Штрихи по живому.

Тэхён старался держаться в шаге Чонгука, но всё равно отставал. Альфа был спортсменом, а Тэхён — что? Ещё до парка он уже выдохся и перестал пытаться догонять старшего. Когда брюнет потерял из виду мелькавшую рядом светлую макушку, он остановился и обернулся. Омега шел сзади, и по его виду было ясно — он устал. — Мне вот интересно, как у тебя дела с физкультурой? — спросил Чонгук, склоня голову набок. — Паршиво, на самом деле. Тэхён только мотнул головой, стараясь не смотреть прямо в глаза Чонгуку. Альфа стоял слишком близко, и Тэхён чувствовал, как его собственное дыхание, ещё сбившееся, становилось ещё более неровным. — Ну и что с этим делать? — Чонгук не улыбался, но в его голосе не было осуждения. Более того, звучала какая-то практичная заинтересованность, как если бы он обнаружил неисправность, которую можно починить. — Ты же не можешь так всегда. — Ничего, — пробормотал Тэхён, опуская глаза на свои кроссовки. — Я просто не спортивный. У меня книги, музыка, рисование… Всё тут. — Он указал пальцем на собственную грудь, где сердце билось слишком быстро. Чонгук шагнул ещё ближе, и теперь Тэхён почувствовал тепло его тела через тонкую ткань футболки. Альфа взял его руку — нежно, но так, что отступить было невозможно. — Это не про спорт, — сказал Чонгук тихо, почти вкрадчиво. — Это про то, чтобы быть в форме. Чтобы чувствовать себя хорошо — Он снова остановился, но его пальцы слегка сжали ладонь Тэхёна. Омега вздохнул, и этот вздох вырвался сам, глубокий и смиренный. Он посмотрел на Чонгука, и впервые не пытался скрыть всю свою усталость, всю свою несостоятельность в этом простом, физическом мире. Альфа посмотрел на бледные пальцы в своей руке. Они были тонкими и холодными по сравнению с его широкой, горячей ладонью. В этот момент он отчетливо осознал, насколько они разные. Один — из стали и тренированных мышц, другой — из линий на бумаге и множества слов. — Ты слишком быстро сдаешься, Ван Гог, — тихо произнёс брюнет, но вопреки своим словам, он не отпустил руку, а лишь сбавил шаг, подстраиваясь под медленный темп младшего. — Идти рядом — это не соревнование. Они дошли до старой скамейки в глубине парка. Чонгук сел первым и потянул Тэхёна за собой, заставляя сесть рядом. Омега опустился на самый край, всё так же крепко прижимая к себе блокнот. Между ними повисла тишина, наполненная шорохом листвы и отдаленным гулом машин. — Расскажи мне, — неожиданно даже для самого себя начал альфа, откинувшись на спинку скамьи. — О твоём конкурсе. Хёнсок... он говорил, что ты готовишь что-то особенное. Тэхён вздрогнул при упоминании Хёнсока, и его пальцы сильнее впились в картонную обложку. — Все готовят что-то особенное, — уклоничиво ответил он, не глядя на старшего. — Это просто работа. Мой способ... высказаться. Чонгук повернул голову, рассматривая профиль омеги. Заходящее солнце подсвечивало его блондинистые волосы, создавая вокруг головы мягкий ореол. — И о чём ты «говоришь»? Покажешь? — брюнет кивнул на блокнот и протянул к нему руку, ожидая, что парень, как и все остальные в этой школе, сразу сделает то, что он просит. Но Тэхён резко качнулся в сторону, уводя блокнот от его ладони. В его глазах, обычно тихих и покорных, на мгновение вспыхнуло что-то твердое, почти колючее. — Нет, — отрезал младший. Чонгук замер с протянутой рукой. В его мире слово «нет» звучало крайне редко. — Почему? Я же просто посмотреть. — Это не просто посмотреть, — Тэхён глубоко вздохнул, и его голос чуть дрогнул. — Это... личное. Мы знакомы всего два дня, Чонгук. И вчера ты едва ли знал моё имя. Я не показываю свои работы тем, кто... — он запнулся, подбирая слово, — ...тем, кто может превратить их в шутку. Альфа медленно убрал руку. Внутри него смешались удивление и странное чувство уважения. Этот хрупкий парень, который задыхается от быстрой ходьбы, только что выставил перед ним, «королем школы», невидимую стену. — Считаешь, я буду смеяться? — спросил Чонгук, прищурившись. — Я не знаю, что ты будешь делать, — честно ответил Тэхён, наконец осмелившись посмотреть ему в глаза. — Ты — Чон Чонгук. Тебе не нужны смыслы, у тебя есть сила. А мне... мне нужно время, чтобы понять, зачем ты здесь. На самом деле. Чонгук почувствовал, как по спине пробежал холодок. Неужели этот заучка что-то заподозрил? Или это просто инстинкт самосохранения омеги, привыкшего к ударам под дых? — Справедливо, — кивнул брюнет, стараясь сохранить безразличное лицо. — Доверие нужно заслужить. Так говорят в книжках, которые ты читаешь? Тэхён не ответил, но его плечи чуть расслабились. Он оценил то, что альфа не стал настаивать и давить. — Может быть, в следующий раз, — тихо добавил омега, словно давая крошечный аванс. — Когда я буду уверен, что ты не захочешь это порвать. Чонгук сглотнул. Каждое слово Тэхёна попадало в самую цель, хотя тот и не подозревал о споре. «Порвать». Это слово звенело в ушах Чонгука, напоминая о мотоцикле и о Минхо. — Ладно, Ван Гог. Ловлю на слове, — альфа поднялся, пряча руки в карманы куртки. — Пойдем. Уже темнеет, а тебе еще уроки учить или что вы там, заучки, делаете по вечерам. Они вышли из парка в сумерках. Чонгук проводил его до остановки, и в этот раз он держал дистанцию, давая Тэхёну то пространство, которое тот так отчаянно защищал. Когда автобус подошел, Тэхён обернулся. — Чонгук? — позвал он. — А? — Я хочу поблагодарить тебя за то, что не стал заставлять. И... спасибо за прогулку. Автобус уехал, увозя омегу, а Чонгук еще долго стоял на остановке, вдыхая прохладный вечерний воздух. Он должен был чувствовать азарт от того, что «жертва» начала идти на контакт, но вместо этого он чувствовал только тяжесть. Спор, который казался веселой затеей, начал приобретать горький привкус того самого шоколада, который он сегодня подарил Тэхёну. Пятница закончилась странным послевкусием. Тэхён весь вечер дома не мог сосредоточиться на эскизе: запах горького шоколада, казалось, впитался в его толстовку, а ладонь всё ещё помнила тепло руки альфы. Когда телефон, обычно молчаливый, завибрировал на столе, омега вздрогнул. На экране высветился незнакомый номер и короткое сообщение: «Змея всё ещё на месте. Она оказалась живучей, Ван Гог». И следом пришла фотография: широкое запястье брюнета, на котором всё так же четко извивался черный узор. Тэхён замер, глядя на экран. Сердце сделало лишний кульбит. Откуда у Чонгука его номер? Впрочем, для «короля школы» узнать такие мелочи было делом пяти минут. «Это гелевые чернила, они быстро не смываются», — напечатал Тэхён, чувствуя, как кончики пальцев немеют от волнения. «Или она просто не хочет меня покидать», — пришел мгновенный ответ с наглым смайликом. Так начались их выходные. Суббота прошла в ленивой, но непрерывной переписке. Чонгук писал первым, вбрасывая короткие вопросы или ироничные комментарии о своей «золотой» жизни, которая, судя по его словам, была смертельно скучной. Он рассказывал о тренировках, о том, как его бесит пафос на семейных ужинах, и омега с удивлением понимал: за маской ледяного принца скрывается человек, которому тоже бывает одиноко. Тэхён же отвечал осторожно, но постепенно лед таял. Он прислал фотографию своего кота, спящего на куче эскизов, и альфа ответил: «Кот понимает в искусстве больше меня. Он выбрал лучшие места для сна». К воскресенью их общение стало почти естественным. Чонгук узнал, что младший любит классическую музыку и боится грозы, а Тэхён узнал, что старший втайне от родителей гоняет на мотоцикле по ночному городу, потому что только так чувствует себя свободным. Сидя в своей комнате с чашкой остывшего чая, Тэхён поймал себя на том, что улыбается экрану. Это было опасно. Это было неправильно. Но впервые за три года в этой школе он чувствовал, что его не просто замечают, а слушают. «Завтра увидимся в столовой?» — спросил Чонгук поздно вечером в воскресенье. «Если ты снова не притащишь с собой грозу», — ответил Тэхён. «Для тебя я постараюсь быть просто горьким шоколадом. Спи, Ван Гог». Омега выключил телефон и прижал его к груди. Он не видел, как в это же время в огромной и холодной спальне Чонгук отбросил свой смартфон и долго смотрел в потолок. Альфа чувствовал себя грязным. Каждое его «искреннее» сообщение было частью стратегии, каждым словом он затягивал петлю на шее этого доверчивого парня. Спор продолжался. Срок шел. Но змея на его руке, уже начавшая бледнеть, словно напоминала: он не просто втирается в доверие. Он сам начинает тонуть в этой тишине, которую Тэхён так бережно хранил. Понедельник встретил школу необычным гулом. После выходных, проведенных в переписке, Тэхён чувствовал себя так, словно у него за спиной прорезались крошечные, едва заметные крылья. Он шел по коридору, и впервые за долгое время его голова не была втянута в плечи. Они столкнулись у шкафчиков перед вторым уроком. Чонгук стоял в окружении своей свиты, но как только заметил серую толстовку, его взгляд мгновенно сфокусировался на младшем. — Эй, Ван Гог! — позвал он, игнорируя недоуменные взгляды друзей. Омега остановился, слегка краснея. — Привет, Чонгук. Брюнет подошел ближе, и запах горького шоколада окутал Тэхёна, как теплое одеяло. — Насчет прогулки... всё в силе? — спросил альфа, понизив голос так, чтобы слышал только Тэхён. — Змея почти стерлась, нужно обновить. Юноша коротко кивнул, не в силах сдержать робкую улыбку. — В силе. После последнего урока у ворот. — Договорились. Не опаздывай, — Чонгук лениво коснулся плеча омеги и вернулся к своим, но Тэхён кожей чувствовал, как десятки глаз впились в его спину. Внимание Чонгука было не только приятным, оно было... обжигающим. Предчувствие беды настигло его на большой перемене. Тэхён спускался по лестнице, прижимая к себе рюкзак, когда его путь преградили трое девушек из параллельного класса. Впереди стояла Суджин — одна из тех, кто годами считал себя будущей парой Чонгука. — Посмотрите-ка, — процедила она, оглядывая Тэхёна с ног до головы. — Наше местное привидение решило, что оно теперь в моде? — Пропустите, пожалуйста, — тихо попросил омега, пытаясь обойти их. — С чего ты взял, что Чонгук действительно хочет с тобой общаться? — Суджин шагнула вперед, сокращая дистанцию. — Он просто развлекается. Ты для него — как бездомный щенок, которого забавно покормить шоколадом. Не строй иллюзий. Тэхён хотел ответить, что это не их дело, но Суджин не собиралась слушать. Когда он попытался проскользнуть мимо, она резко выставила ногу и одновременно сильно толкнула его в плечо. Всё произошло слишком быстро. Младший не успел сгруппироваться. Нога подвернулась на ступеньке, раздался неприятный хруст, и юноша повалился на лестничную площадку. Острая, пульсирующая боль мгновенно прошила лодыжку. — Ой, — фальшиво вскрикнула Суджин, прикрывая рот ладонью. — Какой ты неуклюжий. Смотри под ноги в следующий раз. Они ушли, громко смеясь, а Тэхён остался сидеть на холодном полу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы — не столько от боли, сколько от унижения. Он попытался встать, но стоило только опереться на правую ногу, как мир перед глазами поплыл. — Тэхён? Этот голос он узнал бы из тысячи. Чонгук появился в начале коридора. Он шел расслабленно, но увидев сидящего на полу омегу, сорвался на бег. — Что случилось? — альфа опустился перед ним на корточки, его лицо вмиг стало жестким. Он заметил, как Тэхён судорожно сжимает лодыжку. — Ничего... я просто... упал, — выдохнул младший, стараясь не смотреть на Чонгука. Брюнет молча отвел его руки и осторожно коснулся опухшей щиколотки. Тэхён зашипел от боли. — «Просто упал» так не выглядит, — голос Чонгука вибрировал от сдерживаемого гнева. Его ноздри расширились, улавливая в воздухе запах страха и боли омеги, и это пробудило в нем что-то первобытное. — Кто это сделал? Хёнсок? — Нет, не он... — Тэхён покачал горой. — Пожалуйста, Чонгук, не надо. Это неважно. — Это важно, — отрезал старший. Он легко, словно омега ничего не весил, подхватил его на руки. Тэхён инстинктивно обхватил его за шею, замирая от такой близости. От Чонгука пахло так сильно и надежно, что боль в ноге на мгновение отступила. — Куда ты... уроки еще не закончились... — пролепетал он. — К черту уроки, — бросил альфа, направляясь в сторону медпункта. — Считай, что наша прогулка началась раньше. Только в этот раз я буду тебя нести. Чонгук шел по коридору с Тэхёном на руках, не обращая внимания на замерших в шоке учеников. Он видел в толпе Суджин — она стояла, побледнев, осознав, что «шутка» не удалась. Чонгук лишь на секунду задержал на ней взгляд, и в этом взгляде было столько ледяного обещания расплаты, что девушка попятилась. Внутри у Чонгука всё клокотало. Он должен был радоваться — Тэхён стал еще более зависимым от него. Это идеальный шанс стать «героем». Но вместо триумфа он чувствовал жгучую, нерациональную ярость на каждого, кто посмел коснуться этого хрупкого омеги. «Он мой», — вдруг пронеслось в голове у альфы. — «Моя цель. И никто не смеет его ломать, кроме меня». Но глубоко внутри тихий голос прошептал: «Ты уже начал его ломать, Чонгук. И это будет больнее, чем вывихнутая лодыжка».