Северные боги

Гу Юнь считал, что любит отдыхать, но когда в самом деле выпадали пустые и ленные дни, полные сна и романтики, он начинал тосковать по делам. Аньдиньхоу покинул варварские края в броне Черного орла, решив вернуться на родину по воздуху. Ему некуда было спешить, его никто не вызывал. Им руководили лишь зудящее чувство, что стоит вернуться, и прихоть. Он подумал: почему бы не посмотреть вниз с птичьего полета, никуда не торопясь и не целясь? Как теперь с небес выглядит мир, в который он влил кровь своих врагов и солдат? Чан Гэн делал всё, чтобы развлечь своего Цзыси, но было то, на что варвар повлиять не в силах: в конечном счёте, варварские края не были для Гу Юня родными. В ночь отъезда он настоял на лекарстве, и хотя от боли сон был недолгим, результат того стоил. Внизу проносились безграничные поля и скалы, а глаза Гу Юня блестели все ярче, наполняясь внутренним светом. Впервые за долгие годы родина открывалась ему такой. Длинные ленты полноводных рек, искрящиеся в лучах солнца, как драгоценные камни, сизые цепи туманных гор, которым не было конца, широкие дороги с торговыми караванами, бархатные рисовые поля, небольшие или достаточно крупные деревни, цветные города… Он видел, как крохотные крестьяне и горожане гуляли по отстроенным заново мостам. Даже уничтоженные и сожжённые поселения возрождались из пепла. Чем дольше маршал летел, тем ярче горело его сердце. «Ради этого…» – подумал он, и в груди разлилось тепло. Каждый шаг в трясине, болотах, грязи, каждый глоток пыли, каждая смерть, бессонные ночи, полные скрытого от самого себя страха. Каждый миг стоил того. В сердце маршала и без того на десять тысяч ли простирались реки и горы, но теперь оно наполнилось ещё большей любовью, наконец, созидающей. Поместье Гу старело, беднело и подолгу пустовало, но родной дом был наполнен жизнью. Гу Юнь остановился в южных землях. Стоило его ногам коснуться земли, как отпуск подошел к концу. Аньдиньхоу имел неординарное чутье, раз без всяких писем подоспел к началу неприятностей. Шэнь И встретил его с тревожными новостями. Гу Юнь хохотнул, хлопая его по плечу: — Очередные восстания? Ну ты и встрял, дружище! Шэнь И от ярости покраснел как рак. Стоило Гу Юню оказаться в зоне видимости, как Цзипин забыл, почему считал его другом. — Что смешного?! Посмотрел бы я, если бы известия дошли до тебя, когда ты пас баранов со своим этим…! Гу Юнь хлопнул друга между лопаток так, что у несчастного чуть дух не вышибло, и со смешком ответил: — Ты и без меня справился бы. Нормально, разберёмся… Иной раз Шэнь И ненавидел проклятого козла Гу, но рядом с ним море было по колено. Как друг Шэнь И догадывался, что озорство Аньдиньхоу нередко было напускным, но нынешние дела и правда казались смешными после войны. На самом деле, Цзипин был рад видеть Гу Юня целым, невредимым и отдохнувшим, но лишь пока тот не открывал рот. Юг всегда был трудной территорией: наводнения, бандитизм, бедность. Неудивительно, что здесь часто случались восстания. Гу Юнь был прав в том, что Шэнь И бы справился без него: последний быстро подавил народные волнения, ведь обзавелся авторитетом. Тем не менее, подавив беспорядки, генерал Шэнь и Аньдиньхоу сделались лишь мрачнее. «Солдатам можно грабить, а нам-дыть сиди, не можно?!» – эхом звенела фраза возмущённого крестьянина. Причиной беспорядков стали массовые ограбления бандитами в армейской броне. Любой офицер, бросив взгляд на этот карнавал, понял бы, что перед ним не солдаты, но необразованные люди не разбирались в военной форме столь же основательно. Бандиты в чёрных доспехах выглядели очень похоже на солдат и охотно ими притворялись – этого было достаточно, чтобы обездоленные люди подняли бунты. Недоразумение удалось разрешить, но Гу Юнь убедился в силе чутья: ему стоило свернуть именно на юг. Шэнь И растерянно бормотал, натягивая поводья: — Я недавно вёл переучёт амуниции, даже негодной. Расхождений не было: сколько собрали с поля боя, столько у нас и числится. — Не нравится мне эта херня! Аньдиньхоу сказал, как отрезал. Гу Юнь стал раздражителен. Он радел за репутацию армии, поэтому воспринимал такие вопросы близко к сердцу. В пути мысли путались в подозрениях и размышлениях, а когда дорога стала усыплять, перед глазами всё чаще мелькали воспоминания чужеземных варварских полей. Едва до Ли Фэна дошли вести о народных недовольствах и бесчинствах бандитов, он отправил на юг своего посланника, чиновника Сунь Цзяо. Бестолочь с трудом переносил поездку и знатно тормозил всю группу солдат, а ещё любил жаловаться и трепать языком. Посчитав, что в последнем они с Шэнь И схожи, маршал скинул сопровождение экипажа на генерала. Генерал Шэнь был не согласен и считал, что именно Гу Юнь являлся треплом, так что они перекидывали сопровождение друг на друга, как горячую картофелину. Группа солдат и чиновник с сопровождением следовали вместе с торговым караваном, когда Гу Юнь со странной пустотой на душе вдруг сказал: — К худу или к добру, здесь, на территории Великой Лян, разбойники всегда найдут способ загнать жертву в ловуш… Не успел он закончить, а Сунь Цзяо – спросить, как вдруг с далёким эхом раздался звук сигнального свистка. Шэнь И цокнул языком и проворчал: — Почтенный маршал, вы – чёрный ворон в человеческом обличье? Солдаты спешились. У подножья гор скрытые прежде десятки бандитов явили себя, вскинув луки. Закатное солнце заблестело на бандитах, нацепивших элементы брони: кому-то перепали наручи, кому-то шлем, а кто-то прикрыл своё достоинство металлическими пластинами. Иными словами, осада напоминала маскарад. Шэнь И бросил косой взгляд на маршала: — Вот и неучтённая амуниция… Гу Юня охватила ярость. Он резко бросил: — Стреляй! Тут всё очевидно! Шэнь И сам понимал, что делать, но рядом с Гу Юнем его самостоятельность ослаблялась и он ждал приказов. Получив их, генерал вскинул лук и выстрелил, вслед за этим последовали выстрелы солдат и ответная атака разбойников. Сунь Цзяо, хоть и был по званию офицером, закричал, как слабонервная принцесса: — Маршал! Так не пойдёт, так нельзя! Шэнь И хотел аккуратно “отключить” назойливого чиновника, но чуть не попал под стрелу. Зазвучали гонги, завязалась перестрелка, а затем и ближний бой. «Идиот!» – процедил Гу Юнь сквозь зубы, пробивая себе путь к ущелью горы. Там, вверху, поблёскивал украденной тяжёлой бронёй главарь группировки. Несмотря на численное преимущество, бандиты уступали дисциплинированным солдатам. Подлецы и деревенщины, от бедной жизни взявшиеся грабить, бездарно обращались с армейской бронёй. Невесть откуда добытый разбойником гэфэнжень и вовсе прикончил его обладателя. Гу Юнь подал знак солдатам и скрылся в ущелье. Вскоре оттуда раздались крики и хрипы: Шэнь И не завидовал тем, кто попадал под руку Гу Юня в таком настроении. Вскоре небо вспыхнуло от взрыва стрелы байхун, раздался грохот – главаря, укрывавшегося в горах, накрыло огромным камнем. Отобрав рог, Гу Юнь громко объявил с высоты: — Не упускать ни одного доспеха! – донеслось до солдат внизу, после чего бросившихся в побег разбойников настигли стрелы байхун, пущенные метким маршалом. Без лидера бандиты значительно растерялись и бросились врассыпную, но у них не было шанса выжить. Краем глаза Шэнь И заметил отблеск алого солнца сбоку от экипажа чиновника. Он с прыткостью волка бросился на бандита, когда тот из последних сил завопил: — Генерал Шэнь обманул нас! Вы же обещали нам защиту! Товар… К сожалению, гэфэнжень, пущенный в дело, уже не мог остановиться, поэтому, хотя Шэнь И ошеломлённо замер, беспощадное оружие уже изрубило бандита на куски, и его слова сменились хрипом. У подножья горы повисла гробовая тишина. Гу Юнь прискакал к ним с суровостью грозовой тучи. Он так сильно свёл брови, что от напряжения болела голова. Сунь Цзяо, который прежде мочился от страха, теперь вдруг заверещал: — Что всё это значит?! Генерал Шэнь, объяснитесь! Не обращая внимание на чиновника, Гу Юнь посмотрел Шэнь И в глаза: — Ты знаешь, о чём он говорил? — Понятия не имею! — Дешёвая провокация, — Гу Юнь обернулся на солдат и приказал. — Собрать с убитых броню, оружие, ничего не оставлять! Слить цзылюцзинь! Сунь Цзяо не унимался: — Господин Аньдиньхоу, я требую расследования! Гу Юнь даже не оборачивался, чтобы не прибить чиновника, что лез ему под руку. К сожалению, убить его было не большей ошибкой, чем проигнорировать. Пока солдаты во главе с генералом и маршалом обчищали убитых и забирали утерянные гэфэнжени, наручи и прочий металл, пока искали подходящую бочку для цзылюцзиня, они не увидели, как Сунь Цзяо наклонился к убитому генералом Шэнем бандиту и вытащил из его рук сложенную записку.