505

Дверь с табличкой 505 находилась в конце коридора пятого этажа. Тяжелые шаги гулом разносились по всему пустующему крылу здания. Двое парней вяло плелись к своей новой комнате, оценивающе оглядываясь по сторонам. Нанами все-таки был более счастливым: он, в отличие от Годжо, мечтал поступить в Тодай с пятнадцати лет.  Кенто вальяжно шел за измотанным Сатору, размышляя о предстоящем начале учебного года. Уже через какие-то две недели это место из пустого, безжизненного и унылого кампуса превратится в эпицентр всевозможных событий. По мере приближения к заветной двери, интрига все нарастала. На самом деле, Кенто не ожидал ничего особенного от комнаты в общаге, но и жить среди тараканов и обшарпанных обоев не хотелось. Теплый ветер распахнул окно где-то позади, и в коридоре запахло свежестью раннего утра. Усталость после двенадцатичасового перелета словно исчезла. Сатору остановился возле деревянной двери с металлическими цифрами 505. Он посмотрел на друга, на лице которого уже читалось предстоящее разочарование. Вдохнув поглубже, Годжо резким движением распахнул дверь. Нанами, признаться, ожидал чего угодно, но точно не нормальной во всех смыслах, довольно уютной и просторной комнаты: две светлые кровати, заправленные серыми пледами с эмблемой Тодая, большой белый письменный стол (за которым явно хватило бы места даже троим) под подоконником, сбоку от него висели две книжные полки. Слева от входа парни заметили дверь в ванную, а справа - два белых шкафа.   Сатору буквально засветился от счастья и сразу же запрыгнул на кровать, бросив все вещи у входа. Нанами мгновеньем дольше отходил от шока, но с каждой секундой его улыбка становилась все шире. На самом деле причин для паники не было, так как их общежитие считалось относительно новым, да и в самом престижном японском университете сложно найти комнаты в ужасном состоянии, но двоим студентам из Парижа все равно становилось не по себе от мыслей о жизни в страшной общаге с тараканами.  — Кенто, еще немного, и я действительно захочу здесь остаться, — Сатору почти промурчал, закутываясь в мягкий плед, — Предлагаю спать весь день, а затем устроить романтический вечер в общежитии с чашечкой зеленой матчи, — на его лице расплылась самодовольная ухмылка, пока Кенто уже ворчал что-то в ответ.  — Ты невыносим. Давай хотя бы вещи разложим, потом будешь спать, — голос Нанами звучал раздраженно, что только придавало Сатору сил и желания дальше раздражать друга, — Кстати, позвони своей матери, она переживает, — Кенто уже открыл чемодан и начал развешивать свои тысячи рубашек разных оттенков синего. Годжо никогда не понимал, почему его друг всю жизнь носит рубашки и что в них вообще такого крутого. По его мнению, официальная одежда просто прибавляла к возрасту Кенто лет так десять. Повезло, что хотя бы в дальний перелет Нанами все же надел не рубашку, а футболку с принтом их любимой рок-группы.  Сатору и Кенто были знакомы с младенчества. Их матери дружили задолго до рождения детей, а потом семья Сатору даже переехала во Францию, когда Нанами отправились туда по рабочим обстоятельствам. Так вот в свои десять Сатору и Кенто оказались жителями Парижа. Оба в совершенстве овладели французским, да и вообще были довольно талантливы во всем. Главным отличием было то, что родители Кенто никогда не давили на сына, позволяя ему самому выбирать свой путь, а вот Сатору еще в раннем детстве узнал, что он абсолютно не соответствует понятию «сын владельца всемирно известной компании». Всю жизнь множество людей из мальчика лепили идеального наследника папиной империи, пока его друг занимался всем на свете по собственной воле. Отец Сатору редко появлялся дома, а в редкие дни пребывания Годжо-старшего в одном здании с сыном, мальчик выслушивал нотации за свое «неподобающее поведение». Мать вечно уезжала в командировки: она была довольно востребованным управленцем и участвовала во многих проектах. Где-то к пятнадцати Сатору осознал, что он вообще ничего не знает ни о себе, ни о своих желаниях. Годжо просто… был? Всегда такой идеальный и правильный мальчик своих родителей, без лишних вопросов терпевший все упреки отца, переделывавший всего себя множество раз ради одобрения единственным авторитетом.  Это был, кажется, первый день зимы. День, когда Сатору возразил отцу. Тогда мальчик многого наговорил, а замолчал только из-за хлесткого удара по щеке. На самом деле, он мало что помнил, но с того самого момента Годжо перестал быть «удобным». Он просто устал жить, бесцельно подчиняясь ради непонятно чего. Какая разница: тебя будут ненавидеть за то что ты делаешь недостаточно или тебя будут ненавидеть за то что ты живешь так, как хочешь?  Сатору стал часто возвращаться пьяным посреди ночи, прогуливать школу, тратить уйму денег на какую-то ерунду просто назло отцу. В какой-то момент парень обнаружил, что гнев родителей забавляет его, иногда успокаивает. Очередная истерика отца напоминает, что Сатору все еще замечают в собственном доме. Скандалы воспринимались уже чем-то естественным, а в ответ на все упреки отца Сатору саркастично ухмылялся, иногда терпел пощечины, но это лишь больше веселило. Забавно, но даже со всеми неоднозначными развлечениями, успеваемость Сатору не понизилась: он по-прежнему оставался лучшим в классе (после Кенто). Нанами, признаться, порой восхищался способностями друга, но ни в коем случае не говорил вслух.  На свой семнадцатый день рождения Сатору сделал очередной подарок отцу: разбил новенькую BMW, на которой уехал в нетрезвом виде ночью, и, конечно же, у него не было прав. Годжо-старший немалую сумму отвалил, чтобы забрать сыночку из обезьянника. А утром Сатору сообщил, что поступать в университет он не собирается. Отец был в бешенстве. Это воспоминание до сих пор грело душу Годжо, тот сюрприз папе стал одним из лучших за жизнь. Однако никакие «заслуги» за три года так и не закрыли внутреннюю пустоту. Сатору все еще хотелось перестать чувствовать себя одиноким на каком-то подсознательном уровне. Он как бы для этого и переехал с другом детства в другую страну и поступил в университет (родители были очень рады, когда услышали куда и на какой факультет собирается их сын, так еще и вместе с Кенто). Как-то раз парни вместе сидели в баре. Это был нечастый случай: обычно Нанами не шатался по подобным заведениям, лишь из сочувствия иногда составлял компанию Сатору, зная, что у того нет никого ближе Кенто. В общем-то Годжо просто напился, начал пересказывать последние события своей жизни, потом дело дошло до разговора про университет и родителей. Тогда Нанами по-пьяни предложил вместе с ним поступать в Тодай.  Такой вариант обрадовал Сатору: 1. Он сбегает в другую страну от ненавистного отца и остается с финансовой поддержкой; 2. Ему не ебут мозги, ведь: «Сын, я впервые вижу, что ты поступил правильно. После окончания твоей учебы сможем поговорить о будущем» — и все в этом роде; 3. Сатору будет жить со своим единственным другом! 4. А разве нужна еще причина? Сейчас голову занимали мысли о новом укладе жизни. На минуту создалось ощущение, что Сатору действительно может стать свободным. Да, всего на пару лет, но зато это время он проведет незабываемо.  Настроение моментально улучшилось. Голубые глаза настойчиво сверлили взглядом потолок, пока в голове прокручивались всевозможные варианты эпичного возвращения в родительский дом.  — Сатору, — голос прозвучал отрезвляюще, а его обладатель стоял столбом над кроватью витающего в облаках Годжо, — ты пойдешь со мной? Хочу прогуляться по окрестностям, — конечно же Нанами примерно помнил Токио, а Сатору так вообще был тут два месяца назад, но сейчас почему-то Кенто казалось, что им обоим не помешает прогуляться. Нанами довольно терпеливый человек, но и его лимит выслушивания жалоб Годжо на всякую хуйню ограничен. Кенто еще хотел бы насладиться переездом.  — Ох, — взгляд голубых глаз метнулся на блондина, а задумчивое лицо озарилось саркастичной улыбкой, — ты, наверное, хотел сказать:  «Дорогой друг, думаю, ты захочешь составить мне компанию в небольшом турне по барам центра Токио,» — Годжо невинно улыбнулся и продолжил свой монолог, — так вот, я не против, но, предлагаю заняться этим часов так в шесть вечера: все-таки твоему другу нужно нормально поспать и принять душ,— он игриво подмигнул Кенто и чуть ли не прыжком соскочил с кровати. Нанами раздраженно выдохнул, смотря вслед уходящему в ванную Годжо: — Вещи свои достань хотя бы, спящая красавица, — он обернулся к окну и задумался. Иногда Сатору был невыносим. Выводил до дрожи в коленках. На самом деле Кенто тоже хотел спать, тоже хотел в душ и тоже не отказался бы от турне по барам… Чем еще заняться молодым парням в родном городе? Решение было принято в считанные секунды:  — Если ты ровно к шести не соберешься, я уйду один. И потом не жалуйся, что я никуда не хожу с тобой, — последнее предложение было сказано, переходя на угрожающий шепот.  Сатору оторвался от своего чемодана, который уже переместил в шкаф и начал активно раскапывать, в поисках нужной футболки и штанов, и, сделав испуганное лицо, приложил руку к сердцу:  — Сэр, так точно. Будет исполнено, сэр, — не дожидаясь ответа, Годжо вскочил и ретировался в ванную.  Ровно в шесть Сатору стоял возле… спящего Кенто. «Кто бы знал: сам зарекался — сам и проебался», — Годжо мысленно накинул респект себе за крутую фразу. Он успел принять душ, поспать и разложить вещи, а на его половине комнаты стена уже пестрела разными плакатами групп, постерами сериалов и фреймами из манги. А Кенто в это время… спал. Годжо предпринял три попытки разбудить друга, но ни одна успехом не увенчалась: сонный Нанами тихо слал Сатору нахуй и отворачивался на другой бок. Тогда было решено прогуляться по вечернему Токио в одиночестве.  Свежий ветер обдувал аккуратное лицо и растрепывал белые волосы. Годжо направлялся в Сибую, в любимую с детства кофейню. Сатору давно не ощущал такой легкости: чувство спокойствия словно окутало все его тело, а музыка в наушниках исполняла роль своеобразного предохранителя. На метро он добрался за 20 минут. Это заведение было для Годжо, пожалуй, самым родным местом во всем Токио. Внутри ничего не изменилось за последние лет пять: тот же интерьер в шоколадных тонах, приглушенный свет, столики на двоих и уютные кресла, улыбчивая девушка, от которой за километр пахло свежемолотым кофе, а из колонок тихо доносились звуки знакомых песен. В кофейне помимо Сатору было всего три человека: бариста, девушка с ноутбуком за дальним столиком и темноволосый парень за столиком у окна. Почему-то последний сразу привлек внимание Годжо: длинные черные волосы, собранные в хвост, аккуратные черты лица, опрятный вид… этот человек выглядел привлекательно, но при этом как-то … выделялся? Сатору непременно захотелось поговорить с ним.  Заказав свое любимое какао-побольше-сахара-с-зефирками, Годжо направился за столик к незнакомцу. — Приветик, — Сатору лучезарно улыбнулся и слегка нелепо помахал рукой этому парню, — можно к тебе присоединится? Меня зовут Сатору, — к моменту завершения реплики, парень уже уселся на удобном кресле напротив незнакомца, который явно не был озадачен вот таким резким предложением познакомится. Он оторвался от своего телефона и, посмотрев на Сатору, сказал:  — Меня зовут Сугуру Гето, — бархатный, приятный тембр голоса. Годжо словно током прошибло: своими черными, бездонными угольными глазами Гето словно в душу ему заглядывал, — и я, кажется, не просил составить мне компанию, — он демонстративно опустил голову и уткнулся в свой мобильник, строча кому-то сообщение. Полный провал. Годжо не был сильно удивлен подобной реакцией: он реально подсел к незнакомому человеку, нахально влез в его личное пространство, доебался, и еще чего-то там от бедного хотел. Однако грубый отказ Сугуру все равно оставил в душе неприятный осадок. Вот так сдаваться при первом же отказе не хотелось, но быстрых вариантов действий в голове тоже не возникало.  К счастью, Сугуру подумал за них обоих:  — Эм, я тебе по-нормальному сказал: отъебись, что непонятного? Я жду здесь другого человека, — в бездне промелькнула искорка опасного огня, — выход там, — Гето лениво указал рукой на дверь. Сатору как холодной водой окатили. Точно. Сугуру не будет ждать, пока Годжо что-то выдумает. Парень поднялся с места и молча поплелся к выходу со стаканчиком диабета в руках. Вариантов занятий больше не было, да и Сатору как-то резко накрыла усталость. По дороге в кампус, он зашел в супермаркет за своими любимыми онигири с красной рыбой и купил с тунцом для Кенто.  В комнате 505 царило полное умиротворение. Нанами все так же мирно спал, а последние лучи закатного солнца сползали по стенам. Сатору приоткрыл форточку и плюхнулся на кровать.