Останусь пеплом на губах

      В тот день я проснулась задолго до будильника. Всю ночь снились кошмары, будто подготавливая к тяжёлому дню. Наощупь нашла выключатель лампы на прикроватной тумбочке. Одним щелчком комната залилась тусклым светом, окончательно прогоняя сон. За окном не было ещё и проблеска солнца — раннее октябрьское утро.       Моя заставленная комната казалась меньше обычного, будто всё пространство сузилось до кровати. Не помогали ни почти белые стены, ни воздушные, как пух, пудровые занавески, ни плакаты. Множество изображений с самыми известными моделями современности — Наташей Поли, Мирандой Керр, Алессандрой Амбросио и другими не менее знаменитыми длинноногими красавицами. Напротив кровати висел телевизор, рядом стояли компьютер и стопки учебников, приготовленные на сегодня.       Я негромко взвыла: даже в такой день не пропустить школу. Ещё немного повалялась, разглядывая плакаты и вспоминая, что именно сегодня должны объявить имена девочек, которых утвердят на съёмку новогодней коллекции. Я вошла в десятку, но выберут всего лишь троих. И они поедут в Москву.       Поэтому мне сегодня должно было прийти либо подтверждение, либо окончательный отказ. Я сладко плавала в мечтах и уже представляла, что на Новый год у меня будет журнал с моим личным разворотом. Дело оставалось за малым — лишь дождаться утверждения. И это было бы лучшим подарком на день рождения! По крайней мере, лучшим из тех, о которых я могла мечтать.       Вскоре с нижнего этажа послышались звуки, значит, мама принялась готовить завтрак. Я, как только вынырнула из постели, сразу подошла к компьютеру в надежде увидеть письмо. Системный блок шумно заработал, экран медленно загрузился. Джаред Лето смотрел на меня с заставки. Я открыла почту — пусто, никакого письма из агентства не было. Успокоила себя тем, что ещё слишком рано. Возможно, они мне позвонят! Сегодня надо телефон держать при себе.       Погруженная в свои мысли, я пошла умываться. Хорошо, что наша с Тимой ванная на втором этаже, но от личной я бы тоже не отказалась. Бывало тяжело её делить по утрам, особенно когда мы оба опаздывали. Но сегодня я встала намного раньше, поэтому успела без всяких криков и наездов принять душ и уложить волосы. Всё же сегодня день рождения и надо выглядеть хорошо. Оделась и вышла из комнаты. Навстречу шёл сонный Тима. Он приоткрыл глаза, увидел меня и расплылся в улыбке.       — С днем рождения, систер! Постарела на год! — он обнял меня.       Тима уже давно стал Тимуром — долговязым подростком, которому через полгода исполнялось четырнадцать.       — Спасибо, родной, — поцеловала его в лоб. — Умывайся и спускайся.       Он кивнул и побрёл в ванную, а я вприпрыжку спустилась вниз, шлёпая по деревянной лестнице.             Из кухни донёсся мамин голос:       — Доченька, ты рано сегодня! Я ещё не накрыла.             — Доброе утро, мамуль! — я быстро прошла в кухню.             Мама в домашней одежде стояла у плиты и вырисовывала ажурные блинчики.       — С Днем рождения, родная моя! — Мама суетливо отставила сковородку, чтобы обнять. — Арина, какая же ты взрослая стала! Семнадцать лет пролетели как один миг, даже не верится.       У мамы заблестели глаза.В последнее время она стала очень сентиментальной. Видимо, сказывалось, что она сама не молодела, а мы с Тимой подрастали и вот-вот были готовы упорхнуть из родительского дома.       — Мамочка, ты чего? Не плачь, — я обняла её. — Это и твой праздник.       — Да, наш, — улыбнулась она, вытерев слезу, и снова взялась за сковороду. — Подожди немного, сделаю с творогом.       — Так, давай я помогу.       — Не надо, испачкаешься.       — Ничего страшного.       Я взяла миску с начинкой и начала заворачивать блинчики.       Папа с Тимой спустились почти сразу.       — С днём рождения, дочь! — папа поцеловал меня в макушку, пощекотав бородой.       — Спасибо, папа. Руки в масле, не обнять, — я рассмеялась.       — Ничего, подарок возьмёшь любыми, — подмигнул он.       Мама ушла в гостиную и вернулась с коробкой.       — Это от нас, — протянула её мне. — Выбирал Тима, платил отец, я дарю. Всё как всегда!       Это был давно желанный мной ноутбук. Тима даже с брендом угадал.       — А-а-а! — я аж вспрыгнула на месте: — Круто-круто-круто! Спасибо большое! — Быстро вытерла пальцы о полотенце и взяла из рук мамы коробку, после чего принялась всех обнимать по очереди.       — Ну, что я говорил?! — съязвил папа, когда я дошла до него.       — Спасибо, папа, — я поцеловала его в щёку, — вы прямо угадали с подарком! Мне он как раз нужен для учебы.       — Там мощнейший процессор, так что все новые игры будет тянуть — радовался Тимур.       — Дай пять! За это отдельное спасибо, — я поблагодарила Тиму, после чего он мне начал объяснять все тонкости нового устройства, помогая открывать упаковку и с нетерпением ожидая, когда загорится экран ноутбука, словно подарок был не мой, а его.       — Ну, все, давайте за стол. А то сейчас опоздаем в школу, — позвала нас мама.       За едой подняли вопрос о вечернем празднике, подготавливаемом для меня родными. Почему-то именно в этот раз решили съехаться все ближайшие родственники. Если до этого шестнадцать дней рождений никому не было дела до меня, то на этот раз приедут все, включая Регину.       — И Руслан приедет, — сказала мама, перебирая список гостей. — И Настя с ним. Оставим их у нас ночевать. Альберт, наверное, тоже у нас останется. В комнате Тимы есть свободное место. Остальным лучше поехать на дачу, там полно пустых комнат.       Мама все говорила и говорила, а я дальше первого предложения уже не слышала. Я не видела брата больше двух месяцев. Он полтора месяца пропадал в горах, уехав туда в разгар рабочего сезона, чему дядя Саша был вовсе не рад. Но к этому событию Руслан готовился около двух лет, так что никто и ничто не смогло бы его удержать, поэтому в конечном счёте все поняли и приняли его странную поездку в Центральную Азию. Он вернулся всего лишь три дня назад и сегодня собирался приехать на мой день рождения. И теперь я узнаю от мамы, что и Настя приедет вместе с ним. Хотя на что я рассчитывала? Его не было столько времени, и по нему соскучилась только одна я?!       Ну всё, день рождения уже был испорчен. Теперь все время буду думать о предстоящем вечере не как о празднике, а как об ожидающем меня мучении в обществе влюблённой пары.       Мама продолжала говорить, забыв о времени.       — Мама, ты нас отвезёшь? — перебила я.       — Ой, точно! Сейчас соберусь. Арина, переоденься — пахнешь маслом.       Когда мама припарковалась у входа в школьный двор, на улице все ещё было темно. По обе стороны от здания в ряд росли высокие березы, с которых давно облетели листья. Их тонкие веточки сгибались по направлению ветра. Густые тучи, скрывшие небосвод, так и готовились обрушиться вниз тяжелым потоком дождя.       — Ну и погодка, — произнесла мама, смотря куда-то в небо, — к вечеру обещают потепление. Думаю, получится посидеть на веранде, — все её мысли были только о гостях.       — Мама, я хотела позвать Мишу с Вероникой. Но с нашими им будет скучно. Когда им лучше подъехать?       — Конечно, пусть приходят к семи часам. Руслан поздно прибудет. Вот как раз составят ему компанию.       «Ну, компанию там ему и без моих друзей есть кому составлять», — подумала я, но вслух, конечно же, не произнесла.       — Ладно, мамуль, мы побежали, — поцеловала ее на прощание. — Ты заберёшь нас?       — А что, тебя Миша не подвезёт сегодня? — вклинился в разговор Тима.       Миша был старше меня ровно на год и один месяц, но по состоянию здоровья пошёл в школу позже, поэтому он уже водил машину.       — Не знаю. Позвоню.       И мы вышли из машины.

***

      — Миша, спасибо, что подвёз, — поблагодарила я, когда мы остановились у дома. — Может, зайдёшь? Тебя мама точно не отпустит, пока не накормит.       — Вот поэтому и не зайду, — усмехнулся Миша, держась за руль своей машины. Он ездил на чёрной, видавшей виды «Деу Нексии», доставшейся ему от отца. — Вечером заеду, как договорились. Давай, Ариэль, ещё раз с днём рождения.       Он подмигнул и кивнул в сторону двери, мол, выходи. Знал, что я могу просидеть в машине весь день, лишь бы не идти к родственникам. Я глубоко вдохнула и вышла.       Миша сразу дал задний ход, развернулся и уехал, оставляя за собой тёмные клубы выхлопа.       У дома стояли несколько знакомых машин, но среди них сразу выделялась красная «Тойота» Регины — под стать хозяйке. Я не стала разглядывать, закинула рюкзак за спину и пошла к воротам, на ходу шаря по карманам в поисках ключей. Но и ворота, и дверь дома были открыты. Видимо, сегодня с замками решили не заморачиваться.             Интересно, кого я увижу первым? Бабушку? Регину? Или кого-нибудь ещё, чьё имя придётся лихорадочно вспоминать?       Я тихо прошла в дом. С кухни тянуло запечённой рыбой, но никого там не было. Из гостиной доносились голоса и смех.       Первая мысль — бесшумно проскользнуть к лестнице и подняться к себе. Нужно проверить почту: заветного звонка из агентства так и не было. Но лестница находилась в гостиной, а пройти мимо всех незамеченной — дело невозможное.       Через минуту на кухне появилась бабушка с тарелками.       — Внученька, ты вернулась? — улыбнулась она, обнажая золотые зубы. — Именинница наша пришла! — крикнула уже в сторону гостиной.       — Привет, ба! — я попыталась улыбнуться.       Ну всё. Теперь точно не спрятаться. Я быстро скинула рюкзак и сняла куртку.             — Ариша, дай обниму, — бабушка притянула меня к себе. Я буквально утонула в её пышной груди. — С днём рождения, внученька. Ты моя копия в молодости. Пусть у тебя все сложится в жизни, — её глаза излучали невероятную теплоту, что я на время забыла про гостей и искренне порадовалась приходу близкого мне человека.       — Значит, я тоже буду о-го-го какой бабушкой?! Прямо такой красавицей, как ты?       — Да ну тебя, Арина, — засмущалась она и взяла меня за локоть, — пойдём к гостям, тебя все заждались.       Я смиренно потопала за ней. Первой нас встретила мама, а потом я увидела знакомые лица, сидящие кто у стола, кто на диване перед телевизором. Одно за другим начались поздравления, объятия, вручения подарков. Я уже плохо помню, кто что принёс, кроме одного очень хорошо запомнившегося подарка в круглой красной коробке с широким белым бантом. Думаю, никто уже не удивится, когда я скажу, что этот презент я получила из рук Регины.       — Милая, откроешь, когда будешь одна, — шепнула она мне в ухо. — Надеюсь, с размером угадала.       Регина сдержанно улыбнулась, но в её глазах читался огонёк предвкушения чего-то интригующего. Она была в атласном чёрном платье, сидящем строго по фигуре. Казалось, для этой женщины остановилось время, и никакие годы ей не страшны. Наоборот, с возрастом она становилась всё краше и краше, используя все возможности современной косметологии.       — Спасибо, — искренне улыбнулась я. Я уже достаточно хорошо знала Регину: скучных подарков от неё не бывает.             — Скажешь потом, подошло или нет, — она с притворно серьезным лицом подмигнула обоими глазами.       — Хорошо, — я уже вся горела от желания побежать в свою комнату и посмотреть, что там, но меня интересовало ещё кое-что. — А где Бертик? Он с Русланом приедет? — на самом деле в тот момент я думала только о старшем из братьев, но напрямую о нем что-то спрашивать у его матери так и не научилась.       — Альберт наверху с Тимуром и, кажется, с твоим новым ноутбуком, — усмехнулась Регина, — а Руслан будет поздно, он на объекте сегодня. А потом ещё за Настей поедет. Хорошо, если к восьми их дождёмся. Надеюсь, он тебе позвонил и поздравил?       — Да, утром, — что было правдой. Я ещё на первом уроке получила замечание от учителя за неожиданно прозвучавший звонок, а потом придумала какую-то небылицу, чтобы отпроситься и поговорить с ним.       После выслушивания неприкрытой лести и получения подарков я ради приличия присела за стол. Поклевала приготовленную мамой рыбу и, выждав момент, когда моя персона стала неинтересна публике, незаметно улизнула наверх.       Первым делом проверила почту, но долгожданного письма так и не увидела. Неужели сегодня не объявят? Ведь уже приближался вечер, и рабочий день скоро закончится. Я, раздосадованная, села на кровать и вспомнила о красной коробке. Без труда развязала ленту, открыла круглую крышку и замерла. Такое могла преподнести только Регина: в мягкой упаковочной бумаге лежали несколько пар нижнего белья. Не простой белый трикотаж в розовый цветочек, какой бывает обычно у подростков, а кружевные и шёлковые трусики с невероятно красивыми бюстгальтерами разного кроя.       Я достала одну пару из тонкого чёрного кружева и, настолько влюбившись в сие творение, решила тут же его примерить. Тем более как раз собиралась приодеться к приходу на самом деле желанных гостей.       Белье село как влитое. Я, никогда до этого не носившая ничего подобного, пару минут радостно покрутилась перед зеркалом и нырнула в своё темно-зелёное платье с длинными рукавами. Убрала волосы в высокий пучок, накрасилась чуть ярче, чем обычно, и, довольная своим отражением в зеркале, принялась ждать вечера.       Но долго прятаться в комнате не получилось — вскоре за мной пришла мама и, прочитав лекцию о моём неподобающем поведении, практически за руку спустила к гостям.       Ещё находясь на лестнице, поймала на себе взгляд Регины. В её глазах читался явный вопрос. Я быстро, почти незаметно, указательным пальцем ткнула себя в грудь, после чего показала ей два поднятых больших пальца. Она сразу всё поняла и, улыбнувшись, кивнула.       Большинство гостей к этому времени переместилось на веранду. Папа с дядей Сашей готовили мясо на костре, остальные сидели за столом и о чём-то оживлённо разговаривали. Появились новые лица, с которыми пришлось любезно пообщаться и с наигранной улыбкой принять поздравления. Ну не любила я это дело, что тут поделаешь.       С чувством выполненного долга я вышла во двор. Уже стемнело. У костра стояли Тима и Бертик и о чём-то громко спорили с дядей Сашей.             — Арина, может, ты им объяснишь, насколько важна учёба? — дядя прокручивал мясо над огнём. — А то собрались после девятого уходить и становиться программистами-самоучками.       — Дядя Саша, я в их возрасте раз в полгода из дома убегала, так что это ещё не самое худшее решение.       — Во-во, нашёл у кого спрашивать, — подтрунил Тима.       Дядя гневно на меня посмотрел, а потом вернул свой тяжелый взгляд на мясо.       — Что-то Руслан задерживается, давно уже выехал, должен был приехать, — вот тут стало понятно, почему он не в духе.       Дядя Саша очень боялся дорог, особенно когда кто-то из его близких находился за рулем. Он в молодости попал в страшную аварию, где чудом остался жив (единственный из всех пассажиров).       Теперь и мне передалось его волнение. Действительно, по всем подсчётам они должны были приехать. В этот момент послышались звуки подъезжающей машины. Я тут же позабыла про все приличия и ринулась к воротам. Но это была совсем не та машина, которую я ждала. Приехали Миша с Вероникой, прихватив ещё одного нашего одноклассника — крупного светловолосого парня с очень необычным именем Рудольф. Я с ним близко не общалась, но они с Мишей дружили, хотя он мне всегда казался каким-то слишком самовлюбленным и надменным. Но сейчас мне было все равно, даже если бы дома собрался весь наш класс.       Я ждала только Руслана. Не отводила с ворот взгляда, прислушиваясь к каждой проезжающей машине. Гости потихоньку начали расходиться. Остались только самые близкие. Регина несколько раз набирала сыну, но тот был вне зоны доступа. Волнение успело охватить всех, когда послышались звуки припарковавшегося у дома автомобиля. Это был он.       — Какого черта ты трубку не берёшь? — я первая выбежала к нему навстречу.       Руслан только вышел из машины и явно не ожидал такого приема.       — Привет, Арина! У нас зарядки сели, когда уже подъезжали в город. А потом Настя захотела купить букет и мы искали круглосуточный магазин. Успели нас потерять?       — Да, успели, — я не договорила, как оказалась в его объятиях.       — Happy birthday to you! Happy birthday to you… — он раскачивал меня из стороны в сторону, громко напевая песню.       Как же я по нему соскучилась! По этим распростертым объятиям, по широкой груди, по его голосу, напевающему мне сейчас эту глупую песенку. И пусть весь мир подождёт! А всякие Насти уж тем более.       Но Насти ждать не могли, к сожалению. И поэтому она уже через несколько секунд стояла рядом с ним, держа в руках букет белых роз.       — С днём рождения, Арина! Будь счастлива, дорогая. Это тебе! — она передала мне цветы.       — Спасибо! — я постаралась не показывать в голосе раздражение.       Несмотря на то, что за последний год мы с Настей виделись достаточно часто, и наше общение всегда проходило на дружелюбной ноте, меня все равно всегда выворачивало наизнанку, когда я её видела рядом с Русланом. И с каждым разом натягивать притворную улыбку на лицо было все тяжелее и тяжелее.       — Арина! Ты сейчас будешь прыгать, — Руслан хитро прищурился и начал напевать: — We are the Kiiings, We are the Queeens, We are the Kiiings, We are the Queeens…       — Марсы?! Нет, не может быть! — я не верила своим ушам.       — Ещё как может! Ноябрь! Минск! Два билета на концерт!       Я, не помня себя от радости, кинулась к нему на плечи.       — Спасибо! Спасибо! Спасибо!       — Ну что, кого любишь больше? Меня или Джареда Лето?       — Конечно же… Джареда Лето! — какой дурацкий вопрос, такой и ответ.       — Ах ты маленькая сучка!       Не знаю, кто из нас был рад больше: я, получившая подарок, о котором и не мечтала, или он, попавший в самое яблочко.       После мы все вместе направились на веранду, где нас ждали остальные.       — Добро пожаловать, альпинист, — мой отец похлопал по плечу Руслана. — Как доехали?       — Нормально. Чуть задержались, но вроде успели.       — Успели, — улыбнулась мама.             Взрослые немного расспросили Руслана про поход и дальнейшие планы, после чего мы присоединились к друзьям, которые сидели у костра и слушали необычайно громкую и вдохновенную речь Рудольфа. Руслан и Настя легко влились в компанию моих одноклассников, несмотря на заметную разницу в возрасте. Пожарив очередную порцию мяса, мы пересели на веранду, где было намного теплее, чем на улице. К этому времени дядя Саша и Регина уехали на дачу вместе с дедом и бабушкой, и мы к ночи остались только небольшой компанией. Мои родители тоже нас оставили, дав возможность спокойно посидеть в своём кругу.       — Настя, прости, ты шашлык не ешь, но вот там есть жареные лисички, — показала я на тарелку с грибами, когда заметила, как Настя воротила нос от предложения Рудольфа попробовать кусочек свежеприготовленного мяса.       — Не смеши, ты вегетарианка, что ли? — громко захохотал Рудольф, обращаясь к девушке.       — Ага, — Настя покивала головой.       — Рудик, отстань от неё, — я заступилась за девушку. Как бы мне была неприятна Настя, но Рудольф был менее симпатичен. Я не могла терпеть громкий голос и беспардонность одноклассника.       Парень сморщил лоб и, закатив глаза, отвернулся. А после принялся докучать разговорами Веронике, сидевшей рядом с ним. Она продолжала молча есть куриное крылышко и безучастно ему кивать. Миша о чем-то разговаривал с Тимой и Бертиком. Мальчики были очень рады, что им позволили присоединиться к нашим посиделкам. Не хватало только одного человека.       — Ребят, как насчёт музыки? — донёсся голос Руслана из дома и послышались его быстрые шаги. — Арина, ты не против, я захватил твою гитару?       Он появился на пороге с задорной улыбкой на лице и моим инструментом в руках. Все же изматывающий поход в горы давал о себе знать. Руслан заметно похудел, стал более жилистый, очертились высокие скулы. И в целом он за последнее время сильно повзрослел: в выражении лица появилась мужественность, а в глазах осознанность. Неизменным оставалась только кучерявая шевелюра, на этот раз явно аккуратно подстриженная после возвращения из поездки.       — Будешь нам петь? — я уже предвкушала усладу для ушей.       — Если вы не против.       — Любимый, мы только за! — не дала больше никому ответить Настя.       От её слов меня передернуло. Уже не в первый раз за вечер. Почему какая-то Настя имеет право произносить ему такие слова, а я нет? Ведь я люблю его не меньше. Уверена, мои чувства намного сильнее, но я навечно заперта в роли младшей сестры. Возможно, тоже по-своему любимой, но никогда не имеющей право на другую любовь.       Он подсел за стол рядом с Настей и оказался прямо напротив меня. Расположил на коленях гитару и начал тихонько бить аккорды. И тут я оглянулась и заметила, что, кроме меня, на него смотрят ещё две пары влюблённых глаз. Настю вам представлять уже не надо, а вот Вероника меня удивила. Правда, он когда-то и произвел на неё сильное первое впечатление, но она никогда больше о нем разговор не заводила, хотя они и пересекались после этого пару раз. А сейчас я в её глазах прочитала не просто восхищение, а безнадёжную влюбленность. И черт, даже она имеет право на эти чувства! Имеет право в них признаться себе, мне, моему брату. Да что уж тут — она может кричать о них всем! Никто не осудит и не пристыдит.       Телефон, завибрировавший на столе, заставил меня вынырнуть из горестных раздумий. Пришло сообщение от знакомой, с которой мы вместе участвовали в кастинге на съёмку в журнале. Она написала, что мы не прошли. Бог знает, откуда она это узнала, но в тот момент меня прочитанное нисколько не расстроило. Скорее, хуже уже не сделало. Перед глазами происходили более травмирующие картины, отдающие колкой болью в сердце, тикающим нарывом под кожей.       Руслан, кажется, уже пел третью песню. Он смотрел мне прямо в глаза и, улыбаясь уголками тонких губ, напевал незамысловатые мотивы.

Мне под кожу бы, под кожу мне

Запустить дельфинов стаю

      Я смотрела на него, а видела только руки Насти, лежащие на его плече, и её пальцы, мягко поглаживающие тонкую кожу шеи. Она могла его касаться, а я нет. Могла смотреть влюблённо при всех, могла… делать всё, чего была лишена я. Меня съедала ревность. Она убивала беспощадно, убивала концентрированно, ударной дозой весь невыносимо долгий вечер. А Руслан всё продолжал петь…

Тонешь, тонешь, не потонешь,

Ты сломаешься однажды,

      Да, Руслан, я сломаюсь. Не однажды, а прямо сейчас. Прямо в эту минуту.       — С меня хватит! — произнесла я и сбросила с себя покрывало. Резко встала и что есть силы побежала домой. Не помню, как пронеслась по кухне, по гостиной мимо родителей и по лестнице наверх. Очнулась, только когда за мной захлопнулась дверь моей комнаты. Я вся дрожала от злости и обиды. Помню, как мой взгляд поймал плакаты, висящие на стене. Это стало последней каплей: я вспомнила и про сообщение с отказом, и руки Насти на его шее, что всё ещё стояли перед глазами. И тут меня охватило такое отчаяние, что я остервенело начала срывать изображения бестолковых девиц. Раздирала вместе с обоями и со всей злостью крошила на мелкие кусочки. А лицо обжигали бесконтрольно льющиеся слёзы.       Мой странный побег не мог остаться незамеченным. Вскоре в двери появился Тима.       — Арина, ты чего?! — он с недоумением смотрел на ошмётки бумаги на полу.       — Уходи!       — Си-и-истер… успокойся!       — Я тебе сказала, проваливай из моей комнаты! — не выдержала я и, вытолкнув брата за порог, резко закрыла дверь, после медленно сползла вниз по стене.       Но никто не собирался оставлять меня в покое. Снаружи прозвучал голос Руслана.       — Тим, где она?       — У себя. Сдирает плакаты вместе с обоями.       Он постучался и, не дождавшись ответа, просунул голову.       — Эй, детка, что случилось?       Руслан зашел и намеренно плотно закрыл дверь, явно пытаясь огородить нас от лишних глаз и ушей.       — Что случилось? Чего ты убежала?       — Ничего, — я отвернулась и в попытке скрыть свои заплаканные глаза вытерла пальцами горячие слезы. В тот момент мне хотелось исчезнуть, испариться, но вместо этого я продолжала сидеть на полу, поджав к себе ноги, обнимая их плотно руками.       Он сделал два шага и оглядел комнату, не задерживая долго взгляд ни на стене, где местами торчали остатки плакатов, ни на полу, где валялись рваные и мятые куски от некогда глянцевых страниц модных журналов.       — В чём плакаты провинились? — Руслан наклонился и поднял одну из частично порванных фотографий с полуголой Наташей Поли.       На его лице появилась кривоватая улыбка, он цокнул и отбросил плакат на стол. После чего молча отодвинул остальные бумаги на полу и устроился рядом со мной, прислонившись спиной к кровати. Выпрямил ноги, обнял себя, скрестив руки на груди, и выжидательно стал на меня смотреть, зная, что рано или поздно я заговорю. А я осторожно подняла на него взгляд и начала всматриваться в его темные глаза, немного обветренное лицо после гор и подсохшие от ветра губы и вдруг осознала, что либо я ему сегодня всё расскажу, либо мое молчание окончательно меня погубит. Съест живьём. Медленно, верно и безвозвратно. Я уже и так превратилась в свою тень, сгорая от ревности и безысходности. Не могу больше! Пусть знает, что у меня творится на душе уже не один год. Пусть я сегодня потеряю брата (которого на самом деле потеряла уже давно), но, возможно, развязав язык, смогу найти хоть небольшое ощущение легкости.       Вроде после такого решения должно прийти облегчение, но вместо этого в горле почувствовался очередной комок, и слезы снова предательски скатились по щекам. Самые главные слова давались нелегко, и я начала разговор издалека.       — Мне пришёл очередной отказ.       Руслан негодующе помотал головой, свёл брови и тяжело вздохнул.       — И ты из-за этого плачешь в свой день рождения?! — он развёл руки и потянул меня к себе, окутывая в свои широкие объятия. — Забудь ты уже про моделинг. Неблагодарное это дело. Ты же у нас будущий врач, умница, красавица… — он гладил меня пальцами по волосам, а я продолжала шмыгать носом, утыкаясь в его грудь, прикрытую теплым шерстяным свитером, щекочущим мое лицо, — пусть другие служат вешалками для одежды, а ты достойна большего.       — Нет, Рус, не из-за этого я плачу, — несмотря на его теплые объятия, я дрожала от пронизывающего холода, бесконтрольно охватившего меня с головы до ног.       — Тогда в чем дело?       Я подняла голову и немного отстранилась. На расстоянии около двух десятков сантиметров на меня настороженно смотрели его глаза. Я тогда отчетливо понимала, что либо скажу сейчас, либо не признаюсь никогда.       — Я люблю тебя, — мой голос дрожал больше, чем мое тело.       Руслан в ответ только усмехнулся и, расплываясь в улыбке, произнес:       — И я тебя люблю, Ариш!       — Нет, Руслан, ты не понял… я… я люблю тебя по-другому, — никогда не представляла, что может быть настолько тяжело подбирать слова. — Боже, я думала, что никогда тебе этого не скажу… Но, нет, не могу больше скрывать. Я люблю тебя не как брата, а как… как парня, как мужчину люблю.       Как только сказала самые страшные, но одновременно настолько заветные и так долго зревшие слова, я сразу же отвернулась, не в силах смотреть ему больше в глаза.       — Ари-иш… — послышался его шёпот, после чего в комнате повисло ошеломленное молчание.       Дальше я уже была готова к любой реакции с его стороны: и к злости, и к презрению, и даже к тому, что он сейчас просто встанет и уйдёт. Но вместо этого он продолжал молча сидеть рядом и пристально смотреть на меня.       — Прости! Тебе неприятно это слышать, — произнесла, разглядывая пол и сминая свои пальцы. — Знаю, я не имею на тебя никакого права. Но я не могу больше так. Не мо-гу… — я с мольбой подняла глаза и поймала на его суровом безэмоциональном лице теплый и родной взгляд, из-за чего мне стало чуть легче, но никак не спасло от подступившихся слез, которые снова незаметно начали скатываться по лицу. — Это выше моих сил, понимаешь? Уже два года, Руслан, два гребаных года я борюсь с этими чувствами. Но все тщетно.       Он на секунду прикусил губы и закрыл глаза, будто только-только осознавая услышанное. После чего встрепенулся, словно отгоняя какие-то мысли, и неожиданно притянул меня в свои объятия.       — Ну все тише, иди ко мне, — его голос был тихим, еле слышным.       Я снова утонула в его груди, но с полным непониманием в голове. Шквал мыслей из вопросов: он меня не оттолкнул? Жалеет? Что вообще происходит? Мне уже никогда не узнать, что именно творилось у него на душе в тот момент, но я безгранично ему благодарна за его достойное поведение, о котором он потом не пожалеет.       Он меня обнял и замолчал. Не знаю, сколько мы так просидели, но за это время я успела и залить его свитер слезами, а потом и успокоиться, тихо посапывая у него на плече. Всё точно как в детстве, когда он утешал меня после очередного побега из дома, но только мне уже не тринадцать, и проблема не решаема одними слезами и разговорами.       — Как же тебя угораздило, Арин? — усмехнулся он наконец, нарушая тишину через долгое время.       — Не знаю, — я все ещё продолжала дышать ему в грудь.       Помню, какое долгожданное облегчение я почувствовала в тот момент. Тогда мне было неважно, что будет дальше. Главное — теперь не надо ничего скрывать. Я перед ним была как чистый белый лист: хочешь — сомкни и выброси, хочешь — бери и начни на ней творить или же осторожно отложи в сторону до лучших времён в ожидании вдохновения.       — Я от тебя ничего не прошу, кроме одного, — собралась силами и подняла глаза. — Любишь Настю?! Так люби, но только не у меня на глазах. Руслан, прошу тебя… Нет, умоляю, не привози её сюда больше! Осталось меньше года, я закончу школу и уеду учиться в Москву или в Питер, неважно куда, лишь бы подальше отсюда. И вся эта нелепая ситуация разрешится сама собой.       Ерунда и глупость! Всю жизнь пыталась куда-то сбежать. Наивная девочка, ты поменяла континенты и страны, прожила после целых десять лет, но ситуация так и не разрешилась.       Он смотрел на меня. Долго-долго, почти не моргая, и молчал. Боже, Руслан, скажи что-нибудь? Я душу вывернула, вычеркнула брата из своей жизни, а тебе нечего сказать?       — Как я этого раньше не замечал?! — что он имел в виду я так и не поняла. — Мы сейчас уедем, и Настю ты здесь больше не увидишь.       — Спасибо, — прошептала я и, кажется, улыбнулась.       В данной ситуации я даже этому была безмерно рада. Мне было достаточно того, что он меня выслушал, не посмеялся и не отверг с презрением (чего я боялась больше всего), а продолжал сидеть рядом и беспрестанно обнимать, давая мне возможность хоть ненадолго насладиться своим присутствием и вдыхать аромат его кожи вперемешку с отдаленным запахом мятной жвачки. Сейчас я понимаю, что он и представления не имел, как реагировать на мои слова, что отвечать влюблённой сестре. Неординарная ситуация, согласитесь? Поэтому он делал то, что умел — просто успокаивал. Хотя предполагаю, в тот момент у него самого в голове с треском разрушался карточный домик, выстроенный в течение одиннадцати лет.       Удивительно, насколько тактично повели себя остальные члены семьи. Сейчас уже точно не скажу, сколько мы оставались наедине, но за это время никто нас не потревожил даже лишним стуком и не топтался за порогом. Все знали, что Руслан меня не покинет, пока не успокоит и не выведет за собой из комнаты, как это бывало десятки раз до этого. Никому и в голову не приходило, что за разговор проходил за закрытой дверью.       Первой всё же не выдержала Настя, чей голос послышался сначала где-то внизу, а потом медленно приближался.       — Тетя Леся, пусть выходят уже, сколько можно! Или надо тогда всем расходиться. Ребята же сидят, ждут на улице, — Настя обратилась к моей маме с явными нотками недовольства в голосе.       — Настя, они сами скоро выйдут, — попыталась её остановить моя мама.       Но девушка была настроена решительно, и вскоре её шаги послышались не только на лестнице, но и в коридоре, ведущей в мою комнату.       Я резко отстранилась от Руслана и, опершись о кровать, начала подниматься с пола. Лицо стягивало от высохших солёных слёз, но подступали новые, которых Руслан уже не должен был видеть.       — Иди, — произнесла я, уже полностью стоя на ногах.       — Арина, мы ещё поговорим об этом.       — Руслан, прошу, уходи! Выполни свое обещание насчет Насти, а я буду делать вид, что этого разговора между нами не было!       Он тяжело выдохнул и, быстро вскочив на ноги, направился к выходу. И уже держась за дверную ручку, повернулся ко мне и на прощание сказал:       — Не смей больше реветь! — и вышел.       Ну да, конечно! Это же так просто! Как только за ним закрылась дверь, я упала лицом на кровать и осталась наедине со всеми своими чувствами. Кажется, я уже не плакала, а вместо этого просто тихонько выла. Сквозь свои стоны услышала, как негодующая Настя что-то недовольно начала говорить Руслану, как только тот оказался снаружи. Но Руслан был краток.       — Собирайся, мы уезжаем!       — Что вообще произошло? Праздник на этом заканчивается? Можно мне к ней?       — Нет, Настя, не надо туда заходить. Она себя плохо чувствует, пусть поспит. Сейчас я всех отпущу по домам, — его голос начал отдаляться.       — Руслан! — Насте все это явно не нравилось. — И куда мы поедем? На даче переночуем? — её шаги тоже начали удаляться.       — Нет, уезжаем в Казань! — раздался его голос уже с первого этажа.       В ту ночь я заснула только под утро. Благо Руслан наплел всем, что я сильно распереживалась из-за отказа в съемке, и у меня разболелась голова, и я уснула. Поэтому ко мне через некоторое время зашла только мама со стаканом воды и двумя таблетками ибупрофена, которые она осторожно положила на стол, подписав, что мне стоит их выпить, если проснусь ночью. Я успешно сделала вид, что сплю и вижу не первый сон, а сама с нетерпением ждала, пока она покинет комнату.       — Даже не переоделась, — мама глубоко вздохнула и начала собирать с пола остатки прежних плакатов, — чтоб глаза мои вас больше не видели! Выброшу к чертовой матери!       Она несколько минут ползала по полу, подбирая большие и маленькие кусочки разорванной бумаги, после чего тихонько покинула комнату.