Без предохранителя

      Верхний город задыхался от собственной стерильности, застыв в идеальном, химически выверенном вакууме высоко над бездной. Из огромных панорамных окон пентхауса Кайлы Делакур Спираль казалась не живым мегаполисом, а безупречно спроектированной микросхемой, где каждый неоновый луч горел строго по расписанию, а потоки флаеров текли по невидимым венам с хирургической точностью. Здесь, на высоте птичьего полета, воздух всегда оставался идеально отфильтрованным; он пах озоном и едва уловимым, сухим ароматом дорогого парфюма, будучи напрочь лишенным тех живых, грязных и будоражащих запахов, которыми пульсировал Нижний мир. Тишина помещения давила на уши, прерываясь лишь едва слышным шелестом автоматических систем климат-контроля и приглушенным щебетанием Хлои.       Хлоя полулежала в глубоком футуристичном кресле, лениво потягивая из высокого бокала что-то нежно-голубое. Она была воплощением Верхнего города: безупречная кожа, отбеленные до сияния зубы и взгляд, в котором застыла вечная, сытая скука. — Кайла, ты меня вообще слышишь? — Хлоя капризно выгнула идеально очерченную бровь, наблюдая за тем, как подруга замерла перед открытыми дверями гардеробной. — Я говорю, сегодня в «Небесном саду» будет весь свет. Привезли новую партию синтетического джина из внешних колоний. Говорят, он дает такой приход, будто ты паришь в открытом космосе без скафандра. Все будут там.       Кайла не оборачивалась. Пальцы медленно скользили по вешалкам, отбрасывая шелк, атлас и жесткую кожу. Внутри нарастало глухое, вибрирующее раздражение. Было скучно. Настолько скучно, что зубы начинали ныть от предсказуемости каждого грядущего слова и жеста. «Небесный сад», элитный алкоголь, пустые разговоры о котировках RDA — всё это казалось серым шумом на фоне того, что по-настоящему занимало мысли. — «Небесный сад» — это болото, Хлоя, — бросила Кайла, наконец вытянув из ряда вещей джемпер. — Слишком предсказуемо и приторно. — Ох, ну конечно, наша железная леди снова жаждет чего-то экстраординарного, — Хлоя со вздохом отставила бокал и подалась вперед, в её глазах вспыхнул нездоровый огонек любопытства. — Знаешь, я вчера полвечера думала о том, что несла Лилиан. Все эти её рассказы про «Чистилище» в десятом секторе... Ты ведь понимаешь, что это безумие, да? Бетонный мешок, забитый отребьем. Но, черт возьми, Кайла, я ловлю себя на мысли, что тоже хочу это увидеть.       Хлоя встала и принялась расхаживать по мягкому ворсу ковра, жестикулируя тонкими руками. — Представь себе: место, где нет окон, где стены дрожат от басов старых генераторов, а воздух такой плотный, что его можно резать ножом. Лилиан клялась, что там не смотрят на твой счет в банке. Там смотрят только на то, как ты двигаешься. И эти наемники... Боже, Кайла, настоящие дикари из зон конфликта. Не наши вылизанные охранники, которые боятся помять форму, а мужики, пропахшие порохом и дешевым табаком. Те, у которых шрамы не от лазерной коррекции, а от реальных пуль.       Хлоя остановилась у окна, глядя вниз, в мерцающую бездну нижних ярусов. — Знаешь, я бы, наверное, отдала половину своих украшений, чтобы просто один вечер постоять там инкогнито. Почувствовать этот животный ритм. Лилиан рассказывала о них с таким придыханием... Мол, они берут тебя за талию так, будто ты их собственность. Никаких прелюдий, никаких вежливых расспросов о семье. Просто сила. Грубая, первобытная сила. Она говорила, что один такой тип прижал её к колонне прямо на танцполе, и у неё кости затрещали. И она была в восторге! Представляешь? Настоящая добыча. Я иногда думаю, что мы здесь совсем зачерствели в своей безопасности. Нам нужен кто-то, кто не побоится оставить на коже пару синяков.       В голове Кайлы против воли всплыл образ других рук. Больших, сильных, с темными полосками масла под ногтями и татуировкой «Born Loser». Это воспоминание о первой встрече с Джейком Салли ударило током, заставляя сердце пропустить удар. Кайла резко отвела взгляд от подруги, чувствуя, как по коже пробежали мурашки. Хлоя могла только мечтать о «дикой экзотике», рассуждая о наемниках как о зверушках в зоопарке, но Кайла знала: в этом мире есть хищники, с которыми лучше не играть, если не готова к последствиям. — Так ты идешь со мной в «Сад»? — Хлоя прервала затянувшуюся паузу. — Или снова улетаешь к этому своему «гениальному механику»? Слушай, Кайла, по городу поползут слухи, что у наследницы Делакур слишком специфические вкусы на компанию. — Я иду к Тому, — отрезала Кайла, разворачиваясь к зеркалу и окончательно определяясь с образом. — У него день рождения. Это вопрос верности, Хлоя.       Подруга разочарованно вздохнула. — Ну и ладно. Развлекайся среди своих шестеренок. Только не жалуйся потом, что пропустила всё самое интересное. Лично я надеюсь сегодня встретить в «Саду» кого-то, кто хотя бы отдаленно будет напоминать тех наемников из «Чистилища». Хочется почувствовать хоть каплю жизни, понимаешь? Чтобы кто-то смотрел на тебя не как на выгодную сделку, а как на... женщину.       Кайла промолчала. Отражение в зеркале предательски выдавало внутренний шторм. Обычно выбор одежды был созданием доспехов: строгие линии, холодные ткани. Но сегодня пальцы игнорировали шелк. Нужно было оружие, искусно замаскированное под полную беззащитность.       Выбор пал на бежевый пуловер из тончайшего кашемира. Ткань была настолько мягкой и ворсистой, что казалась второй кожей. Цвет «нюд» идеально сливался с бледностью плеч, создавая провокационную иллюзию обнаженности. Широкий, намеренно расслабленный вырез при каждом движении коварно сползал, обнажая тонкую ключицу и линию шеи.       Это была тщательно спланированная ловушка. Кайла прекрасно осознавала, что в тесной, пропахшей маслом и старым металлом квартире Тома этот пуловер будет выглядеть инородным телом. Хотелось, чтобы грубый солдат с мозолистыми ладонями увидел этот контраст. Чтобы пальцы, привыкшие к стали оружия, зазудели от одного взгляда на эту мягкость. Под кашемиром не было ничего, кроме невесомого кружева. Кайла коснулась шеи, проверяя пульс, и почувствовала, как кончики пальцев мелко дрожат. Темный азарт уже разгонял кровь. — Выглядишь слишком... по-домашнему, — заметила Хлоя, скептически окинув взглядом наряд подруги. — Будто собралась печь кексы. Хотя пуловер выглядит чертовски мягким. Так и хочется коснуться. — В этом и смысл, — коротко бросила Кайла, закидывая на плечо сумку. — Увидимся позже, Хлоя.       Взгляд напоследок зацепился за подарки. Для Тома предназначался артефакт — антикварная бумажная книга по теоретической астрофизике. Тяжелый фолиант в кожаном переплете, хранивший запах старой бумаги. Это был жест глубокого признания его ума.       Но рядом, скрытая в отдельном кармане, покоилась титановая зажигалка, выполненная по индивидуальному заказу. Тяжелый, матовый металл, лаконичный серийный номер. Подарок для Джейка. Настоящая провокация. Способ без единого слова заявить: «Я вижу тебя, капрал. Я знаю твою природу, и даю тебе инструмент, чтобы разжечь пожар». Хотелось увидеть, как его сильные пальцы сомкнутся вокруг этого металла.       В отдельном бархатном чехле ждала бутылка столетнего виски. «Жидкое золото» Верхнего города, символ статуса. Было интересно, как Джейк будет пить эту роскошь, чувствуя на губах вкус мира, к которому он никогда не будет принадлежать. Кайла поправила сползающее плечо пуловера и направилась к лифту.       Транспорт уже ждал на посадочной площадке, готовый унести хозяйку из золотой клетки вниз, в мир, где неон мигал от перепадов напряжения, а жизнь была острой, как лезвие ножа. Впереди ждало столкновение с человеком, который не признавал её правил.       Флаер мягко коснулся посадочной платформы, выкрашенной облупившейся сигнальной краской. Спуск из стратосферы благополучия в сырое чрево Нижнего города всегда сопровождался этим специфическим чувством: уши закладывало от перепада давления, а через систему фильтрации кабины начинал просачиваться запах настоящей, нестерильной жизни. Здесь воздух не пах озоном. Он был густым, тяжелым, пропитанным парами отработанного синтетического топлива, влажной пылью и ароматом дешевой уличной еды, которую жарили на каждом углу.       Кайла вышла из машины, и подол светлых брюк мгновенно собрал серый налет с бетонных плит. Подъезд дома, где обитали Том и Лили, встретил привычным полумраком и мигающей лампой, которая в такт какому-то внутреннему сбою издавала сухое, раздражающее пощелкивание. Поднимаясь по крутой лестнице, Делакур невольно поправила ворот пуловера. Кашемир, казавшийся в пентхаусе верхом изящества, здесь ощущался почти вызывающе мягким, словно кусок взбитых сливок, упавший в лужу мазута.       За дверью квартиры номер сорок два бурлила жизнь. Стоило нажать на звонок, как тишину коридора прорезал звонкий девичий смех и шум отодвигаемого стула. Дверь распахнулась, и на пороге возникла Лили. В своем цветастом фартуке, с выбившимися из пучка прядями волос, она выглядела воплощением того самого уюта, который Верхний город давно списал в утиль за ненадобностью. — Кайла! Ну наконец-то! Мы уже начали думать, что тебя похитили корпоративные шпионы, — Лили порывисто обняла гостью, и в нос ударил теплый, домашний запах свежего хлеба и ванили. — Проходи скорее, Том на кухне сражается с праздничным пирогом, а я как раз развесила гирлянды.       Внутри квартира казалась еще теснее, чем обычно. Разноцветные огни дешевых светодиодов, развешанных по периметру крошечной прихожей, отражались в глянцевых поверхностях стен. Но стоило Кайле переступить порог и позволить Лили забрать легкое пальто, как всё ощущение праздничного тепла разбилось о тяжелое, почти физически ощутимое присутствие.       Джейк Салли не встал, чтобы поприветствовать гостью. Он занимал собой всё пространство жилой комнаты, лениво развалившись на узком диване, который Лили заботливо застелила потертым пледом. В этой тесноте капрал казался аномально крупным, избыточным. Его присутствие превращало гостиную в клетку, где прутья были слишком близко друг к другу. Диван, служивший временной постелью, стал его личной территорией, маленьким форпостом посреди этого праздника.       На Джейке была простая черная футболка из плотного хлопка, которая безжалостно впивалась в рельефные мышцы груди и плеч, подчеркивая каждый сантиметр его тренированного тела. Темные домашние брюки сидели низко на бедрах, удерживаясь на честном слове широким шнурком, а босые ступни упирались в ковер. В его позе не было ни капли гостеприимства, только расслабленная уверенность хищника, который знает, что на его территории никто не посмеет диктовать условия. Но самым невыносимым был взгляд. Глаза Салли не выражали радости или вежливости; это был взгляд снайпера, привыкшего оценивать дистанцию, баллистику и уязвимые точки цели еще до того, как палец коснется спускового крючка.       Кайла почувствовала, как кашемир внезапно стал слишком горячим. Пространство прихожей, где Лили всё еще суетилась с вешалками, сжалось до размеров спичечного коробка. Делакур понимала, что Салли ждет. Ждет, когда она стушуется, когда отведет глаза или сделает неловкий шаг назад. Но Кайла не была бы дочерью своего отца, если бы позволила какому-то наемнику взять инициативу в свои руки.       Она сделала шаг вперед, вступая в зону его влияния, и вскинула подбородок. Пуловер снова сполз с плеча, обнажая бледную кожу, но взгляд остался холодным и колючим, как лед Спирали. — Оу, капрал... — её голос прозвучал ровно, с той долей аристократического пренебрежения, которая всегда безотказно действовала на персонал в Верхнем городе. — Непривычно видеть тебя в таком оглушительном одиночестве. Если честно, я ожидала очередь из девиц у входа, жаждущих утешить героя войны. Или сегодня у социального обслуживания Нижнего города законный выходной? Решил пожить за счет брата, пока шрамы заживают и совесть окончательно не атрофировалась?       Джейк не шелохнулся. Единственное, что изменилось в его облике — это едва заметное движение в уголках губ. На губах заиграла ленивая, по-настоящему наглая ухмылка, от которой у Кайлы внутри всё перевернулось. Салли медленно опустил взгляд, намеренно долго задерживаясь на ворсистой ткани её джемпера, словно ощупывая текстуру кашемира глазами. — Боялись, что ты просто не поместишься в одной комнате с кем-то еще, кроме своего раздутого эго, Делакур, — голос Джейка был низким, с характерной хрипотцой, которая резонировала в грудной клетке Кайлы. Он закинул руку за голову, демонстрируя татуировку «Born Loser», которая в свете дешевых гирлянд выглядела особенно вызывающе. — Поэтому девицы получили приказ разойтись. Не хотелось бы, чтобы твои шелковые нервы не выдержали конкуренции с настоящими женщинами.       Он сделал паузу, глаза снова впились в её лицо, изучая реакцию на каждое слово. — Проходи, не стой в дверях, — добавил он, и в этом приглашении не было ни капли вежливости, только чистая провокация. — Садись на диван... я его как раз согрел специально для тебя. Или твои нежные части тела привыкли только к подогреваемым сиденьям в лимузинах?       Кайла почувствовала, как щеки обдало жаром. Этот человек умудрялся превращать каждое слово в пощечину, скрытую под маской ленивой расслабленности. Напряжение между ними стало почти осязаемым, густым, как дым в притонах десятого сектора. Том, вышедший из кухни с противнем в руках, на мгновение замер, почувствовав эту искрящуюся тишину, но предпочел сделать вид, что ничего не происходит. — Кайла! — Том радостно кивнул ей, стараясь разрядить обстановку. — Прости, я весь в делах. Лили, налей Кайле чего-нибудь, пока я воюю с тестом. Джейк, подвинься, дай даме сесть.       Джейк медленно, словно нехотя, подобрал ноги, освобождая крошечный клочок пространства на краю дивана. Он смотрел на Кайлу в упор, не отводя взгляда ни на секунду, бросая ей негласный вызов.       Секундная заминка в дверях затянулась, превращаясь в негласное состязание воли. Кайла чувствовала на себе выжидающий взгляд Джейка, который не просто предлагал место на диване, а заманивал в тщательно расставленный силок. Том уже скрылся в глубине кухни, гремя противнями и что-то весело напевая, а Лили ушла в спалью в поисках праздничных свечей. В комнате остались только двое: наследница огромной империи в кашемировых доспехах и капрал с прошлым, которое жгло ему ладони.       Принять вызов было единственным способом сохранить лицо. Кайла сделала глубокий вдох, стараясь, чтобы грудная клетка под мягкой тканью пуловера поднималась мерно и спокойно, и двинулась вперед. Шаги по старому ковру были бесшумными. Каждое движение сопровождалось едва слышным шорохом брюк. Делакур медленно опустилась на край дивана, туда, где Салли только что милостиво освободил несколько десятков сантиметров пространства.       В ту же секунду, как тело коснулось обивки, Кайлу захлестнула волна жара. Джейк не отодвинулся ни на миллиметр больше необходимого. Близость была шокирующей: бедро капрала, обтянутое тонкой тканью домашних брюк, находилось всего в паре сантиметров от её колена. От массивной фигуры Салли исходила мощная, почти лихорадочная энергия, заставлявшая воздух вокруг вибрировать. Но самым неожиданным стал аромат.       Кайла подсознательно ожидала запаха дешевого курева, пота или резкой оружейной смазки, всего того, чем обычно пропитаны обитатели Нижнего города. Однако вместо этого ноздрей коснулся сложный, обезоруживающе дорогой парфюм. Это был аромат, совершенно не вязавшийся с образом наемника из трущоб: ноты выделанной кожи, горького ветивера и чего-то дымного, напоминающего запах сгоревшего сандала. Парфюм был глубоким, маскулинным и настолько качественным, что казался инородным телом в этой тесной квартире. Он подчеркивал хищную натуру Джейка, превращая его из обычного солдата в кого-то гораздо более опасного и искушенного.       Этот запах ударил по рецепторам Кайлы сильнее, чем любое оскорбление. Внутри всё предательски дрогнуло. Дыхание перехватило, а кончики пальцев, сжимавшие сумку, мелко закололо. Салли чертовски хорошо знал, какой эффект производит его близость. Мужчина продолжал лениво крутить в руках банку пива, но Кайла видела, как напряглись мышцы на предплечье, как едва заметно раздулись крылья носа, когда он ловил шлейф её холодного, цветочного парфюма. Это было столкновение двух миров, которое происходило на молекулярном уровне, в обход всякой логики. — Ну как тебе наш скромный уют, Делакур? — голос Джейка прозвучал так близко, что Кайла почувствовала вибрацию дивана. — Не слишком ли жестко для твоей аристократической спины? Если хочешь, могу уступить подушку. Она тоже помнит лучшие времена, как и всё в этом секторе.       Кайла сцепила зубы, заставляя себя не отодвигаться. — Уют создают люди, Салли, а не количество слоев набивки в мебели. Том и Лили умеют это делать. А вот твоё присутствие здесь напоминает мне неразорвавшийся снаряд посреди гостиной. Вроде бы лежит тихо, но все ждут, когда рванет. — О, поверь, принцесса, если я рвану, то кашемир тебя не спасет, — Джейк бросил на неё быстрый, обжигающий взгляд и криво усмехнулся. — Ты сидишь так напряженно, будто боишься заразиться бедностью. Расслабься. Я не кусаюсь... если не просят.       Напряжение росло с каждой секундой. Кайла понимала, что еще пара минут такой близости, и она либо сорвется на крик, либо сделает нечто совершенно непростительное. Запах кожи и ветивера заполнял легкие, вытесняя здравый смысл. В голове набатом стучала мысль: «Уходи, вставай, двигайся». — Лили! — Кайла внезапно резко поднялась с дивана, едва не задев плечом Джейка. Движение было слишком порывистым, почти паническим. — Давай я помогу тебе с нарезкой или посудой. Том там наверняка уже всё завалил мукой, ему нужен глаз да глаз.       Лили, выглядывавшая из кухни с кипой салфеток, удивленно моргнула. — Ой, Кайла, ну что ты, ты же гостья! Отдыхай, мы почти закончили. — Нет-нет, я не могу просто сидеть, — Делакур уже пересекала комнату, стремясь увеличить расстояние между собой и диваном до безопасного предела. — У меня сегодня был слишком долгий день в офисе, мне нужно... сменить деятельность. Давай сюда ножи, я мастерски разделываюсь с чем угодно.       Джейк проводил её долгим, насмешливым взглядом, в котором читалось явное осознание её маленького бегства. Он откинулся на спинку дивана, снова занимая всё доступное пространство, и в глазах вспыхнул опасный азарт. Кайла почти физически чувствовала, как взгляд скользит по её спине, задерживаясь на лопатках.       На кухне было душно и пахло специями. Кайла схватилась за нож, как за спасательный круг. Руки всё еще немного дрожали, а аромат парфюма, казалось, въелся в ворсинки пуловера. Лили, ничего не замечая, продолжала щебетать о каких-то мелочах, но Кайла её почти не слышала. Все чувства были обострены до предела. Предстоящий ужин теперь казался не праздником, а полем боя, где противник уже захватил стратегически важную высоту — её собственное самообладание.       Ужин начался под аккомпанемент дребезжания старого холодильника и далекого гула транспортных магистралей, пронизывающих Нижний город. Том и Лили, движимые искренним гостеприимством, суетились вокруг небольшого стола, застеленного чистой, но видавшей виды скатертью. Хозяева старались создать иллюзию идеального праздника, расставляя тарелки с домашней выпечкой и нехитрыми закусками, которые в этом скромном интерьере казались верхом кулинарного искусства.       Прежде чем сесть за стол, Кайла медленно извлекла из сумки подарки, превращая этот жест в своего рода церемонию. Сначала на свет появился массивный сверток, обернутый в плотную крафтовую бумагу. Когда Том принял его, его пальцы наткнулись на благородную шероховатость антикварной кожи. — Это... Кайла, ты серьезно? — голос механика дрогнул, когда он открыл титульный лист старинной книги по теоретической астрофизике. Том благоговейно провел ладонью по пожелтевшим страницам, впитывая запах вековой мудрости, который в этой тесной квартире ощущался как весточка из другого, давно забытого мира. — Бумажный оригинал... Боже, я даже не знаю, что сказать. Это бесценно.       Кайла лишь едва заметно улыбнулась, наслаждаясь его искренним восторгом, но затем её взгляд переместился на Джейка. Капрал сидел неподвижно, наблюдая за сценой с той самой ленивой насмешкой, которая так её раздражала. Для него предназначался другой дар. Делакур извлекла маленькую коробочку из матового черного картона и, не говоря ни слова, пододвинула её по столу в сторону наемника. Внутри, в бархатном ложе, покоилась титановая зажигалка. Тяжелый металл тускло блеснул, бросая вызов всему этому домашнему уюту. Джейк не спешил её брать; он лишь приподнял бровь, и этот негласный диалог между ними заставил воздух в комнате наэлектризоваться.       Центром же общей композиции стала принесенная Кайлой бутылка столетнего виски. Появление «жидкого золота» в этой обстановке выглядело почти сюрреалистично. Когда янтарная жидкость потекла в простые граненые стаканы, по комнате разлился сложный, дымный аромат торфа и старого дуба, мгновенно вытесняя запах ванили и машинного масла. Этот дорогой алкоголь в грубой посуде стал живым символом того, как бесцеремонно и ярко Кайла Делакур врывалась в мир простых смертных, оставляя после себя привкус роскоши и горечи.       Атмосфера за столом напоминала натянутую струну, готовую лопнуть от малейшего прикосновения. Том пытался поддерживать легкую беседу о новых разработках в области микрочипов, а Лили то и дело подкладывала гостье лучшие кусочки пирога, но всё внимание присутствующих неизбежно фокусировалось на двух полюсах напряжения. Джейк сидел напротив Кайлы, массивная фигура отбрасывала длинную тень на стену, оклеенную дешевыми обоями. Солдат пил виски так, словно это была обычная вода, не моргая и не отводя тяжелого взгляда от лица наследницы корпоративной империи. — Слушайте, как же здорово, что мы все собрались! — Том сиял, разливая янтарную жидкость по стаканам. Его лицо, раскрасневшееся от жара духовки, светилось искренним счастьем. — Кайла, спасибо еще раз за виски. Это... это просто космос какой-то. Мы с Джейком в детстве о таком и мечтать не могли, верно, брат? Помнишь ту бурду, которую старик Салли гнал в подвале?       Джейк лениво приподнял свой стакан, рассматривая игру света в тяжелом стекле. — Помню, — хрипло отозвался капрал. — От той дряни можно было ослепнуть или начать понимать язык машин. Это пойло, — он кивнул на бутылку Делакур, — слишком гладкое. Как и всё, что приходит сверху. У него нет характера, только цена. — Ой, да ладно тебе ворчать, Джейк! — Лили легонько хлопнула его по плечу, подкладывая Кайле щедрую порцию гарнира. — Сегодня праздник! Том так ждал этого дня. Он всё утро говорил, как здорово, что ты теперь здесь, рядом. Мы ведь уже начали планировать, как расширим мастерскую. Том хочет поставить второй верстак, чтобы ты мог заниматься тяжелым железом, пока он возится с электроникой. Представляешь, Кайла, у нас будет лучший сервис в секторе!       Том с энтузиазмом подхватил мысль жены, активно жестикулируя вилкой. — Именно! С руками Джейка мы сможем брать заказы на ремонт экзоскелетов и тяжелых погрузчиков. Ему нет равных в силовой гидравлике. Я уже присмотрел один бокс по соседству, там аренда копеечная, а места хватит на двоих. Будем работать на себя, никакой корпоративной кабалы. Ну, что скажешь, Джейк? Отличное будущее, а?       Салли промолчал, лишь сделав долгий глоток, и на лице промелькнула тень, не то скуки, не то глухого раздражения. Он выглядел как закованный в цепи титан, которого пытаются заставить собирать детские конструкторы. Тишина затянулась, становясь неловкой. Том вопросительно смотрел на брата, ожидая одобрения своего плана, но Джейк лишь рассматривал шрамы на своих костяшках.       Кайла почувствовала, как азарт борьбы начинает брать верх над осторожностью. Тепло кашемира на плечах и обжигающий вкус элитного спирта в крови придавали уверенности. Это сочувствие Тома, его наивные мечты о семейном бизнесе среди ржавчины, всё это казалось Делакур бесконечно далеким и почти нелепым. Пришло время прощупать почву, сорвать маску расслабленности с этого человека и заставить капрала показать истинное лицо. Кайла изящно пригубила напиток, едва касаясь края стакана, и перевела разговор в русло, которое считала своей территорией — в область карьеры, амбиций и жесткого социального статуса.       Она поставила стакан на стол с тихим, намеренным стуком, привлекая к себе всё внимание. — И что же дальше, Джейк? — голос Кайлы зазвучал вкрадчиво, с той тонкой ноткой яда, которую наследница империи годами оттачивала на светских приемах и советах директоров. — Теперь до конца своих дней будешь помогать брату ковырять ржавые платы? Конечно, семейный подряд — это трогательно, Том так воодушевлен... Но давай будем честны: с твоей комплекцией, твоими навыками выживания и этим... специфическим багажом за спиной, тебе прямая дорога в «Чистилище».       Кайла слегка наклонила голову, позволяя вырезу пуловера снова сползти, обнажая ключицу, но взгляд оставался стальным и расчетливым. — Будешь отличным вышибалой, начнешь пугать богатеньких девочек, которым в жизни не хватает острых ощущений. Там как раз ценят таких персонажей — со сталью в руках и блаженной пустотой в голове. Настоящий венец эволюции десятого сектора. Тебя ведь это манит, Салли? Хаос, а не эти скучные чертежи Тома.       Слова упали в тишину комнаты с тяжестью свинцовых пуль. Лили испуганно прижала ладонь к губам, а лицо Тома мгновенно утратило праздничное выражение. Брат Джейка, всегда такой мягкий и понимающий, вдруг резко опустил вилку на тарелку. В глазах Тома отразилась глубокая, почти физическая боль. Для него этот праздник был попыткой склеить разбитую жизнь близнеца, и жестокость Кайлы ударила в самое уязвимое место. — Кайла, зачем ты так? — голос Тома дрогнул от искреннего расстройства. — Ты не понимаешь. Джейк — не просто наемник. Он герой, он прошел через такое, что нам с тобой и в кошмарах не снилось. У него за плечами годы службы, награды, о которых не трубят в новостях RDA.       Том подался вперед, его пальцы нервно переплелись на скатерти. В этот момент он выглядел как человек, пытающийся защитить последнее сокровище от уничтожения. — Я боюсь за него, понимаешь? — продолжал Том, игнорируя предостерегающий взгляд брата. — После всего, что было там, на фронте... ПТСР — это не шутка. Я вижу, как он не спит ночами, как смотрит в пустоту. Если он сейчас уйдет в эти притоны, если начнет продавать свои навыки тем, кто платит больше всех, он просто спустит жизнь в унитаз. Он заслуживает большего, чем быть «тенью» в подворотнях десятого сектора. Он мой брат, Кайла.       Жалость, прозвучавшая в голосе Тома, стала для Джейка худшим из возможных триггеров. Лицо капрала окаменело, а в глазах вспыхнул опасный, хищный огонь. Салли медленно сделал еще один внушительный глоток виски, не сводя глаз с Кайлы, которая, казалось, наслаждалась произведенным эффектом. Напряжение достигло апогея, когда Джейк вдруг резко подался вперед через стол. Дистанция между их лицами сократилась до критической, и Кайла почувствовала жар, исходящий от его тела, и резкий аромат виски вперемешку с запахом опасности. — Ты доиграешься, принцесса, — голос Джейка стал тихим, вибрирующим от сдерживаемой ярости. — Тебе кажется, что ты сидишь на вершине Спирали и держишь всех за ниточки? Ошибаешься. Грань между твоим миром и моей «помойкой» гораздо тоньше, чем ты думаешь.       Он криво усмехнулся, и эта ухмылка не обещала ничего хорошего. — Знаешь, если мне действительно станет скучно злесь, я могу сменить квалификацию. Устроюсь в службу безопасности твоего отца. Для солдат с моим послужным списком там всегда открыты двери. И тогда я стану твоим личным кошмаром. Буду каждый божий день обыскивать флаер... или твою спальню. На предмет «запрещенных связей» или просто ради развлечения. Хочешь посмотреть, как я справлюсь с ролью твоей тени, Делакур? Буду следовать за тобой везде, дышать в затылок и напоминать о том, как сильно ты на самом деле боишься грязи, которую так старательно презираешь.       Тишина, повисшая над столом после слов Джейка давила. Лили замерла с пустой тарелкой в руках, а Том, еще секунду назад пытавшийся защитить брата, теперь выглядел так, будто под ним разверзлась бездна. Он смотрел на близнеца с нескрываемым ужасом, не узнавая в этом оскалившемся хищнике того мальчика, с которым когда-то делил одну кровать в подвале.       Кайла не отвела взгляда. Несмотря на то что сердце бешено колотилось о ребра, а внизу живота скручивался тугой узел откровенного страха вперемешку с чем-то темным и порочным, она заставила себя выдержать этот напор. Дистанция между ними сократилась настолько, что Делакур видела каждую золотистую искру в зрачках Салли и тонкую сетку морщинок в уголках глаз — свидетельство бесчисленных часов, проведенных за оптическим прицелом под палящим солнцем чужих миров. — Твои фантазии о моей спальне делают тебе честь, капрал, — голос Кайлы едва заметно дрогнул, но она тут же вернула ему прежнюю ледяную уверенность. — Но боюсь, ты переоцениваешь свою полезность. Мой отец предпочитает профессионалов, а не неуправляемых цепных псов, которые кусают кормящую руку при первой же возможности. Ты слишком... дикий для нашего мира. Тебя невозможно приручить, а значит, тебя нельзя использовать.       Джейк не шелохнулся. Единственное, что изменилось — его взгляд скользнул ниже, к её губам, а затем к ключице, обнаженной сползающим кашемиром. Ухмылка Салли стала еще шире, обнажая зубы. — Приручить? — Салли издал короткий, сухой смешок, от которого у Лили звякнули вилки в руках. — Ошибаешься, принцесса. Тебе не нужен ручной пес. Тебе нужен тот, кто сорвет с тебя этот чертов пуловер и покажет, что под ним скрывается обычная девчонка, которая до смерти хочет почувствовать хоть что-то настоящее. Твой Верхний город — это кладбище. А здесь... здесь мы хотя бы знаем, что еще живы. — Джейк, хватит! — Том наконец обрел голос, и в его тоне прорезались властные нотки, которых Кайла раньше никогда не слышала. — Кайла — наш гость. И мой друг. Если ты не можешь вести себя по-человечески, лучше вообще молчи.       Лили, стараясь разрядить обстановку, поспешно начала собирать грязные тарелки. — Давайте... давайте я чай принесу? Или еще виски? Кайла, ты почти ничего не съела. Мой пирог с корицей, Том говорит, он лучший в десятом секторе. — Нет, Лили, спасибо, — Кайла почувствовала, что воздух в комнате стал слишком тяжелым. Ей нужно было движение, нужно было пространство. — Я, пожалуй, выпью стакан воды. В горле пересохло от вашего... гостеприимства.       Делакур поднялась, чувствуя, как ноги едва заметно подкашиваются. Внимание Джейка преследовало её, как лазерный целеуказатель, жгучий и неотвратимый. Она направилась на кухню, надеясь на несколько минут тишины и прохлады. Кухня встретила Кайлу относительной прохладой и запахом корицы от остывающего пирога. Делакур оперлась ладонями о край старой столешницы, тяжело дыша. Ей нужно было прийти в себя, смыть этот липкий азарт, который Салли впрыснул ей под кожу. Она открыла кран, позволяя холодной струе омыть запястья. Из-за стены доносились приглушенные голоса, Лили и Том, что-то весело обсуждая, расставляли десертные тарелки в комнате, неосознанно оставив кухню в полном распоряжении теней и затаившегося напряжения.       Тишина продлилась недолго. Кайла не услышала шагов; Салли передвигался с пугающей бесшумностью профессионала, привыкшего сокращать дистанцию до цели незаметно. Наследница корпорации поняла, что больше не одна, только когда воздух за спиной внезапно стал горячим, а пространство вокруг сузилось до размеров её собственного тела. Джейк возник сзади, мгновенно блокируя единственный выход из тесного кухонного закутка. Солдат не коснулся гостьи сразу, но присутствие этого человека ощущалось каждой клеткой кожи, вызывая неконтролируемую дрожь.       Руки капрала по-хозяйски легли на столешницу по обе стороны от бедер Делакур, заключая девушку в живой капкан из плоти, мощных мышц и подавляющей воли. Кайла оказалась намертво прижата к раковине, чувствуя затылком тяжелое, мерное дыхание Салли. — Решила спрятаться в тени, Делакур? — вкрадчивый шепот Джейка коснулся чувствительной кожи шеи, заставляя нежный кашемир пуловера в очередной раз коварно сползти с плеча. — Здесь нет твоей охраны. Нет камер слежения. Нет отца с армией юристов. Только ты, я и этот чертов запах домашнего уюта, который тебе так катастрофически не идет. Скажи мне, принцесса... ты всё еще хочешь продолжать эту игру в госпожу и раба, или наконец перейдем к той части, где ты перестанешь лгать самой себе?       Кайла медленно обернулась в захлопнувшемся капкане рук, оказываясь лицом к лицу с бездной. Расстояние между телами сократилось до нескольких критических сантиметров. В полумраке кухни глаза Джейка горели темным, первобытным огнем, отражая скудный свет уличных неонов, пробивающихся сквозь грязное стекло окна. Мощная грудь, туго обтянутая черным хлопком, почти касалась вздымающейся груди Кайлы, и она видела, как бешено пульсирует вена на его шее.       Салли не спешил переходить к действию. Каждое мгновение ожидания превращалось в изощренную психологическую пытку. Капрал медленно поднял руку, и шершавые, мозолистые пальцы властно обхватили подбородок Делакур, заставляя смотреть прямо на себя, не позволяя отвернуться или закрыть глаза. На лице мужчины проступили белесые шрамы — немые свидетели войн, о которых в Верхнем городе предпочитали не вспоминать. — Смотри на меня, — потребовал Джейк, и голос вибрировал где-то глубоко в солнечном сплетении Кайлы. — Ты ведь именно за этим спустилась из своего стерильного рая? Тебе не хватало этой грязи под ногтями, этого запаха гари. Тебе нужен был кто-то, кто не посмотрит на твой банковский счет. — Ты так отчаянно пытаешься доказать, что я здесь чужая, Салли, — выдохнула она, и в голосе отчетливо зазвенела тонкая сталь. — Но посмотри на себя. Ты сам не замечаешь, как давно ходишь за мной по пятам, словно верный пес. Тебе нравится думать, что ведешь охоту, но ты уже на моем поводке, и, признаться, тебе это чертовски идет.       Кайла скользнула взглядом по лицу, намеренно задерживаясь на жесткой линии губ, прежде чем нанести следующий, более глубокий удар. — И не беспокойся о моих «шелковых нервах», капрал. Тебе так нравится рассуждать о своих «настоящих женщинах» из трущоб, но давай будем честны: ты здесь, в этой тесной конуре, со мной. Скажи, со своими девицами ведешь себя так же? Или ты настолько запутался, что проецируешь их дешевые повадки на меня, сам того не замечая? Оказывается, дикарки с треском проигрывают конкуренцию, раз ты тратишь столько сил, пытаясь задеть ту, чьего общества якобы не выносишь. Тебе не кажется, Джейк, что поводок стал слишком коротким, раз ты не можешь отпустить меня даже на расстояние кухни?       Большой палец мужчины медленно, с намеренным нажимом переместился на нижнюю губу Делакур. Кожа Салли пахла металлом и горьким ветивером. Надавливание было грубым, почти болезненным, но именно эта грубость заставила Кайлу невольно приоткрыть рот, ловя горячий воздух. Рассудок, годами тренированный на холодный расчет, окончательно капитулировал перед этим первобытным напором. — Пришла в пушистом свитере, чтобы казаться доброй и невинной? — Джейк издал короткий, издевательский смешок, и его губы оказались в миллиметре от её лица. — Но мы оба знаем, что под этим кашемиром скрывается всё та же сука, которая мечтает, чтобы я сожрал её прямо здесь, на этой засаленной кухне. Ты жаждешь этого, Делакур. Хочешь, чтобы я вытряс всю гордость, которую ты так старательно выставляешь вперед.       Кайла чувствовала, как виски окончательно затуманивает сознание, превращая реальность в череду вспышек. Пальцы впились в плечи Салли, сминая черную ткань футболки. Наследница полностью потеряла контроль над собой, невольно подаваясь вперед, навстречу этой опасности. Глаза закрылись сами собой в ожидании сокрушительного, лишающего воли поцелуя. Сердце колотилось так сильно, что заглушало все звуки внешнего мира.       Но Джейк, почувствовав полную готовность сдаться, её беззащитность перед его волей, лишь издал тихий, сухой смешок. В ту самую секунду, когда губы Кайлы должны были встретиться с его, Салли резко отстранился, разрывая кольцо рук. Пустота и холод, мгновенно заполнившие пространство, ударили Кайлу сильнее любого оскорбления. — Лили, ты не видела нож для пирога? — голос Тома, раздавшийся совсем рядом, у самого входа в кухню, заставил Кайлу вздрогнуть.       Джейк уже стоял в полуметре от неё, демонстрируя абсолютное спокойствие, словно он просто зашел проверить, не течет ли кран. Наемник небрежно достал из кармана титановую зажигалку, подарок Кайлы, и привычно щелкнул крышкой. Звук металла о металл прорезал тишину, словно финальный приговор. Голубое пламя осветило хищный профиль. — Нож прямо перед тобой, Том, — лениво отозвался Джейк, даже не глядя на брата, который показался в дверном проеме. Затем Салли снова перевел взгляд на Кайлу. — Пора к столу, Делакур. А то, чего ты на самом деле хочешь... сегодня не заслужила. Слишком легко ты готова была это отдать. Капрал развернулся и первым вышел в гостиную к накрытому столу.       Кайла осталась стоять у раковины, тяжело дыша, чувствуя, как внутри всё выгорает от осознания собственного поражения. Гордость была растоптана.       С трудом заставив себя выйти из кухни, Кайла пересекла границу гостиной с таким видом, словно за спиной у нее полыхали руины целого сектора. Она не шла, она чеканила шаг, и каждый удар каблука по старому паркету звучал как смертный приговор собственной минутной слабости. Образ безупречной наследницы империи, на мгновение давший трещину под пальцами Салли, восстанавливался на глазах, превращаясь в непроницаемую ледяную броню. Растерянность внутри выгорела дотла, оставив после себя лишь едкую, концентрированную ярость на саму себя.       Хозяева дома застыли у стола. Том, вооружившись ножом, замер над румяным пирогом, от которого всё еще шел дразнящий аромат корицы. Лили испуганно прижала ладонь к груди, глядя на лихорадочный, хищный блеск в глазах подруги. — Простите, друзья, — голос Кайлы прозвучал сухо и резко, как хруст ломающегося пластика. В нем не осталось и следа той хрипоты, которая выдавала вожделение минуту назад. — Срочный вызов из офиса. Совсем забыла о разнице во времени с колониями... это не терпит отлагательств. С днем рождения, Том... Джейк.       Она даже не дождалась ответа. В прихожей Делакур рывком сорвала пальто с вешалки, едва не вырвав хлипкий крючок из стены. Тяжелая, дорогая ткань легла на плечи, возвращая привычное ощущение дистанции и власти. И тут она осознала самое невыносимое: сумка. Тонкая кожаная сумка, символ ее статуса и ключ к спасению, осталась лежать на диване.       Кайла резко обернулась. Капрал уже успел вернуться на свое привычное место. Он сидел, откинувшись на спинку дивана и широко расставив ноги, словно этот обшарпанный предмет мебели был его троном в центре сточной канавы. Массивная рука наемника лениво покоилась прямо рядом с ее сумкой, почти касаясь дорогой кожи. Джейк не шевелился, не предлагал помощь, просто наблюдал за ней с тем самым хищным спокойствием, которое доводило до безумия.       Кайла сделала два быстрых, решительных шага назад в гостиную. Внутреннее смятение, еще мгновение назад грозившее захлестнуть рассудок, теперь застыло, превращаясь в холодную, осязаемую ярость, направленную исключительно на саму себя. Она не позволила себе ни тени сомнения, ни лишнего вздоха. Подойдя к дивану, женщина наклонилась, и в этот момент пространство между ними снова сократилось до опасного предела.       Внутри всё вскипало от глухого омерзения к собственной реакции на его близость — этот проклятый, въедливый микс сандала, виски и чего-то первобытного, что исходило от Салли.       Джейк даже не пошевелился. Его рука продолжала лежать на диване, едва не касаясь ремешка, вынуждая Кайлу действовать в непосредственной близости от его пальцев. Она молча, резким движением подхватила сумку, стараясь не задеть его костяшки. Ни слова не сорвалось с её губ; Кайла не собиралась дарить ему даже звука своего голоса, понимая, что любая фраза сейчас прозвучит либо как оправдание, либо как признание его силы. Она лишь на долю секунды встретилась с ним взглядом, ледяным, обещающим расплату, и выпрямилась.       Лили, стоявшая чуть поодаль с подносом в руках, нервно сглотнула. Она была тоньше и чувствительнее к эмоциональным колебаниям и мгновенно считала то напряжение, которое буквально искрило между Кайлой и Джейком. Лили видела, как тяжело вздымается грудь гостьи, как порывисты её движения, и это зрелище пугало до глубины души. — Кайла, подожди! — Лили почти взмолилась, делая шаг к прихожей. — Пирог же... мы так старались. Не уходи вот так, пожалуйста. Что произошло на кухне? Джейк, ты...       Она бросила на Джейка быстрый, полный подозрения и страха взгляд, но Салли лишь молча приподнял бровь, продолжая сверлить глазами спину Кайлы. — Простите, — бросила Кайла через плечо уже из прихожей, и этот короткий, сухой звук был больше похож на хлопок бича, чем на извинение. — Кайла, постой! Я провожу, здесь в это время небезопасно... — Том замер на пороге квартиры, глядя, как дверь лифта с лязгом закрывается перед его носом.       Спуск в лифте казался бесконечным. В узкой кабине, пропахшей сыростью и пылью, Кайла увидела свое отражение в мутном металле дверей — и это зрелище вызвало у нее острое чувство тошноты. Растрепанные темные волосы, неестественно пылающие щеки и этот чертов сползший кашемир, который теперь казался ей клеймом позора. Она резким, почти злым жестом поправила вырез пуловера, возвращая себе привычный закрытый вид. Больше никакой мягкости. Больше никаких пауз.       Оказавшись в герметичной кабине флаера, наследница империи судорожно заперла шлюз. Стерильная тишина, транслируемая через фильтры климат-контроля, начала возвращать ей ясность ума и ледяную решимость. Руки всё еще подрагивали, когда она вставляла ключ-карту, но это была дрожь от избытка адреналина, а не от испуга. С первой попытки запустив двигатель, она рванула рычаг тяги на себя так, что машина вздрогнула.       Осознание реальности обрушилось на Кайлу со всей мощью, лишая возможности оправдаться перед самой собой: она впервые в жизни сама потянулась к мужчине, забыв о статусе, приличиях и собственной гордости. Она капитулировала, а этот наемник, этот обитатель трущоб, отверг ее в самый момент триумфа. Это унижение ощущалось на языке как нечто горькое, будоражащее и пугающе новое. Она была в бешенстве не из-за его отказа, а из-за собственной податливости. Из-за того, что ее выверенная годами система безопасности дала сбой перед обычным солдатом с тяжелым взглядом.       Перед тем как рвануть флаер вверх, к сияющим вершинам Спирали, Кайла посмотрела на грязное окно четвертого этажа. В тусклом свете гирлянд четко выделялся массивный силуэт. Джейк Салли стоял у окна, медленно вертя в руках титановую зажигалку. Вспышка пламени, еще одна. — Охота началась, солдат, — процедила Кайла сквозь зубы, вводя координаты своего пентхауса. — Но ты еще не понял: пытаясь загнать меня в угол, ты лишь сам подписываешь себе приговор.       Флаер свечой ушел в ночное небо, оставляя Нижний город тонуть в собственном дыму и ржавчине. Кайла Делакур возвращалась на свою вершину, и на этот раз она собиралась играть по-крупному, выжигая любые следы слабости из своей души. Желание Салли сорвать с нее маску обернулось тем, что теперь под этой маской скрывался не испуг, а холодная, отточенная решимость уничтожить любого, кто посмеет усомниться в ее власти.