Сдается комната в голове

Вечер опустился на Хогвартс тихо, как кошка, крадущаяся в темноте. За окнами Хогвартса уже стемнело, но в гостиной Слизерина было уютно и тепло. Зеленоватый свет исходил от зачарованных ламп, разливаясь по тяжёлой дубовой мебели мягким болотным отливом. В камине потрескивал огонь — не слишком жаркий, но достаточный, чтобы согреть промозглую сырость подземелий. На стенах мерцали гобелены с изображениями древних чистокровных магов, их вышитые глаза, казалось, следили за каждым, кто осмеливался пройти мимо. Драко сидел в кресле у камина. Не в самом удобном, не в самом центральном — в том, что стояло чуть поодаль, в тени, откуда можно было наблюдать за всей гостиной, оставаясь практически незамеченным. Он сидел здесь уже больше часа, с тех пор как вернулся с ужина, и всё это время просто смотрел в одну точку на противоположной стене. Там ничего не было. Обычная каменная кладка, чуть тронутая временем и сыростью. Но Драко смотрел именно туда, потому что смотреть на что-то другое было слишком… страшно. Страшно. Именно это слово. Он пытался убедить себя в обратном. Что он не боится. Что всё это — просто очередное задание, очередная проблема, которую нужно решить. Как зелье, как заклинание или как политический манёвр. Просто задача. Враньё, конечно. Руки, лежащие на подлокотниках кресла, были расслаблены только с виду. Если присмотреться, можно было заметить, как побелели костяшки, как напряжены сухожилия и как пальцы чуть подрагивают в такт нервным импульсам. Драко сжал их в кулаки, потом разжал. Снова сжал. Бесполезно. На нём была простая рубашка — тёмно-серая, тонкого хлопка, с расстёгнутым воротом и закатанными по локоть рукавами. Поверх — лёгкий чёрный кардиган, который он накинул, когда в подземельях стало прохладнее. Брюки из мягкой шерсти, домашние туфли без каблука. Обычная одежда для вечера в гостиной. Но сегодня даже она казалась неудобной — то жмёт, то трёт, то просто раздражает. Прошло три дня после того поцелуя на седьмом этаже. Три дня. Семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут. Драко считал, потому что думать о другом было невыносимо. Три дня, в течение которых Гермиона Грейнджер делала вид, что его не существует. На завтраках она садилась как можно дальше от слизеринского стола. На зельеварении смотрела только в свой котёл. В коридорах, если они случайно сталкивались, отворачивалась и ускоряла шаг, будто он был заражён чумой. Но при этом… При этом Драко ловил на себе её взгляды. Быстрые, украдкой, всего на долю секунды — но он их видел. Видел, как она смотрит на него, когда думает, что он не заметит. Видел, как её щёки вспыхивают румянцем, когда их глаза случайно встречаются. Видел, как она нервно теребит край мантии, покусывает губу, поправляет волосы — всё это были признаки чего-то, что он боялся называть вслух. Боялся. Даже в мыслях. Потому что если назвать это — оно станет реальным. А реальность была слишком сложной. «О, да, она смотрела!» Голос Сириуса ворвался в мысли с энтузиазмом футбольного комментатора, наблюдающего за решающим матчем. «Когда ты проходил мимо гриффиндорского стола на ужине — она смотрела. Прямо не отрываясь, пока Уизли не дёрнул её за рукав. А потом она покраснела. Сильно. Драко, ты видел? Она покраснела!» — Видел, — мысленно ответил Драко, стараясь не улыбаться. Но улыбка всё равно тронула уголки губ. Он быстро спрятал её, сделав вид, что поправляет воротник. «А на зельеварении? Ты заметил, как она замерла, когда ты проходил мимо? Даже дышать перестала. Я чувствовал — у неё сердце заколотилось быстрее. И это не враждебность, хорек. Это интерес. Самый настоящий женский интерес». — Ты слишком много фантазируешь. «Я слишком много жил. И слишком много видел. Лили точно так же реагировала на Джеймса в начале. Только делала вид, что ненавидит. А потом… ну, ты знаешь». — Поттер женился на ней и родил Гарри. Я в курсе. «Вот именно. Так что не расслабляйся. Твой поцелуй попал в цель. Теперь главное — не спугнуть». — Я ничего не делаю, чтобы спугнуть. Я вообще ничего не делаю. «И правильно. Пусть переваривает. Дай ей время». Драко вздохнул. Легко сказать — дай время. А что делать ему самому? Как жить, когда в голове — постоянный комментатор, а в сердце — непонятная тяга к той, кого он всю жизнь считал врагом? К той, что так же считала врагом его. Но сейчас было не до Грейнджер. Сейчас у них была другая миссия. Драко оторвал взгляд от стены и обвёл глазами гостиную. Народу было немного — кто-то играл в взрывного дуэлянта у дальнего стола, кто-то читал, устроившись в креслах с ногами. У камина грелись второкурсники, о чём-то перешёптываясь. И тут в дверях гостиной появился Забини. Блейз Забини всегда умел делать вход. Даже обычный, ничем не примечательный вход в гостиную он превращал в маленькое представление. Сегодня на нём был идеально сидящий тёмно-зеленый костюм — не школьная форма, а именно костюм, из тонкой шерсти, с серебряными запонками и белоснежной рубашкой. Чёрные волосы зачёсаны назад, на губах — привычная полуулыбка человека, который знает о вас больше, чем вы сами. Он остановился в дверях, окинул взглядом гостиную и быстро нашёл Драко в его тёмном углу. — Ты идёшь? — спросил Забини, не повышая голоса, но Драко услышал его сквозь гул разговоров. — Мы в общий зал, если хочешь присоединяйся. Драко моргнул. Общий зал. Там сейчас, скорее всего, Поттер с компанией. Там Грейнджер. Там — целый ворох проблем, к которым он был не готов. — Нет, — ответил он слишком быстро. Голос прозвучал резко, почти грубо. — У меня свои дела. Забини прищурился. Этот его взгляд — внимательный, цепкий, как у кошки, заметившей мышь — Драко знал слишком хорошо. Блейз видел больше, чем ему полагалось, и умел делать выводы быстрее, чем Драко успевал придумать правдоподобную ложь. Несколько секунд Забини просто смотрел на него. Потом пожал плечами — одним лёгким, элегантным движением — и вышел, даже не обернувшись. «А этот парень не дурак, — заметил Сириус. — Он явно что-то подозревает». — Блейз всегда что-то подозревает. Это его суперспособность. «И что ты ему скажешь, когда он спросит напрямую?» — Не спросит. Он умный. Будет ждать, пока я сам не расскажу. «И ты расскажешь?» — Не знаю. — Драко провёл рукой по лицу. — Может быть. Если доживу. Он подождал ещё пять минут. Смотрел, как стрелка часов на стене ползёт вперёд, считал удары сердца и слушал треск огня в камине. Потом медленно поднялся. Туфли мягко ступали по каменному полу. Драко поправил кардиган, одёрнул рубашку, провёл рукой по волосам — они всё равно торчали в разные стороны, сколько ни приглаживай. Махнул рукой и направился к выходу. «В библиотеку? — уточнил Сириус. В голосе его звучало довольство — он уже знал ответ.» — В библиотеку, — подтвердил Драко, выходя в коридор. — Хватит уже гадать. Нужно найти способ тебя вытащить. Коридоры Хогвартса в вечернее время были особенно красивы. Факелы горели ровным оранжевым светом, отбрасывая пляшущие тени на каменные стены. Портреты провожали его любопытными взглядами, но молчали — может, спали, может, просто не хотели связываться. Драко шёл быстро, почти бесшумно, прижимаясь к стенам, чтобы случайно не столкнуться с патрулирующими старостами, что все время смотрят на него с подозрением. «О, как трогательно, — протянул Сириус, когда они миновали очередной поворот. — Торопишься от меня избавиться. Прямо бежишь». — Не тороплюсь. — Драко остановился на секунду, переводя дыхание. — Просто… Он запнулся. Слова не шли. Как объяснить голосу в голове, что дело не в желании избавиться, а в чём-то другом? — Просто так дальше нельзя, — наконец сказал он, снова трогаясь с места. — Ты не можешь вечно жить в моей голове. А я не могу вечно не спать по ночам, боясь, что ты опять захватишь контроль и поцелуешь мою… ну, в общем. Он не договорил. Не смог. Язык не поворачивался сказать «мою Гермиону» — это звучало слишком собственнически, слишком интимно и слишком… невозможно. «Твою Гермиону, — закончил за него Сириус. В голосе явственно слышалась довольная ухмылка.» — Она не моя, — огрызнулся Драко, но щёки предательски вспыхнули. Хорошо, что в коридоре темно — никто не вид «Пока не твоя. — Сириус растягивал слова, смакуя каждое. — Но мы работаем над этим». — Мы ни над чем не работаем! — Драко вышел на лестницу и зашагал вверх, перепрыгивая через ступеньки. — Мы ищем способ тебя вытащить. Всё остальное — побочные эффекты. Случайность. И недоразумение. «Конечно-конечно, — в голосе Сириуса звучало безграничное веселье. — Побочные эффекты. Так я и поверил. Ты просто не видел своего лица, когда я сказал «твою Гермиону». Оно того стоило». — Заткнись. «Не заткнусь. Мне скучно. А тут такое развлечение — твои любовные терзания». — Это не любовные терзания. Это… — Драко запнулся, не находя слов. «Что?» — Не знаю. — Он остановился на площадке, тяжело дыша. Не от подъёма — от разговора. — Просто не знаю. Сириус молчал. Несколько секунд тишины, а потом — тихое, почти нежное: «Знаешь, Драко, а ты мне нравишься. Правда. Ты не такой, каким кажешься. Под всей этой бронёй, под высокомерием и правильностью — ты живой. Настоящий. И ты умеешь чувствовать. Сильнее, чем многие». — Я не… «Умеешь. И это хорошо. Потому что только чувствующие люди могут быть по-настоящему счастливы. Остальные просто существуют». Драко промолчал. Слова Сириуса задели что-то глубоко внутри, то, что он сам в себе не признавал. Он сглотнул, поправил сползающий кардиган и пошёл дальше. Впереди была библиотека. Впереди были ответы. Впереди было что-то, что могло изменить всё. — Спорить с тобой бесполезно, — наконец сказал он, сворачивая в коридор, ведущий к библиотеке. «Абсолютно, — довольно согласился Сириус. — Так что даже не пытайся». Драко усмехнулся в темноту и толкнул тяжёлую дубовую дверь. Библиотека встретила их тишиной и запахом старой бумаги. Этот запах — смесь пыли, пергамента, типографской краски и чего-то неуловимого, древнего — Драко знал с детства. В Мэноре была своя библиотека, огромная, с двухъярусными стеллажами и лестницами на колёсиках. Отец проводил там часы, перебирая фолианты по тёмной магии, а маленький Драко сидел рядом и листал книги по истории чистокровных родов, разглядывая генеалогические древа и фамильные гербы. Здесь, в Хогвартсе, пахло иначе. Демократичнее, что ли. Но Драко всё равно любил это место — по-своему, но любил. Здесь, среди тысяч книг, он чувствовал себя почти в безопасности. Здесь никто не смотрел на него косо, не шептался за спиной, не вспоминал о войне. Здесь были только книги и знания — нейтральные, беспристрастные, равнодушные к тому, кто их читает. Правда, сегодня здесь была ещё и мадам Пинс. Она сидела за своей кафедрой, как сова на насесте — худая, остроносая, с вечно недовольным выражением лица. Очки в тонкой оправе поблёскивали в свете магических светильников, а глаза буравили каждого входящего. Казалось, она видит всех насквозь и заранее знает, кто пришёл за знаниями, а кто — чтобы пошептаться в уголке или, не дай Мерлин, целоваться. Драко кивнул ей максимально вежливо — насколько вообще мог, учитывая, что вежливость у Малфоев всегда граничила с высокомерием. Мадам Пинс не ответила, только проводила его взглядом, полным подозрения. Он был здесь не впервые, но статус «бывшего Пожирателя» накладывал отпечаток на всё, включая отношение библиотекарши. Драко проскользнул в дальний отдел, туда, где хранились самые старые и самые запретные фолианты. Здесь пахло ещё сильнее — пылью веков, магией, въевшейся в бумагу, и чем-то сладковатым, похожим на старые зелья. Стеллажи уходили в темноту, корешки книг тускло поблёскивали в полумраке. Он нашёл свободный стол в самом углу — маленький, неудобный, заваленный какими-то журналами по трансфигурации, которые кто-то забыл убрать. Драко сгрёб их в сторону небрежным движением, даже не взглянув на названия, и сел. — С чего начнём? — спросил он вслух, понимая, что со стороны выглядит как сумасшедший, разговаривающий сам с собой. Но в библиотеке никого не было. Только стеллажи, книги и тишина. Мадам Пинс сидела слишком далеко, чтобы слышать, а даже если бы слышала — ну и что? Подумает, что он готовится к экзамену и проговаривает материал вслух. Мало ли странных студентов? «С того, на чём остановились на Гриммо, — ответил Сириус. Голос его звучал сосредоточенно, без обычной насмешки. — Ритуалы изгнания душ. Только теперь ищем не в тёмных книгах, а в… ну, не знаю, в более нейтральных. Может, есть способ без жертвоприношений и прочей чернухи. Я, знаешь ли, насмотрелся на тёмную магию в Азкабане и при Волан-де-Морте. Хочется чего-то светлого». — Ты предлагаешь мне искать в книгах по светлой магии способ вытащить мёртвого бунтаря из головы бывшего Пожирателя? Драко приподнял бровь, хотя собеседник не мог этого видеть. В голосе его звучала та особая малфоевская интонация — смесь сарказма и высокомерия, которую он оттачивал годами. «Когда ты так формулируешь, это звучит глупо». — Потому что это глупо. «И тем не менее. — Сириус хмыкнул. — Давай ищи. У нас вся ночь впереди. А если повезёт, найдём что-то полезное до рассвета. Я, знаешь, соскучился по приключениям». — Это не приключение. Это исследовательская работа. «Для тебя — исследовательская работа. Для меня — приключение. Не порти мне кайф». Драко вздохнул — глубоко, обречённо — и потянулся к первой книге. Три часа спустя у него болели глаза, спина затекла, а на столе выросла целая стопка бесполезных фолиантов. Драко сидел, сгорбившись над очередным томом, и тёр переносицу. Пальцы были перепачканы пылью — старая бумага имела привычку осыпаться при малейшем прикосновении. На рукаве рубашки расплылось тёмное пятно — он где-то задел чернила, но даже не заметил когда. Глаза слезились от напряжения. Вокруг плавали магические огоньки, которые он зажёг, чтобы лучше видеть мелкий текст, но света всё равно не хватало. Или дело было не в свете, а в том, что он уже четвёртый час вглядывался в строчки, выискивая хоть что-то похожее на их случай. — Здесь ничего нет, — устало сказал Драко, отбрасывая очередную книгу. — опять… Фолиант с глухим стуком приземлился на стопку собратьев. Драко откинулся на спинку стула, запрокинул голову и уставился в тёмный потолок. — «Ритуалы разделения душ», «Практика астрального изгнания», «Способы очищения одержимых», «Демонология для начинающих», «Призраки и как от них избавиться» — всё не то. — Он перечислял названия, загибая пальцы. — Везде речь либо о демонах, либо о призраках, либо о тёмных духах из других измерений. Про душу человека, которая застряла в живом теле, — ни слова. Как будто такого вообще не бывает. «Видимо я, такой особенный, застрял в тебе против всех правил этого и загробного мира. Надо было мне умудриться». — Ты не особенный, — фыркнул Драко, но без злости. — Ты проблемный. «Это одно и то же, — философски заметил Сириус. — Все особенные люди — проблемные. А все проблемные — особенные. Так устроена жизнь». — Ты и жизнь — вещи несовместимые. «Обижаешь. Ладно, давай ещё одну посмотрим. Вон ту, с зелёным корешком. Я её раньше не замечал». Драко проследил взглядом за указанием и увидел книгу, о которой говорил Сириус. Она стояла на самой верхней полке, чуть поодаль от остальных, будто пряталась. Корешок был тёмно-зелёным, с выцветшими золотыми буквами, которые почти стёрлись от времени. — «Наследие крови. Магические связи рода», — прочитал Драко, прищурившись. — Никогда не слышал. «Я тоже. Но название интригует. Давай, тащи». Драко встал, потянулся, хрустнув затекшими позвонками, и подошёл к стеллажу. Книга стояла высоко — пришлось встать на цыпочки и тянуться. Пальцы едва достали до корешка, но книга словно прилипла к полке. — Заклинание сохранности, — пробормотал Драко, нащупывая палочку. — Фините. Книга щёлкнула от магии и подалась в руку. Драко снял её с полки и вернулся к столу. Фолиант оказался тяжёлым, в потёртом кожаном переплёте, с металлическими уголками, уже тронутыми зеленью. Драко открыл первую страницу — и сразу понял, что это не просто книга, а нечто древнее. Бумага была жёлтой, ломкой, буквы — витиеватыми, с завитушками, характерными для магических текстов семнадцатого века. — Это уже что-то новое, — пробормотал он, осторожно переворачивая страницу. Книга оказалась не про изгнание душ, а про магию крови — ту самую, на которой держались все древние чистокровные семьи. Драко пролистывал страницы, цепляясь взглядом за знакомые имена: Блэки, Малфои, Лестрейнджи, Принцы, Паркинсоны, Нотты… Целая паутина фамильных связей, браков, рождений и смертей. — Смотри, — сказал он, ткнув пальцем в середину страницы. — Здесь есть раздел про Блэков. И про нас — Малфоев. Видишь? Твоя тётка вышла замуж за моего… э… троюродного дядю? Я запутался в этих родственных связях. «Блэки всегда любили жениться на родственниках, — хмыкнул Сириус. — Чистота крови и всё такое. Мои родители были троюродными братом и сестрой. Представляешь? Я вырос с мыслью, что это нормально. Только в Хогвартсе понял, что мир больше, чем наша сумасшедшая семейка». — Ну, у Малфоев тоже хватало… странностей, — нехотя признал Драко. — Но мы хотя бы не женились на сёстрах. «Гордишься?» — Просто констатирую факт. Драко перелистал ещё несколько страниц, пробегая глазами по строкам. И вдруг замер. Взгляд его остановился на заголовке в середине разворота: «О связи через кровь. Резонанс душ между живыми и мёртвыми». Рука дрогнула. Драко вчитался внимательнее. — Слушай, — сказал он, и голос его сел от волнения. — Здесь есть раздел про «Связь через кровь». Пишут, что если два человека связаны кровными узами или магическими обязательствами, их души могут… — он запнулся, перечитывая сложный пассаж. — Могут «резонировать» друг с другом. Как камертоны. Если один звучит, второй подхватывает. «И? — в голосе Сириуса появилось напряжение.» — И если один из них умирает, его магический след — та самая «вибрация души» — может зацепиться за живого, если тот — ближайший кровный родственник. — Драко поднял глаза от книги. — Не как призрак, не как демон, а как… эхо. Которое ждёт, когда его позовут. Сириус молчал. Драко чувствовал, как внутри него разворачивается осознание — тяжёлое и медленное. «То есть? — наконец переспросил Сириус.» — То есть, возможно, зеркало вообще ни при чём. — Драко откинулся на спинку стула, снова глядя в потолок. Мысли лихорадочно складывались в картину. — Вернее, зеркало было просто… контейнером. Хранилищем. Как банка для варенья. Оно сохранило твою душу, не дало ей рассеяться. Но активировалось всё, когда я — последний мужчина в роду Блэков — пролил кровь в доме. Моя кровь разбудила твою душу, и она… перетекла. Потому что я — твой наследник. Ближайший родственник по мужской линии. Он снова посмотрел на книгу, перечитал абзац, чтобы убедиться. — Здесь написано: «Когда кровь наследника проливается в месте, где покоится дух предка, связь может восстановиться. Дух переходит в живого, занимая место рядом с его душой, но не вытесняя её. Две души в одном теле — редчайший дар или величайшее проклятие». «Ни фига себе, — выдохнул Сириус. — То есть я застрял в тебе не из-за зеркала, а из-за того, что мы родственники? Из-за крови?» — Получается, так. — Драко листал дальше, ища продолжение. Пальцы дрожали — от усталости, от волнения и от понимания, что они наконец-то нашли что-то важное. — Зеркало просто сохранило тебя. Как… как консервы. А вскрыл эти консервы я. Своей кровью. «За консервы — спасибо. И теперь мы — две души в одном теле. Как близнецы. Как сиамские близнецы, только ментальные». — Примерно так. Драко перевернул ещё несколько страниц. Глаза горели, усталость как рукой сняло. Он нашёл! Они нашли! — И если это правда, — продолжил он, водя пальцем по строчкам, — то и способ изгнания должен быть другим. Не через восстановление артефакта, не через изгнание демонов, а через… разрыв кровной связи. Через магию рода. «И как это сделать? — Сириус тоже загорелся, Драко чувствовал его возбуждение как своё собственное.» — Не знаю. — Драко перелистал ещё. — Здесь написано, что разрыв кровной связи — сложный ритуал. Требует трёх вещей. Он замолчал, вчитываясь в мелкий, витиеватый текст. Брови сошлись на переносице, губы шевелились, беззвучно проговаривая слова. — Первое — магия крови самого связанного. То есть моя. Нужно будет пролить кровь — немного, для ритуала. Второе — место силы. Какое-то место, где магия течёт особенно сильно. Хогвартс подходит идеально — замок стоит на пересечении магических линий. Здесь любой ритуал усиливается в разы. «Звучит разумно. А третье?» — Третье… — Драко запнулся, перечитывая абзац снова. Лицо его вытянулось. — Третье — свидетель. «Свидетель?» — Не просто свидетель. — Драко поднял глаза, — Свидетель, который был связан с тобой при жизни. Кто-то, кто знал тебя, видел тебя, взаимодействовал с тобой. Кто-то, чьи воспоминания о тебе достаточно сильны, чтобы зафиксировать твою личность. Понимаешь? Ритуал должен подтвердить, что ты — это ты, а не чужой дух, не демон и не галлюцинация. Иначе он может пойти не так и разорвать не связь, а мою душу. Он сглотнул. Во рту пересохло. — Здесь написано: «Свидетель должен быть живым существом, разумным, способным засвидетельствовать личность связанного. Чем сильнее эмоциональная связь между свидетелем и связанным, тем надёжнее ритуал. Идеальный свидетель — тот, кто любил или ненавидел связанного при жизни. Сильные эмоции — лучший якорь для души». Сириус молчал. Долго, очень долго. Так долго, что Драко уже начал думать, не случилось ли с ним чего. А потом тихо, почти шёпотом: «Гарри». — Да, — кивнул Драко. — Поттер. Он отложил книгу. Медленно, аккуратно, будто боясь рассыпать то, что они только что нашли. В библиотеке стало тихо — ещё тише, чем было. Даже магические огоньки, казалось, притихли, ожидая продолжения. Драко сидел, глядя на потёртый кожаный переплёт, и чувствовал, как внутри поднимается тяжёлая, липкая волна. Поттер. Ему придётся просить Поттера. Тишина вокруг была такая плотная, что её можно было резать ножом. В библиотеке всегда было тихо, но сейчас эта тишина давила на уши, вползала в голову, заполняла каждую клетку тела. Драко смотрел на книгу, раскрытую перед ним, но буквы расплывались перед глазами, превращаясь в чёрные кляксы на пожелтевшей бумаге. Страница с описанием ритуала — третье условие, свидетель — смотрела на него как обвинение. Мысли метались, как птицы в клетке. Били крыльями о черепную коробку, царапались и кричали. Одна, самая громкая, билась настойчивее всех: Поттер. Поттер. Поттер. Ему придётся просить Поттера о помощи. — Да, твою ж… Мать… — Драко откинулся на спинку стула и уставился в потолок библиотеки — высокий, тёмный, теряющийся где-то в сумраке. Руки безвольно лежали на коленях. Пальцы слегка дрожали — он заметил это только сейчас, когда перевел на них взгляд. Поттер. Человек, которого он травил столько лет. Которого поливал грязью при каждой встрече. Которому желал смерти — мысленно, а иногда и вслух. Которого называл «гриффиндорским выскочкой», «знаменитостью», «избранным идиотом». Человек, который спас ему жизнь в Выручай-комнате. Драко помнил тот момент до сих пор, хотя пытался забыть. Огонь, пожирающий всё вокруг. Крик Грегори, провалившегося в проход. И Поттер — с безумными зелёными глазами, хватающий его за шкирку и вышвыривающий из пламени, как мешок с картошкой. Не думая. Не колеблясь. Просто спасая. А теперь выясняется, что в его голове сидит крёстный Поттера. И чтобы этого крёстного оттуда вытащить, нужен сам Поттер. Судьба любила пошутить. «Ты не обязан», — вдруг сказал Сириус. Голос его звучал серьёзно. Впервые за долгое время — без обычной насмешки, без подколов, без дурацких прозвищ. Только усталость и что-то, похожее на заботу. «Если тебе так тяжело, мы найдём другой способ». Драко горько усмехнулся. Уголки губ дрогнули, но улыбка не получилась — вышла кривая гримаса. — Какой? — спросил он вслух. Голос прозвучал хрипло и надтреснуто. — Здесь чётко написано: нужен свидетель. Он ткнул пальцем в раскрытую книгу, даже не глядя на страницу. Палец дрожал. — Кто ещё подойдёт? Твоя мать мертва. Брат мёртв. Друзья… Драко запнулся. Комок подкатил к горлу, пришлось сглотнуть. — Джеймс Поттер мёртв. Лили мёртва. Питер Петтигрю мёртв. — Он перечислял имена, как заклинания, и каждое отзывалось глухой болью где-то в груди — чужой болью, Сириуса. — Из всех, кто знал тебя при жизни, остался только Гарри. И, может быть, Люпин, но он… «Люпин тоже мёртв, — тихо сказал Сириус.» Голос его звучал ровно, но Драко кожей чувствовал, как тому тяжело это говорить. «Погиб в битве. Я чувствовал это, когда был в зеркале. Как будто что-то оборвалось. Тонкая ниточка, которая держала меня в этом мире. Когда он ушёл… я понял, что остался совсем один». — Вот видишь. — Драко снова откинулся на спинку стула, запрокинул голову и уставился в потолок. Этот потолок его уже бесил, но сидеть на месте ровно не получалось. Дерево стула скрипнуло под ним жалобно, будто разделяя его отчаяние. — Только Поттер. Сириус молчал. Долго. Очень долго. Тишина тянулась, заполняя пространство между ними — живым и мёртвым, запертым в одной голове. Драко слышал собственное дыхание, слышал, как где-то далеко скрипит пером мадам Пинс, слышал, как потрескивают свечи на столах. А потом Сириус заговорил. И в голосе его звучало что-то странное — смесь тоски, надежды и тихой, почти детской радости. «Знаешь, Драко… я не видел Гарри с тех пор, как упал в ту арку». Драко замер. Он вдруг понял, что Сириус сейчас скажет что-то важное. Что-то, что не предназначено для чужих ушей. «Для меня прошло… не знаю, несколько лет в зеркале. Сон, пустота, забвение. Но для него — годы. Настоящие годы, с войной, с потерями, с болью. Он вырос. Стал взрослым. Победил Волан-де-Морта. А я… — голос дрогнул. — Я так и не сказал ему самого главного». Драко молчал. Он смотрел в потолок, но видел перед собой совсем другое — мальчишку с зелёными глазами, который столько лет был его врагом. И вдруг, впервые в жизни, попытался представить его не врагом, а человеком. Человеком, который потерял всех, кого любил. Человеком, который выжил вопреки всему. — Чего? — тихо спросил Драко. — Чего ты не сказал? «Что я горжусь им». Голос Сириуса звучал так, будто каждое слово приходилось вытаскивать из себя клещами. «Что он стал лучше, чем мы все. Чем Джеймс, чем я, чем кто бы то ни было. Что он — лучшая часть Лили и Джеймса. И моя тоже, наверное. Потому что я его любил. Как своего. С того самого момента, как увидел впервые — маленького, с зелёными глазами, завёрнутого в одеяльце». Драко почувствовал, как в груди шевельнулось что-то тёплое и болезненное одновременно. Чужое и своё — уже не различить. Он никогда не думал о Поттере так. Никогда не думал о нём как о ком-то, кого можно любить. Для него Поттер был врагом, конкурентом и раздражителем. Символом всего, что он ненавидел. Но для Сириуса Поттер был… всем. Семьёй. Смыслом. Последней ниточкой, связывающей с жизнью. «Я бы очень хотел сказать ему это, — продолжил Сириус, и голос его дрогнул окончательно. — Хотя бы раз. Прежде чем исчезнуть насовсем». — Ты не должен исчезать, — вырвалось у Драко раньше, чем он успел подумать. Он сел прямо, схватился за край стола. Пальцы впились в дерево, костяшки побелели. — Ритуал должен тебя вытащить, а не уничтожить. Там написано — разорвать связь, а не… не стереть тебя. «Если повезёт, — хмыкнул Сириус, и в голосе его снова появились знакомые нотки. — А если нет… Я уже мёртв, хорек. Второй раз не умирают. Так что не парься». — Я не парюсь. Драко помолчал. Слова крутились на языке, жгли, требовали выхода. — Но… если тебе нужно сказать ему что-то… — Он запнулся и сглотнул. — Может, стоит сделать это до ритуала? Вдруг после будет поздно? «Ты предлагаешь мне поговорить с Гарри? Через тебя?» — Я предлагаю тебе подумать об этом. Драко закрыл книгу. Она хлопнула, подняв облачко пыли, которое закружилось в свете волшебного шара. — А мне нужно время, чтобы переварить всё это. Поттер… это не так просто. «Понимаю». Пауза. Короткая, но тяжёлая. «Ты боишься?» — Я не боюсь. — Драко дёрнул плечом, отмахиваясь от вопроса. — Я просто… Он запнулся. Слова застревали в горле, царапались, не желая выходить. — Я никогда никого не просил о помощи, — наконец выдавил он. — Понимаешь? Никогда. Малфои не просят. Малфои требуют. Малфои покупают. Малфои заставляют. Но не просят. И уж тем более — не просят Поттера. Это… унизительно. «Унизительно просить о помощи? — переспросил Сириус. В голосе его не было насмешки — только спокойное, взрослое понимание. — Или унизительно признать, что ты в ней нуждаешься?» — И то, и другое. «Драко». Голос Сириуса стал мягче. Теплее. Почти отеческим. «Послушай старого дурака. Просить о помощи — не стыдно. Стыдно — страдать в одиночку, когда рядом есть люди, готовые поддержать. Я знаю, о чём говорю. Я двенадцать лет в Азкабане страдал в одиночку — и ни хрена хорошего из этого не вышло. Только озлобился, только одичал. А когда выбрался и нашёл Гарри… это спасло мне жизнь. Ну, на время». Драко молчал, все еще вцепившись в край стола. «Гарри… он не такой, как ты думаешь. Он прощает. Он понимает. Он, чёрт возьми, спас тебе жизнь, хотя ты всю школу делал её невыносимой. Думаешь, он откажет?» — Не знаю. — Драко потёр переносицу. Жест усталого человека, который уже не знает, за что хвататься. — Я вообще ничего не знаю. «Тогда давай так. Ты берёшь время подумать. День, два, неделю. Сколько нужно. А когда решишься — я буду рядом. И мы пойдём к Гарри вместе. Вдвоём. Хорошо?» Драко выдохнул. Долго, шумно, будто сбрасывая груз с плеч. — Хорошо, — прошептал он. Он посмотрел на стопку книг, громоздящихся на краю стола. На закрытый фолиант с описанием ритуала. Всё это было слишком сложно. Слишком запутанно. Слишком… — Чёрт, — прошептал он. «Что?» — Ничего. Просто… как же всё сложно. «Жизнь — сложная штука, хорек. Но именно в этом её кайф». — Ты и жизнь — вещи несовместимые, напоминаю. «Обижаешь. Я — её главный пропагандист. — В голосе Сириуса снова зазвучали привычные нотки. — Ладно, пошли отсюда. А то мадам Пинс уже два раза мимо прошла и подозрительно косилась. Ещё решит, что ты спишь, и оштрафует за нарушение тишины храпом». Драко хмыкнул, поднялся и принялся собирать книги. Движения были медленными и автоматическими. Он носил фолианты к полкам, ставил на место, даже не глядя, куда именно. Мысли крутились вокруг одного: Поттер. Ему придётся говорить с Поттером. Когда он вышел из библиотеки, часы показывали начало двенадцатого. Коридоры опустели. Только портреты провожали его любопытными взглядами — глаза нарисованных людей двигались вслед за ним, перешёптывались беззвучно, обсуждая. Драко привык к этому вниманию, но сегодня оно раздражало особенно сильно. Он шёл медленно, не зажигая палочку. Глаза уже привыкли к темноте, и он видел очертания доспехов, ступенек и поворотов. Ноги несли сами — столько раз хожено. Подземелья встретили его привычной сыростью. Воздух здесь был тяжелее, влажнее, пах камнем и плесенью. Драко вдыхал этот запах полной грудью и почему-то успокаивался. Слизеринская гостиная была почти родным местом — единственным, где он чувствовал себя в безопасности. — Знаешь, — вдруг сказал он вслух. Голос эхом разнёсся по пустому коридору. — А ведь я никогда не думал, что окажусь в ситуации, где буду зависеть от Поттера. «Жизнь — штука непредсказуемая», — философски заметил Сириус. — Это точно. Драко остановился перед портретом, ведущим в гостиную. Ещё не назвал пароль — просто стоял, глядя на нарисованного человека, который, кажется, спал. «Драко…» Голос Сириуса звучал неуверенно. Впервые за всё время. «Можно тебя спросить?» — Валяй. «Ты правда хочешь, чтобы я ушёл?» Драко замер. «Ну, после всего? После того, как мы… ну, подружились вроде?» — Подружились? — переспросил Драко. — Ты так это называешь? «А ты как называешь? Почти месяц в одной голове, совместные вылазки, поцелуи с твоей девушкой… Это не дружба, по-твоему?» — Она не моя девушка. «Не увиливай». Драко молчал. Он действительно не думал об этом. Не думал, что будет, когда Сириус исчезнет. Всё это время он был занят другим: как выжить, как не сойти с ума, как привыкнуть к чужому присутствию. А теперь вдруг оказалось, что привык. Что голос в голове стал почти родным. Что без его дурацких комментариев, без его подколов, без его «хорек» будет… пусто. Что останется, когда Сириус уйдёт? Тишина. Пустота. Свобода. — Я… — Драко запнулся. Прислонился лбом к холодному камню стены, закрыв глаза. — Я не знаю. Честно. Не знаю. «Понятно». В голосе Сириуса не было обиды. Только лёгкая грусть — та самая, с которой смотрят на то, что неизбежно, но к чему невозможно привыкнуть. «Ладно, не отвечай. Просто… имей в виду: если захочешь, чтобы я остался — я останусь. Назло всем ритуалам. Буду сидеть в твоей голове до самой твоей старости, комментировать твоих внуков, портить тебе свидания. А если захочешь, чтобы ушёл — уйду. Без обид». Драко открыл глаза. Повернулся к портрету, но смотрел сквозь него, в пустоту. — Ты серьёзно? «Абсолютно. Я уже мёртв, Драко. Моё время прошло. А у тебя — вся жизнь впереди. И если я мешаю…» — Ты не мешаешь, — перебил Драко. Слова вырвались сами. Быстрее, чем он успел подумать. Громче, чем следовало. — Ты… раздражаешь. Бесишь. Выводишь из себя. — Он говорил, и каждое слово было правдой. Но за ними стояло что-то ещё. — Ты лезешь не в своё дело. Комментируешь мою жизнь. Заставляешь делать идиотские вещи. Целуешь мою… ну, в общем. Но… — он запнулся, подбирая слова. — Но ты не мешаешь. Сириус хмыкнул. «Для тебя это, видимо, комплимент». — Вроде того. Драко назвал пароль. Портрет открылся, пропуская его в гостиную. В камине догорал огонь. Красные угли тлели, потрескивая, бросали тёплые отблески на пол и кресла. В гостиной никого не было — все уже разошлись по спальням. Только тишина и полумрак. Драко подошёл к камину, опустился в ближайшее кресло. Кожа мягко приняла его тело, обняла и укутала. Он вытянул ноги, глядя на угли. — Я подумаю, — сказал он. — О Поттере. Дай мне пару дней. «Сколько хочешь, хорек. Я никуда не тороплюсь». — Ты уже мёртвый. Конечно, не торопишься. «Остроумно. Ты учишься». Драко усмехнулся и закрыл глаза. Перед внутренним взором вставали картины одна страшнее другой: Поттер, смотрящий на него с ненавистью; Поттер, отворачивающийся и уходящий; Поттер, смеющийся над его просьбой. А потом — Поттер, спасающий его из огня. Поттер с зелёными глазами, полными решимости. Поттер, которого любил Сириус. — Чёрт, — прошептал он в темноту. «Всё будет хорошо», — ответил голос в голове. Тёплый. Почти родной. И почему-то Драко почти поверил.