный ленивый хищник, и не спеша направился к ней. На нем была всё та же майка, испачканная в масле, подчеркивающая каждый бугор мышц на широких плечах. От него исходила та самая волна первобытной, наглой уверенности, которая так бесила её с первой секунды их знакомства.       Том, чувствуя, что сейчас в помещении произойдет термоядерный взрыв, не стал дожидаться первых искр. Он суетливо подхватил со стола какой-то измерительный прибор, стараясь не смотреть ни на брата, ни на Кайлу. Его движения были преувеличенно осторожными, словно он боялся, что любой лишний шорох послужит детонатором. Он аккуратно обогнул застывшую пару, прижимаясь к стеллажам, и боком просочился к выходу, бормоча под нос что-то невнятное про сгоревшие предохранители и необходимость срочной проверки системы в основном щитке. Дверь за ним закрылась с глухим щелчком, отрезая от остального мира. — Ну? — Джейк сократил расстояние. Теперь между ними было всего полметра, и этого было катастрофически мало.       Кайла видела каждую мелкую морщинку у глаз, каждый шрам, который пересекал лицо, делая его похожим на опасную карту сражений. — Что скажешь, Кайла? Ты ведь пришла сюда не из-за Тома. И не из-за эскизов Лили. Ты пришла за дозой. Тебе нужно, чтобы кто-то выбил из тебя эту спесь, хотя бы на пару минут.       Кайла издала короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья. Это был звук ломающегося льда. Она сделала шаг навстречу, сокращая дистанцию до опасного, почти интимного минимума. Она чувствовала исходящее от него тепло — жаркое, почти лихорадочное, как от работающего на износ двигателя.       Запах его кожи — сложная смесь разогретого металла, горького табака и чего-то мужского, резкого — ударил в нос, окончательно сбивая ритм дыхания. Но теперь к этому густому мужскому аромату примешивалось что-то еще. Чужое. Дешевый, приторно-сладкий запах цветочных духов и химозного ягодного шампуня, который оставила на его плече та девица. Этот шлейф «Нижнего города» казался Кайле почти осязаемым, липким, пачкающим её собственное пространство. Он пропитал майку, смешался с его кожей, и это осознание полоснуло по самолюбию Кайлы острее любого ножа. — Дозой чего, Салли? Твоего дешевого пафоса? — Кайла окинула его коротким, как пощечина, взглядом. — Знаешь, я десять дней провела среди людей, которые управляют этим миром. Которые решают, будет ли завтра существовать твоя мастерская.       Джейк даже не шелохнулся, только уголок его губ дернулся в скупой усмешке. — И как там, наверху? Всё еще пахнет стерильностью и страхом потерять кресло? Тебе не кажется, принцесса, что ты слишком часто вспоминаешь про свою власть, когда стоишь в пяти сантиметрах от человека, которому на неё плевать?       Кайла сделала шаг вперед, сокращая и без того опасную дистанцию. Рука поднялась, и она нарочито медленно поправила воротник майки. Холодные пальцы на мгновение коснулись горячей кожи на шее. Кайла отчетливо почувствовала, как судорожно напряглась жила, пульсируя в такт её собственному ускоренному сердцебиению. — Ты строишь из себя альфа-самца только потому, что твоя аудитория — это девицы вроде той, что вылетела отсюда, — брюнетка чуть склонила голову набок, глядя ему прямо в зрачки. — Для них ты «опасный зверь», вершина пищевой цепочки Нижнего города. А для меня ты — просто забавный экземпляр для изучения.       Джейк отреагировал мгновенно. Резким, коротким движением он перехватил её руку у самого воротника, замыкая пальцы на запястье стальным кольцом. Кайла невольно вздрогнула, его ладонь была огромной, мозолистой и обжигающе горячей. — Если я для тебя просто «экземпляр», то какого черта ты здесь забыла? — он не отпускал её, наоборот, чуть потянул руку на себя и вверх, заставляя Кайлу податься вперед и стоять на носочках, чтобы сохранить равновесие. — Ты ведь могла ограничиться звонком Лили. Или отправить курьера, если тебе так приспичило поиграть в заботливую подругу. Но ты приехала сама. В это время.       Он склонился к самому уху, и дыхание опалило кожу. — Тебе нравится этот запах, Кайла. Тебе нравится чувствовать, как этот смог и мазут въедаются в твою дорогую одежду. Потому что здесь, внизу, ты наконец-то перестаешь быть «госпожой Делакур». Здесь ты — просто женщина, которая забрела на чужую территорию и знает, что может получить по лицу... или что-то гораздо более интересное.       Кайла почувствовала, как по спине пробежала дрожь. Его близость была подавляющей. Она видела каждую искру в его глазах, слышала тяжелое дыхание и понимала, что «калибровка системы» провалилась с треском.       Джейк медленно отстранился от её уха, но не разорвал дистанцию, а замер в паре сантиметров от её лица, обдавая губы горячим, сбитым дыханием. — Ты путаешь страх с брезгливостью, капрал, — Кайла не отвела взгляда, голос оставался ровным, несмотря на то, что пульс в захваченной руке уже зашкаливал. — Думаешь, что ты дикий и неукротимый, но на самом деле предсказуемый. Как бродячий пес, который лает на лимузины. Шуму много, а толку ноль. Ты кусаешь только тех, кто слабее. — Осторожнее, принцесса, — Джейк прищурился, и в глубине его зрачков вспыхнуло то самое недоброе, первобытное пламя. — Пес может и сорваться. И тогда твои лощеные друзья из Верхнего города не помогут. Они даже не поймут, почему ты так громко кричишь. — О, я вижу, как ты «срываешься», — она ядовито улыбнулась. Свободная рука медленно, почти ласково поднялась и провела тыльной стороной ладони по его щеке, намеренно задевая шероховатый шрам. — Еще вчера ты был героем войны, а сегодня сидишь на этом драном диване в ожидании очередной одноразовой куклы. Твой потолок — этот подвал. Твой ошейник — твоя собственная никчемность. Ты не хищник, Джейк. Ты — домашний питомец с плохими манерами, от которого несет дешевкой.       Последние слова Делакур выдохнула ему в лицо, намекая на тот самый сладковатый шлейф чужих духов, что всё еще терзал обоняние.       Джейк рванул Кайлу к себе так резко, что она врезалась в его жесткую грудь, выбив воздух из легких. Он не отпустил руку, напротив, одним плавным, мощным движением завел ей за спину, заставляя брюнетку прогнуться в пояснице и прижаться к нему всем телом. Теперь она чувствовала каждый изгиб его мышц под тонкой майкой, чувствовала бешеный ритм сердца. — Безопасный питомец? — прорычал в самые губы, обжигая кожу. — Хочешь проверить, насколько я безопасен? Хочешь увидеть, что бывает, когда «собака» решает, что хозяйка ей больше не нужна? — Настоящий хищник не доказывает свою опасность словами, Салли. Он просто убивает, — она выдохнула, почти касаясь его губ своими. Между ними не осталось даже миллиметра воздуха, только чистое, неразбавленное напряжение. — А ты... ты просто слишком громко гавкаешь, пытаясь привлечь моё внимание. Потому что знаешь — это единственный способ заставить меня на тебя посмотреть.       Она резко высвободилась. Джейк разжал пальцы — он позволил ей уйти, но в этом жесте было больше угрозы, чем в самом захвате. Это было великодушие победителя, который знает, что добыча всё равно вернется.       Кайла не спеша поправила воротник своего безупречного пиджака, восстанавливая броню, хотя внутри всё еще полыхало. — Передай Тому, пусть завтра пришлет мне список того, что хочет получить на праздник, — Кайла бросила это через плечо, уже не глядя на Джейка, и голос прозвучал так, словно она отдавала распоряжение секретарю. — Надеюсь, к тому времени ты найдешь себе намордник. Или хотя бы новую подстилку. Предыдущая была слишком... бюджетной. Даже для твоего уровня.       Она развернулась и направилась к выходу, чеканя каждый шаг тонкими каблуками по неровному бетону. Кайла кожей чувствовала его взгляд — тяжелый, обжигающий, обещающий неминуемую расплату. «Он хочет меня сломать», — пульсировала мысль в голове, пока она шла к тяжелой двери. — «И теперь он сделает всё, чтобы сорвать этот воображаемый ошейник».       Она вышла в сырую, пахнущую озоном и жженой резиной ночь Нижнего города и почти бегом добралась до флаера. Стоило люку закрыться, отсекая звуки подворотни, как Кайла позволила своим рукам мелко, бесконтрольно задрожать. Адреналин бил по венам, как электрический ток.       Это не была победа. Это был только первый раунд. И она знала, что на празднике он нанесет ответный удар.