Лишь вы повинны в этой жатве

Сознание вернулось так же внезапно, как и исчезло, будто кто-то одним рывком выдернул его из небытия и бросил обратно в реальность. Наруто резко распахнул глаза и с усилием поднялся, ладонями упираясь в холодный, неестественно ровный пол нет, это была не земля, а тщательно выложенная плитка, каждая линия которой тянулась с такой идеальной симметрией, что казалось её высекал безумец, одержимый точностью. Камень был враждебен, холоден, будто создан не для человека, а против него, чтобы любой, кто коснётся, ощутил себя лишним, ненужным. Первое, что пронзило его взгляд, здания. Колоссы из стекла и металла, титанические громады, уходящие так высоко, что вершины терялись в бесконечности. Они не просто поднимались над облаками казалось, облака сами лепились к их бокам, прижимались, боясь дрогнуть, боясь сдвинуться хоть на миг. От этого вида в горле сжалось, словно железной рукой, и Наруто сглотнул сухой, болезненный ком. И тут на него обрушился звук. Не просто шум, а гулкая, рвущая уши лавина, в которой сливалось всё сразу вдали с оглушительным рёвом пронеслось что-то огромное и металлическое, где-то рядом тысячи голосов сливались в неразличимый поток, вкраплённый резким смехом, эхом шагов, нервными выкриками. Из-под земли шло настойчивое, вкрадчивое шипение, сверху что-то отбивало капли в ритм, а воздух жёг ноздри острый, ядовитый запах железа, масла, гари въедался в лёгкие, оставляя горечь на языке. Голова закружилась, мир качнулся, и в этот миг Наруто понял в этом месте тишина не просто редкость, а забытая роскошь, о которой никто уже не помнит. – Где я?.. – слова сорвались сами, тихо, почти шёпотом, и тут же утонули в гуле улицы. Он медленно поднялся на ноги. Кожа больше не рвалась при каждом движении наоборот, тело слушалось легко, непривычно легко, словно оно больше не принадлежало ему. Боли не было. Голода тоже. Впервые за много лет пустота внутри не требовала пищи, и это странное, почти пугающее ощущение давало облегчение. Худоба никуда не исчезла кожа по-прежнему тянулась поверх костей, рёбра остро торчали, будто мальчишка был вырезан из костяного каркаса и тончайшей плёнки плоти. Но внутри царила стабильность. Ни слабости, ни усталости, только странная ровность. Каменная плитка под босыми ступнями была холодной и идеально гладкой, как будто созданной для того, чтобы любой шаг казался чужим. Щурясь от яркого света, Наруто выбрался из переулка. Толпы людей текли впереди, каждый спешил куда-то, никого не заботя появление ребёнка из тени. За их спинами с ревом проносились странные металлические машины. Мир был переполнен шумом и движением, и среди этого хаоса его шаги казались слишком лёгкими, почти нереальными. Он сделал несколько неуверенных шагов, и только тогда заметил, как глаза прохожих обернулись к нему тревожные, шокированные. В следующее мгновение рядом возник мужчина в ярко-жёлтой куртке, с тёмными очками и распахнутыми красными крыльями. Он подхватил мальчика за плечо, словно опасался, что тот рухнет в любой момент. Светлые волосы блеснули в солнечных лучах, а на лице смешались тревога и изумление. Шестилетний ребёнок, похожий на живой скелет, но стоящий прямо, будто сама жизнь в нём держалась не за счёт плоти, а за счёт упрямого, непреклонного ядра внутри. Наруто резко отпрянул назад, скользнув прочь с ловкостью, больше похожей на движение змеи, чем на прыжок человеческого ребёнка, и попытка поймать его превратилась в нелепый жест пальцы героя лишь сомкнулись на воздухе, а сам мальчишка, ещё миг назад бывший в пределах досягаемости, уже ускользал прочь, оставляя после себя стойкое недоумение у героя. В его глазах, больших, чуть затуманенных от беглого страха, отражалась не радость встречи с символом защиты, не искра надежды, которой привыкли отвечать на появление героя даже самые закалённые взрослые, а нечто совершенно иное, режущее по-живому и потому ещё более невыносимое страх, чистый и холодный, страх за собственную жизнь, будто сам факт прикосновения мог обернуться для него концом. На мгновение, всего лишь на короткий вздох, Такагами застыл словно врос корнями в плитку, поражённый этим чуждым зрелищем, никогда прежде ему не доводилось видеть такого, никогда ни один ребёнок не встречал его взглядом, в котором не было и следа веры в спасение, ни крошечной искры доверия, ни капли тепла, только обречённость и готовность бежать, бежать до тех пор, пока хватит дыхания. Мальчик побежал. Сорвавшись с места в ту же секунду, как только высвободился из захвата, он двинулся стремительно и неожиданно быстро, так, что его лёгкая фигура почти растворилась в темноте переулка, будто ночь сама проглотила его, оставив лишь дрожь воздуха и отзвук торопливых шагов. Герой опомнился лишь тогда, когда тонкая тень исчезла из поля зрения, не успев даже толком удивиться этой скорости, с горечью осознал что потерял его. Под тихое, невольное проклятие, сорвавшееся с губ, Такагами расправил крылья и метнулся вперёд, заглядывая в чёрные пасти переулков, вслушиваясь в собственное дыхание и треск ветра, надеясь уловить хоть слабый след беглеца. Но тьма была глуха. Взлетев выше, он окинул взглядом весь квартал, улицы и крыши, перебирая глазами возможные пути отступления, и пришёл к выводу, тяжёлому и неприятному, как ржавый привкус на языке мальчика здесь уже нет. Наруто, едва вырвавшись из рук, бросился бежать босые ступни больно ударялись о холодную, твёрдую плитку, каждый шаг отдавался по телу одиночным, резким уколом, но холод был меньшим злом альтернатива остаться была куда хуже, и он несся вперёд, потому что страх толкал сильнее колющего холода и боли в ногах. За углом его встретил металлический люк узкая, вонючая щель спасения, грубая и тяжёлая, но всё же выход он отворил крышку, и, не раздумывая, нырнул. Свободного пространства там почти не было вода стояла по щиколотки и тихо уходила куда-то вглубь, настолько тихо, что плеск казался потухшим, будто труба глотала зву пространство было узким, сырым, кишело грязью и незнакомыми запахами, и каждый вдох давался с усилием, но лучше так, чем в поле зрения преследователя. Сидя в этой яме из мусора и разложившихся предметов, Наруто прокручивал варианты в голове оставаться значит ждать, а ждать при том, что кто-то может поднять люк и заглянуть, значит обречь себя на немедленное обнаружение лезть в трубу идея рабочая, но неизвестно, пролезет ли он в неё, неизвестно, не застрянет ли, не окажется ли там тупик или ещё хуже он в ней застрянет. Выбор становился едва не шёлковым зажимом между двумя угрозами, и в конце, когда разум уставал от перечислений, он решил просто держаться тише и подождать. Уперевшись спиной в мокрую, шероховатую стену, Наруто затаился, и каждый вздох отдавался тяжёлым комом в груди, потому что он слишком ясно понимал если его найдут здесь, в этой вонючей яме, времени на выбор не останется, придётся в панике бросаться в трубу, скользить в неизвестность, рискуя застрять, сломать кости, утонуть в грязи но иного пути не будет. Время, казалось, растворилось система молчала, не отображала ни минут, ни секунд, и поставить таймер было попросту невозможно, оставалось только ждать, погружённый в вязкую, гулкую тьму, где каждый миг тянулся нестерпимо долго, словно пытка. В конце концов, когда терпение иссякло, Наруто медленно, с осторожностью приподнял люк и выглянул наружу. Город уже тонул в ночи, но шум жизни не исчез металлические повозки гудели, отзываясь эхом в переулках, шаги множества людей дробились о камень, а вместе с ними рождались голоса, отрывки разговоров, блеклый смех, всё это сплеталось в монотонный, но всё же живой гул. Осторожно выбравшись наверх, Наруто оглядел окружающие здания слишком много поверхностей, за которые можно ухватиться, слишком много мест, куда можно вскочить, перепрыгнуть, взобраться, исчезнуть среди крыш и балконов. «Может, подняться наверх? С крыши будет проще осмотреть город, понять, куда идти дальше...» Но в тот же миг в памяти всплыло нечто заставившее сердце ухнуть вниз у него есть крылья. Крылья удел птиц, птицы умеют летать. А значит, и он может быть там, над городом, в вышине, и видеть всё, как на ладони. С этой мыслью Наруто прижался к стене, вставая так, чтобы свет луны падал сбоку, скрывая его в тени. Следующий час он двигался по тёмным переулкам, скользил между стенами, словно тень, избегая открытых мест. Но стоило на миг ощутить слабую иллюзию покоя, как воздух прорезал длинный, тянущийся свист. Паника пронзила тело, и он резко поднял голову. Сверху. Он осмотрелся и понял, что спрятаться негде ни укромной ниши, ни брошенной коробки, ни даже жалкой тени. Всё пространство было слишком открытым, слишком голым, словно сама улица выдала его. Сердце ухнуло вниз. Отпрянув, он бросился назад, в сторону того закутка, из которого выбрался ранее. Времени на размышления не было, с неба его видели прекрасно, и усиливающийся свист ясно доказывал его заметили. Как? Каким образом? Вопрос лишь один, но ответ очевидно нет. И именно тогда, когда он рванул назад, дорогу перегородила знакомая фигура. Перед ним, будто возникший из воздуха, стоял тот самый мужчина. Увидев ребёнка, он улыбнулся широкой, уверенной, неприятно спокойной улыбкой. – Нашёлся-таки, – произнёс он, и в этих словах не было ни злобы, немного усталости, и радость от все же находки паренька. Наруто отпрянул. Его лёгкое, хрупкое тело, казалось, совсем не имело веса, и всё же оно унеслось назад с поразительной скоростью, преодолев одним толчком добрых пять метров. В глазах ребёнка, которые герой успел уловить, стояла одна простая, обжигающе ясная фраза без слов, но отчётливее любого крика живым я не дамся. В груди Таками что-то болезненно сжалось, словно тугой узел затянули прямо под сердцем. – Этот мальчишка… через что ему пришлось пройти, чтобы его глаза стали такими? Чтобы он научился смотреть на человека, называющего себя героем, как на угрозу, а не спасение? – мелькнуло в голове, и мысль эта, тяжёлая и неотвязная, потянула его вниз, будто камень на шее. Наруто, убедившись, что преследовать его в эту секунду никто не собирается, резко развернулся и бросился прочь из переулка, растворяясь в тенях так, будто сама ночь подхватила его и потащила вперёд. Таками же не собирался отпускать планы его были совсем иные, он не мог позволить этому ребёнку снова исчезнуть. – Эй, постой! – выкрикнул он, голос сорвался неожиданно хрипло, – Я же герой, тебе нечего бояться! Слова повисли в пустоте, не достигнув цели. Мальчик, не оборачиваясь, лишь ускорил бег, и Таками понял нагнать его будет нелегко. Из-под расправленных крыльев сорвалось несколько острых перьев, и они, обгоняя хозяина, метнулись следом за ребёнком, описывая дугу в воздухе. Сам же герой рванул вверх, крыльями рассек воздух и пошёл в погоню сверху, удерживая мальчика в поле зрения. Наруто бежал. Его шаги были слишком быстры для тела шестилетнего ребёнка, тонкого, костлявого, будто сделанного из кожи и нервов, но чакра внутри него горела, подталкивала вперёд, выжимала из мышц нечеловеческую скорость, которой не мог бы достичь взрослый мужчина среднего сложения. Но путь внезапно перегородили перья они сомкнулись впереди, сложившись в преграду. Наруто попытался перепрыгнуть, но всё вышло слишком быстро его тело с силой врезалось в стену из красных лезвий, и в тот же миг они сомкнулись вокруг него, закутав в плотный, мягко-жёсткий кокон. Он извивался, пытался вырваться, но каждое движение лишь сильнее вжимало его в эту мягкую, обманчиво ласковую тюрьму. И уже падая вниз, он почувствовал, как перья странным образом оживают не бросают его камнем о землю, а плавно опускают, словно руки, осторожно поддерживающие спящего ребёнка. Спустя несколько секунд рядом мягко приземлился Таками. Он окинул взглядом неподвижное, но всё же целое тело мальчика, убедился, что тот не пострадал, и лишь тогда позволил себе выдохнуть. Герой опустился на одно колено, заглянул в напряжённое лицо ребёнка, где ещё тлели остатки упрямого сопротивления, и впервые за долгое время ощутил, что не знает, что сказать. – Заставил же ты меня поволноваться, малыш, – произнёс он тихо, сдержанно, почти ласково, хотя в голосе сквозило и усталое облегчение, и осторожность. – Не бойся, я не хочу причинить тебе вреда. Я здесь, чтобы помочь… понимаешь? Но Наруто лишь сверлил его взглядом тяжёлым, настороженным, будто каждая клетка его тела ждала подвоха, а в глазах не было ни искры доверия. Там, где обычно детская наивность тянется к протянутой руке, здесь жила лишь хищная напряжённость, беспокойство, страх, уже сроднившийся с кожей. Этот взгляд был не взглядом ребёнка, а взглядом зверёнка, прижатого к углу, измотанного, но готового выцарапывать глаза за последние крохи свободы. Ястреб ощутил, как у него внутри что-то болезненно щёлкнуло, как-то неправильно. Дети не должны так смотреть. Дети не должны жить так, чтобы в шесть лет учиться смотреть на мир, словно он каждый миг готов добить тебя. Вздохнув, он вытащил телефон, быстро нажал несколько кнопок и поднёс к уху. – Нужна проверка состояния ребёнка, – отчеканил он, удерживая в поле зрения мальчика. – С виду один скелет. Улица Всемогущего, переулок пять. Сбросив вызов, Ястреб вновь обратил взгляд к ребёнку, и слова вырвались почти машинально, в попытке хоть как-то снять этот неподъёмный груз атмосферы – Не бойся, скоро тебе помогут. Но реакция вышла обратной Наруто заёрзал, забился, начал вырываться из перьев, в отчаянных, резких движениях отчётливо читалось желание вырваться любой ценой, бежать, пусть даже в никуда. Перья держали его мягко, но надёжно кокон не поддавался, и каждый его рывок был таким же бесполезным, как удары ребёнка по стене. Ястреб смотрел на это сложным, тяжёлым взглядом. Он прекрасно понимал стоит только ослабить хватку, мальчишка тут же сорвётся и исчезнет, растворится в темноте, и вряд ли его ещё удастся найти. Значит, ради его же безопасности правильнее будет пока удержать его, каким бы горьким ни казалось это решение. Внутри он уже поклялся себе, что найдёт родителей ребёнка и заставит их ответить за то, что они сделали. Потому что нормальные люди не выращивают детей в таких условиях. Потому что никто не имеет права превращать шестилетнего мальчишку в зверя, который дерётся за жизнь даже тогда, когда к нему тянется рука помощи. «Всё хорошо, потому что я здесь!» так звучит символ веры, слова, которыми они держат этот мир. Но этот мальчик... он словно никогда их не слышал. Словно слово «герой» не значило для него ничего. Несколько минут они молчали Таками стоял, опершись плечом о стену, глядя куда-то в сторону, будто пытаясь уловить в этом мертвом городском шуме хоть что-то важное, а рядом с ним Наруто тяжело дышал, словно каждое движение ребер давалось усилием, и только когда вдалеке, среди бетонного эха, разнесся резкий, режущий слух визг сирены скорой помощи, напряжённая тишина будто треснула и покатилась по улице, уступая место суете. Через какое-то время фары вырвали из темноты дорогу, и машина, жалобно дребезжа, наконец остановилась возле них Ястреб, не теряя ни секунды, шагнул навстречу медикам, и, сдерживая в голосе нечто большее, чем просто холодную инструкцию, произнёс – Осторожней с ним. У него какая-то странная причуда с телом, вроде как усиление, и, поверьте, в его состоянии то с какой скоростью он бегал не может быть нормальным. Доктора без лишних слов кивнули, и через миг мальчишку уже аккуратно, но уверенно подняли на носилки, будто не человека, а хрупкий инструмент, и перенесли внутрь игла вошла в вену, успокоительное разлилось по сосудам мягким теплом, и веки Наруто, предательски тяжелые, начали опускаться, погружая его в вязкий, почти липкий сон. Но в тот момент, когда тьма уже сомкнула над ним свои края, лицо мальчика словно опалил удар, резкий, чужой, пробивающийся сквозь морок, глаза, распахнувшись, увидели вместо белого потолка больничной палаты другую картину холодный металлический низ машины, тесное пространство, засыпанное хаотично раскиданными инструментами ножницами, скальпелями, бинтами, какими-то тюбиками, обрывками упаковок, всё это гремело и катилось под ногами от каждого рывка. Наруто, едва соображая, вскинул руку, схватил рулон бинтов и торопливо, с каким-то почти животным инстинктом, перетянул ими ноги, чтобы хоть немного заглушить боль, и дать им какую-то защиту. Но едва он завязал последний узел, как дверь скорой содрогнулась и в неё, с гулким треском металла, влетело нечто тяжёлое, словно булыжник, что, пробив замок, рухнуло внутрь. Взгляд Наруто наткнулся на странную, чуждую картину человеческая рука, с каменными прожилками и мертвой тяжестью, будто окаменевший обломок тела схватила дверь. Через миг её хозяин без всякой церемонии выдрал дверь скорой помощи, и уставился на мальчика тяжёлым, бездушным взглядом. – Босс, тут какой-то пацан – произнёс он оборачиваясь к кому-то невидимому за пределами кареты. – Хватай его, может, ещё выкуп выбьем – прозвучал в ответ ленивый, но хищный голос. Наруто прищурился следя за его движениями, а каменный тип, скалясь, пошёл к нему, словно знал заранее, чем всё закончится. И только тогда Наруто заметил, что в его руке, как будто сам собой, появился скальпель холодный, тонкий, будто ждал именно этого момента. Злодей с каменной кожей застыл, перекосив рот в усмешке, но в этой улыбке не было ни уверенности, ни спокойствия, только тупое самодовольство, пока слова его, тяжёлые и насмешливые, не оборвались внезапным, диким воплем боли, пронзившим воздух, когда Наруто, сделав рывок с такой скоростью, что взгляд не успевал уловить движение, оказался перед ним и вогнал холодное жало скальпеля прямо в глаз, глубоко, до самого тёмного дна черепа. – Ах ты мелкая сука! – захрипел громила, не понимая, что мир вокруг него уже осыпается в чёрную пыль. Он, тяжёлый и неповоротливый, рванул руками, пытаясь сомкнуть хватку на маленьком теле, но Наруто, отскочив с лёгкостью, словно в танце, дождался, пока пальцы монстра сомкнутся на пустоте, и, рванув вперёд, использовал его же руки как опору, чтобы с разбега врезаться ногами в лицо. Камень выдержал удар, не треснул, не покрошился, но крик чудовища затих, и оно, потеряв равновесие, рухнуло на землю неподъёмным, безмолвным валуном, с торчащим из глазницы крошечным лезвием, что, однако, оказалось смертоноснее любого меча. – Валун что за б… – выдохнула новая тень, возникшая в дверях скорой. Человек в балаклаве сжимал нож, но рука дрожала. Перед ним стояла сцена, в которую мозг отказывался верить маленький, худой, словно вырезанный из обожжённых костей и обрывков ткани ребёнок возвышался над громадным телом, словно палач над жертвой, и в его позе, в холодном блеске глаз не было ни усталости, ни страха, только тишина и ожидание следующего движения. Злодей, взглянув в эту пустоту, что пряталась в детском взгляде, не выдержал – нож выпал из его пальцев, звонко ударился о металл и отлетел в сторону, ноги подкосились, дыхание сбилось в прерывистый хрип. Наруто сделал шаг вперёд, и с этим шагом другой сделал назад, спотыкаясь, словно зверь, загнанный в угол. – Ты… что ты, блядь, такое?! – выкрикнул он срывающимся голосом, падая на спину, будто ребёнок, утративший остатки мужества. – Что там такое?! – донёсся из-за дверей знакомый голос, но мальчик уже не слушал. Он двигался размеренно, не спеша, будто воздух вокруг сгустился и заставлял время тянуться, а тот, кто видел его раньше, теперь отползал по грязному полу, судорожно хватая воздух ртом. Подойдя к выходу из искорёженной скорой, Наруто наклонился, поднял брошенный нож, подкинул его вверх, поймал одним пальцем, словно играя, и, провернув между ладоней, метнул без тени сомнения. Лезвие прошило расстояние в одно дыхание, вонзилось в глаз беглеца и исчезло в глубинах его головы, оставив лишь мгновенный, захлебнувшийся вопль и тело, рухнувшее как мешок. – Что за… – начал было лидер шайки, но слова растворились, когда он понял последнего его соратника убил мальчик, который должен только начинать в садик ходить. Он смотрел на него, как смотрят на кошмар, вышедший из темноты, и отступал, не веря, что можно спастись. Наруто поднял голову, и тишина заполнила пространство. Шаг вперёд и мужчина сделал шаг назад, в глазах его зажглась паника когда он взглянул в глаза мальчика. – Ты ведь не человек, да? – начал бормотать он, и слова превращались в рыдание. – Нет… нет, нет, нет… Ты чудовище в теле ребёнка… Он дрожал всем телом, сила покинула его, причуда не слушалась, пальцы не подчинялись, и он уже знал, как всё закончится. Последнее, что он успел увидеть, прежде чем мир разорвался в темноту, были глаза холодные, бездонные, чёрные глаза существа, что жило внутри этого слабого на первый взгляд мальчишки... Раскрыв глаза, Наруто сначала не понял, где он, только тяжёлое чувство сырости и липкой холодной тяжести окутывало его со всех сторон, словно он лежал на дне старого пруда, давно забытых всеми, кроме крыс и плесени. Вода доходила до груди, мутная, тёмная, с запахом ржавчины и гнили, и казалось, что каждый вдох даётся усилием, будто воздух здесь не принадлежал живым. Он не задыхался как будто тело уже не требовало дыхания, но когда сознание вернулось резким толчком, он судорожно поднялся и начал хватать ртом воздух, в котором слышался вкус металла и мокрой земли. – Где… где я?.. – вырвалось у него, дрожащим, чужим голосом, отдавшимся в стенах пустым эхом. Он оглянулся. Всё вокруг напоминало канализацию, но слишком искажённую, слишком мёртвую, будто это не трубы и кирпич, а кости и гниющая плоть огромного зверя, в чьём брюхе он оказался. Стены из старого кирпича, пропитанные влагой до черноты, уходили вверх, но потолка видно не было только бесконечная темнота. Над головой тянулись массивные трубы, из которых капала густая, маслянистая жидкость, её падение разносилось по воде тяжёлыми кругами. Сам он стоял по пояс в холодной жиже, и каждая капля, падающая с ржавого железа, казалась звуком чужих шагов в пустоте. Тьма давила, заглушала пространство, и дальше пары метров не было видно ничего, будто сам мир заканчивался стеной из чёрного тумана. Там могло скрываться что угодно глаза, руки, дыхание, но пустота молчала, заставляя воображение дорисовывать то, чего он ещё не видел. Но в этой тьме было нечто, что невозможно было объяснить она не просто окружала, она будто звала, тихо тянула за невидимые нити, подталкивала к себе, и в этом звуке, в этом давлении чувствовалась воля, чужая, властная, настойчивая. Ужас должен был бы остановить его, но вместо страха внутри росло странное любопытство, как будто за пределами мрака находилось нечто запретное и вместе с тем предназначенное именно ему. Перед глазами вспыхнуло мутным светом окно ровные строки, будто вырезанные в воздухе чужой рукой

{Новое задание!}

[Узнать демона внутри]

"Встретить существо в своём подсознании"

Словно холодный приговор, надпись повисла перед глазами и тут же растворилась, оставив лишь гул в голове, от которого сердце заколотилось быстрее. Наруто сглотнул, чувствуя, как горло пересохло, хотя вокруг было полно воды, и сделал первый шаг вперёд. Жидкость зашевелилась, круги пошли по поверхности, и этот простой звук показался громче любого крика. Второй шаг и темнота будто приблизилась к нему, распахнулась шире, принимая, а за спиной пространство стянулось, сжалось, не оставляя пути назад. Он шёл, не зная куда и зачем, но каждый новый шаг отдавался в голове странным, тяжёлым чувством будто он идёт не по воде, а по самому себе, к сердцу чего-то давно спящего в глубине, готового наконец проснуться. Вздохнув ещё раз, тяжело и обречённо, он пошёл вперёд, каждый шаг отдавался глухим плеском, словно сам воздух фиксировал его движения, записывая их в чужую память. Десятки метров тянулись как вечность, вода холодила ноги всё сильнее, и вдруг, прямо перед глазами, пространство дрогнуло и вспыхнуло новым окном

{Задание выполнено!}

[Узнать демона внутри]

"Получено 1200 очков опыта"

{Уровень повышен!}

Слова высеклись в темноте и сразу же растворились, будто напоминая, что награда лишь маска, за которой прячется кошмар. Тьма сомкнулась плотнее, давила со всех сторон, и видимость упала почти до нуля. Казалось, мир превратился в чёрное болото, где кроме собственных шагов и редкого эха капель не существовало ничего, но и оно затихло перед грядущим... Далеко впереди, разом вспыхнули глаза восемь острых, узких, как лезвия клинков, и их белый свет пронзил пространство, выхватывая фигуру мальчика из вязкой темноты. Взгляд этих глаз был хищным, чужим, наполненным холодным презрением, они смотрели на него не как на человека, даже не как на врага, а как на ничтожное насекомое, забредшее в логово охотника. С каждой секундой их сияние становилось ярче, всё ближе и ближе, и вместе с ним раздавался гулкий, ритмичный звук словно шаги гиганта, от которых вода содрогалась, а волны били по ногам пытаясь опрокинуть