В отставку по собственному желанию, или: Башня свободна!

Представление удалось на славу. Башня рушилась ровно по графику — с восточного крыла, где Зериг заранее ослабил несущие балки и разложил дымовые шашки. К тому моменту, когда Кэл с криком «Ты не пройдёшь, исчадие тьмы!» замахнулся мечом, небо над крепостью уже напоминало подгоревший ужин — багровые сполохи, клубы чёрного дыма, молнии (иллюзорные, но с громом — настоящим, звуковую магию Зериг настраивал лично, трижды проверяя акустику). Гоблины, предупреждённые за час до начала, с энтузиазмом носились туда-сюда, изображая панику, и делали это так убедительно, что Зериг даже засомневался — а может, они и правда паникуют, забыв, что это инсценировка. С гоблинов станется. — Пришёл твой черёд, Властелин! — Кэл взмахнул мечом, целясь в плечо. — Отведай стали, олицетворяющей торжество добра над... — О нет! — завопил Зериг, хватаясь за грудь. — Меня побеждает... сила дружбы! В живот! — В плечо! — прошипел Кэл сквозь зубы, не прекращая героически улыбаться. — Мы договаривались в плечо! — В живот звучит драматичнее! — прошипел в ответ Зериг, продолжая корчиться на камнях. — Классика жанра! Живот — это уязвимость! — У тебя там газы, ты сам говорил! Не смеши меня, я меч держу! Зериг фыркнул, сбился с драматического тона, но тут же взял себя в руки и выдал финальный аккорд: — Ты... одолел меня... свет... победил... — и растаял в облаке дыма, активировав портал в подземный ход. Ровно в этот момент восточное крыло башни сложилось, как карточный домик, подняв столб пыли высотой в полмили. Иллюзионисты-недоучки, пристроенные на безопасном расстоянии, врубили финальный аккорд — проекцию сияющего креста на фоне заката. Получилось настолько пафосно, что Кэла едва не стошнило прямо на руинах. Но зрители — а их набралось порядочно из ближайших деревень, потому что слухи о финальной битве разносятся быстро — рыдали от восторга и бросали в воздух цветы. Герой вышел из дыма, прихрамывая (для убедительности), опираясь на меч (тоже для убедительности), и произнёс короткую речь, которую они всю ночь составляли: — Зло повержено. Тьма отступила. Я... я сделал это. Теперь я хочу только одного — покоя. Толпа взревела. Кто-то уже сочинял балладу. Где-то в толпе мелькнуло лицо Лиса-вора — он уже подсчитывал, сколько можно заработать на мемуарах. А в подземном ходе, под руинами башни, Тёмный Властелин в отставке сидел на перевёрнутом ящике из-под пиротехники (взрывчатка закончилась, осталась только этикетка «Огненный Сюрприз — не кантовать!») и ждал, когда над головой перестанут топать зеваки. В одной руке он держал походный мешок, в другой — клетку с любимым вороном по имени Карк. Ворон был старый, облезлый, ругался как гоблин-грузчик и имел привычку воровать блестящее. Зериг подобрал его лет триста назад и с тех пор не расставался — в конце концов, даже у Тёмных Властелинов должны быть питомцы. — Карк, — сказал он тихо, — мы теперь безработные. Ворон склонил голову набок и издал звук, подозрительно напоминающий смешок. — Рад за тебя, — буркнул Зериг. — А мне вот страшновато.

***

В таверне «Кривой Гусь» пахло кислым пивом, жареным луком и чем-то ещё — наверное, столетней историей заведения, которая въелась в деревянные стены намертво. Народу было немного: пара угрюмых крестьян за дальним столом, подозрительного вида личность в плаще, спящая мордой в тарелке, и трактирщик — здоровенный мужик с руками, напоминающими окорока, который протирал кружки одним и тем же полотенцем уже явно не первый месяц. Кэл вошёл первым, снял шлем (теперь это был простой стальной шлем без плюмажа и гербов — куплен по дороге у старьёвщика за три медяка) и уверенно направился к стойке. — Комнату на двоих, — бросил он. — И пожрать. Трактирщик окинул его ленивым взглядом, оценил доспехи (уже не сияющие, а изрядно потрёпанные и заляпанные дорожной грязью — Кэл специально их «состарил», чтобы не привлекать внимания), хмыкнул и кивнул. — Три серебра. Жратва отдельно. Дверь скрипнула, и в таверну вошёл Зериг. Артефакт подавления ауры, который они наспех смастерили из старого амулета и пучка сушёной полыни (рецепт нашёлся в одной из книг, чудом уцелевших при разрушении башни), работал исправно. Вместо Тёмного Властелина, от одного взгляда которого сворачивалось молоко, в дверях стоял слегка бледный, сутулый мужчина неопределённого возраста в простой серой мантии. На носу у него сидели очки с простыми стёклами — Зериг утверждал, что это добавляет образу «ботанистости». Волосы, прежде развевающиеся тёмным нимбом, теперь были собраны в жидкий хвостик. На плече сидел ворон — такой же потрёпанный, как и хозяин. — Я заказал комнату и ужин, — сообщил Кэл, не оборачиваясь. — Чудесно. Я заказал бы выпить, но боюсь, местный ассортимент меня разочарует, — тихо отозвался Зериг, присаживаясь за стол у окна. Ворон перелетел на спинку стула и начал чистить перья. — Привыкай, Шеф. Мы теперь простые авантюристы. Третьесортные. Пьём что дают. — Меня утешает только то, что нам не нужно ночевать в канаве. — Это пока, — оптимистично пообещал Кэл. Трактирщик принёс две тарелки с чем-то, что отдалённо напоминало тушёное мясо (на самом деле оно напоминало подмётку, но было горячим), и кружки с пивом. Кэл принялся за еду с аппетитом человека, который последние сутки провёл на ногах. Зериг осторожно поковырял ложкой содержимое тарелки, принюхался и отодвинул. — И это мы будем есть? — Это мы будем есть. — Я вспомнил, зачем стал Тёмным Властелином. Чтобы так не есть. — Страдания облагораживают, — с набитым ртом ответил Кэл. — И вообще, кончай ныть. Вон, на стене доска объявлений. Давай глянем, что там. Доска объявлений в «Кривом Гусе» была под стать заведению — старая, щелястая, утыканная пожелтевшими листками и одним ржавым кинжалом, который кто-то воткнул в неё лет десять назад, да так и забыл. Кэл подошёл, сдёрнул верхний листок и прочитал вслух: — «Требуются смелые авантюристы для решения проблемы. В окрестностях завелась стая волков. Награда — десять золотых». О, классика! Волки! Помнишь, как мы... — Нет, — отрезал Зериг. — Что «нет»? — Мы не идём на волков. Волки — это скучно. Волки — это уровень «начинающий герой, только что покинувший родную деревню». Ты — бывший Герой, я — бывший Тёмный Властелин. Мы не можем опять начинать с волков. — А что ты предлагаешь? Сразу дракона? — Я предлагаю что-нибудь с выдумкой. Гоблины-налётчики. Культисты. Хотя бы бандиты. Бандиты — это нейтральная полоса, с бандитов можно начать. Кэл перевёл взгляд на доску, потом опять на Зерига, потом снова на доску. Сдёрнул ещё один листок. — «Банда Грязного Тома терроризирует тракт. Награда — пятнадцать золотых». Устраивает? — Вполне. — Тогда завтра с утра выдвигаемся. А сейчас... Кэл не договорил. Дверь таверны с грохотом распахнулась, и на пороге возникли те самые бандиты, на которых они только что согласились охотиться. Их было пятеро. Все как на подбор — грязные, бородатые, дурно пахнущие даже на расстоянии, в кожаных доспехах разной степени потрёпанности и с оружием, которое явно знавало лучшие дни. Главный — видимо, тот самый Грязный Том — был здоровенным детиной с ржавым топором на плече и выражением лица «я тут главный, потому что могу сломать вас об колено». — Всем сидеть! — рявкнул он. — Это ограбление! Кошельки на стол, цацки сюда, девок... девок нет, ладно. В общем, всё ценное гоните! В таверне повисла тишина. Крестьяне за дальним столом дружно сползли под лавку. Личность в плаще, не просыпаясь, перевернулась на другой бок. Трактирщик вздохнул и полез под стойку — видимо, за дубиной или застрахованным от ограблений кошельком. Кэл медленно поднялся. Пальцы привычно легли на рукоять меча. Годы тренировок и геройской службы давали о себе знать — в голове мгновенно сложилась карта боя. Пятеро. Главный — топор, тяжёлый, медленный. Двое по бокам с мечами — дилетанты, держат клинки неправильно. Ещё один с луком, но лук не натянут. Пятый, в стороне, с кинжалом — самый опасный, потому что не высовывается. Если ударить первым... — Зериг, — коротко бросил он, — прикрой левый фланг, мать твою! И прыгнул вперёд. Меч Кэла описал короткую дугу — сталь встретилась со сталью, выбив сноп искр. Один из бандитов с мечом отлетел к стене, не удержав равновесие, и снёс спиной стул. Главный, Том, взревел и замахнулся топором, целясь Кэлу в голову, но бывший Герой легко ушёл в сторону, и топор с хрустом врезался в стойку бара, развалив её пополам. Трактирщик издал сдавленный стон, кажется, переживая за стойку больше, чем за жизнь. — Зериг, левый фланг, я сказал! — рявкнул Кэл, парируя удар второго мечника. — Что ты там застыл?! И тут воздух в таверне изменился. Сгустился. Потемнел. Лампы мигнули и погасли, хотя на дворе был день и солнце светило в окна — просто свет вдруг стал далёким, неважным, почти неуместным. Зериг поднялся со стула. Не быстро, не резко. Плавно. С достоинством. Очки он снял и отложил в сторону, и без них его лицо сразу перестало быть «ботанистым». — Жалкие черви, — произнёс он. Голос был не громким. Но прозвучал он отовсюду сразу — от стен, от пола, от потолка. В нём звенели колокола погребённых городов, скрежетали кости павших армий и шелестели страницы книг, написанных на языках, которых больше не существовало. — Вы осмелились поднять руку на тех, кто неизмеримо выше вас. За спиной Зерига начала материализовываться проекция. Огромная, уходящая под потолок — и сквозь потолок, и, кажется, выше, в небеса. Владыка Ужаса, сотканный из тьмы и багровых молний, с очертаниями лица, которые менялись каждую секунду, не позволяя мозгу зацепиться за знакомый образ. Один глаз — чёрная дыра. Второй — звезда в агонии. Рот открылся, и оттуда вырвался звук, который был даже не звуком, а вибрацией где-то в костях, говорящей: «Ты уже мёртв, просто ещё не понял этого». Бандиты поседели. Буквально. Прядь за прядью, волосы четверых (пятый — лучник — вообще упал в обморок) становились белыми, как свежевыпавший снег. Том выронил топор и открыл рот, но не смог издать ни звука — голос пропал, а вместе с ним и способность дышать. Воздух вокруг них превратился в холодный кисель. — Ма-ма-ма... — прошелестел один из мечников. — Мама тебе не поможет, — прогремела проекция. И бандиты побежали. Побросав оружие, спотыкаясь, налетая друг на друга, они ломились в дверь одновременно, застряли на мгновение, потом вывалились наружу и унеслись прочь с такой скоростью, словно за ними гнались все демоны Бездны. Лучника, продолжавшего пребывать без сознания, уволокли за шкирку — проявили, понимаешь, бандитскую солидарность. В таверне повисла тишина. Проекция над головой Зерига растаяла, словно её и не было. Лампы снова зажглись. День за окном опять стал днём. Ворон Карк спокойно сидел на спинке стула и чистил второе крыло — его происходящее явно не впечатлило. Трактирщик медленно поднялся из-за остатков стойки. Крестьяне выглянули из-под лавки. Личность в плаще перевернулась на другой бок, пробормотала «и мне того же» и захрапела дальше. Кэл стоял посреди зала, сжимая меч, которым так и не успел никого ударить. На его лице читалась целая гамма чувств — от крайнего изумления до мрачной ярости. — Зериг, — сказал он голосом, не предвещающим ничего хорошего. — Можно тебя на пару слов? На улицу? — Разумеется. Они вышли. Дверь за ними закрылась с тихим скрипом, и сразу же после этого внутри таверны началось какое-то шевеление — кажется, трактирщик бросился подбирать уцелевшие кружки, а крестьяне обсуждать, не привиделось ли им всё это с перепою. На улице было тихо и мирно. Кудахтали куры. Где-то вдалеке лаяла собака. Солнце клонилось к закаду, крася небо в розовый и золотой. Идиллия. — Какого! Хрена! — взорвался Кэл, разворачиваясь к Зеригу всем корпусом. — Ты что устроил?! — Я прикрыл левый фланг, — невозмутимо ответил Зериг. — Ты просил прикрыть левый фланг. Левый фланг прикрыт. — Я просил прикрыть его мечом! Или магией! Обычной, человеческой магией! Огненный шар, ледяная стрела, силовой толчок — что угодно! А ты призвал проекцию Владыки Ужаса! — Технически, Владыку Ужаса я призвал только наполовину. Полная проекция разрушила бы таверну и, вероятно, половину деревни. Я был сдержан. — Сдержан?! — Кэл схватился за голову. — Ты их поседел!!! Всех!!! Ты понимаешь, что теперь будет?! Через час вся деревня будет знать, что у нас в команде состоит какая-то ходячая арма Бездны! Мы инкогнито, Зериг! Ин-ког-ни-то! Помнишь такое слово?! — Это рефлекс, Кэл! — Зериг вскинул руки. — Когда на меня орут матом и требуют что-то сделать, у меня рефлекс — превращать в прах. Или, как минимум, седить. Я пятьсот лет так живу! Пятьсот лет, Кэл! Ты думаешь, это так просто — взять и перестать? — А ты попробуй! Попробуй перестать! Ты больше не Тёмный Властелин! Ты — бродячий маг средней паршивости! Ну, может, чуть выше средней. Но не Властелин! — Я пытаюсь, — Зериг скрестил руки на груди. — Но когда ты орёшь «прикрой левый фланг, мать твою», у меня в голове что-то щёлкает и дальше — автоматически. Давай договоримся: ты не орёшь матом, а я не призываю хтонические проекции. — Договорились, — выдохнул Кэл. — И ещё. Слово «черви». Забудь его. Простые люди не говорят «жалкие черви». Это лексикон либо аристократов, либо тёмных властелинов. Ты — ни то, ни другое. — А как говорят простые люди? — «Эй, ты!» Или «слушай сюда». Или «а ну иди отсюда». Ну, в крайнем случае «придурок». Но не «жалкий червь»! — «Придурок», — Зериг пожевал губами, пробуя слово на вкус. — Звучит не очень внушительно. — Зато не палит тебя как Тёмного Властелина. Внушительность нам теперь не нужна. Нам нужна незаметность. Понимаешь? Не-за-мет-ность. — Хорошо, — Зериг вздохнул. — Я буду незаметным. Придурком. То есть... тьфу. Буду называть всех придурками. — Уже прогресс, — буркнул Кэл, всё ещё кипя, но уже понемногу остывая. — Ладно. Что сделано, то сделано. Бандитов мы разогнали. Заказ technically выполнен. Получим награду, свалим отсюда, пока слухи не разошлись. — Может, нам даже дадут премию за скорость, — оптимистично заметил Зериг. — После того, что ты устроил, нас скорее попросят уйти. Причём вежливо. И с охраной. Они вернулись в таверну. Обстановка внутри успела нормализоваться — стойку кое-как подпёрли, осколки смели в угол, пиво снова лилось. Но все посетители, включая личность в плаще (она проснулась-таки от грохота и теперь сидела с квадратными глазами), проводили их взглядами, полными суеверного ужаса и глубокого недоумения. Кэл подошёл к трактирщику, который теперь смотрел на них как на ходячее стихийное бедствие, и кашлянул в кулак: — Кхм. Банда Грязного Тома нейтрализована. Полагается награда — пятнадцать золотых. И за моральный ущерб — скажем, ещё пять. Трактирщик открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — Вы... вы эти... которые по объявлению? — выдавил он. — Авантюристы? — Именно, — кивнул Кэл. — Пара авантюристов. Просто авантюристов. Никаких бывших тёмных властелинов, никаких героев. Обычные ребята. Решили вот волков... тьфу. Бандитов. Решили бандитов. Ну? Деньги давай. Трактирщик перевёл взгляд на Зерига, который в этот момент снова нацепил очки и пытался выглядеть как можно более безобидно, что после недавнего представления напоминало попытку дракона притвориться ящерицей — не то чтобы совсем уж неубедительно, но хвост и чешую никуда не денешь. — А он... он больше не будет?.. — тихо спросил трактирщик, кивая на Зерига. — Не будет, — твёрдо пообещал Кэл. — Он сегодня принял лекарство. И завтра тоже примет. Двойную дозу. — Я буду очень тихим, — подтвердил Зериг и улыбнулся. Улыбка у него получилась не очень. Слишком много зубов. И клыки никуда не делись, хоть он их и подпиливал. Трактирщик сглотнул, полез куда-то в подпол, долго гремел засовами и наконец выложил на стойку увесистый мешочек с монетами. Отсчитал двадцать золотых, подвинул Кэлу дёргающейся рукой и быстро спрятал остальное обратно, всем видом показывая: «Берите и уходите, пожалуйста, мне ещё внуков растить». — Приятно иметь с вами дело, — сказал Кэл, забирая монеты. — И, э-э-э... извините за мебель. Через полчаса они шагали по просёлочной дороге прочь от деревни. Солнце уже село. Небо из розового стало фиолетовым, а потом и вовсе чёрным, с редкими булавками звёзд. Где-то впереди, за лесом, лежал следующий город — побольше, с нормальной гильдией авантюристов и, возможно, с более интересными заказами. Кэл молчал. Зериг молчал. Ворон Карк, пристроившийся на плече хозяина, нахохлился и тихо бормотал себе под нос что-то на вороньем — судя по интонации, комментировал ситуацию. — Знаешь, — прервал молчание Зериг, — я всё-таки считаю, что сработал эффективно. Бандиты нейтрализованы. Угроза устранена. Мы целы. Таверна почти цела. Потери минимальны. — Ты засветил себя перед свидетелями. — Свидетели — это крестьяне и трактирщик. Кто им поверит? «Ой, а у нас в деревне маг призвал тёмную проекцию и поседел бандитов». Им скажут: «Ребята, вы перепили». И они согласятся. Потому что это звучит как пьяный бред. — Логично, — неохотно признал Кэл. — Но в следующий раз — без проекций. Вообще без. Договорились? — Договорились, — кивнул Зериг. — Если ты не будешь орать матом. — Я не орал матом. Я сказал «мать твою». Это почти не мат. — Для меня это мат. У меня чувствительная психика. — У тебя?! Чувствительная психика?! Ты — Тёмный Властелин! — Бывший Тёмный Властелин, — поправил Зериг. — С чувствительной психикой. И склонностью к рефлексии. И, кажется, с начинающейся изжогой от местной еды. Кэл хотел ответить что-то едкое, но передумал. Вместо этого он хмыкнул, покачал головой и ускорил шаг. — Ладно, Шеф. Двинули дальше. До следующего города — десять миль. Если повезёт, к утру будем на месте. — И что там? — Посмотрим. Может, опять волки. А может, что поинтереснее. — Лишь бы не дракон. — Ты же хотел дракона. — Я никогда не хотел дракона, — возмутился Зериг. — Драконы — это куча бюрократии. Чтобы убить дракона, нужно разрешение гильдии, лицензия на охоту, справка об отсутствии аллергии на огонь и страховка. Я всё это знаю, у меня один генерал как-то пытался устроить драконий налёт. Увяз в бумагах на полгода. Дракон за это время сам улетел. Сказал, что не хочет иметь дело с бюрократами. Кэл заржал. — Дракон, который ненавидит бюрократию! Зериг, ты это сейчас придумал? — Клянусь троном. Которого у меня больше нет. Но которым клянусь. Они шли по тёмной дороге, под звёздами, в сторону нового города и новой жизни. Двое в лодке, пославшие к светлым эльфам и геройство, и злодейство. И, как показало первое же приключение, совершенно не готовые к нормальной жизни. Но это было даже весело.