Северные боги

"Как чиста ее душа! Даже ветер с Небес целовать края ее юбок готов,

И все твари живые ей кланяются и охотно в песне ей вторят,

А на лугах и полях, где пела она и танцевала...

Там на будущий год соберутся быки и бараны, коровы и овцы,

Гуще прежнего разрастется трава и выше — деревья,

А поляны свежих цветов расцветут ярким ковром..."

Тёмная песня раздавалась над бескрайнем полем, разносилась по ветру вместе с тонким звоном колокольчиков. В этой дикой и древней песне купался варвар, впитавший в себя вместо молока матери кровь родного брата, злой бог Уэргу, запечатанный в теле молодого человека. Безумная Ху Гээр создала злое божество и сожгла поселение. Покинув объятый пламенем холм, она проделала еще долгий путь, прежде чем ее по случайности обнаружили соплеменники. Ху Гээр и ее худощавый, измученный отпрыск не оказались в Яньхуэе – их жизнь продолжилась на родине, в родном племени Небесных Волков. Поначалу варвары мечтали убить отпрыска, своим появлением осквернившего погибшую Богиню Небесных Волков. Ху Гээр тоже не питала к ребенку любви, однако, было ли то желание сохранить частичку сестры или нечто другое, но она успокоила соплеменников. Варвары приняли Чан Гэна как напоминание о Богине и как оружие, которым они сокрушат оскорбивший их вражеский народ Лян. Дети с Костью Нечистоты были обречены на безумие, жалкое детство и раннюю смерть, но судьба Чан Гэна сложилась иначе. Хоть его и пытали, но не до точки невозврата, а в остальное время баловали и давали свободу. Из неудобного напоминания утраты мальчик превратился в клинок, оставленный Богиней ее народу. Чан Гэн рос на природе, окруженный бескрайними просторами степей и холмов, учился верховой езде, рано взялся за оружие и помогал вожаку покорять и подавлять непокорные племена соседей. В рвении ребенка сражаться и в том, как он переносил пытки, читались первые искры безумия Уэргу, но ведь то и была конечная цель его существования. Коров растят на молоко и убой, а детей с Костью Нечистоты — для разрушений и мести. Чан Гэн был непокорным и пробивным, как юный стебель бамбука. Из забитого дитя к двадцати годам вырос высокий, очень крепкий и сильный юноша с широкими плечами и грудью, что после бега вздымалась как смертоносный прилив, волчьим дыханием и оскалом, личиком, что так напоминало умершую Богиню, но искаженное немного безумной и жестокой улыбкой. Темные волосы юноши были собраны в косы с вплетенными лентами. Темно-синие одежды были расшиты яркими орнаментами его народа, рукава, подол, спина и грудь пестрели полосами узоров. Только Богиня, ее сын, вожак и несколько людей из знати могли позволить себе столько вышивки. Чан Гэн резвился и несся по степи, загоняя коня до полусмерти, дышал полной грудью и напоминал дикий и своевольный степной ветер. В поле, где некогда пела богиня, на следующий год росли травы, выходили коровы и овцы — а теперь эти поля почти опустели, их отравленные цзылюцзинем и убитые огнем травы топтал безумный отпрыск, бог зла и разрушений. К несчастью, даже силе такого мощного воина, как Чан Гэн, было не остановить гегемонию технического прогресса. Великая Лян, их заклятый враг, с каждым днем все больше превосходила варваров. Если бы Лян не увязла в войнах с другими государствами, то уже давно бы поглотила племена Небесных Волков. Чан Гэн был умен и сделал многое: связался с Западом и подбивал к ненависти против Великой Лян их соседей, украл тяжелую броню Железного лагеря и пытался обслуживать доспехи, боролся за каждый литр цзылюцзиня — но всех этих усилий было мало. В племени волков зрел молодой бог зла, в то время как по ту сторону границы давно расцвел прекрасный и ядовитый цветок, опытный бог войны. Судьба восемнадцати племен становилась все более незавидной. Борьба с могучим противником извне тяжело била по племенам, внутри которых царил раздор. И вот настал критический момент. Черный Железный лагерь победил их в бою и отбросил далеко на север с прежней территории. В этих диких краях сами поля и воздух пели о нелегкой судьбе Небесных волков, что испокон веков выживали любыми средствами, вгрызались клыками в глотку самой жизни и пили ее кровь. Но сейчас жизнь давала волкам отпор и утыкала их носами в землю, указывая на место в этом новом враждебном мире. Железный лагерь ворвался к ним, как стая черных ворон. Когда бедные поселения горели, а стенания жителей слились в тяжелую песнь, Чан Гэн как злой дух проносился мимо умирающих, не оборачиваясь на тех, чьи души мгновенно покидали тела. Он ворвался в шатер вожака и долго говорил с ним. Когда же наконец глава племени и сын Богини вышли из шатра, Чан Гэна отдали в руки Железному лагерю. Он сдался в заложники, названный сыном вожака. И тогда он повстречался с Гу Юнем.