two of hearts.

По телевизору идет неизвестный фильм со случайного канала — больше как фоновый шум, нежели полноценное развлечение. На столе стоит бутылка белого вина, рядом — бокал с недопитым содержимым. Через полуприкрытое шторой окно в комнату попадает тусклый свет луны. Обычный вечер после окончания обычного рабочего дня окружного прокурора. Харви бы сказал, что такие вечера он предпочитает проводить наедине со своими мыслями. Но это не так. Весь Готэм был потрясен новостью, что Харви Дент вновь возращается на пост окружного прокурора, а от Двуликого не осталось ни следа. Но Двуликий не исчез насовсем. Вернее, для глаз жителей Готэма он, конечно, исчез, хотя на деле он просто "залег на дно". Они с Харви продолжали оставаться парой. Но теперь... в ином смысле. Харви изначально считал это странным. Двуликому же было в неком роде все равно. Двуликий понимал, что они и так в целом... странные. Харви тоже это понимал. Вот вскоре и начал привыкать. Дент, как и свойственно любому человеку, после работы уставал. А Харв в своей собственной манере помогал ему расслабиться. Обычно короткими разговорами (по крайней мере такими, которые не требуют длинных ответов) с примесью алкоголя. Как и сейчас. Двуликий легким движением руки приподнял бокал с деревянной поверхности и приставил его ко рту, чувствуя, как жгучая дурманящая жидкость опаляет горло. Затем, круча его в руках и наблюдая как колышатся внутри недопитые остатки произнес: — Я хочу тебя поцеловать. С губ сорвался инородный смешок. — Да ну? Как? Двуликий взял бутылку со стола и наполнил бокал до самих краев. Едва не залпом выпив вина, он откинулся на спинку дивана и с глухим звоном поставил бокал на место (ставшее привычным для него за эти вечера). — Я чертовски хочу тебя поцеловать. — Попробуй. Губы дрогнули в усмешке. Почти насмешливой, но все же теплой. Двуликий не расстерялся (ему вообще было несвойственно состояние расстерянности). Он просунул два пальца в приоткрытый рот, смочил их слюной (при этом с таким выражением лица, словно это обычное, ничем не примечательное дело), а затем, вынув их, обмазал собственной слюной свои губы, смакуя сладкий вкус алкоголя из собственного рта. Дент был впечатлен этим действием. Но не получив существенного удовольствия, Двуликий подытожил: — Не то. Я действительно хочу поцеловать тебя. Он принялся всячески лизать, кусать свои губы в попытке почувствовать хоть что-то, похожее на автопоцелуй. Харви это позабавило. Недовольный вздох от Двуликого дал понять, что это у него не особо-то и получилось. Чтобы утешить себя, он вновь потянулся за вином. Только теперь не из бокала. А из целой бутылки. Опустошив ее на треть (удивительно, что не на половину) содержимого, он снова откинулся на диван, пьяно вздыхая. — Представь, если бы нас обнаружили так... Окружной прокурор Харви Дент... пьяный в хлам, хех... — Ага, сейчас Бэтмен в окно залетит. — Главное, чтоб ты от меня не залетел. У Двуликого было специфическое чувство юмора. Особенно у пьяного Двуликого. — Харви Дента обнаружили пьяным на диване... — вновь погрузился он в свои фантазии, — Еще и при попытке мастурбации. Харви удивился. — А мастурбация с чего? — Потому что я щас оргазм словлю. — С чего бы это? Комната напонилась усталым раздраженным вздохом. — Не еби мозги, Харв. Он уже хотел закончить эту фразу, но в голову пришло неприличное продолжение: — ...А то я тебя выебу. Они оба издали смешок почти одновременно, и в груди прошлось приятное щекочущее чувство. — Ты меня даже поцеловать не можешь. Харви мог бы подмигнуть, но он не особо сильно хотел возращать себе контроль над телом. — Потому что я не знаю как. А насчет секса знаю. Внезапно его взгляд зацепился за подушку, лежащую буквально под рукой. И в его (совместно с Харви, конечно) голову пришла идея. Двуликий прижал подушку к своему (давно уже прооперированному) лицу и начал всячески изворотливо целовать ее, прикасаться к ней губами, оставляя на ней следы от слюны. Оторвавшись от этого увлекательного дела, он провел ладонью по своему рту, оттирая лишнюю слюну и произнес: — Представь, что это было твое лицо. — Ловко. А другие дела ты тоже будешь с помощью подушки свершать? — Обычно ты ведешь себя, словно это я извращенец. Расслабленная и даже слегка ватная от алкоголя голова так и желала опуститься прямо на эту подушку, а глаза сами по себе закрывались. Тусклый свет и монотонный шум телевизора создавали еще большую сонную атмосферу. — Давай уже спать ложиться, — прозвучало вполне ожидаемое предложение от Двуликого. — Давай. Когда контроль над телом вернулся к Харви, он, за это время уже и немного отвыкший и пьяный — весь алкоголь не перешел исключительно на Двуликого, конечно — едва удержал равновесие, встав с дивана. И так же как и с алкоголем, вся сонливость не перешла исключительно на Двуликого, отчего он лениво потянулся за пультом, выключая телевизор (фильм все равно был не таким уж интересным), так же лениво закрыл бутылку, предпочитав оставить их с бокалом там же, на столе, и устало отправился в ванную. День завершен.