Безумный Час

      Путь к жерлу был не восхождением, а скорее непонятным падением вверх. Багровый Рок под ногами казался упругим как мясо, но иногда проваливался. В его розовых от туманностей глубинах мелькали тени запертых в нём кошмаров. Шум с каждым шагом становился всё громче, пока не превратился в немыслимый ВЫКРИК. Будто прозвучал стон самой планеты, на которую надели про́клятое Кольцо, как на палец.       Чонгук шёл впереди и именно в его руке было зажато ОНО — Шипованное сердце. Оно не было холодным или горячим. Нет, оно оставалось живым и голодным, не искушая парня, а разговаривая с ним. При этом звук голоса слышался, как самый страшный из всех. Ощущения были такие, что он звучал его собственным, внутренним голосом, только вывернутым наизнанку. «Ты сильный и всегда таким был. Ты можешь удержать это. Посмотри на Шляпника, ведь он разваливается. Да, красивый, но в нём заперт очень хрупкий хаос. Ты же хочешь порядка для него? Тогда держи меня крепче, сожми сильнее. Я сделаю тебя стержнем, и ты станешь его осью. Более того, спасешь его от него самого. Ты станешь для него единственным и вечным миром». — Кольцо пульсировало в руках, и с каждым ударом в висках Чонгука мысли стучали на перебой. «Мой контроль и защита. Всё под контролем. Тэхён и безумие можно упорядочить. Шляпника реально спасти и не дать рассыпаться. Ужасно логично и невыносимо» — проговаривал про себя Чонгук.       За его спиной, едва поспевая, шагал Тэхён. Он не смотрел на Кольцо, только на спину парня. Это получился его крест и долг. Своеобразная му́ка защищать того, кто несёт их погибель. Собственный ум Тэхёна и его прекрасное ужасное безумие стало радаром. Мужчина улавливал малейшие искажения реальности, но теперь именно это новое умение и стало мишенью. Кольцо жадно тянулось к нему и видело в нём родственную душу. Ту самую, которую вывернули наизнанку. Только вот испуганную, а не жестокую.       Тэхён чувствовал, как шёпот Кольца просачивался сквозь волю Чонгука. Он видел, как у парня напрягались плечи, шаги на миг становились слишком уж решительными. Шляпник каждый раз касался его локтя или плеча очень нежно, будто гладил спящего, чтобы разбудить, но не испугать. — Слышишь марш? — спрашивал Тэхён. — Неправильный ритм, сбившийся на третьем такте. Послушай вот лучше мой. Раз-два… раз-два-три… Видишь? Там пропущена пауза, а должно быть молчание.       Он напевал бессмысленную странную мелодию, которая по итогу превратилась в щит. Он постоянно напоминал Чонгуку о другом порядке, возвращая сознание парня в абсурд творчества и любви. Всё для того, чтобы он не думал о жёсткой тирании. Лишь о свободном, пусть и безумном потоке.       Они поднимались всё выше, а жерло по-прежнему извергало туманы искажения, зияло как огромная пасть дикого зверя. Розовый мрак внутри издавал хаотичные звуки, а потом в нём стали проступать очертания лиц. Вообще всех, кого они встречали. Сначала хоббиты, потом гномы, эльфы, орки… Только искажённые плачем. Оказалось, что они тоже души привязанные к Кольцу. Вон там в глубине среди них сияла слабым светом хрустальная клетка, внутри неё была одинокая хрупкая фигура. Душа Тэхёна!       Они были почти у цели, и нужно пройти всего несколько шагов по краю, над бушующей бездной небытия. Вот тогда-то пространство перед ними стало изменяться и внезапно из самой бездны явилась Красная Королева. — Это же не женщина? — испугался Чонгук. — Нет, по сути, это лишь идея и абстракция ярости. Да, именно для нас она приняла такую форму, — пожал плечами Тэхён.       Силуэт выглядел гигантским, сотканным из багрового света, теней и лязгающих, невидимых механизмов. Лицо женщины оставалось красивым и неподвижным, как маска. Оно парило высоко над ними, а снизу появилось платье из тёмного пламени, драматично колыхавшееся вокруг неё. В руках Королева держала не скипетр, а гигантские искривлённые ножницы, лезвия которых оказались размером с башню. — СТОЙТЕ!       Голос ударил по ним не звуком, а каким-то адским давлением. Настолько сильным, что путников прижало к полу. Не магией, а волей, которую Королева возвела в абсолют. Достаточно было сказать «Отрубить голову!»… и мир слушался. — МОЁ. КОЛЬЦО. МОЁ. ВАШ СОН. МОЙ. ВАША ТОСКА. МОЯ. ВАША… ЛЮБОВЬ. МОЯ.       Каждое слово звучало подобно удару молота. Чонгук чувствовал, как мышцы каменеют, как пальцы, сжимающее Кольцо, окончательно онемели. Оно радостно забилось в его ладони, ощущая присутствие хозяйки. — ОТДАЙ. Я ВЕРНУ ТЕБЕ ТЭХЁНА ЦЕЛЫМ. Я ВЫРВУУ БЕЗУМИЕ, КАК ЗУБ. ОН БУДЕТ ТВОИМ. ТИХИМ. ПОСЛУШНЫМ. ВЕЧНЫМ. ОН БУДЕТ ПРЕКРАСНОЙ КАРТИНОЙ НА ТВОЕЙ СТЕНЕ, КОТОРОЙ ТЫ СМОЖЕШЬ ЛЮБОВАТЬСЯ, НЕ ОПАСАЯСЬ БЕЗУМИЯ.       Слова напоминали шёпот Кольца, только более громкий, неотразимый. Искушение оказалось дьявольски приятным. Спасение через обладание, а любовь через контроль… Чонгук попытался закричать. — Нет! — голос остался лишь хрипом.       Он посмотрел на Тэхёна, пока тот стоял на коленях, сломленный тяжестью воли Королевы. Однако голова его оставалась поднятой. В глазах не было страха перед ней, было опасение за Чонгука… и решение. — Ты… — прошептал Тэхён, обращаясь к Королеве странным шёпот, который оставался слышен. — Ты так одинока, а твоё безумие… такое скучное и предсказуемое. Всего лишь зеркало, которое может отражать только отрубленные головы. Позволь… я покажу тебе настоящее.       Он закрыл глаза, и всё опять началось. Настал… Финальный Безумный Час.       Теперь реальность не искажалась вокруг него, а извергалось наружу вместе с его внутренним миром. Всё, что он держал в узде, всё, что составляло его боль, красоту и страх потерять рассудок. Поток сознания вырвался единым, ослепительным и ужасающим вихрем. Пространство вокруг Тэхёна взорвалось такими красками, которых не было в палитре этого мира.       Сначала запела ария музыкальных шкатулок. Потом раздался рёв духовых из оркестровых ям. Камни под ногами растаяли и превратились в поток чего-то жидкого: что-то среднее между золотом и чернилами. Всё это текло не вниз, а поднималось к небу, образуя витиеватые и непонятные узоры. Тени оторвались от своих владельцев и стали танцевать, а потом спорить на языке жестов. Самой актуальной стала тема о природе времени. Движения были резкими, но гениально-пугающими.       Из груди Тэхёна, вырвался рой светящихся бабочек и полетел к Королеве. Каждая бабочка представляла собой крошечное, бьющееся сердечко. Тысячи часов, всех форм и размеров, от карманных до башенных, вдруг материализовались в воздухе. Они начали бить разом, но хаос осложнялся тем, что каждый отбивал своё время. Правда в том, что одно тикало в такт сердцу Чонгука, другое отсчитывало количество капель в озере Лориэне, третье нервно билось секундами от их первой встречи на Безумном Чаепитии.       Вокруг всего этого завертелись клубы воспоминаний. От детских улыбок, до тёплого света лампы над книгами. Потом проявился первый неловкий комплимент, произнесённый не вслух, а взглядом, вспомнился вкус того самого зелёного чая с мёдом. Ощущалась даже душевная боль, вывернутая наружу, ставшая самым грандиозным произведением искусства, прямо здесь в Мордоре. Красота, родившаяся из самой глубокой раны, совершенная и ничем не ограниченная реальность, брошенная как вызов сегодняшней тирании Королевы.       Владычица на миг даже остановилась. Её гигантское, багровое лицо исказилось. Только вот не гневом, а… недоумением, а затем и ужасом. Её воля и приказы разбивались об эту стену чистого неконтролируемого потока бессмысленных смыслов. Гигантские ножницы, её оружие, только беспомощно щёлкали в воздухе в попытке «отрубить» образ. Те же, как назло, всё множились, рождались, умирали и снова появлялись. Она наконец-то осознала, что не может контролировать и управлять этим священным, личным космосом безумия Тэхёна, который не подчинялся логике. — ЧТО… ЭТО… ПРЕКРАТИ… ЭТО БЕСПОРЯДОК… — голос, прежде был всесокрушающим, теперь звучал растерянно, почти панически.       Красная Королева отступала, а форма её дрожала, расплываясь на краях, растворяясь в этом безумном калейдоскопе. Чонгук всё это время оставался прибитый к месту зрелищем такой жертвы. Да, в действительности получилась жертва, потому что Тэхён всё это время выворачивал свою душу наизнанку. Процесс истощил его до капли, чтобы дать шанс парню. Тот в конце концов нашёл в себе силы и пошевелиться. Давление ослабло, потому что воля Королевы оказалась сломлена не силой, а непониманием. Парень поднялся, рука с Кольцом горела огнём. Оно кричало в его кулаке, ощущая приближающуюся смерть. Чонгук наконец-то смог подойти к самому краю жерла. Внизу бушевала розовая пустота, а в центре, как зрачок страшного монстра, сияла та самая клетка с душой. — Прости, — прошептал Чонгук не Кольцу, а самому Тэхёну, и сразу занёс руку для броска.       В этот миг всё стихло, потому что Безумный Час иссяк — Шляпник рухнул без сознания. Королева, на миг освободилась и с диким рёвом бросилась вперёд, а её ножницы нависли для последнего, отчаянного удара. Чонгук не видел её, только Тэхёна, лежащего в нескольких шагах. Впереди виднелась та самая комната из сна, и две руки на книге. Он чувствовал не тяжесть Кольца, а лишь сложность выбора. Любовь как обладание… или любовь как освобождение.       Мгновение и парень резко разжал пальцы. Тогда шипованное чёрное сердце выскользнуло из его ладони, но не полетело, а поплыло, как будто не хотело отпускать эту реальность. Исходящее от него свечение на миг озарило всё вокруг. Сначала полыхнула багровая ярость Королевы, вместе с бледным Тэхёном, и его собственное искажённое болью и надеждой лицо. Потом оно коснулось розового тумана… и мир вздохнул. В секунду всё замерло. Даже Королева остановилась в своём рывке. Раздался шум, не грохот, а чистый, высокий, бесконечно печальный звук, так похожий на треск лопнувшего хрусталя, но не одного объекта, а словно миллиардов. Как будто разбилось гигантское, вселенское зеркало.       Кольцо расслоилось. Оно не расплавилось, а распалось на множество осколков, где каждый, оказался крошечным искажённым отражением. Лиц! Страхов! Желаний всех пойманных душ!       Вот только осколки не упали, а повисли в воздухе, блеснули на миг и начали гаснуть один за другим. Сейчас они больше напоминали умирающие звёзды. С каждым угасшим осколком что-то рвалось. Та связь, державшая Тэхёна в клетке, там внизу, в жерле. Исчезла и сама сила, скреплявшая этот кошмарный гибрид миров. Багровый Рок под ногами вздрогнул и начал… не разрушаться, а таять. Его резкие, угловатые очертания поплыли, и цвета поблёкли. Затем исчезли гул и запахи. Всё окружение стало терять свою плотность, даже реальность.       Королева издала последний стон он получился не агрессивным криком, как все ожидали, нет. Скорее он больше напоминал тихий вздох недоумения. Гигантская форма, лишённая силы Кольца, стала прозрачной, как дым. Маска с лицом посмотрела на путников не с ненавистью, а с каким-то странным, любопытством, будто впервые увидела что-то, чего вообще не понимала. В конце концов её силуэт развеял последний ветер из ниоткуда. Не случилось катастрофы, скорее это было похоже на стирание. Края реальности начали исчезать: леса, горы, реки теряли детали, превращаясь в какие-то акварельные пятна, а потом в бледные тени на белом. Свет выравнивался, теряя источник. Он просто становился белым и безличным.       Чонгук первый отошёл от шока и бросился к Тэхёну. Тот лежал неподвижно, дыхание оставалось едва заметным. Парень подхватил его на руки, прижал к груди, ощущая, как его собственное тело тоже начинает терять вес. Он смотрел на лицо любимого человека и старался запечатлеть каждую черту, рассмотреть ресницы, пока они оба ещё были реальными. — Держись, — шептал Чонгук в чужое ухо, которое уже почти не отличалось по цвету от фона. — Мы почти дома…       Тэхён слабо зашевелился, и его глаза приоткрылись. Они были пустыми после пережитого безумия, но в их глубине ещё теплилась искра. — Чонгу…ки… — губы едва шевельнулись. — Звон… стих? — Стих, — кивнул парень, и его собственный голос был будто далёким эхом. — Всё замолкает.       Он поднял голову и увидел, что мир вокруг них теперь был похож на незаконченный эскиз, который набросали карандашом на белой бумаге и тот уже начал стираться. Небо, земля и воздух сливались в единую, размытую белизну. Оставались только двое, да клочок, пока ещё твёрдой земли под ногами. Внезапно Чонгук увидел тот самый свет, что шёл не сверху и не снизу, а возникал между исчезающими линиями холмов и тенями деревьев. Получился мягкий золотистый тёплый свет, как от настольной лампы в уютной комнате. Свет их мира…       Чонгук поднял Тэхёна выше, обхватывая его крепче, закрыл глаза и шагнул в эту белую пустоту, навстречу тому далёкому, родному свету.       В ту же секунду за ними рухнула последняя стена сна…