Безумный Час

      Переход от суровых, задумчивых склонов Мглистых Гор к землям Мордора был скорее поверкой их моральной подготовленности, нежели физической. Дышать в горах путникам было довольно тяжело. Они вдыхали холодный воздух, который впридачу был ещё и разряженным. Серые тучи над головой в этих краях не редкость, однако их особенность заключалась в том, что этот «потолок» всегда был будто испещрён трещинами, из которых сочился не свет, а багровое, пульсирующее сияние. Только по итогу самым шокирующим было не небо, а земля.       Они подходили к краю обрыва, и ждали, что под ними будет простираться равнина, усеянная вулканами, но не тут-то было. Там лежала гигантская и ровная шахматная доска, выжженная на поверхности мира. Квадраты размером с городскую площадь, где одни угольно-чёрного цвета, а другие белые, как кость. Границы между ними представлены в виде глубоких рвов, из которых поднимался зловонный пар. Оттуда же доносился неприятный металлический скрежет. Казалось, словно там в глубине крутились шестерни самой планеты.       На квадратах, застывшие в вечном сражении, стояли фигуры. Не абстрактные короли, ферзи и пешки. Зрелище оказалось намного хуже: на чёрных квадратах располагались орки, гоблины и тролли отлитые из чёрного камня. Их позы и оскалы были полны ярости, а оружия занесены для удара. На белых квадратах стройными рядами расположились гномы, эльфы и люди в сияющих доспехах из бледного мрамора и тусклого серебра. Их лица искажал гнев, пусть и благородный. Щиты подняты, а мечи застыли наготове.       Вся эта гигантская композиция являла собой сцену битвы, остановившуюся на пике смертельной опасности. — Она превратила войну в декор, — прошептал Тэхён с несвойственным ему усталым тоном. — В вечный неподвижный спектакль, чтобы никто не забыл, кто здесь режиссёр.       Чонгук не мог оторвать взгляд от этого зрелища. Грандиозность безумия и упорядоченная жестокость пугали, как ничто в этом мире. Такое явно хуже хаоса, хотя по сути порядок стал возможен лишь при использовании строгих клеток под девизом:

«Отрубить всем головы!»

      Правда здесь головы не летели, а навечно застывали в моменте перед отесечением. Своеобразная пытка без конца и края. — Как бы нам пройти? — спросил Чонгук, не скрывая собственного сомнения.       В ответ на это дым поднялся из расщелин, и из него сложились гигантские полупрозрачные буквы. Спустя мгновение те вспыхнули багровым светом: ПРАВИЛА ИГРЫ: ВСТУПАЙТЕ НА ДОСКУ. СТАНЬТЕ ФИГУРАМИ. ИГРАЙТЕ ПО ПРАВИЛАМ КОРОЛЕВЫ. ПРОЙДИТЕ ОТ КРАЯ ДО КРАЯ. ЕСЛИ НАРУШИТЕ ПРАВИЛО, ТО СТАНЕТЕ СКУЛЬПТУРОЙ.       Буквы повисли ненадолго, а затем рассыпались на искры, которые упали на ближайший чёрный квадрат. Там же в мгновение ока сложились две небольшие светящиеся фигурки. Им сразу были отведены роли пешек. Одна была чуть выше, с намёком на шляпу, а другая более прямая и явно проще. — Пешки… — Тэхён горько усмехнулся. — Не удивительно. Они ведь самые бесправные и могут идти только вперёд. Бить нам можно по диагонали, да и всегда можем стать разменной монетой. — У нас нет выбора, — немного грустно объяснил Чонгук, но его взгляд оставался твёрдым, потому что он помнил бой на реке, доверие в Шире и прерванную нежность в Лесу. — Мы играем, но всё делаем вместе.       Они ступили на ближайший чёрный квадрат, и в тот самый момент, когда их ноги коснулись поверхности, мир будто затрясся. Чонгук и Шляпник оказались в самом центре застывшего сражения, среди леса каменных ног. Вокруг запахло пылью и гарью. Тела новых игроков вдруг странно отяжелели, а движения стали чуть более угловатыми, как будто они и вправду начали превращаться в фигурки на доске. Перед ними, на соседнем белом квадрате, застыл мраморный гном с боевым топором. Они всё осознали, как только сделали первый шаг вперёд, в центр своего квадрата. Тем временем фигура гнома дёрнулась, не ожила, но сдвинулась по невидимой линии, как на настоящей шахматной доске. Он занял квадрат прямо перед Чонгуком, преграждая парню путь. — Ход Королевы, — процедил Тэхён. — Она контролирует белых, но играет за обе стороны. Такова классика тирании.       Чонгук довольно быстро оценил ситуацию. Правила оставались непреложными, и пешка бьёт по диагонали. Теперь, чтобы убрать гнома с пути, ему нужно было переместиться на соседний белый квадрат по диагонали. Он сделал шаг, и в тот же миг фигура гнома взорвалась облаком белой пыли, а Чонгук почувствовал резкую короткую боль в груди. Ощущение, будто часть его силы ушла на это самое «взятие». Парень невольно пошатнулся. — Чонгук! — От испуга закричал Шляпник. — Всё в порядке, — он выпрямился. — Правила работают, а теперь идём.       Они двигались вперёд, квадрат за квадратом, как того требовала роль пешки. Иногда путь преграждали фигуры, которых приходилось «съедать» и жертвовать частью своей жизненной энергии. Каждый ощущал холодную пустоту внутри в этот миг. Тэхён, с его изворотливым умом, с каждой минутой и всё быстрее начал видеть закономерности и предугадывать ходы невидимого противника. — Она играет агрессивно, но предсказуемо, — бормотал он, пока глаза бегали по застывшим армиям. — Она ненавидит неопределённость. Все её ходы направленны лишь на подавление. Смотри, сию минуту конь уже готовится перекрыть нам путь через три хода. Однако, если мы…       Они снова решили действовать как один организм. Чонгук стал их телом. Тем самым прямым, решительным и принимающим удары, как щит. Тэхён же, являл собой мозг операции, просчитывал ловушки, находил обходные манёвры. Между собой они разговаривали полусловами, жестами или вовсе только взглядами. Доверие, родившееся в Шире и закалившееся в Лесу, стало их стратегией. Чонгук без колебаний шёл туда, куда указывал Тэхён, прекрасно понимая, что тот учёл и риск, и безопасность. Тэхён, в свою очередь, каждый раз волновался, отправляя Чонгука на «взятие». Шляпник сжимал челюсти, а его рука непроизвольно тянулась к парню, желая отдёрнуть того назад.       Игроки были уже на середине Шахматной Доски. Пусть измотанные, но не сломленные. Багровое зарево над их головами пульсировало всё чаще. Королева, естественно, наблюдала, и её терпение таяло на глазах. Тогда-то и появилась ловушка.       Иноземец и Шляпник оказались на чёрном квадрате, который со всех четырёх сторон окружили белые фигуры. Справа стоял красивый эльф-лучник, слева уставился гномом с молотом, а впереди и со спины находились два обычных пехотинца. По правилам, пешка не могла двигаться вперёд, поскольку путь был закрыт. Бить по диагонали тоже было нечего, ведь на соседних квадратах никого не было. Они оказались в натуральной западне. Вот тебе и пат… — Это против правил, — прошептал Чонгук. — Пешку так не окружают… на лицо, чистая злоба. — Это её сообщение нам, — подсказал Тэхён, а сам с ненавистью смотрел на багровое небо и, казалось, слышал её голос. — Я устала от вашей игры, давайте заканчивайте сопротивляться и становитесь частью пейзажа.       Каменные фигуры вокруг, казалось, наклонились ближе, а застывшие гримасы стали ещё более угрожающими. Давление нарастало, конечно Чонгук чувствовал, как тяжелеют его ноги, и что холод проникает чуть ли не в кости. В этот момент Тэхён посмотрел на него, но не со страхом, а с какой-то надеждой. — Правила сломаны, а это значит, и мы можем их сломать. Правда для этого нужна жертва, только не та, что по правилам, а настоящая, — подмигнул Шляпник, с горечью усмехаясь. — Что ты задумал? — испугался Чонгук, но в душе он уже знал ответ и видел решимость в глазах напротив. — Пешка… — пояснил Тэхён, и на его губах заиграла странная, грустная улыбка, — …может превратиться в любую фигуру, если достигнет противоположного края доски. Однако есть и другое правило, более древнеее, чем человеческие. Пешку можно пожертвовать, чтобы открыть путь другой фигуре.       Шляпник уверенно шагнул вперёд, не по диагонали, а прямо навстречу мраморному эльфу с натянутым луком. Получился ход, совершенно не предусмотренный правилами. Так называемый… Ход самоубийства. — Я отдаю себя, — громко, на всю доску, произнёс Тэхён. — Берёшь меня, Королева? Да, не важно, забирай быстрее мою фигуру, но освободи ЕМУ путь. — ТЭХЁН, НЕТ! — закричал Чонгук, бросаясь вперёд, чтобы оттащить.       Было поздно, потому что белая фигура эльфа не взорвалась пылью. Вместо этого Тэхён вдруг замер на месте, и бледный свет пополз по его телу. Странная субстанция начала обволакивать его, как жидкий мрамор. Так, спустя пару минут, он медленно превратился в статую. При этом его взгляд всё равно был прикован к Чонгуку. В глазах Шляпника не было страха, лишь любовь, сожаление и просьба. В мгновение ока слепая ярость взорвалась внутри Чонгука. «Нет. НЕ ТАК!!! Мы не пожертвуем друг другом, уж точно не для этой игры. Я не позволю» — именно в этой ярости родилась идея, пусть не логичная, не стратегическая, зато эмоциональная и прямая, как удар молота гнома. «Если жертва одного открывает путь другому… то, что тогда откроет МОЯ жертва?» — ломая все правила, Чонгук пошёл даже против инстинкта самосохранения.       Он сделал то, чего не должно было существовать в этом сказочном сне. Парень не пошёл по освобождённому пути, а шагнул назад. Как раз на тот чёрный квадрат, с которого они начали свой роковой ход, уже оттуда с пониманием и решимостью Чонгук шагнул в сторону. Да, на соседний чёрный квадрат, который по правилам был пуст… Он остановился и крикнул, вкладывая в эти слова всю свою волю и нерушимую уверенность: — Я отдаю себя! Забирай мою фигуру! Только взамен верни его! Он не пешка, и никогда ею не был!       Конечно, такой поступок был абсолютно бессмысленным с точки зрения шахмат. Двойная жертва, так ещё и на пустом месте. Важно понять, что это был не ход в шахматы… а против их системы. Вместо холодной логики жертвы на сцену вышел крик души. Той, которая отказалась принимать правила, где один должен умереть ради другого.       В мире, где всё было расчерчено на чёрное и белое, они нарисовали своё третье. Взаимное безусловное доверие. Сразу после, на доске воцарилась тишина. Затем раздался звук… То был не скрежет и не взрыв, а треск лопнувшего стекла. Гигантская шахматная доска под их ногами дрогнула, а потом по безупречным квадратам, от края до края, поползла тончайшая сеть расколов. Мраморный панцирь, сковывавший Тэхёна, тоже дал трещину и осыпался, как скорлупа. Шляпник упал на колени и начал кашлять. Зато оказался живым. На него бросился Чонгук и стал хватать его за плечи, он искренне хотел убедиться что тот тёплый и настоящий. — Ты… идиот, — хрипло выдохнул Тэхён, в его глазах вдруг засветилось что-то яркое, ликующее, что-то такое, что разбивало всю тьму Мордора. — Полный, безнадёжный, прекрасный идиот. Ах, да, ты сломал её доску!       В секунду багровое небо взорвалось от чужого гнева, зарево вспыхнуло настолько ослепительно и ярко, окрасив всё в красные оттенки крови. Из трещин в небе начали падать не капли, а сгустки огня… — КАКАЯ НАГЛОСТЬ! — Земля содрогнулась.       Каменные армии на доске начали крошиться как печенье. Правила больше не действовали, и порядок был разрушен. Просто потому, что взаимная жертва двух «пешек» разорвала саму логику этой ужасной игры. — Бежим! — закричал Чонгук и резко поднял Тэхёна с земли. — Надо уходить, пока всё не рухнуло!       Путники побежали не по квадратам, а напролом через разрушающуюся доску. Они вместе обгоняли падающие каменные фигуры и прыгали через пропасти. Никто из них по началу даже не заметил, что позади в багровом небе начала складываться чудовищная женская тень. Оказалось, что это силуэт той самой Красной Королевы. Она казалась разгневанной до предела, и её рык преследовал их, обещая страшную месть.       Иноземец и Шляпник бежали, но всё время держались за руки. Люди пожертвовали собой ради друг друга. Они только что доказали, что есть нечто сильнее её правил и гнева. По итогу, в этой двойной жертве они обрели не гибель, а свободу, поэтому больше не были пешками, а стали силой, сломавшей игру.