Останусь пеплом на губах

      За окном проносились стоящие в ряд вековые сосны. Щёки обжигали горячие слёзы. Мне тринадцать, и меня везут после очередного побега из дома. Два дня я скрывалась у подруги, но сегодня родители меня отыскали. Это наше последнее лето на даче — осенью мы переедем в новый дом. А пока стоял июнь месяц. Я ехала на заднем сиденье автомобиля по просёлочной дороге, ведущей через лес, и никак не могла остановить слёзы, лившиеся из-за обиды на вопиющую несправедливость.       Как только папа припарковал у ворот автомобиль, я, вылетев из него, со всей злости захлопнула дверь и помчалась домой. Минуя террасу и гостиную, по скрипучей лестнице вихрем пронеслась на второй этаж.       — Чтоб из комнаты сегодня ни шагу! — злобно крикнул снизу мне отец. — Ты наказана на три дня! И никакого компьютера!       Будь моя воля, спустила бы этот компьютер с лестницы или швырнула бы его в окно. А из комнаты готова не выходить месяцами, лишь бы не видеть родных, которые обвиняют меня в том, чего не совершала. Помню, как закрылась в комнате и упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Благо у меня имелась своя комната, где я могла спрятаться и вволю поплакать.       В узкие окна падали лучи вечернего солнца, виднелись верхушки молодых елей и сосен, растущих прямо во дворе. Эта небольшая комната в своё время принадлежала дяде Саше. За те семь лет, сколько мы тут жили, ремонт никто в ней не делал. Время здесь будто остановилось на десятилетия: на стенах советские бумажные обои в полоску, сбоку коричневый полированный шифоньер из дерева и сервант со множеством пыльных книг, большинство которых ещё принадлежали моему прадеду-профессору. Единственное веяние современности — ученический стол с компьютером, что теперь в полном запрете для меня. У двери располагалась высокая кровать, на которой я и проревела несколько часов. То медленно успокаивалась, то, вспоминая причину своего побега, вновь заливалась слезами. За окном уже смеркалось, когда внизу послышались голоса. Бабушка кого-то громко поприветствовала. И какова была моя радость, когда я узнала его голос. Руслана. Мне не верилось, что это действительно он. В последние годы брат был редким гостем в нашем доме. Он учился в Москве и нечасто приезжал к родителям в Казань, а к нам заглядывал ещё реже.       Помню, как резко встрепенулась и встала с кровати, порываясь спуститься вниз. Меня бы не остановили ни наказание, ни осуждающие взгляды родителей. Но я увидела себя в зеркале: нескладную, худенькую девочку с опухшими красными глазами. Никогда не отличалась высокой самооценкой, поэтому у меня появилось только одно желание — спрятаться. Чтобы Руслан меня такой ни за что не лицезрел. По этой причине вместо того, чтобы выбежать к нему, я вернулась в кровать и спряталась под одеялом, притворившись спящей. Но буквально через минуту он уже сам начал меня искать.       — А где Ариша? — раздался его голос внизу.       Мама что-то невнятно проворчала, явно рассказав всю историю моего побега и наказания. Заскрипела старая лестница и послышались приближающиеся шаги. Раздался глухой стук в дверь.       — Арина? — Открылась дверь в комнату. — Спишь, что ли? А ну-ка просыпайся!       Руслан резко стянул с меня одеяло, что я даже не успела отреагировать.       — Брат приехал в кои-то веки, а ты дрыхнешь!       В сумеречном свете его глаза блестели огнём, а губы расплылись в улыбке, обнажая идеально ровные зубы. Из-под бровей, прикрытых кучерявыми прядями волос, прямо на меня устремился насмешливый взгляд. Я сделала вид, что только проснулась и пустила в дело все свои актёрские способности.       — Русла-а-ан? — Протёрла заплаканные глаза. — Ты приехал?       — Как видишь! — Он присел сбоку на кровать. — Арин, годы идут, а ты не меняешься! Снова наказана? — прозвучало насмешливо.       — Успели пожаловаться на меня? — мотнула головой в сторону двери и приподнялась на кровати.       — И врать ты не умеешь — у тебя глаза не заспанные, а зарёванные.       — Они так не считают, — процедила я сердито, — не верят в мою невиновность. Сдались мне их деньги, никогда ни рубля без спроса не брала!       — Поэтому ты из дома сбежала? — Руслан просверлил меня взглядом, уже без тени улыбки на лице.       — Да! — приобняла свои колени и уткнулась в них лицом. — И снова сбегу, если будут меня обвинять во всех грехах!       — Арина, ну не с потолка же они это взяли?       — Ты тоже считаешь, что я воровка? — У меня прорвался ком в горле, и снова полились слёзы.       Руслан, увидев мои слёзы, смягчился и будто почувствовал вину за сказанное.       — Ладно, не реви! Я знаю одно — ты абсолютно не умеешь врать. Не брала, значит, не брала. Иди ко мне, мы же ещё не обнялись! — Он размахнул руки в стороны, подзывая меня к себе.       Я шмыгнула носом и уткнулась в его белую футболку, оставив мокрые следы. В то время Руслан ещё отличался худобой, и даже мои короткие руки могли полностью обхватить его. «Спасибо, что веришь!» — просипела я ему в грудь.       — Сколько они не досчитались?       — Двадцать тысяч… — выдавила вместе со слезами. Я пыталась успокоиться, но получалось с трудом. Мне впервые поверили, от чего стало чуть легче, но в то же время обида на родителей только усилилась.       — Ого, немало! — воскликнул он. — И почему они думают, что их взяла именно ты? — Руслан провёл ладонью по моим волосам, спутавшимся на макушке. К этому возрасту я уже отрастила более-менее приличную длину и стала походить на девочек-сверстниц.       — Потому что… потому что они нашли у меня сигареты… — опять перешла на рёв.       Руслан резко дернулся и освободил меня из объятий. Крепко схватил за плечи. Я почувствовала, как его пальцы до боли впились в кожу. Мои слова ему явно не понравились. Конечно, какую реакцию я ещё могла ожидать?       — Ты что, начала курить?       Меня снова обжёг тяжёлый взгляд карих глаз.       — Нет, — мотнула я головой и поспешила оправдаться: — Мы просто баловались с девочками. Я только один раз попробовала, но пачка сигарет осталась у меня, и мама нашла. Отчитывали всей семьей. Даже дедушка прочитал мораль о вреде подросткового курения.       — И правильно сделал. Вот бы ремня тебе ещё, но, боюсь, уже поздновато.       — Кто бы говорил, сам дымишь как паровоз!              Курил Руслан ещё со школы. Сначала он пытался скрывать вредную привычку от взрослых, но я засекла его за этим делом ещё в наше первое совместное лето. Обещала молчать, но долго терпеть не пришлось. Он вскоре спалился сам. А через годы сигареты и вовсе стали неотъемлемой частью его образа.       — Я не лучший пример! А ты девочка. Увижу сигареты — получишь не только по пальцам, поняла меня?! — грозно отрезал Руслан.       И он не шутил. В таких вещах он не церемонился и два раза не повторял.       — Так я и не собиралась больше, —промямлила я.       — И что, они после сигарет решили, что ты способна и на воровство? — прищурился Руслан.       — Просто пропажа денег совпала с днём рождения моей одноклассницы. Родители решили, что я стащила деньги и мы оторвались на них на празднике, устроенном подругой. — Я почувствовала, как на глаза снова навернулись слёзы.       — Бред, — процедил Руслан.       —Вот именно! — возгласила я, обрадовавшись, что брат всё же на моей стороне. — Назло убежала с родителями той подруги на их дачу. Они думали, что я отпросилась у своих, и забрали меня. И без того без вины виноватая, а так хоть два дня отдохнула от этих наездов.       — Арина, ну так тоже нельзя! Ладно, ты обижена на родителей, но подумай про ба и деда, они немолодые уже, а ты такое вытворяешь! — он уже спокойно пытался меня вразумить.       Мне и правда стало неловко. Я редко думала про чувства старших. Мой мир часто замыкался только на себе любимой да на родителях, с которыми у меня были очень непростые отношения. Они наказывали меня, а я их, и это длилось бесконечно. О штиле и спокойствии в доме приходилось только мечтать. И ведь действительно меня никогда не волновало, что от этого страдали дедушка с бабушкой, маленький Тима. Дрянная эгоистка. Я так разозлилась на себя, что стало невероятно стыдно перед Русланом. И снова начала заливаться слезами.       — Обещай, что больше не сбежишь, Арина! — строго потребовал Руслан, не ведясь на мои слёзы.       — Обещаю! Только не злись, пожалуйста, — потянулась я к нему в объятия, пытаясь его разжалобить.       И мне это удалось: через минуту он уже вовсю рассказывал о защите диплома и выпускном, прошедшем два дня назад. Теперь он был дипломированным специалистом по эксплуатации нефтяных и газовых месторождений, и его пригласили на работу в Томск, куда нужно было уезжать через неделю. И эту свободную неделю он решил провести с нами на даче.       — Вспомню, что такое рыбалка с дедом, — улыбнулся Руслан, протирая слезу с моей щеки, а потом его взгляд скользнул за спину. — Что это у тебя там?              Обернувшись, я увидела аккуратно убранный за кровать черный чехол.       — А, это… — потянулась я за кейсом, — это гитара. Дедушка подарил. Хочешь посмотреть?       Не дожидаясь ответа, я вытащила тяжелый портфель и положила прямо перед ним. Я знала, что Руслан не останется равнодушным. И не ошиблась. Его глаза засверкали в предвкушении чего-то очень приятного и родного.       — Как давно ты начала играть? — спросил он, расстёгивая замок.       — Только-только. Учитель музыки приходит два раза в неделю. Но я уже знаю основные аккорды, — похвасталась радостно.       На самом деле я сама изъявила желание учиться играть, а дедушка поддержал мою затею, купив неплохую гитару и найдя учителя музыки среди своих пациентов.       — Хороша-а-а… YAMAHA… — Руслан мягко провёл пальцами поверх полированного корпуса и наконец достал инструмент. — Разрешишь опробовать?       Моего ответа вовсе не требовалось. Его глаза уже вовсю изучали плавные изгибы инструмента, а рука прошлась по струнам, заполнив комнату мягкой трелью.       — И настроена прекрасно, — заметил он.       — Конечно! — Я с обожанием глядела на брата, сидевшего с гитарой наперевес. — Но только, чур, споёшь песню, а не просто подёргаешь басок.       — На такой грех не сыграть, — довольным видом произнес он, на секунду прикусив губы в раздумьях. — Посвящается моей плаксе!       По струнам ударили пальцы, наполняя комнату знакомыми мотивами песни группы СПЛИН. Руслан чуть хриплым прокуренным голосом затянул мою любимую композицию про девушку, рыжую лисицу, что для бедного парня виделась ведьмой, и от любви к которой он сгорал. Думаю, с рыжей лисицей всё понятно — это естественно я. Разве могут быть сомнения? А парень, готовый вылететь из-за меня в трубу — конечно же Руслан. Ну и что с того, что он мой брат? Ведь сейчас он поет эту песню мне, а значит можно и помечтать. Ну чем я не ведьма?! Разве что не умею колдовать. И вообще, всё это не по-настоящему.       — У-у-у… — устало-нежно распевался Руслан, томно глядя на меня из-под опущенных ресниц.       Сейчас я понимаю, что именно в тот момент впервые посмотрела на него не как на брата. Нет, тогда ещё не было никакой влюбленности, бабочек в животе и дрожи в коленях. Просто я впервые заметила, насколько он красив. Ярко выраженные брови, глубоко посаженные глаза, острые скулы, очерченные на открытом лице с угловатым подбородком. И волосы. Блестящие, черные, кудрявые. Настоящий сердцеед из молодежных сериалов. Как я раньше не замечала его привлекательности?!       Всё просто.       Никогда не приглядывалась и не заглядывалась!       Тем временем Руслан закончил петь, и я, захлебываясь от внезапного открытия, выпалила:       — Рус, тебе надо в фильмах сниматься, — запищала я радостно. — Вот так с гитарой и сигаретой в губах посмотришь на камеру, — жестом прикурила и лукаво прищурилась. —А на следующий день проснешься знаменитым. Поверь, все девушки будут твои.       — Они и так мои, — подмигнул он мне и, покачав головой, рассмеялся. Видимо, осознал глупость своих слов. — Ладно, детка, пойдем вниз. Я отменяю твоё наказание. На крайний случай отодвигаю его на неделю.       — Спой ещё одну песню, прошу!       — Потом, — Руслан убрал инструмент обратно в футляр. — Я, конечно, соскучился по своему лисенку, но у неё ведь ещё есть и младший брат.       Тяжело вздохнула и кивком согласилась. Тимур будет рад ему не меньше моего. Руслан щёлкнул меня по носу и приобнял за плечи.       — Не грусти. Ещё не одну песню сыграю. — И повёл к выходу из комнаты. Действительно, с его приездом родители смягчились и моё наказание сошло на нет.       Следующая неделя пролетело незаметно, как будто её и не было. Дни тянулись лениво, тёпло, с запахом нагретой хвои и пыли, а вечера складывались в тихие разговоры, смех, музыку, в эти короткие мгновения, которые казалась тогда обыденными.       Руслан почти не выпускал гитару из рук. Я сидела рядом, иногда притихшая, иногда, как всегда, мешающая, но ни на шаг от него не отходила. Тима крутился поблизости, стараясь не уступать мне ни в чём. Дедушка слушал нас, временами поправлял, временами просто молча наблюдал, чуть прищурившись, как будто запоминая нас всех.       Руслан уехал и все закончилось. И дом сразу стал другим: тихим, словно в нём чего-то не стало. Лисёнок тем временем начал незаметно превращаться в лисицу. Сначала в мелочах. Взгляд стал дольше задерживаться на отражении в зеркале, голос приобрел мягкость, движения — осторожность.       Потом изменится всё. И однажды я пойму, что той девочке, которой было море по колено, не страшно будет даже мечтать о подиуме. А до ведьмы, как окажется, и правда недалеко.