505

— Сатору, — Нанами только вернулся с последней пары, которую Годжо предпочел проигнорировать (ибо не барское дело), — хватит вести себя как ребенок. Завтра зачет, ты хотя бы откроешь конспекты? — Кенто словно со стеной общался. Годжо в последнее время раздражал его своей прокрастинацией больше обычного. Сатору развалился на полу посреди комнаты и беззаботно залипал в какую-то новую тупую игру, переодически закидывая в рот сразу несколько карамелек, которые он забрал у вахтерши (фактически, Годжо все провернул легально! Она сама разрешила ему взять конфеты).  — Кенто, ну мне лень, — Сатору чуть ли не простонал, перекатываясь на спину с планшетом в руках. Ему уже порядком надоела однообразная жизнь, состоящая из учебы и учебы. С последней вылазки в бар с Юки и ее братом прошла всего неделя, но по ощущениям — вечность. Конечно, Сатору нашел скромное развлечение, но и оно не особо радовало. Годжо ежедневно посещал занятия и даже иногда снисходил до выполнения домашней работы, что удивило даже Кенто. Сатору вообще стал каким-то тихим и слишком спокойным по отношению к соседу. Поначалу Нанами казалось, что это просто затишье перед бурей, но когда он напрямую спросил друга о причине его настолько спокойного поведения, тот лишь отмахнулся дежурной фразой: «Да все нормально, или ты уже устал от долгожданного покоя?» — в целом, в стиле Годжо, ничего другого  и не стоило ожидать. Что ж, Кенто не нужны слова: в течение того же дня он все прекрасно понял. На самом деле Сатору просто рефлексировал (если ежедневные безрезультатные размышления по несколько часов можно отнести к этому). Годжо часто обдумывал свою жизнь, занимался самокопанием и прочим, но однозначный ответ на нынешний вопрос ему не удалось получить от самого себя за целую неделю. Ну, или этот самый ответ не совсем устраивал Сатору. Дело в том, что крайняя встреча с Сугуру действительно выбила Годжо из колеи: Гето вел себя слишком непредсказуемо. Сатору всегда удавалось хорошо понимать людей, но Сугуру сломал всю систему! Можно яркую и однозначную реакцию?  В жизни Сатору им либо восхищались и завидовали, либо ненавидели, считая самовлюбленным ублюдком. В случае личного знакомства чаще появлялись последователи второго мнения — эту закономерность Сато уже давно выявил. «Ну как можно усердно стараться разбить мне морду, а потом благодарить за молчание?» — кажется, что ответ на этот вопрос где-то на поверхности, но выловить его в океане своих мыслей и догадок для Годжо оказалось слишком сложной задачей.  Каждый день Сатору устраивал какую-нибудь пакость, чтобы побольше побесить Гето, но Сугуру реагировал относительно спокойно! Когда его хваленая выдержка вернулась к обладателю? Что бы Сатору ни делал — Гето ограничивался парой оскорблений, а затем максимально саркастично благодарил Годжо за «первоклассный пример сказочного долбоеба».  И десятки звонков от незнакомых девушек, которым Годжо дал его номер под видом своего (Сатору узнал контакты Сугуру от разговорчивых одногруппниц), и пролитый на себя чай, который блондин "случайно" выплеснул на рубашку Гето, и любовные записки под своей дверью от тайных поклонниц, и даже когда Сатору завалился в комнату Сугуру в полшестого утра, чтобы поздравить с наступлением нового дня под Рамштайн на колонке — Гето, блять, выгнал его без единого мата! Что за святое терпение?  Разумеется, Кенто в свои пакостные планы Сатору не просвещал, засчет чего все еще спокойно валялся на полу без нудных нотаций о должном поведении (на самом деле Кенто был только рад не знать всех подробностей). И вот теперь Годжо обдумывал очередную гениальную идею для подъеба. Этот план родился у него в голове еще утром, но осознание всей его крутости пришло только что. За все проведенное рядом с Гето время Сатору сделал несколько важных выводов:  Сугуру пьет только спрайт (вывод на основе ежедневных встреч с этой проклятой жестяной банкой, зажатой между тонкими, изящными пальцами); Он предпочитает самостоятельно готовить (иначе для чего каждый день зависать на общей кухне с утра пораньше?)  Какая же здесь связь? Все просто: Сатору слегка усовершенствует кулинарный шедевр Сугуру, ибо нехуй еженедельно сводить с ума весь этаж запахом свежего мисо.  — Кенто, а у тебя есть слабительное или какие-нибудь ужасно острые специи? Предпочтительнее все-таки специи — резкий вопрос уничтожил мирную идиллию Нанами.  Он моментально изменился в лице и, скрестив руки на груди, задал самый бессмысленный и бесполезный, по мнению Сатору, вопрос: — Тебе зачем? — Кенто и не рассчитывал на адекватное объяснение, но попытаться стоило. — Как же с тобой сложно, — проворчал Сатору, подскочив с пола, — ты же знаешь, что я…  Нанами не дал Сатору завершить свой монолог: — Что ты аморальный, эгоистичный, саркастичный кусок дерьма? — оживлено перебил друга Кенто и продолжил, не дожидаясь ответа, — Да, знаю. Хотя, если у тебя запор или ты хочешь начать нюхать черный перец, то это может стать сенсацией для твоих фанатов, — Нанами говорил без доли агрессии, казалось, что он просто рассуждает вслух, наблюдая за закипающим от негодования Сатору. Все же пожизненная дружба с Годжо оказывает влияние даже на такого спокойного человека как Кенто. — Да блять, сказал бы, что нет. — Сатору натянул первую попавшуюся футболку и поспешил покинуть комнату, представляя злое лицо взрывающегося от негодования Сугуру после вкусного ужина.

***

— Приветик, — Годжо вошел на кухню и помахал сидящему за столом с книжкой Сугуру. В кармане штанов Сатору лежал пакетик с заветным перчиком сорта «Карлина рипер». Сегодня блондину пришлось знатно повозиться, чтобы раздобыть его, так что отступать уже некуда. Кухня в общежитии была маленькой, но довольно уютной: два окна напротив входа скрывались за воздушными занавесками, вышитыми цветами и различными узорами, возле стены расположился большой деревянный стол, обставленный стульями, а с левой стороны стояла плита, микроволновка, духовка, раковина, миленький холодильник и несколько шкафов.  Сугуру оторвался от чтения, посмотрел на Годжо и помахал ему рукой в ответ, сохраняя молчание. Сатору слегка огорчила несговорчивость друга, но он все равно здесь не для того чтобы вести душевные беседы.  Взгляд сияющих голубых глаз пробежался по столешнице, где уже стояла тарелка со свежим ужином Гето, на секунду остановился на самом Сугуру и зацепился за жестяную банку спрайта на столе.  Разъебать Годжо собирался все: сначала засыпать перец в тарелку, а когда Гето попробует свое блюдо и, испытывая ебаный пожар во рту, захочет хоть как-то облегчить свои страдания, запив это дело спрайтом… его ждет еще больший экстаз.  «Нет времени фантазировать, пора действовать», — подумал Сатору. Парень подошел к Гето со спины и через его плечо заглянул в книгу: — Что читаешь? — Сугру заметно напрягся и слегка дернулся от столь неожиданного и близкого контакта. — Акутагаву, — сухой ответ убил все шансы на непринужденную беседу.  Сатору выпрямился и вальяжно, как бы ненамеренно подошел к тарелке, сжимая  заветный пакетик в кармане. — Ты не против, если я тут сварганю себе ужин? — Годжо действительно собирался наслаждаться зрелищем с закуской в виде подогретых сэндвичей с ветчиной и сыром, которые уже ждали своего часа в холодильнике.  Вопрос Сатору повис в воздухе, кухня заполнилась давящей тишиной.  — Молчание есть знак согласия!  — Сатору достал сэндвичи и поставил в микроволновку, еще раз оглянулся на увлеченного чтением Сугуру и засыпал половину пакетика в тарелку.  Довольный, Годжо уселся за стол с тарелкой рядом с Гето и стал уплетать сэндвичи. Остался спрайт.  — Тоджи скоро придет, — спокойным тоном сказал Сугуру, не отрываясь от чтения.  Сердце замерло.  Тоджи?  Блять. Все тело Сатору разом забило тревогу: это был суп коменданта общаги.  Хрустальные глаза округлились, а сам Годжо стал похож на испуганного котенка. Сатору сталкивался с Тоджи пару раз, и ни один из них не оставил хорошего впечатления. Тоджи стал комендантом только в этом году, но уже успел запугать всех студентов в общаге. Вспыльчивый, резкий, вечно недовольный шкаф с нечеловеческой силой — все узнавали его по шагам в коридоре. Ходили слухи, что он стал комендантом, скрываясь от своей семьи. «Что там за семья, если такой бугай от них скрывается?» — Сатору старался не думать об этом. Сейчас Напрашивался только один вывод: Сугуру намеренно позволил испортить суп. В тихом коридоре послышались шаги. «Мне пизда» Сатору интуитивно подскочил с места, надеясь успеть ликвидировать смертельное блюдо, но Гето среагировал быстрее. Сугуру резко потянул Годжо за руку, и Сатору очутился на полу с глухим ударом под тихий смех Гето.  Открыв глаза, Годжо понял: спастись невозможно.  Тоджи стоял у злосчастной тарелки с ложкой в руках, уставившись на распластавшегося у ног Гето Сатору. — Что вы устроили? — строгий тон вызвал мурашки у обоих парней, — мне не нужны покалеченные идиоты в общежитии, — мужчина переставил тарелку на стол и зачерпнул суп. Лицо Сугуру резко изменилось. Годжо присел. Что ж, похоже, Гето рассчитывал спасти свою задницу, но теперь Годжо ему не позволит. — Тоджи-Сама, не сто.. — Сатору потянул за спинку стула и Гето оказался рядом с ним на полу.  — Вы совсем отъехавшие? — Тоджи посмотрел на парней, которые таращились на него во все глаза, и отправил ложку в рот. Секунда. Сердце словно пропустило удар.  Две.  Оба приготовились к неминуемой гибели и молча таращились на коменданта. — Блять! — глухой удар по столу, от которого подскочила тарелка, — вы что мне подсыпали, малолетние хуесосы?! — Разъяренный Тоджи подскочил с места и двинулся на все еще лежащих первокурсников.  Сатору успел принять факт своей неминуемой гибели, а вот Сугуру — нет.  — Суки! — Тоджи закашлялся и покраснел, — я вас прямо здесь похороню! — Его глаза налились бешенством. Сугуру огрел Годжо по голове, чтобы привлечь внимание, пока машина для убийств в лице Тоджи приближалась к ним. — Простите! Я хотел поиздеваться над Гето! — Сатору предпринял отчаянную попытку оправдаться, — я бы никогда не стал портить Ваш ужин! Тоджи облокотился на столешницу, стараясь дышать ртом и игнорировать ужасное жжение. — Я вас… — вдох, — четвертую, — выдох, — ублюдки. — Вы, главное, дышите! — Сугуру первым подскочил на ноги и подлетел к холодильнику за молоком. Стакан приземлился рядом с рукой пылающего яростью коменданта. — Я, наверное, пойду, — Годжо уже стоял в дверном проеме. — Стоять! — Тоджи ударил кулаком по столешнице, — пока я тебя не убил, выбери цифру: один или два. Сатору опешил. — Ну, два? — ответ звучал неуверенно. — Ты что скажешь? — Обратился Тоджи к Сугуру. Гето молча сверлил Годжо убийственным взглядом. — Тоже два, — произнес первокурсник, не прекращая сверлить Сатору глазами. Комендант усмехнулся. — Вам повезло, — Тоджи выдержал паузу, чтобы отдышаться, — будете две недели мыть пол на всех этажах. Лица студентов вытянулись в изумлении. Повисла тишина. Сугуру уже собирался поскорее ретироваться, но любопытство блондина не заткнулось даже в такой ситуации: — А какой был другой вариант? — Спросил Сатору. Гето молча ударил его под ребра, от чего Годжо сложился пополам, издав тихий стон боли. Тоджи стоял спиной к парням, но оба отлично представляли его выражение лица. — Выселить, — рявкнул комендант. — Уберите здесь все, — продолжил он, допив молоко, — чтобы я вас на кухне никогда больше не видел, кулинары ебаные. Завтра берете у уборщицы швабры и не расстаетесь с ними. Плохо помоете пол — вылизывать заставлю. — С этими словами Тоджи направился к выходу. Студенты расступились перед ним, прижавшись к стенам. Напряженное молчание сохранилось, пока шаги в коридоре не стихли. Первым его нарушил звонкий смех Сатору. — Чего ты ржешь, идиот? — Гето пнул блондина по ноге. — Разве не смешно получилось? — Ответил Сатору, продолжая заливаться смехом. — Зачем ты это вообще сделал, имбецил?! — Гето повысил тон. — Я хотел подсыпать перец тебе! — Идиот! — Enfoiré! — Сам ты долбоеб! — вспылил Сугуру и кинул в Сатору мокрой тряпкой. Перебрасывание оскорблениями продолжалось все время, пока парни убирали последствия шалости Сатору. Вернее, Гето убирал, а Годжо стоял над душой. — А тебе так сложно было меня остановить что ли?! — Наигранно разозлился Сатору. — Я хотел свалить все на тебя. — Признался Сугуру, вытирая полотенцем последнюю вымытую тарелку. Он посмотрел на Годжо и продолжил, — кто же знал, что ты всех рядом с собой на дно тянешь? Выражение лица Сатору моментально утратило былую непринужденность, а в небесных глазах на долю секунды Сугуру уловил отблеск огорчения. Снова наступило молчание. — Мне пора, — спокойно произнес Сатору. От этого тона Сугуру стало стыдно: ссора ссорой, но действительно задеть Годжо он не хотел. Признаться честно, ему и самому было смешно вспоминать яростное лицо Тоджи, но Сатору узнает об этом только через труп Гето. — Сатору, — брюнет обернулся, чтобы извиниться. — М? — Годжо остановился и посмотрел на Гето с прежней беззаботностью и ухмылкой. — Проваливай уже. — Проворчал Гето. — До завтра, моя дорогая домработница. — Промурчал Сатору и, кокетливо махнув рукой, покинул поле боя.