505

Прохладный дождь лениво барабанил по стеклам с самого утра. В центре полумрачной комнаты сидел юноша в домашней одежде, окруженный кучей изрисованных и замалеванных листов. Черные волосы забавно топорщились в небрежном пучке на голове, а передние пряди постоянно спадали на лицо, вызывая еще большее раздражение у своего обладателя. В руках он держал карандаш, напоминающий маленький деревянный кол, чтобы проткнуть кому-нибудь шею. Парень сидел неподвижно, переодически вынимая из-под себя затекающую ногу, сменяя ее другой. Уже около четырех часов Гето пытался рисовать, но большинство попыток заканчивались портретами Сатору.  Не поймите превратно! Сугуру просто не выносит этого человека, но мамин метод снятия напряжения гласит: «Расслабь разум и доверь карандаш душе». Если бы Гето не пользовался этим способ на протяжении всей осознанной жизни, то уже бы не верил в его продуктивность. Что ж, видимо, сейчас Сугуру действительно больше всего волнует белобрысая катастрофа за стеной. — Да что за хуйня! — еще один лист с наброском портрета улыбающегося блондина был скомкан и выкинут в дальний угол комнаты, а на пол обрушился полный злости удар ладони. Почему же сейчас не получается расслабиться? Неужели этот тип настолько сильно цепляет Сугуру? Гето не назвал бы себя чувствительным человеком. Он вообще спокойно относится ко всем "приключениям", которые так любезно подкидывает жизнь.  Злополучный день посвящения в студенты выдался, мягко говоря, забавным: сначала Сугуру расстался с Миямото, на которого потратил последние три года, после чего встретил самого прекрасного парня в своей жизни. Последний оказался по совместительству самым большим разочарованием, но об этом позже.  Еще до начала учебного года, тогда, в кофейне, Сугуру успел попасть под чары Сатору. Буквально все в этом человеке намертво притягивало взгляд магнитом, а этот бархатный тембр голоса… Боже, Сугуру тогда на месте плавился под чутким взглядом голубых глаз, пусть даже и скрытым за темными линзами. Не заметить Сатору действительно было сложно, но еще сложнее оказалось продинамить его. Принципиальность Гето впервые сыграла против него самого, и Сугуру осознал это, как только беловолосый ангел покинул заведение. Был ли Гето груб с ним? — да. однозначно. Пожалел ли он? — да. однозначно. Но на все были свои причины! Точнее, она одна… Трехлетние отношения с Миямото Аято, где напряжение уже достигло предела поверхностного натяжения. Последний год они оставались вместе, потому что так проще, привычнее. Только вот разница между парнями в том, что Гето оставался верен даже тому, кто стабильно причинял ему боль множеством измен — такой вот принцип. Многие сочтут это бессмыслицей, но Сугуру всегда были присущи специфические взгляды на некоторые вещи.  Только вот Миямото не разделял этих самых взглядов, но и первым говорить о расставании ему как-то не хотелось: все же Сугуру переодически подкидывал деньжат на развлечения, разрешал остаться у себя после бурной ночи, проведенной Аято в каком-то обшарпанном клубе в компании маргиналов и шлюх, и всегда верил даже в самые тупые отмазки. Да и на самом деле какая-то часть раздолбанной наркотиками сущности Миямото все еще любила Гето. Когда Сугуру предложил Аято встретиться, когда он шел в эту кофейню — думал только о лучшем. Это просто такой период. Так у всех бывает. Да, где-то в глубине души он понимал, что конец романтичной истории неизбежен, но отпускать Аято все равно не хотелось. Сугуру душу вложил в эти отношения, получив, фактически, ничего, так что хотя бы теперь Миямото должен ответить Гето чуточкой понимания, каплей искренности. «Забудь…» Все прошло хорошо. Относительно, но все-таки они не расстались. Были ли это спасительные вышине силы, дающие шанс на искупление, или просто влияние нездоровой привязанности и нежелания нарушать хоть какую-то стабильность в жизни каждого из неприкаянных подростков — Сугру не знал. Он предпочитал не думать об этом, а просто радоваться возможности продлить эти почти счастливые отношения.  Гето прекрасно понимал, что «долго и счастливо» у них уже не будет, что единственное решение — расставание, но попытка достучаться до своего партнера казалась необходимостью.  Аято даже удалось притвориться хорошим и верным парнем на следующую неделю: они дважды сходили в кафе и каждый день гуляли по центру вечернего Токио, обсуждая насущные дела. Уныло, скучно — но все равно Сугуру предпочел отдаваться этим недолгим моментам искренности на возможные тысячи процентов. К сожалению, в течение скоротечных семи суток. Потом Аято опять исчез и не подавал признаков жизни пару недель. Время расставило все по местам. В день посвящения первокурсников Миямото впервые за три недели предложил встретиться, и в голову Сугуру мгновенно пришло осознание: «Это конец», — интуиция никогда его не подводила, вот и теперь предчувствие оказалось верным. Из квартиры Аято Гето вышел на пустую улицу. Еще недавно светлое небо стянули тучи. Опустошение давило на каждую клетку тела и тусклой пульсирующей болью отдавалось в висках. Никогда нельзя полностью подготовиться к событию, даже если ты на все сто уверен, что оно произойдет. Сугуру пытался подготовить себя к расставанию, но эмоции все равно взяли верх. Этот завершающий разговор можно было бы сравнить с анестезией: поначалу тебе абсолютно не больно, но со временем чувство возвращается. Аято был краток в выражении своих намерений, так что никакой сопливой драмы не случилось, за что Гето был очень благодарен. Сугуру словно находился в подпространстве, куда попадают только под влиянием неописуемой бури эмоций. Хотелось одновременно закричать и забиться в угол, спрятаться и исчезнуть, чтобы никто и никогда больше не пользовался Сугуру так долго. Чтобы никто не сделал так больно. Почему, блять, люди так жестоки по отношению друг к другу? Аято признался, что тупо использовал Сугуру во всех смыслах этого слова в течение ебаного года, когда Гето все это время места себе не находил в попытках исправить ситуацию, но на каждый прямой вопрос: «Что происходит между нами?» — прилетал простейший ответ: «Да ничего, все ведь нормально». «Я делаю что-то неправильно», — четким набатом звучало в голове и отдавалось куда-то под ребра в области сердца.  Спустя два часа бессмысленных скитаний по городу, Сугуру вспомнил о вечеринке первокурсников.  Тебе разбили сердце и ткнули носом в несправедливость жизни? Обманули? Бросили? Предали? — звучит как отличный повод напиться. Дорога на метро заняла около двадцати мучительных минут в толкучке и еще пять пешком. Сугуру не знал, зачем пришёл, ведь Секо он рассказал о переезде в общагу и о планируемой встрече с уже бывшим парнем, и теперь в баре его никто не ждал, а подруга наверняка уже где-то развлекалась в компании нетрезвых однокурсников.  Как здорово, что везде можно найти отдаленный уголок для унылых отбросов, чтобы спокойно наебашиться виски и расслабиться.  Сугуру прорывался через танцпол к выходу уже в весьма хрупком состоянии. На улице никого. Что ж, почему бы не побыть в одиночестве, любуясь ночными видами тротуара и хмурого неба.  Прошло около десяти минут, прежде чем на улице появился Сатору.  Поначалу Сугуру решил, что затуманенный алкоголем разум и разбитое сердце потихоньку генерируют новую вселенную в его голове, но нет. Он. Был. Настоящий.  Белоснежные, цвета первого снега, нежной розы, утреннего тумана — да так до бесконечности можно продолжать сравнивать — волосы Сатору наощупь казались чем-то невероятным. Запах алкоголя смешался с ароматом духов и бальзама для волос — довольно интересное сочетание. Сугуру никогда бы не поверил в любовь с первого взгляда, но тогда, на мгновенье, ему показалось, что именно это с ними случилось.  Показалось. Однозначно показалось. Появление друга Сатору быстро привело Гето в чувство.  Что ж, не все красивые парни геи, а может быть он просто постыдился Сугуру перед своим другом — это все не так важно. Факт остается фактом: этот тип навешал лапши на уши Гето и съебался, а если бы не свалил, то наверняка бы предложил потрахаться в ближайшем отеле, рассчитывая, что они больше никогда не встретятся. И как можно было опять повестись? После неловкого исчезновения Сатору Гето вновь остался наедине со своими мыслями. С каждой минутой жгучее чувство обиды все ярче разгоралось в душе.  Оно не отпустило, когда его нашла Секо, не отпустило, когда он рассказал ей хронологию последних семи часов своей жизни, не отпустило, когда он ехал к общаге в пустом вагоне и не отпустило, когда он ложился спать. Утром Сугуру уже был близок к мысленному прощению Сатору хотя бы на одну сотую, но наглость этого ублюдка отменила все недавние, прости Боже, положительные мысли. Это был первый раз, когда Гето настолько разозлился, чтобы приложить человека — своеобразное лишение эмоциональной девственности.  Постоянные стычки в коридорах, эти ебучие черные очки, куча людей вокруг него — хочется просто остановить все и спросить: «А какого хера?». Так этот белобрый мудак еще и живет за стенкой и умудрился, блять, подружиться с сестрой Сугуру. Честно? Это все уже тянет на какой-то невероятно продуманный план по доведению до самоубийства. В детстве мама всегда говорила: «Относись к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе», — только почему-то доброта Сугуру ему еще ни разу в жизни не вернулась, пока только в лицо харкали. Человеческая бестактность и невежество действительно поражают. Презрение к людям зародилось в душе Сугуру давно: во времена бесконечных судов отца с какой-то влиятельной компанией, которая кинула его на деньги. В итоге скандал стал настолько масштабным, что этим вопросом занялся сам владелец той фирмы. Как раз тогда на карьере Гето-старшего поставили крест, как и на нем самом. Пара ложных и хорошо продуманных обвинений с фальшивыми уликами и много денег — вот что нужно, чтобы посадить лучшего юриста Токио.  Тогда Сугуру возненавидел богачей. Эти мерзкие мажоры, сующие всюду свои грязные деньги. Они все одинаковые: жестокие, эгоистичные, лицемерные мрази. Все неприлично богатые люди, которых Гето доводилось встречать в своей жизни (а клиентов-товарищей у отца было немало), вызывали у него отвращение и желание помыться целиком после одного только взгляда. И что? — Бинго! Судя по вчерашнему разговору в кафе, этот Годжо именно из такой мажорской семейки. В целом, неудивительно: Сатору подходит каждое слово из приведенной выше характеристики (по мнению Гето уж точно). Его приставучесть, внезапность, манера речи, дурацкий флирт, стиль, да сам факт его существования — все это выводит из себя до дрожи. Но ничего, Гето больше не поведется на провокации и не станет бить первым.  Он вообще-то даже смог поблагодарить этого уебка! Если бы Сатору рассказал все Юки… возникли бы некоторые проблемы с объяснением ситуации, а Цуку точно не нужны подробности личной жизни Гето, хотя бы не сейчас. Уже прогресс в самоконтроле!  Прокручивая в голове воспоминания за последние два месяца, Сугуру снова оторвался от реальности. Внимание привлек резкий и настойчивый стук в дверь.  Сугуру подскочил с места, попутно скомкав пару листов с корявыми скетчами Годжо, и поспешил открыть Секо дверь.  — Ну наконец-то, я думала, ты уже решил стать отшельником из-за своего ненаглядного, — девушка улыбнулась другу и скорчила гримасу на последнюю фразу, но, войдя в комнату, сразу же замерла, уставившись на разбросанные повсюду листы, — а это что? То есть кто? Гето чувствовал себя маленьким мальчиком, которого застукали за просмотром порно. — Это, — Сугуру обернулся и развел руками, экстренно генерируя любое правдоподобное оправдание, — я решил нарисовать пар…  — Того красавчика с мехмата?! — Секо чуть ли не засветилась от счастья, перебив Сугуру — А я говорила: он невероятно сексуальный! — Девушка наклонилась и подняла ближайший рисунок, — Это все он? Сугуру, у тебя явно нездоровая одержимость! — Секо как всегда говорила правду без лишних слов. Гето молчал, все еще пытаясь выдумать хоть какое-то адекватное оправдание происходящему в своей комнате. А что говорить? Даже если он попытается объяснить, почему ненавидит Годжо, Секо вряд ли поймет. — Боже, Иейри, давай не об этом, — теперь Сугуру попытается сменить тему, — мы опаздываем в кино. Твое любимое «Унесенные призраками» закончится без нас, так что пошли скорее. — До фильма еще час, но Гето нужно как-то переключить внимание подруги, — Я потом расскажу, подожди в коридоре. — Добавил он с облегчением, выпихивая недовольную Секо из комнаты.  Блять, ну что за хуйня: даже порисовать спокойно нельзя уже. Сугуру быстро подобрал кучу бумаги и поспешил переодеваться. Когда шелковистые волосы были достаточно разглажены, домашняя одежда сменилась на широкие брюки и футболку, а на свое худощавое бледное лицо утомленный студент натянул нечто похожее на улыбку, Секо уже умирала от скуки за дверью. Девушка сразу заметила смятение и огорчение Сугуру после первого же вопроса об этом Годжо, поэтому не стала настаивать. Полируя взглядом дверь с цифрами 505, Секо размышляла об увиденном. Гето выглядел, мягко говоря, не очень — довольно ожидаемо для человека, который недавно завершил долгие отношения. Да, расставание с Аято сильно пошатнуло Гето, и он разочаровался в самой концепции романтических отношений, но Иейри прекрасно знала: если Миямото приползет к Сугуру вымаливать прощение — они сойдутся, по двум причинам: 1. Сугуру все еще эмоционально привязан к Аято; 2. Гето не может спокойно отпустить, когда знает, что он небезразличен В совокупности эти два фактора могут стать некой хрупкой гарантией восстановления их отношений, чего Секо очень бы не хотелось. Это покажется странным, но Сугуру действительно был, пожалуй, самым тактичным и порядочным из всех знакомых и друзей Иейри, несмотря на все неоднозначные черты его личности. Девушка всегда желала другу только лучшего, но Миямото Аято: его наркозависимость, образ жизни и характер — да все это врагу не пожелаешь в качестве партнера. Остается надеятся лишь на то, что Миямото быстро сдохнет в каком-нибудь притоне. Либо поверить в великую любовь… Ну кстати … Второй персонаж всей этой истории для Секо пока оставался загадкой: она видела его всего пару раз, в один из которых Сугуру и этот тип столкнулись и чуть не подрались в коридоре университета. Гето явно не в лучших отношениях с ним (чтобы Сугуру и так беспечно кого-то толкнул? тут явное намерение присутствовало). Девушка устало вздохнула. Размышления о лучшей судьбе для друга порядком утомили ее. Порой казалось, что даже самому Богу неизвестен следующий шаг Гето, а иногда он был предсказуем как вчера родившийся младенец. По дороге к кинотеатру оба молчали. Сугуру почти слышал, как в голове подруги с каждой минутой появлялось все больше догадок, которые она как обычно предпочла не озвучивать, за что Гето был крайне благодарен. Он прекрасно знал, что Секо поняла все лучше него. Сугуру запутался. Ему сейчас слишком сложно отвечать на любые вопросы, трезво обдумывая каждую фразу, поэтому тактичное молчание Иейри пришлось очень кстати. Только в уютном полупустом зале кинотеатра оба смогли наконец-то расслабиться. Было в их дружбе нечто особенное, позволяющее понимать друг друга без слов, не задавая лишних вопросов, чувствовать чужую грусть и помогать переживать ее.