Северные боги

Гу Юнь отправился в столицу на лошади, но передумал и сменил её на броню орла в ближайшем гарнизоне. Он затосковал по полётам так, словно мог больше их не увидеть. Небо близ центрального лагеря встретило его клубами уже почти осенних облаков. Гу Юнь ловко огибал их, не теряя из вида землю, как вдруг… Кто-то тяжёлый и неудачливый с размаху врезался в него, беспорядочно задергался и камнем потащил вниз. Гу Юнь сгруппировался и с трудом смягчил посадку. Едва коснувшись земли, он откатился и вскочил, готовый к бою. В отличие от того, кто в него влетел… Истребитель полководцев оказался не злоумышленником, а новеньким чёрным орлом. Встав с земли, Гу Юнь стянул шлем и грязно выругался. Бедняга-новобранец, увидев, в кого влетел, так испугался, что превратился в немую железную статую, приросшую задницей к земле. С большим усилием Гу Юнь погасил желание всыпать этой бешеной осенней мухе: новенького спасли лишь перепуганные глазёнки, словно у невинной девушки. Как оказалось, в центральном лагере проходили учения. Никто не ждал, что именно в этот день их небо озарит собой сам великий Аньдиньхоу. Злость Гу Юня сменилась озорством, он решил, что, раз уж полётом выиграл немного времени, можно и задержаться, дабы преподать новобранцам пару уроков. От такой чести командир то бледнел, то краснел, то суетился и бегал, словно курица без головы. Его пожурили, что он рано вывел в небо “неоперившихся инвалидов”, и тренировки перенесли с неба на специальные тренажёры. На поле высились железные конструкции с говорящими названиями: «Башня отваги», «Механический змей», «Дорога ярости» и другие. Они помогали тренировать вестибулярный аппарат и оттачивать манёвры, а командование порой использовало их для развлечения. «Стальные качели» стояли на двух гигантских опорах, между которыми свисала балка, а по кругу на ней располагались кресла. Солдаты были надёжно пристегнуты и не выпадали даже вниз головой. Центральная балка постепенно раскачивалась, как маятник, и вдобавок поворачивалась вокруг своей оси. Солдаты всё сильнее раскачивались и раскручивались, а подброшенные в воздух, пронизывались до щекотки свободным падением и зависали вниз головой. «Карусель дураков», также прозванная «блюводёр», представляла огромный столб с тросами. Тросы крепились к спинам солдат в броне чёрных орлов. Небольшая площадка с бойцами постепенно раскручивалась и поднималась на высоту, затем по команде солдаты спрыгивали с площадки и по инерции летели по кругу. Гу Юнь приставил рупор ко рту. — Боевой разворот на три часа! Молодые орлы синхронно развернулись в полёте. — Горка! Новички не решались совершить оборот через голову. Наблюдать за растерянными птенцами Гу Юню наскучило и он заорал в рупор: — А-а-а! Мне страшно! Давайте остановим тренировку! Новички не поверили ушам. Их слух привык к приказам, отчего блеяние в исполнении маршала заставило их растерянно крутить головами. Гу Юнь подло рассмеялся и снова скомандовал: — Горка! Горка удалась, после неё сложность манёвров возросла. Ближе к концу, как ни старались новички держаться, с неба раздались крики: — Мама! Папа!... В рупор раздался насмешливый возглас: — Сейчас и праотцам ручкой помашете! — Маршал, я любил вас!.. До этого момента! Гу Юнь изрядно приободрился, приложил ладонь козырьком ко лбу, вглядываясь в небо, и в поле эхом отозвался бодрый трескучий механический голос: — Кто это сказал?! Стоит ли говорить, как у бесстыжего Гу поднялось настроение? Когда изрядно потрёпанные птенчики спустились на землю, маршал прошёл вдоль шеренги и с неугомонным азартом поинтересовался: — Ну так что, кто из вас мой поклонник? Новобранцы мельком переглянулись и хором отчеканили: — Все, сэр! Гу Юнь широко улыбнулся. — Орлы! На сегодня хватит. Если есть вопросы – спрашивайте сейчас! — Разрешите спросить! — Разрешаю, – Гу Юнь подошёл ближе. — Когда вы закричали «Давайте остановим тренировку!», почему мы должны были продолжать полёт? Гу Юнь усмехнулся. — Остановить тренировку, потому что маршал испугался? Командир может хоть обосраться на поле боя, это не повод прекращать войну! Вы знаете, как звучат приказы, это был не он. На этой воодушевляющей ноте солдатам дали отбой, и все пошли на обед. Рядовой обратился к сопровождающему их старшине: — Маршал над вами тоже так подшучивал на тренировках? Солдат хмыкнул. — Радуйся, когда Аньдиньхоу шутит. Страшно, если он перестанет. А вообще, бывало и хуже. Не ной, привыкнешь, он вам скоро станет как родной отец. Эти тренировки нужны, чтобы вы в ключевой момент не растерялись. — А у вас были ошибки? — В бою – нет. Но как-то на учениях в небе я закрутился в спираль, потерял ориентацию и полетел в обратную сторону. Новичок удивлённо поморгал. — И что на это сказал маршал? Солдат ответил так, словно цитата все эти годы жила в сердце и была выгравирована под веками: — «Долбоёб, ты должен лететь на границу, а не под юбку к мамочке!» — … После обеда солдаты побрели мыть посуду. Некоторое время маршал шёл с ними в одну сторону. Когда в толпе раздалась тихая жалоба: «Голова кружится», он вклинился в разговор, изящно пролавировав мимо бойцов: — Это от моей красоты. Не переживай, скоро привыкнешь, – и свернул к выходу из лагеря. Теперь пища, грозившая вырваться наружу ещё с утра, точно смела этого сделать. Негоже было оскорблять красоту маршала приступом тошноты. Настроение у Гу Юня было приподнятым: он вспомнил, за что любит свою работу. Пока он возвращался в столицу, его не покидали тёплые воспоминания. Когда Аньдиньхоу было лет двадцать с небольшим, они с Шэнь И тренировали новобранцев на подобиях нынешних машин, только более грубых и опасных. Гу Юнь с генералом Шэнем заговорились и стояли спинами к прототипу «Стальных качелей», которые медленно набирали амплитуду. В разговоре повисла тишина, Гу Юнь согнул руку в локте и с ухмылкой отсчитал на пальцах до трёх. Едва он отогнул третий палец, как с качелей донеслись крики. Гу Юнь и Шэнь И, сами ещё зелёные юнцы, издевательски захохотали как бывалые ветераны. На следующем заходе они пристегнулись к креслам вместе с новичками. Балка с колесом сильно раскачалась, отчего всех солдат перевернуло вниз головой. При маршале и генерале бойцы стыдились кричать, однако их бледные или пунцовые лица говорили сами за себя. Шэнь И и Гу Юнь, в прочем, юнцами вообще не интересовались – чем сильнее крутилась и раскачивалась машина, тем шире и довольнее становились их улыбки. Они бывали на этом тренажёре столько раз и пережили плечом к плечу не счесть сколько событий, так что подобные конструкции казались им детской забавой. Вдоволь поразвлекавшись, Гу Юнь с другом покинули поле. Наглый Цзыси утёр со лба воображаемый пот. — У-у-у, ну после этого мы заслужили по кружке вина. Не люблю тренировать новичков, переживаю как за своих детей. Шэнь И покачал головой. — В таком случае не завидую твоим детям. — Цзипин, не ворчи как старая дева! Неужели не видишь, как я извёлся? — Простите покорнейше, не представляю, на что вы так тратите свои силы, мой маршал. Да, сколько же воды утекло с тех пор… Легкая улыбка не сходила с губ Гу Юня до самого поместья. Он лишь бегло поздоровался с дядей Ваном и рано ушёл спать. Едва первые лучи солнца, нежные и жёлто-розовые, коснулись неба, Гу Юнь уже был на ногах. Лето в этом году пролетело стремительно, а холода подкрались неумолимо рано. Не окончился последний летний месяц, а по утрам уже подмораживало и затягивало холодными туманами. В просторном дворе у поместья, где спали последние тени, Гу Юнь был словно прекрасная ожившая статуя. От украшенной шрамами груди и крепких напряженных плеч валил густой пар, с каждым глубоким выдохом в такт бегу с препятствиями рождалось новое облако. Пока изнеженные чиновники спали или только поспешно разъезжались по теплым поместьям, прячась от промозглого утра, с Аньдиньхоу уже сходил седьмой пот. Маршал бежал, приседал и в движении отрабатывал удары, мускулы волнами сокращались в такт смертоносному танцу. Гу Юнь словно парил над землей, подобный облаку, что порождал вокруг себя разогретым телом. Это прекрасное зрелище было скрыто от глаз смертных, доступное лишь богам войны, наблюдающим с небес на дарованную им пляску силы. Для Гу Юня это было обычное утро. Он готовился к аудиенции при дворе, в то время как двор давно готовился к нему…