Колыбельные: Что было дальше

      На этот раз её дом выглядел иначе. И вовсе не потому, что он стукнулся головой – при свете дня комнаты казались такими светлыми, нежными, что некоторые он даже не узнал. Нет, конечно, Серый не вынюхивал, что там у Маши за каждой прикрытой дверью... Она сама провела ему экспресс-экскурсию тогда, когда впервые пригласила «в гости» после той спасательный операции.       Кажется, это было так давно... Будто сменился не сезон, а целая эпоха. Или это просто он стал воспринимать всё конкретно иначе... — Постарайся не шевелиться... Если станет очень больно – обязательно мне скажи! — Маша что-то химичила на столешнице со скляночками, пока он, откинувшись на спинку стула, буравил помутнённым взглядом потолок.       Они словно поменялись ролями. Теперь он сидел с монашеской умиротворённостью, будто бы, разбив голову, на него снизошло озарение с небес... Маша же, напротив – металась по кухне, явно плохо соображая, но даже в неосознанном состоянии её руки сами находили всё нужное, следуя отработанному плану. Но вот от её прежней непоколебимости во взгляде, которая была тогда, на катке, когда ей, в лучшем случае, грозил перелом, не осталось и следа.              С чего это она так переполошилась? — Да что ты, прямо, как будто кто-то умирает, — слегка размыто и будто бы нетрезвым тоном протянул он, — Пошли назад, пока они без нас не спалили площадь бенгальскими огнями... — Ничего, подождут, — сказала Маша, и вдруг приложила к его затылку что-то неприятно мокрое и холодное...       Внезапно обожгло кожу, будто крапивой или уксусом, и волк не сдержал вскрика: — Ау! Ты чего? Зачем? — оглянулся он действительно изумлённо и как-то диковато через плечо. — Нужно всё хорошенько обработать, Серый. Сам знаешь! — и с иронией в голосе, не теряя при этом и ноток строгости, спросила: — Ты ведь не будешь капризничать, как ребёнок? — Тс, валяй... Делай, что тебе там надо. — Это надо тебе! — возмутилась коза и притопнула ногой для пущей убедительности.       Пока его голова буквально в её руках, Серый решил лишний раз не дебоширить. Но в это время он думал, как хорошо было бы вырваться, пойти, куда глаза глядят, а не тухнуть без дела лишь потому, что козе приспичило о нём заботиться и лечить. А лечить, по его мнению, вообще было нечего... — Долго ещё играть в пациента и доктора будем?... — не удерживаясь, желчно спрашивает он, — Там ведь ничего серьёзного нет. Чего воду в ступе толочь?...        — Играть?! — его злая шутка больно кольнула козу, и она уж вспылила: — С этим не играют, Серый! А ты ведёшь себя так, будто у тебя всё в порядке! Будто тебе не нужно никакое лечение, но... Жизнь так хрупка. Один удар и... Какие уж тут игры.       Тут она замолчала. Почувствовав, что в основе её тревоги лежит что-то из опыта (при чём явно не самого приятного) волк не стал язвить, а только задумчиво продолжал слушать, вглядываясь в её отражение на поверхности вазы у окна... Кажется, она давно пустовала. — Если тебе правда это не нужно – скажи, и я не стану докучать заботой... Но просто хочу, чтобы ты хоть немного прислушивался к моим предостережениям... Однажды твоя халатность может погубить тебя.       О, она просто не в курсе, чем он занимался раньше и из каких передряг выплывал. А если бы узнала, наверняка бы волосы на голове встали дыбом – истории не из приятных, такие мимоходом в дружескую беседу не вставишь. Да даже после прямого вопроса... Нет, он бы не сказал. Это тот самый случай, когда горькая правда слишком уж горькая... И лучше бы она никогда не узнала. Всем будет спокойнее...              Бессильно сжимая в руках пропитанную спиртом вату, на которой уже оказались бордовые вкрапления крови, Маша очень внимательно наблюдала за реакцией... Если бы она могла лечить взглядом, уже бы точно сделала волка идеально здоровым.       Но даже она так не умеет... Делать нечего — придётся по старинке. — Пока не поздно, одумайся! Когда-нибудь всё аукается нам... Особенно неосмотрительность. — Возможно. Но пока я везуч и живуч, как чёрт, — говорит невпопад Серый так задорно, как будто бы до этого они заключили весёлое пари и он уже уверен в своей победе, — И покуда это так, я не боюсь случайно или специально подставиться под удар.       Маша вдруг словно бы что-то вспомнила – эта вспышка во взгляде свидетельствовала о каком-то осознании: — Спасибо за то, что сделал... — её пальцы, не завёрнутые в тряпочку, проводят по густым жёстким волосам, но не касаются рассечённой плоти, — Ты снова меня спас, ведь так?... — Вовсе нет, — почувствовав тепло чужих пальцев у затылка, он наклоняется вперёд, опираясь локтями на колени, — В этот раз это просто нелепое недоразумение. Я не удержал равновесие и упал на тебя... Вот и всё, что было. — А мне показалось совсем другое... В любом случае, я чувствую ответственность за это. И хочу отплатить, чтобы не быть в долгу... — Нет, хватит уже всяких «долгов», — и тембр волка снова сменился, теперь звуча так серьёзно и размеренно, что даже казался гипнотизирующим, — Я подумал... Не нужно нам это. Так то мы давно уже квиты, а остальное — мелочи. — Ну тогда позволь помочь тебе по-соседски. Просто так, — улыбнулась она, думая, что он совсем её не видит. Но в отражении на вазе чётко отобразилась эта эмоция и, честно говоря, смягчённый ею, Серый вновь сел прямо.       Вымоченная в спирте вата впитывала сочащуюся кровь капля за каплей. В конце концов, она запеклась коркой на неглубокой ране, и больше не тревожила так сильно своим видом... Травма была, как оказалось к счастью, не настолько серьёзной... — Говорил же – просто царапина... — Серый спокойно и почти недвижимо сидит на стуле, пока позади него вновь происходят страшные вещи: Маша гремит металлическими инструментами в аптечке, выискивая какие-то свои мази и бинты... — Не говори ерунды! Просто царапина, ха! Не обработаешь, а потом — на тебе! И заражение! Не-ет, даже не думай так просто от меня отделаться! — Не думал. Смирился... Ну, устрою себе небольшой отдых на сегодня под предлогом. — Ну и славно, — послышался шелест бинта и звук режущих его ножниц, — Так, всё, не вертись!

***

             В итоге он остался ещё и на чай, который, в течении всех тех долгих партий в шахматы и шашки с козой, ему пришлось полюбить.       Что ж, это было не так уж и тяжело. Машин чай отличался своим уникальным, фирменным вкусом... Хотя каждый раз она добавляла в него что-нибудь новенькое. То лимон, то облепиху, то листочки высушенной мяты, то шиповник, то ромашку... Но даже тогда оставалось что-то такое, что объединяло все её эксперименты.       Не зависимо от вида, сладости, добавок, Машин чай, а именно его аромат был насыщенным, но не навязчивым, мягким... Разнообразным, но и всегда знакомым почему-то. И такого идеально бордово-коричневого цвета, отливающего золотым на солнце, как нектар.       Ну просто магия какая-то!              Да, пусть затылок нещадно жгло и щипало, будто к нему приложили раскалённую сковородку... И едкий запах антисептика, которым он теперь точно насквозь провонял, заставлял неосознанно реже вдыхать, но... Всё прошло, как только она вынесла в блюдечке (чтоб быстрее остывал) этот чудесный чай. Он отпил – уже и боль, которую он не показывал, стала стихать, как по мановению волшебной палочки. — Ты что, что-то подмешала в него? — Что? — она уставилась на волка, а потом, даже видя серьёзность в его взгляде, рассмеялась, — Конечно нет! Просто это очень хороший чай... — Странно... Видимо, приспособился. Или весь чай, который я пробовал когда-то, был дерьм... не вкусным. — Ты просто не умел его правильно пить...       Кудесница-коза не переставала удивлять... Она будто умела передавать другим своё оптимистичное отношение. Иначе не объяснишь, почему вдруг кипяток с листьями, к которому волк раньше дышал совершенно ровно, стал вдруг едва ли не волшебным лекарством для него в эту минуту.       Или дело не в чае? Маша сама ведь сказала: «ты просто не умел его правильно пить». А правильно – это как вообще? По принципу бутерброда – «колбасой вниз»?! Нет, так всё становится только сложнее и запутаннее... Проще принять версию с целительскими способностями козы.       «Бом-бом» — вдруг раздался отрезвляющий звук, когда стрелка оказалась на цифре шесть. — Больше нельзя ждать... Пора, — он смотрит на настенные часы в виде совы...       Качнётся их маятник – и выпученные глаза птицы повернут к шкафу. Ещё раз — она уже смотрит в сторону двери. Тик-так, тик-так... Зрачки туда-сюда, туда-сюда... — Да, нас, верно, давно хватились, — приложила она с улыбкой руку к щеке, дивясь тому, как быстро пронеслось время, — Надо бы успокоить всех, кто видел твоё фатальное падение... Сказать, что проконтролировали ситуацию и без первой помощи ты у меня не остался. — Лучше не стоит... Разведём только больше глупых слухов, — проскрипел он, встав со стула. — Каких слухов? — лишь хлопанье глаз в ответ. — Ну, как бы, нас долго не было, и...        Она что, правда не понимает, как это выглядит? Или у неё есть волшебная защита от всякой клеветы и сглаза? Учитывая, что далеко не все в этом хуторе Маше действительно преданные друзья, она должна была и сама знать такие вещи...       Люди та-ак любят болтать глупые вещи...       С другой стороны, с чего это он вообще взял, что это будет кого-то беспокоить? И что кто-то решит что-то додумывать, хотя веского повода для этого особенно и не давали? И почему вообще вдруг его стала беспокоить его репутация в таком контексте? Не хватало теперь ещё параноить и по этому поводу...       В этом чае было явно что-то не то... Всё-таки, коза подмешивает в него какие-то зелья. Или он так сильно приложился... А может и всё это вместе. — Не важно, — отмахнулся волк в итоге, совсем запутавшись в бьющих потоком мыслях.       О, наконец к нему вернулась ясность ума, причём такая резкая и гиперактивная, что его это поначалу даже немножко нервировало: как будто долго не работавший телеграф начал вдруг получать множество сообщений. И раз за разом раздаётся звон колокольчика, оповещающий о новой телеграмме. Голова так и трещала...       Он решил больше не вспоминать этот эпизод и не мусолить подозрения... Ну, стукнулся и стукнулся – вот уж событие! Правда, волновало его совсем не это... А то, как может быть воспринята другими доброта Маши в его адрес. И как бы это всё не испортило... Особенно ей. Стоит соблюдать безопасную дистанцию. Соседство соседством, но её частые визиты могут быть истрактованы совершенно неправильно. А он хорошо знает, как сильно навредить могут злые слухи... — Ох, Виолетта! Прости, я совершенно забыла про нашу встречу! — по дороге из дома козы они встретили её добрую подругу, которую, кажется, Серый уже видел где-то... — Ничего, мне рассказали, что у вас произошёл форс-мажор... Пришла вот убедиться, что с моим учеником всё в порядке, — беспокойным птичьим взглядом она окинула волка, а потом чуть грустно подняла уголки губ: — Да, сегодня, видимо, придётся отменить занятие... — Каким ещё учеником? Какое занятие? — он быстро догадался, что говорят про него, но снова ничего не понимал... О чём ещё Машка успела договориться за его спиной? О чём ещё он может не знать?! — Оу, разве ты ему не говорила? — женщина переводит взгляд на рогатую подругу, что уже успела в вспотеть и разнервничаться. — Руки не дошли... Хотела как раз сегодня на катке всё объяснить и официально вас представить... Да эта ситуация... — она виновато улыбнулась волку, — М-да, неловко получилось... Но лучше поздно, чем никогда, да ведь? — Так что опять за... — мужчина запнулся, не представляя, какое культурное слово сюда можно подобрать (некрасиво выражаться в присутствии двух дам), и в итоге впихнул: — Что за повод? — Для начала представимся, — ему протянули тонкую и изящную руку, никак не соответствующую окружающей среде.        Возвышенный, гордый взгляд, прямая осанка и раскрытые плечи, эти манеры, эта одежда и деловой чемоданчик... Ну совсем не для их огородов и леса. Откуда бы здесь взялась столь аристократичная особа? Ещё и подруга Маши... И где-то замеченная им самим!       Пока он туго соображал, уже прожурчало элегантное приветствие: — Виолетта. — Серый. — Ясно... А имя?... — Нет, просто Серый. — Значит, вы не любите формальности... Это несколько всё усложняет, — она взглянула внимательно на волка, будто вычитывая в нём все его недостатки. — Почему это? — удивился тот слегка раздражённо. — Потому что вам понадобится узнать много правил и нюансов... — а ласточка украдкой вздохнула, — Видете ли, я буду вашим учителем танцев...       Он не сдержал неуместного и грубого хохота, когда это услышал. Впрочем, такой реакции не удивилась ни Маша, ни странная особа. — Танцев, ага... — Серый взглянул на обеих, словно бы ожидая того же смеха, — Вы шутите надо мной? — Нет, всё вполне серьёзно, — продолжала объяснять Виолетта, — Скоро ведь будет ежегодный бал-маскарад... И вы должны открыть его парным танцем. — Каким нахрен танцем... — волк, уже не стараясь скрыть своё недоумение, зарычал.        А в ответ непринуждённо: — Вальсом. Слышали о таком? — Конечно слышал, я не идиот! — Тогда и освоить его будет не трудно, — улыбнулась женщина. Да, подловила... В немом ужасе, и в то же время одобрении на неё уставилась пара пепельно-серых глаз.              О... Теперь он вспомнил, где её видел! — Стойте, вы же та танцовщица и акробатка с ярмарки?       Внезапный вопрос её смутил, однако не обидел: — Оу, значит, вы видели моё выступление? — Да, весьма впечатляюще. Пируэты на качелях – глаз не оторвать, — с лёгким сарказмом продолжил он, — А про канат так вообще молчу. Сразу видно, вы знаете своё дело... — Да, я давно этим занимаюсь... Почти всю жизнь, — её чёрные глаза, очень напоминающие кукольные, прикрыли длинные ресницы, — Выступаю со своей акробатической труппой в разных городах... — Тогда позвольте поинтересоваться: зачем такому профессионалу, как вы, тратить своё время и силы на обучение кого-то вроде меня? — в ход пошли умасливания и виляния, — Вам что, пообещали награду?       Маша уже раскрыла рот, стремясь выразить недовольный протест, однако мягкое объяснение ласточки последовало первее: — Что вы, нет... Просто это услуга по старой дружбе, — с улыбкой она поглядела на козу, и та подуспокоилась, — К тому же, здесь мой родной дом. Я родилась в этой долине и меня беспокоит то, как пройдёт самый любимый и долгожданный для местных праздник в году. — Ясно... — он потерял свою надежду на то, что сможет отговорить её... Виолетта явно была настроена очень решительно, иначе бы не говорила с такой уверенностью. — Что ж, тогда увидимся завтра! Я зайду к вам вечером, к пяти часам... У нас осталось всего несколько дней, поэтому нужно усиленно тренироваться.       Она прошла мимо и скрылась за поворотом, а Серый даже не успел раскрыть рот... — Придёт ко мне?! В дом?! — шквал негодования обрушился на Машу, — И как вы это себе представляете? Куда я парней дену?! — А что, разве им нельзя присутствовать? — Конечно нет! Они меня засмеют! Не говоря уже об остальном... Чтобы я и выплясывал пред всеми на потеху?! — Серый, обычный танец – это не унижение... А совсем наоборот. Это большая честь и радость, ведь ты будешь открывать наш бал! — Мы так не договаривались! Ты умолчала об этом! — Конечно! Ведь знала, какой ты... — Маша прищурила глаза, — Какой несдержанный и упрямый... Однако сейчас слишком поздно отнекиваться. Я уже уговорила Виолетту остаться у нас на пару недель! Неудобно будет перед человеком... Она ведь пожертвовала своим временем и выступлениями на гастролях. Если ты откажешься – выйдет ужасно некрасиво... — С какой стати мне переживать за циркачку? Когда сам в делах по горло... — он отвернулся, планируя закончить с ней...       Но вот незадача – Маша права. Слишком поздно. Ему не следует так её подставлять и не следует отвергать помощь ласточки, что, судя по горящим глазам, действительно осталась ради праздника. Что же станет с его добрым именем... Ну а вообще, когда это оно было у него доброе?       Будет намного хуже, если он сейчас спасует, тем самым признавая свою некомпетентность... А другие примут это за слабость. Особенно овца... О, он знает, что она ждёт этого. Ждёт, когда волк облажается... — Есть ещё что-то, что я должен знать? — тот оборачивается назад, скрипя сердцем (и зубами) заставляет себя говорить, — Ещё какие-то подлые секреты от меня будут? — Нет, только это... Я собиралась тебе рассказать! — Ладно. Прощаю. Но договоримся на берегу: я не стану притворяться ничьим кавалером... — Без проблем! От тебя этого и не требуют... — Маша тут же повеселела и расцвела. Её действительно очень беспокоило его окончательный ответ, — Просто одно выступление – и ты будешь свободен!       Он, состряпав угрюмое лицо, явно при этом уже серьёзно не злясь на козу, фыркает: — Рад это слышать...