505

Конечно, Годжо Сатору был выше мытья полов. Конечно, ему это вообще не упало, и, конечно, он никогда в жизни не мыл полы собственными руками. А для чего еще в домах миллиардеров куча прислуги?  Сатору изначально было плевать на университет и все с ним связанное, так что должно измениться? От одной воспитательной беседы Годжо порядочным мальчиком не станет. Зачем он тут сидит? И Гето какой-то совсем неразговорчивый и унылый. Годжо даже жаль его слегка стало. Вообще Сугуру действительно был каким-то парадоксом в жизни Сатору: их своеобразные взаимоотношения строились на взаимной показательной ненависти и различных пакостях — буквально вчера так было, но прямо сейчас Годжо не ощущал никакой враждебности от Гето.  Желание раздражать его тоже как-то пропало: надоел уже похуизмом. Так зачем Сатору усиленно продолжает делать вид, что ему не тотально похер на эти полы? Да и вообще, можно было бы просто клининг вызвать, а не самим в этой вонючей воде возиться. Только вот правильный Сугуру наотрез отказался!   — Знаете, я очень устал, босс…— Годжо постарался сделать максимально утомленный голос с приправой из жалобной интонации, — Солнце почти село, — он тяжело вздохнул, — отпустите меня!  Гето, который в отличие от товарища практически вымыл первый этаж левого крыла, впервые обратил на Сатору внимание за все проведенные вместе полчаса.  Наклонившись к ведру, чтобы промыть тряпку, Сугуру ответил абсолютно спокойно:  — Да проваливай.  Годжо ожидал чего угодно, но… это звучало как-то грустно? Не то что бы ему не плевать на Гето, просто он, ну, реально выглядит очень несчастным! По сути это ведь Сатору виноват, что после тяжелого дня Сугуру вынужден драить пол во всем здании. Где-то в душе Годжо кольнула совесть, что-то оставшееся от нее.  Сатору молча вырисовывал узоры пальцем на тряпке, сидя на полу. В его голове появилась идея. Совершенно случайно, совершенно глупая и нелогичная, но реализация ее с каждой секундой все больше привлекала Годжо.  Для поддержания собственной бодрости, и, возможно, ради тайной надежды загладить свою вину…  — Сугуру, чего бы ты сейчас хотел больше всего? — Сатору начал этот диалог не потому что он захотел порадовать Гето, а так, только настроение поднять и себе, и объекту своих насмешек, по-злому, без удовольствия. Никакой вины. Сугуру выпрямился с тряпкой в руках и уставился на Годжо сверху вниз. Казалось, вопрос насторожил его.  — Есть моти и играть в приставку. — Сугуру озвучил самое тупое, по мнению Сатору, желание.  — Чего? Я спрашиваю про твое желание! — На лице Годжо полномасштабно отразилось удивление, — Ты издеваешься? — Он чуть ли не кричал. — А что не так? — Гето правда не понял, в чем проблема, но это беспочвенное обвинение от Годжо немного разозлило. — Ты спрашиваешь, чего я хочу, тогда нахера выебываться?!  Сатору забросил тряпку в ведро и, незаметно закатив глаза, поднялся с пола. Потянувшись, Годжо еще раз задумался об уверенности в своих намерениях.  Что ж, ладно, хуй с ним, поехали.  — Только потом меня не обвиняй, ты сам бред выбрал, — С этими словами Годжо схватил Гето за руку и потащил к выходу из общаги.  Сугуру не особо сопротивлялся до двери, но на улице начал протестовать активнее: — Куда ты тащишь меня? Фушигуро-сама придет через пару часов, — он выдернул свою руку. С каждым словом Гето незаметно для себя повышал голос, — и если тебе похер, то мне нет, — к протестам он добавил активную жестикуляцию, — Годжо, я ведь не трогаю тебя, но все равно остаюсь крайним, отъебись, ради бога!  — Закончил? — Сатору перебил тираду Гето достаточно резко, чтобы последний ахерел от подобной интонации. — Я всего-то предлагаю тебе немного развеяться! — тон сменился на более привычный.  Скептическое выражение лица Сугуру, наполненное чуть ли не отвращением, отрезвило Годжо: они не друзья и даже не приятели, недавно почти подрались в общественном месте, издевались друг над другом и оказались вдвоем на романтическом вечере с тряпками по вине Сатору…  Мда, с чего бы Гето хотеть куда-то с ним идти?  У Годжо остался последний аргумент: — Пожалуйста ?… — Это звучало более жалко, чем Сатору рассчитывал. Гето остался невозмутим. Он развернулся и направился обратно в помещение, показав Сатору средний палец напоследок.  — Ну и пошел ты! — Последнее, что услышал Гето в свой адрес.  Сатору остался на улице в одиночестве. Идти к Сугуру сейчас не хотелось: он буквально отверг самые добрые по отношению к себе намерения со стороны Годжо!  Хотя, если подумать, то у Гето были все основания так себя вести. Где-то внутри Сатору ощущал острую необходимость доказать Сугуру, что он не такой ужасный, уничтожить ошибочное впечатление о себе и создать новое. Это иррациональное чувство появилось давно; оно словно все время находилось рядом в какой-то иной форме материи и только сейчас обрело привычный, доступный для человека образ.  Сатору прекрасно знал: надолго его стараний не хватит. Дерьмовая сущность Годжо всегда вызывала и будет вызывать отвращение и презрение у всех, кто ее увидит. Может Гето просто сразу смог разглядеть настоящую личность Сатору, поэтому последнему так хочется доказать, что он хороший? Теплые мысли о Сугуру кажутся бредом под температурой. Наверное сейчас Сатору действительно запутался. Спустя пару долгих минут разглядывания хмурого неба над головой, Годжо достал телефон и оперативно напечатал сообщение: «Сегодня можешь выбрать ресторан» Он еще не совсем освоился в "новом" Токио, поэтому решил позволить подруге выбрать заведение. Этот разговор обещал быть содержательным. Сатору слишком много чувствует в последнее время. Ответ не заставил себя долго ждать: через три минуты Годжо уже разглядывал фотографии с интерьером дорогущего заведения, в котором он сегодня оставит кучу бабла. Но перед походом на алкотерапию было еще одно важное дело. Сатору обошел корпус, чтобы войти в здание как можно дальше от центрального входа и не пересечься с Гето. Он аккуратно поднялся по лестнице, совершил пару маневров по коридорам и оказался возле комнаты Фушигуро. Годжо трижды постучал, а затем приоткрыл дверь: — Фушигуро-сама, позволите? Тоджи резко возник перед дверью и одарил Сатору испепеляющим взглядом. — Чего тебе? Сейчас у Годжо был лишь одни шанс. Сразу после трагичного инцидента с перцем Сатору постарался разузнать как можно больше про Тоджи, чтобы выбрать лучший способ избавить себя и Гето от наказания. Как выяснилось, коменданта действительно не интересовало ничего, кроме денег, однако же, были и слухи о том, куда Фушигуро спускает все эти деньги. — Я хотел бы предложить вам взаимовыгодное сотрудничество, это не займет много времени. — Все-таки больше всего Сатору гордился своим умением пиздеть. — Выслушайте меня. — Почему меня предложения сопляка должны волновать? — Тоджи был абсолютно не заинтересован в диалоге. — Отличное замечание! — Сатору слащаво улыбнулся. Пора доставать козырь. — У моей семьи есть несколько знакомых аналитиков, которые неравнодушны к скачкам, если вы понимаете, о чем я, — Годжо приблизился к дверной щели и подмигнул Фушигуро. Дверь перед Сатору распахнулась, а его самого резким хватом за плечо втянули в помещение. Комната коменданта оказалась довольно просторной. В ней был базовый набор мебели (шкаф, кровать, письменный стол), холодильник и… очень много хлама. Такому срачу Сатору мог только завидовать. Фушигуро захлопнул дверь и, подперев ее своей спиной, уставился на Годжо. — Зачем пришел с этим ко мне? — Его голос звучал угрожающе. — Как помните, вчера я и еще один первокурсник слегка провинились перед вами, — Тоджи скривился после этих слов, Сатору продолжил, — так вот… — Ты хочешь отмазать себя ставками? Как же низко, пацан. — Комендант усмехнулся. — Нет, Вы не поняли. Я прошу освободить Сугуру и предлагаю вам достоверную на миллион процентов информацию о скачках на следующий месяц. — На три, — поправил Тоджи, — Годжо, твоя фамилия говорит мне о многом, но если хоть один прогноз будет неверным — сначала ты съедешь, а потом твой друг. Все ясно? Сатору утвердительно кивнул. — Три так три. — Если хоть одна живая душа об этом узнает — прибью. — Завтра передам Вам контакты. — За себя просить не будешь? — Думаю, мое освобождение станет гарантией неразглашения, — Сатору по-лисьи улыбнулся и протянул коменданту руку. — Далеко пойдешь, мерзавец. — Тоджи проигнорировал рукопожатие и открыл дверь, жестом приглашая Годжо покинуть помещение. — Свободен. — Благодарю! — Сатору поспешил ретироваться. Теперь Годжо нужно было напялить приличный лук и мчать на другой конец города. Кенто в комнате не оказалось, но Сатору решил не беспокоить друга: он говорил что-то про Юки и какую-то встречу с работодателем, пусть развлекается. Понятие Сатору Годжо о «приличном луке» — это не дорогущий костюм подстать заведению, а просто о что-то удобное и более менее презентабельное. Спустя десять минут беспорядочного перебирания вещей были выбраны довольно широкие вельветовые брюки черного цвета и белая толстовка. Дома уже бы казнили за такое.

***

Полумрачное освещение дорогого ресторана нагоняло сонливость. Лед в бокале давно растаял, но Сатору продолжал вращать тонкую стеклянную ножку в руках. Он ждал Мэй Мэй уже тридцать ебучих минут. Приглушенная музыка в сочетании с приторным коктейлем благоприятно действовала на организм, продлевая терпение Годжо. Сатору уже готов был уснуть, как вдруг знакомый ритмичный стук каблуков оживил сознание. — Приветик, сладкий. Долго ждешь? — Мэй мягко потрепала Сатору по голове, — мое свидание задержалось, мне очень жаль. — Нет. Ей абсолютно не жаль. Сатору это по интонации понял.  Мягкий диван слегка продавился под весом девушки. Мэй что-то быстро напечатала в телефоне и, убирая гаджет в карман сумочки от miu miu, подозвала жестом официанта. Сегодня ее белоснежные волосы были собраны в пучок, а изящное лицо украшали темные очки от того же любимого бренда. Полупрозрачная черная блузка в сочетании с короткой кожаной юбкой притягивала к себе взгляды всех посетителей заведения.  Мэй Мэй всегда любила только две вещи: деньги и внимание. У Сатору денег было немало, да и спрос на его внешность всегда присутствовал — просто отличный вариант. Они даже пробовали встречаться, но двадцатилетняя, успешная модель оказалась слишком требовательной для семнадцатилетнего раздолбая-Сатору, так что мысль об отношениях была благополучно захоронена, но по-своему теплые взаимоотношения между ними сохранились. Дружба этих двоих выглядела максимально странной, для кого-то даже неадекватной. Однако Мэй Мэй была единственным человеком, который никогда не осуждал Сатору. Была ли она таким понимающим другом или просто любила тратить его деньги в роскошных заведениях? — Годжо задавался этим вопросом пару раз, но пришел к выводу, что это не так важно. Все равно общество девушки его не напрягало, а ее советы порой помогали разруливать проблемы юности Сатору.  — Мне, пожалуйста, вот это. — Мэй так неловко и смущенно обвела надпись в барном меню своим маникюром, словно не знала весь список коктейлей и их рецепты наизусть. Почему-то ей нравилось флиртовать с несчастными официантами в ресторанах, Сатору давно это заметил.  Обменявшись парой горячих фраз с несчастным парнем, девушка наконец обратилась к Годжо: — Давай рассказывай, милый, что там за недоразумение, о котором нельзя написать? — Она провела острым ногтем по щеке раздраженного друга и вопросительно склонила голову. — Да блять, — Годжо прыснул и отстранился от нежелательного физического контакта, — я не упоминал ни о чем подобном, почему что-то должно было случиться? — Сатору правда старался быть непринужденным и расслабленным. — Сато, я же знаю, что встречи по твоей инициативе просто так не возникают. — Как всегда в точку. Мэй Мэй, кажется, насквозь видела Годжо. — Знаешь, мне кажется, я слегка проебался. — Почему-то ему правда было трудно говорить об этой истории. Мэй Мэй уже принесли дорогущий напиток, который она не успела попробовать: предчувствие порекомендовало отставить бокал подальше, пока Сатору не закончит свой рассказ. — Я тебя слушаю.