Фарфор

Ночь у Черного озера запечатала то, что началось на балу. Пока ты лежал между ними, чувствуя тепло их тел, Том и Гарри окончательно приняли свою общую судьбу. Твоя чувствительность уловила момент, когда их магия перестала толкаться, как два разъяренных зверя, и слилась в единый, мощный поток. ​— Нам пора возвращаться, — тихо произнес Гарри Певерелл, осторожно поправляя твои черно-белые кудри. — Роса становится холодной, а он слишком хрупкий. ​Том Реддл встал первым, протягивая руку не тебе, а Гарри. Это был жест признания равного. Гарри принял его, и на мгновение между ними снова вспыхнуло то серебристое сияние, которое напугало школу на танцах. ​— Я понесу его, — отрезал Том, и в его голосе не было спора, только утверждение факта. ​Он поднял тебя на руки с такой легкостью, будто ты действительно был сделан из фарфора. Ты лениво обвил его шею руками, уткнувшись носом в изгиб плеча, и прошептал на парселтанге: — «S-s-sleep... we all need s-s-sleep...» (Спать... нам всем нужно спать...) ​Глава 24: Тень в коридоре ​Путь к подземельям лежал через пустые, гулкие коридоры. Но у поворота к Большой лестнице вас ждала фигура в мерцающей мантии. Альбус Дамблдор стоял там, опершись на перила, и его очки-половинки блеснули в свете факелов. ​— Доброй ночи, джентльмены, — мягко сказал он, но его взгляд был прикован к тому, как Том прижимает тебя к себе, а Гарри идет плечом к плечу с ним. — Не слишком ли поздний час для прогулок, учитывая состояние здоровья младшего мистера Певерелла? ​Гарри Певерелл сделал шаг вперед, заслоняя собой Тома и тебя. Его лицо, обычно доброе, теперь напоминало застывшую маску лорда. — Мой брат был под нашим присмотром, профессор. Свежий воздух полезен для его... чувствительности. ​— Я вижу, вы стали очень близки с мистером Реддлом, Гарри, — Дамблдор печально покачал头. — Боюсь, эта близость может стоить вам ясности ума. ​Ты лениво приоткрыл один ярко-голубой глаз, выглядывая из-за плеча Тома. Твой взгляд был «стеклянным» и пугающе мудрым. — Профессор... — прошептал ты, и твой голос эхом разнесся по камням. — Смерть говорит, что вы ищете трещины там, где их нет. Вы боитесь, что лев и змея больше не хотят кусать друг друга? ​Том Реддл почувствовал, как твоя магия коснулась его, и его собственные глаза на мгновение вспыхнули алым. — Мы уходим, — холодно бросил Том. — И если вы еще раз попытаетесь остановить нас в коридоре, я сообщу директору Диппету о преследовании учеников. ​Вы прошли мимо Дамблдора, и тот не посмел шевельнуться. Он чувствовал мощь вашего общего артефакта, который пульсировал на ваших шеях под мантиями.

***

Когда вы наконец оказались в своих покоях, Вальбурга Блэк уже ждала там, грея у камина полотенца и сменную одежду. Она увидела, как Том бережно опустил тебя на диван, а Гарри сразу же начал растирать твои ледяные ладони. ​— Вальбурга, — позвал ты, капризно шевеля пальцами. — Мне лениво снимать мантию. И Смерть говорит, что завтра будет важный день. Приготовь всё. ​Блэк склонилась в глубоком реверансе. Она видела, что Гарри больше не «светлый мальчик» Дамблдора. Он был частью Триады. — Всё будет исполнено, маленькая принцесса. Род Блэк на вашей стороне. ​Ты довольно закрыл глаза, чувствуя, как Том и Гарри садятся по обе стороны от тебя. Теперь, когда Дамблдор официально стал врагом, а Блэки — союзниками, ты мог позволить себе быть ужасно ленивым. Ведь твои «рыцари» только что доказали, что ради твоего сна они готовы бросить вызов самому сильному магу Британии.

***

​Дамблдор долго смотрел вам в спины, пока эхо ваших шагов не затихло в подземельях. Он понял: Гарри Певерелл больше не был тем, кого можно наставить на путь «общего блага». Гарри стал щитом для твоей хрупкости и мечом для амбиций Тома. «Светлый мальчик» исчез, оставив после себя Лорда Певерелла, чья верность принадлежала только семье. ​Когда вы вошли в свои покои, Том не сразу отпустил тебя. Он усадил тебя в глубокое кресло у камина и сам опустился на ковер рядом, положив голову тебе на колено. Гарри сел с другой стороны, наливая тебе теплое питье. ​— Он пытался воззвать к моей совести, — тихо сказал Гарри, глядя на пламя. — Но Смерть права... совесть — это роскошь для тех, у кого нет того, кого нужно защищать любой ценой. ​Ты лениво перебирал черно-белые кудри Тома, и твои фарфоровые пальцы казались светящимися в полумраке. — Смерть говорит, что Дамблдор боится не тьмы, а единства, — прошептал ты. — Ему проще управлять одиночками. Но нас трое. И завтра, Том... завтра ты покажешь нам свой настоящий дом.