Северные боги

Гу Юнь не мог игнорировать инцидент, но и разворачивать полномасштабное расследование в присутствии Сунь Цзяо было опасно. Генерала Шэня уже единожды подставили, а значит, если копать при чужих, ложных “улик” прибавится. Однако Сунь Цзяо больше не докучал. Он принял выдуманные для него объяснения и отправился с отчётом к императорскому двору. Прошло несколько трудных дней, наполненных расследованиями. Дело шло к полуночи, но Шэнь И всё не уходил спать. Он сидел за массивным дубовым столом и возился с механизмами. В комнате стоял терпкий запах масла с тонкой примесью аромата цзылюцзиня и мирно гудела паровая лампа. Широкая спина почти полностью заслоняла свет лампы, отгораживая маленький мирок. Шэнь И любил заниматься механикой: починка, полировка металла или раскладывание инструментов в строгом порядке были для него медитацией и способом справиться с тревогами и неуверенностью в завтрашнем дне. К тому же, они с Гу Юнем не виделись несколько месяцев, но за совместные дни он уже порядком устал. Яркие личности всегда словно в бочке затычка и утомляют масштабом своей личности, а Шэнь И хотел тишины, которую мог получить только ночью – и то не всегда. Его крупные и крепкие руки ловко откручивали болты и разбирали сложный наручень с личной брони. Металл тихо щёлкнул, Шэнь И снял внешнюю панель и нахмурился. «Трубки забиваются, это могло стоить руки». Он открутил топливный клапан тонкой отверткой, из гидравлической трубки вытекло несколько густых капель топлива. Цзипин похлопал себя по одежде, обшарил столы – наконец вытащил тонкую иглу, проволоку и тонкие трубки, которыми начал прочистку и продувание гидравлических элементов механизма. Это был очень тонкий и занудный процесс, но именно так Шэнь И приводил мысли в порядок. Он всегда был заурядным и неуверенным в себе человеком, шёл на поводу у капризов друга и лишь потому оказался в армии. Он боялся ответственности, поэтому даже решения по поводу своей судьбы отдавал в руки тех, кто готов её брать. Когда Гу Юнь предложил ему стать генералом Южных земель, Шэнь И растерялся и не особо хотел, но у маршала было свое видение, и Шэнь И подчинился. Юг Великой Лян имел дурную славу задолго до войны, но во время угрозы извне было не до южных земель. Однако война закончилась, и пришло время наводить порядок внутри. Генерал Шэнь ехал на юг с большими сомнениями в себе. Шэнь И сидел на краю полуразрушенной дамбы, сжимая в руках ржавый гаечный ключ. Внизу, в мутной воде, отражались огни деревни – той самой, которую он теперь должен был спасти. Он не чувствовал себя героем. Он не был ни гениальным стратегом, ни непобедимым воином. Его броня иногда подводила, его решения часто требовали правок. Он даже не пытался делать вид, будто знает, как правильно. — Генерал Шэнь, плотину чинить будем? – крикнул старик-рыбак, проходя мимо с сетью. — Да… то есть нет. Кхм… Сначала проверим фундамент, – он потёр переносицу, чувствуя, как в висках стучит. «А если ошибся? Если не выдержит?» Он не боялся смерти. Он боялся подвести. Шэнь И не подозревал, насколько юг нуждался именно в нём. Быть может, Шэнь И был не выдающимся, но необходимым этому месту: кроме генерала, он был хорошим механиком, понемногу разбирался в медицине, причём не только людей, но и скота, соображал в сельском хозяйстве, без преград и снобизма делился знаниями с простыми жителями и детьми, которые отчего-то облепливали его толпами. Щекастая девочка лет семи, улыбаясь полубеззубым ртом, потянула Шэнь И за рукав и всунула ему в руку глиняную фигурку. — Это ты! – сказала она, явно ожидая восторгов. Фигурка была нелепой, с крупными плечами, большими руками и маленькими точками-глазками. Просто глиняный человек. Немного неуклюжий. Шэнь И улыбнулся. «Может, и правда… достаточно быть "средним"?» В течение полугода генерал Шэнь усилил военный контроль над территорией и активно боролся с разбойниками. Однако он понимал, что огромная часть бандитов рождена бедностью простых людей, которые не нашли иного дохода. Генерал Шэнь не был жадным до расправ и крови. И конечно, он сомневался, правильно ли поступает. Но если он начнет казнить… кто будет пахать поля? Строить дамбы? Чьими силами регион выйдет из бедности? У него была идея. Он писал не одно красноречивое письмо в институт Линшу и в императорский двор, пока не добился одобрения и небольшого финансирования. Он хотел пристроить народ на работы по созданию и укреплению дамб. При этом доля от рабочих мест выделялась для бандитов, сдавшихся добровольно, если они оставят преступную жизнь. Проект дамб разработали в институте Линшу, приезжие инженеры вместе с Шэнь И организовали работы. Возможность работать снизила отчуждённость и отчаяние людей, число желающих грабить снизилось, а часть преступников реабилитировалась. Кроме того, проект дамб напрямую отвечал нуждам народа. Люди не просто нашли работу, они ощущали, что собственными силами спасаются от стихийных бедствий. В кое-то веке у людей появилось ощущение власти над своей жизнью. Своим неравнодушием и поступками генерал Шэнь заработал огромное уважение. Шэнь И активно продвигал идею обучать народ инженерному ремеслу. Закон «Чжан Лин» тормозил прибавление мастеров, поскольку механики обязаны были зарегистрироваться и протоколировать все, что чинили или создавали. Если рукастого и способного человека по какой-то причине не регистрировали, он не имел права заниматься работой. Шэнь И решил, что следить за исполнением именно этого закона не входит в его обязанности, так что закрывал глаза на самородков, пока те работали на благо народа и не притрагивались к военной технике. Если механик не входил в состав армии, то за починку военной техники ему по закону должны отрубать пальцы. А у человека без пальцев оставалось мало шансов жить законопослушно. Казалось, проблема бандитизма, порожденного бедностью, постепенно решится, а отпетых отморозков генерал Шэнь приструнит силами армии. «Генерал Шэнь обманул нас! Вы же обещали нам защиту! Товар…» Что произошло? Эти восстания были неспроста. Подавить их нетрудно, но кто и зачем плетет против него интриги? Зачем так глупо нападать на армию? Что это за бредовый вскрик? И откуда у бандитов броня? Он чувствовал себя оплёванным. Столько усилий, маленькие успехи, иллюзия контроля над ситуацией, едва зародилась вера в себя – как всё пошло коту под хвост, и аккурат перед приездом Гу Юня Шэнь Цзипин вновь стал полным дураком! Шэнь И продул гидравлические трубки и платком вытер вязкие капли цзылюцзиня со стола. Он поднес платок к носу и нахмурил густые брови, задумавшись. Названный бандитом «товар»… Стул громко скрипнул об пол, когда генерал Шэнь вскочил со своего места и влетел в комнату Гу Юня. Тот спал чутко, и тут же вскинулся от громкого звука, как вдруг ему под нос подсунули грязный вонючий платок. Он ударил Шэнь И по рукам и выругался. — Мать твою за ногу, старуха, убери эту дрянь от моего белого личика! — Цзыси, понюхай! — Ты сейчас мой носок понюхаешь! – Гу Юнь увернулся от платка с таким омерзением, будто ему подсунули грязное бельё. Шэнь И закатил глаза и подвинул стул к постели, не обращая внимание на чужие закидоны. — О мой великий маршал, будьте так добры и примените свои незаурядные обонятельные способности. Я не очень хорошо разбираюсь в оттенках ворованного цзылюцзиня. Гу Юнь тут же ожесточился и серьёзно посмотрел на друга. Он принюхался к платку. — Топливо не высшего сорта, но не дрянная контрабанда, что ты нёсешь? — Не дрянная. Ты… кхм… Увидев, что Шэнь И беспокоится, Гу Юнь понизил голос: — С контрабандой цзылюцзиня покончено. Последнюю партию топлива слили и сожгли после зачистки территорий. То, что тебе присылали – законное, никаких схем. Уверяю тебя, я лично всё проконтролировал. Шэнь И с облегчением вздохнул. — Не могу я понять, кому сдалось копать под меня и нанимать этого шута? И не допросишь ведь… Эх, наверное, не стоило его убивать. — Что поделать, уже нет смысла раскаиваться. Я думаю, не просто так он разорался рядом с экипажем, это всё чьи-то грязные игры, и это мне очень не нравится. Разберись, что у тебя творится с бронёй. — На складах всё верно, сколько собрали, столько и лежит, серийные номера и подписи не изменились. Если только… Генерал Шэнь был ещё достаточно юным, но стоило ему помрачнеть, как он состарился на несколько лет. В тусклом свете его лицо сделалось суровым, а в глазах вдруг отразилось озарение. Он уставился на маршала, будто ждал, что другой подтвердит его мысли. — Значит, на зачистках поля боя мы собрали не всё, кто-то нас обогнал и поживился… Гу Юнь не выглядел удивлённым и лишь кивнул. — Бандиты помародёрствовали уж очень оперативно. — Ты кого-то подозреваешь? Гу Юнь лег в постель, заложив руки за голову и забросив ногу на ногу. — Я бы поверил, что доспехи с поля обчистили искренне и по наитию, но эта западня и обвинение говорят, что кто-то намеренно заводит нас, дружище, в болото. На территории Великой Лян разбойники всегда найдут способ загнать жертву в ловушку. В интонациях маршала сквозило «Впрочем, ничего нового». Шэнь И всегда поражался этому человеку: то ли он в самом деле непрошибаемый, то ли старательно скрывает беспокойство. Но пытаться узнать правду не имело смысла: друг не даст узнать её ни единой душе. Повисла тишина, Гу Юнь лежал с закрытыми глазами, а Шэнь И всё не уходил. — Что-то ещё? Шэнь И посжимал в руках платок, испачканный цзылюцзинем. — Броню с бандитов точно кто-то обслуживал. Камеры сгорания без нагара, форсунки чистые, хотя топливо у них явно с примесями. А ещё сальники стоят новые, но сам же помнишь, в последних боях броню буквально донашивали, потому и не жалко было что-то потерять. А пневмопоршни в тяжёлой броне! Тот главарь двигался в тяжёлой броне как пьяная корова, но потому что идиот, а вот поршни оказались в отличном состоянии, словно их не так давно калибровали. Гу Юнь перестал наконец дёргать ногой и застыл. — Хочешь сказать, у них есть свой механик? — Умельцу или не жаль своих пальцев, или это кто-то из наших служащих, Цзыси… – Шэнь И не дождался ответа и вздохнул. – Завтра свяжусь с нашими инженерами, задержусь на экспертизе брони. Гу Юнь приподнялся на локте и взглянул на друга. — Для начала вызови инженеров к себе по одному и послушай их отчёты. Отбери небольшую группу из тех, кому доверяешь, а чьи слова хоть немного тебя смутят, отстраняй от расследования, придумай им другую работу. Лицо Шэнь И выразило мучение. В акте редкой доброты Гу Юнь похлопал его по плечу. — Твоя интуиция никогда нас не подводила. Цзипин благодарно взглянул другу в глаза, но вдруг нахмурился снова. Он поднёс к лицу друга лампу, только теперь разглядев, что его бледная кожа слабо мерцала от пота. Гу Юнь зажмурился и махнул рукой, прячась от света. — Ты что, сам выпил лекарство? Цзыси, ты же мог попросить! Ты пил его дня два назад, точно два, неужели снова не работает?! Ох, Цзыси, в самом деле! Война закончилась, однажды всё равно придет время, когда тебе придётся завязать. Зачем убивать себя ядами в мирное время? Гу Юнь раздраженно прорычал «Растарахтелся!» и отвернулся лицом к стене, показывая, что аудиенция окончена. Шэнь И был прав: ядовитое лекарство кроме слуха и зрения приносило муки, а к тому же вызывало привыкание, отчего приёмы приходилось учащать. Однако маршалу было сложно принять себя глухим и слепым. Покойный Гу топил и травил ставшего инвалидом сына, не в силах принять слабость единственного наследника в непростые для страны времена. Слабый мальчик умер и превратился в то, во что превратился. Было нелегко добровольно вернуть себя в то ненавистное состояние, которое из него вытравливали. Шэнь И вышел из комнаты и пробурчал: «Раз меня не слушаешь, завтра тебе лекарь объяснит…». Пришла пора спать. Шэнь И собрал наручень и устало сложил инструменты, решив, что полировкой займется позже. На остатках сил он черкнул в блокноте дела на завтра и отметил советы Гу Юня. В его блокноте, потрёпанном, в масляных пятнах, не было грандиозных планов. Только заметки: «У Су Мэна дочь болеет – прислать врача» «Заказать новые уплотнители для насосов – текут» «Проверить, получила ли вдова Чжан свой рис» Он не умел говорить пламенные речи, но помнил имена. Когда бандиты ограбили и сожгли амбар, он молча отдал крестьянам свой паёк. Когда солдат запил после гибели невесты – сидел с ним до рассвета, не произнося пустых утешений. Он не был великим и не был гением. Он был среднячком, мягким человеком, который боится подвести, который старается помочь людям. А когда особо упрямые отвергали помощь, этот мягкий человек отступал, но с рассветом брался за дело снова. Он не мог иначе.