505

С заселения прошло две недели. Все это время Кенто и Сатору откровенно страдали хуйней. Если в течение первой недели пребывания в Токио они хотя бы выбирались из кампуса в бары или просто выходили погулять, то вторая неделя прошла, откровенно, уныло для Сатору: он каждый день просыпался в середине дня, шел в кафе рядом с общагой (надо сказать, что местные официантки уже трижды пробовали подкатить к нему, но парень максимально резко отказал каждой девушке), брал ужин-завтрак для себя и Кенто, а потом… потом они с Нанами залипали в онлайн игры или смотрели какие-нибудь фильмы без смысловой нагрузки. С началом учебного года стало повеселее.  Пополнение общежития студентами происходило медленно и как-то совершенно незаметно. Но вот обитателей 505 комнаты к концу первой учебной недели знали уже все. Хотя Сатору и сидел, как ему казалось, на жопе ровно, его плейлист послушал уже весь этаж. Ну и, конечно, красивый мальчик, с глазами цвета ясного неба и идеальными белоснежными волосами, привлекал довольно много внимания. В комнату к парням все время кто-то заглядывал: передавали Годжо записки с приглашениями на свидания от девушек (женское общежитие было недалеко, да и Сатору уже успел засветиться в университете и ближайших локациях). Поначалу парень старался терпеть и просто выкидывал все бумажки (Годжо твердо решил, что будет хранить целомудрие хотя бы месяц, чтобы не отчислили в первом семестре за двадцать жалоб от разочарованных парней и девушек). В какой-то момент нервы сдали и довольно симпатичная первокурсница все же оказалась в постели Сатору, пока Кенто ушел куда-то за покупками к началу года. Годжо не предавал значения одноразовым связям, а вот они, видимо, считали его своим парнем, пока не заставали в компании других. Еще в школьные годы Сатору имел репутацию бабника (да и просто кого только не имел), а тут вроде как можно было начать с чистого листа… В целом, Годжо попробовал: ему не понравилось. Совесть чиста.  Кенто всегда знал обо всех похождениях друга и никогда не верил, что тот может исправиться. Нанами просто попросил, чтобы Сатору задействовал только свою кровать или снимал номер в отеле, что было бы более предпочтительно. Первый учебный месяц подошел к концу. За это время Годжо успел переспать с семью студентками биологического факультета и отшить еще двух. На их двери пока что не было надписей из разряда «Сдохни мудила», «Тут живет шлюха» и прочего, поэтому Сатору не волновали возможные последствия его личной жизни.  На парах было в какой-то степени интересно, но Годжо все равно предпочитал мирно играть в тупые игры или слушать музыку, на что Нанами недовольно закатывал глаза и пихал друга плечом, а-ля: "Ты можешь хотя бы раз вести себя серьезно? В чем проблема одну пару спокойно отсидеть и послушать?" Но Сатору было откровенно похуй: он сюда отдохнуть от доебов отца приехал, а не скучные лекции по философии слушать. Кто вообще пихает ебучую философию на инженерный факультет?  Интерес в Сатору зародился только когда однокурсники начали обсуждать посвящение в студенты на этих выходных. Годжо не собирался игнорировать данное мероприятие, особенно после слов одногруппника, о том, что там будут первокурсники всех факультетов и много-много алкоголя. Официальное посвящение у них уже было (Годжо уснул еще в самом начале), наконец-то упомянули неофициальное. Нанами сразу понял, чего хочет его друг. — Не смотри на меня. Я не выдержу столько пьяных тушек в одном месте, — он кинул осуждающий взгляд на Годжо, — и за тобой в пять утра тоже не поеду. — Кенто! Это очень невежливо и нечестно с твоей стороны! — Сатору изобразил огорченную моську, — я неделю сидел с тобой в комнате! Давай сходим, я не буду напиваться! — взгляд стал еще более жалобным, — можем посидеть немножко, а если будет скучно, то уедем, — Годжо таким, блять, невинным выглядит, как будто не собирается нажраться в хлам.  — Ты сам не хотел никуда выходить, — Нанами начал сдавать позиции, — Я согласен пойти на час. Полтора — максимум. Тем более, это будет в субботу, — Кенто тяжело выдохнул, — а в воскресенье я хотел бы отдохнуть, а не воскрешать тебя после похмелья. Так и дожили до субботы: Годжо — в предвкушении, Нанами — в страхе неизбежного.  Суббота, 22:00 Сатору поправлял непослушные волосы перед зеркалом. На нем уже был синий свитшот и широкие черные штаны. Годжо решил, что для знакомства с ровесниками не нужно выглядеть слишком хорошо, но волосы уложить стоит. Однако обращаться со своими белоснежными локонами за девятнадцать лет жизни Сатору не научился. У него на голове творился полный хаос; пряди торчали во все стороны, и Годжо больше был похож на ежа-альбиноса. Терпение уже на пределе. Одно неверное движение… и…  — Блять! — Сатору ударил рукой по кафелю шестой раз, — сука, это невозможно! — за стеной Кенто опять подскочил на кровати от неожиданности. Он собрался 20 минут назад и ждал друга, читая книгу Мураками. В ванной все стихло. Через пару минут в дверном проеме показался разъяренный Сатору со своей типичной прической под названием «Я ебал расческу». На самом деле, Годжо и так выглядел очень даже привлекательно.  Он схватил расческу с кровати и вслепую провел по волосам. Сатору обернулся к Нанами и по-совиному склонил голову: «Ну че? сойдет?» — Кенто оторвался от книги и быстро кивнул. Сатору облегченно выдохнул.  Годжо нацепил темные круглые очки, последний раз покрасовался в зеркале и жестом поманил Нанами к выходу. 

***

Запах алкоголя резко ударил в нос. Яркое неоновое освещение словно хотело убить Кенто, а музыка - оглушить. Он протискивался сквозь толпу в сторону бара в одиночку, потому что Годжо уже успел куда-то съебать. Нанами в сотый раз мысленно проклял его, продолжая свой путь.  Конечно, Сатору уже сидел за барной стойкой и о чем-то оживлено беседовал. Рядом с белобрысым заливалась смехом какая-то девушка. Нанами, кажется, сходит с ума от громкой музыки, толпы и этого идиота. Он подошел к парочке и аккуратно похлопал Сатору по плечу. Годжо обернулся к другу и протянул стакан с виски, а сам отхлебнул какой-то приторный на вид коктейль. Кенто аж скривился, но виски взял.  Сатору всегда пил какую-то сладкую хуйню. Нанами никогда не понимал, как можно даже алкоголь предпочитать приторный. Сам он всегда выбирал чистый виски. В семье Кенто любили этот напиток абсолютно все, и ему он тоже пришелся по душе.   — Это тот самый мой друг, — промурчал Сатору и указал на Нанами со стаканом в руке, — а это Юки! Мы только что познакомились, — он подмигнул девушке, — присоединяйся! — Годжо похлопал ладонью по соседнему месту.  — Приятно, я Нанами Кенто, — он кивнул и опустился за стойку радом с Сатору. Что-то не давало покоя. Хотя о каком покое может идти речь рядом с Годжо?  — Юки. Учусь на втором курсе юридического, — девушка мило улыбнулася Кенто и сделала глоток своего коктейля, — Вы в общежитии живете или сами из Токио?  — Вообще мы родом из Токио, но родители переехали во Францию, когда нам было по десять, поэтому живем мы в общаге. Кенто просто не захотел снимать квартиру на деньги родителей, — Сатору закатил глаза, — хотя в нашем кампусе все очень даже прилично выглядит, — он улыбнулся и допил свой коктейль залпом. Как всегда не затыкается ни на секунду. — Париж? Представляю, как повезет твоей девушке, — Юки усмехнулась и продолжила, — Просто мой брат тоже поступил сюда в этом году. Мы жили с матерью, но сейчас она нашла себе нового мужика — Юки недовольно цокнула, — поэтому решили переселиться в общагу. Прописались у бабушки из Киото, а сегодня оба переехали, — в голосе девушки звучало явное облегчение. — Он такой хороший, я обязательно его с вами познакомлю, — Юки оглянулась, пробежалась взглядом по толпе и допила коктейль, — надеюсь, он придет.  Сатору заказал еще какой-то сладкой алкогольной параши. Девушка продолжала что-то рассказывать про учебу, а Годжо внимал каждому ее слову. Кенто не встревал в диалог и молча слушал. Ему было не особо интересно, но альтернативы не находилось. Он мысленно отсчитывал секунды до момента, когда сможет съебаться. Нанами очень надеялся, что Сатору уйдет вместе с ним и не доставит никому проблем, но что-то внутри уже подсказывало: нет. Годжо точно не намерен уходить в ближайшее время. Через час таймер вышел, и Нанами с облегчением перебил очередной рассказ друга про тусовку в Париже. К этому моменту Годжо явно опьянел после уже шестого коктейля, да и девушка тоже.  — Сатору, нам пора, — Годжо обернулся и неодобрительно посмотрел на друга. Нанами понял, что пора тут только ему.  — Кенто, я собираюсь выйти покурить, — утвердительный тон уловили оба, — Ты можешь ехать сам, уже взрослый мальчик — Сатору сменил гнев на милость и лучезарно улыбнулся, — Я отлучусь ненадолго, — сказал Годжо, обращаясь к Юки. Цукумо кивнула, и белобрысый, шатаясь, поплелся к выходу через толпу. Нанами лишь шумно вздохнул. Ему предстояло болтать с пьяной девушкой, дожидаясь еще более пьяного долбоеба друга. Весь мир как-то неприятно вращался, голова гудела. Музыка на танцполе еще сильнее долбила по ушам. Крики вокруг не утихали. Годжо врезался в какого-то парня, споткнулся об бутылку на полу и чуть не ебнулся на лестнице. Доползти к выходу удалось.  Свежий ночной ветер отрезвляюще ударил в лицо. Сатору похлопал себя по карманам и понял, насколько сильно проебался: пачка осталась у Кенто. Годжо осмотрелся в поисках потенциальных курильщиков, но поблизости был всего один человек, и это… тот парень из кофейни! Сердечко Сатору сделало сальто, и пьяная тушка направилась на лавку к Сугуру, который почему-то выглядел ну очень несчастным.  — Опять попробуешь познакомится? — Гето посмотрел на приземлившегося рядом Годжо, — ладно, сегодня можно, — Сугуру усмехнулся. Судя по голосу, он тоже был сильно пьян, хотя и получше Сатору.  — Что? Я хотел попросить сигарету, но оставил их у друга, вышел, — Годжо понял, что рассказать всю историю и изъяснить причину своего нахождения на одной с Гето лавочке без запинок не выйдет, поэтому сейчас ему лучше побыть молчаливым слушателем — забей. Чего грустный?  — он поднимает очки на лоб и открыто пялиться на Сугуру. — Ты со всеми так нелепо флиртуешь и преследуешь? — Гето, казалось, не верил, что Сатору реально случайно оказался с ним на улице, — в любом случае, я не хочу ничего рассказывать. Неприятные воспоминания хочется забыть, — Гето посмотрел в идеально голубые пьяные глаза, — а не проживать, рассказывая кому-то левому типа тебя,  — в тихом голосе Сугуру настолько явно звучало отчаяние, что Сатору растерялся. Его будто водой окатило. Захотелось пожалеть этого парня, но нужные слова совсем не подбирались.  — Может я просто хочу выслушать твою грустную историю, — Годжо трезвел с каждой секундой. Собеседник отвернулся и едва заметно улыбнулся.  — Меня бросили. Понятно? — Сугуру произнес это с ноткой сарказма, рисуя руками в воздухе какие-то понятные ему одному узоры, словно его плачевное состояние не говорило само за себя, — Мой бывший оказался ебучей мразью, поэтому я напился и планирую с кем-нибудь переспать, — слова звучали вполне себе весело и задорно. Годжо не доводилось ощущать подобную смесь чувств раньше. Вероятно, это алкоголь все еще туманил разум, но эмоции переполняли душу, когда Сатору смотрел в бездонные, темные как зимнее ночное небо, глаза, взгляд которых был пропитан разочарованием. Может быть, алкоголь в крови побуждает Годжо к действию, может быть, Сатору об этом тысячу раз пожалеет, но с губ срывается тихое:  — Знаешь, если я бы с тобой встречался, то никогда бы не бросил, — и он говорит это искренне, абсолютно незнакомому человеку, но с такой уверенностью, словно знает его тысячи лет, — Сугуру, я уверен, что ты заслуживаешь весь мир, — Годжо продолжал смотреть на собеседника, но уже вполне осознанно. В голове Сатору не укладывалось: как можно бросить его? Он же буквально самое привлекательное создание на планете. Годжо почему-то был уверен, что характер у Сугуру тоже идеальный.  Гето смутился и слегка опешил, но лишь улыбнулся в ответ и сказал:  — Если бы это все случилось раньше, то я бы не послал тебя тогда, в кофейне, из-за этого мудака. Это все, о чем я жалею — Сугуру поздно осознал, что ляпнул. Он взглянул на Сатору и понял, что окончательно, бесповоротно и безнадежно тонет в этих небесно-голубых глазах. Годжо уловил весьма однозначную мысль: он привлекателен для Гето.  Он. Блять. Нравится. Сугуру. Воздух вокруг начал искриться и нагреваться с бешеной скоростью, сердце вдруг захотело выскочить из груди, а руки неосознанно потянулись к лицу напротив. Гето помедлил, явно сомневаясь, но теперь Сатору решает за них обоих. Он аккуратно берет Сугуру за подбородок и приближается к нему. Их лица оказываются в сантиметре друг от друга, и Гето все же опережает его.  Сатору словно током ударило. Чужие губы на вкус как соленая карамель. Нотки ванильного парфюма с табаком приятно впечатываются в сознание, дополняя идеальный образ Сугуру. Потом Годжо спишет все это на влияние алкоголя, но сейчас он углубляет поцелуй, проводя языком по зубам и проникая в приоткрытый рот. Еще секунда и Сатору растает от удовольствия, распадется на атомы или просто взорвется. Ему сносит крышу от того, как круто целуется Сугуру. Руки блуждают по телу напротив, чужие прерывистые вдохи сводят с ума. Сатору просто не может остановиться. Он не простит себе этого. Гето придвигается ближе, не разрывая поцелуй. Сатору реально сейчас в обморок упадет от этого парня. Ему критически не хватает воздуха, но остановиться хотя бы на секунду — все равно, что совершить преступление. Он чуть ли не стонет, когда Сугуру прикусывает нижнюю губу. Осознание происходящего теряется где-то в буре эмоций. Позади открывается дверь и внутри Годжо что-то резко бьет по тормозам, зарождается неописуемая паника. Он чуть ли не отпрыгивает от огорченного Сугуру. Осознание потихоньку накатывает. Сатору реально только что сидел и сосался с каким-то парнем возле бара? Наговорил ему романтической хуйни, запудрил мозги, чтобы пососаться? Так низко Годжо еще не опускался. Стало стыдно. Очень стыдно. Гето ведь реально нужна поддержка, а не белобрысый моральный урод, которому понравилась его внешность. Голос нарушителя идиллии резко и окончательно приводит в чувство: — Сатору! Ты блять пошел курить без сигарет? — Нанами очень эпично выходит из бара в компании однокурсников и оказывается в паре метров от злополучной лавочки. Он непонимающе таращится на Годжо, с которым… все, вроде, нормально. Да, он выглядит слегка запыхавшимся, а тот парень на лавочке… стоп, ну как так-то… — Сатору. Что ты бля, — Годжо подлетает к другу и оттаскивает его за руку в другую сторону от толпы. Сугуру смотрел вслед двум друзьям с грустью, которую постепенно сменяли отвращение и злость. — Кенто, я, кажется, — голос предательски дрожит, а его обладатель не может подобрать правильных слов, описывающих ситуацию, — самый большой мудак во вселенной, — он как будто сейчас расплачется, — но давай не об этом. Просто пойдем, умоляю, — Сатору звучит жалко. Нанами уже догадался о произошедшем, взглянув на брошенного позади Сугуру. Он знал, что его друг пробовал спать с парнями, так в чем, собственно, была проблема? Годжо во Франции никто никогда за это не осуждал, да и Япония давно сделала шаг в сторону толерантности. «Так в чем проблема, Сатору?» — немой вопрос остался без ответа.