Колыбельные: Что было дальше

      Потребовалось какое-то время, чтобы она пришла в себя. Ну и ну! Маша сама удивилась и испугалась, осознав, что она только что натворила... Какая-то странная бешеная буря нашла на её разум. И где же источник? Выглядит так, будто она вспылила из-за сущей мелочи!       Но это было далеко не так. Коза сама позже поняла – она чувствовала себя обманутой. Обманутой хитрым и злобным волком! Опять! — Прости, ты ещё не спишь? — меньше всего сейчас здесь ждали Виолетту, и она знала об этом, но всё же рискнула прийти к обиженной на несправедливость подруге в дом. — Нет, — сухо. — Ясно... Тогда, надеюсь, я не помешаю тебе. Если ты, конечно, не занята с козлятками... — Я уже уложила ребят. Ну, уповаю на это... — и вдруг она всплеснула руками: — Хотя, кого я обманываю? Митька опять наверняка болтает с Тогой, мешая остальным спать, а Астер читает какую-нибудь энциклопедию про насекомых, портя зрение в темноте... Но я никак не могу отучить его так делать. Скоро, видно, придётся покупать очки. Он говорит, что уже плоховато видит вдали...       Не зная, как начать говорить о том, ради чего она сюда явилась, ласточка рассеянно поддержала тему со зрением: — Я могу попросить одного хорошего доктора принять вас... Он живёт в соседнем городке, но иногда сам выезжает к больным...       Во взгляде Маши не теплилось ни капли реального интереса: она, скорее, заставляла себя через силу впитывать эту информацию... Как замусоленная и истрёпанная губка для посуды. — Сама я лишь к нему за советом заходила, но от других слышала, что он вообще всё и у всех умеет лечить! Просто чудесный доктор... К нему и корова, и волчица приходят — подруги мои, так что источник надёжный... — эти не лишённые практического смысла, однако неуместные сейчас рекомендации ласточка вдруг прервала. Следом она, переводя взгляд на зажжённую свечку, произносит совершенно другим тоном:— Ты ведь расстроилась не из-за того, что мы собирались менять музыку? — Нет... Я просто... Это нелегко объяснить. Извини, ты совсем в этом не виновата... — ей было так неловко сознаваться, что она повернулась на стуле к подруге полубоком и уставилась туда, где совершенно нечего было разглядывать, — И он тоже. Но я злюсь. Злюсь, потому что, я ему — душу нараспашку. А он мне... Он мне не сказал, что умеет так здорово играть! Представляешь?! Поэтому кажется, что он совсем не хочет открываться мне...        — Нет! Это ещё не значит... Это просто случайность! — тонкие чёрные брови взметнулись вверх к чёлке на лбу, — Я ведь вовсе не особенная от того, что волк решил наиграть песню, чтобы вспомнить её название... И потом, он ведь играл вовсе не для меня. Ради дела! — Ну да, — хмыкнула коза, затем зажмуриваясь и вновь глядя глаза в глаза Виолетте, — Я знаю, знаю... Он сама практичность. Это и расстраивает. У него всё должно иметь смысл, иметь вес. Он говорит о себе только то, что нужно... А все остальное...       Ласточка положила свою руку поверх Машиной, слегка сминая её пальцы. Такая забота была в её глазах... Не нужно было слов, чтобы стало понятно, о чём она думает. Так и работает настоящая дружба с детства... И та, и другая видели друг друга искренними детьми, видели душу ребёнка друг в друге, поэтому знали всё, что нужно и можно было знать, не общаясь при этом годами... — Какая-то гитара... Какая-то песня... Мелочь – а неприятно, — из её уст вырвался необычно тяжёлый и не свойственный Маше вздох, — Горько быть не посвящённым, знаешь... Чувствую себя дурой, что выкладывала всё о себе так бездумно. — О, я поняла, — мягко подняла уголки губ ласточка, — Это как в детстве. Когда знакомишь двух своих друзей, а они начинают дружить между собой без тебя. — Что-то вроде того... Хотя я подобного раньше и не испытывала. Странное чувство... Внутри что-то жжёт и сосёт, что-то просится наружу, и я боюсь этого... Не хочу рассориться с ним и с тобой вот так, — и новый вздох, — Делайте, что хотите. Это ведь не моё дело... — Но мы совсем не сблизились так, как тебе кажется, — Виолетта попыталась разубедить козу, уже смирившуюся со своим новым статусом «лишнего друга», — У нас нет никакого элитного клуба, куда тебя не пригласили. Поэтому, уверяю: для тебя нет повода ревновать. — Не-ет, я не ревную... — возразила та спешно, однако вскоре опустила взгляд и призадумалась...       Не ревность? Ха! Нет же — это она самая. Детская, глупая... Необоснованная фактами, а только слепыми чувствами и ощущениями. Ей показалось вдруг, что Виолетте доверяют больше... Однако стоит остановиться на миг – и надуманные образы развеиваются.       Да, это никакое не предательство, а только стечение обстоятельств... Серый не видел смысла делиться этим, как и многим другим, но... Это совсем не показатель его доверия. Наоборот. Ему это просто напросто не так уж важно... Слова, слова... Когда слов много, можно и потерять смысл. А вот с поступками так не происходит. И если Серый что-то хочет сообщить о себе или о чём-то ещё – он делает. Вместо тысячи, десятков тысяч слов... Ей остаётся лишь правильно прочитать его посыл. — Наверно, просто нужно наконец принять его скрытность как данность. Принять его таким, какой он есть, — выдохнула с облегчением и каким-то робким смирением женщина, едва не потушив пламя свечки. — Ну, у вас ещё всё впереди, — её подруга, не удержавшись, кидает лукавый и таинственный взгляд, который казался в исполнении чёрных глаз ещё более загадочным, — Возможно, что-то да поменяется...

***

      Солнце неумолимо спускалось к белым холмам. Вечер. Опять. А они так и не сдвинулись с мёртвой точки! Песни нет, танца нет... Нихрена, короче, нет. Ещё и Машка пришла и испоганила весь творческий процесс...       Первая репетиция – блин комом. И Волк уже не был даже уверен, что на другой день они смогут продолжать с прежним энтузиазмом... Не стоит забывать и про его обычные, уже можно сказать рутинные обязанности носителя титула. Ох, хорошо, что это продлится не весь год, а только пару недель... Если его, конечно, не переизберут.       От входной двери просачивался и полз по полу неприятный хлад. Как солнце село, так сразу и морозить начало... Он растопил буржуйку посильнее и уселся рядом в придвинутое кресло. Ухваченные почти даром на барахолке часы показывали восемь. Восемь... Уже почти два часа как парней нет. На улице темень и дубак.       Как бы с ними не стряслось чего...       В задних уголках разума заскреблось. Ух, совестно, конечно, ему стало... Сидит тут сам в тепле, а их выгнал, да ещё и надавал сверху по шее... И клюшки вчера забрал, да так и не вернул... Весёлый у них праздничек вышел. Как там коза говорила? Единение? Семейное торжество? А он им что... Вот и нате!       Серый пару секунд глядел на оставленные возле шторы хоккейные клюшки, как вдруг поднялся и практически в чём был выскочил наружу. Тут же леденящим ветром ошпарило лицо, заболели глаза... Зима тут и правда бывает лютая, особенно беснуется она во тьме ночи. А если буран... Скорей бы найти своих да в дом. И даже если они будут упираться – силой затолкает... Ему отморозки не нужны.       Но навстречу ему уже двигались медленно три силуэта. Даже не успел далеко от дома отойти... — Я уж собрался за вами... — Серый подобрел, увидев родные красные лица, но вдруг вспомнил всё и снова вспылил: — Где вы в холод собачий шляетесь?! В дом, пока хвосты не отмёрзли!       Не глядя на него, троица уныло прочапала к крыльцу, будто заключённые мимо надзирателя в свои камеры... Дуются. Не удивительно. Волк и сам понимает, что снова подводит их... Да только и Машу подводить тоже не хочется! А разорваться между долгом и опекунством он никак не может... Снова ерунда какая-то выходит. Погнаться за двумя зайцами?... Тогда времени не хватит ни на работу, ни на ребят...        А он им обещал, что жить они станут по-новому...       

***

      Парни не весь вечер торчали на улице, как решил волк. Они уж додумались зайти в гости к медведям — те приняли их с радостью. Накормили, напоили, уже и почти спать уложили, но Нэл напомнил, что их дядя наверняка будет волноваться... Хотя он сам уже не был в этом уверен.       Об этом же ему в следующее утро сказал Петри: — А я предупреждал вас... Как в воду глядел! Это вот она самая – звёздная болезнь. Теперь ему важнее нас репутация и титул... — Даже если и так – оно не надолго, — парировал Рассул, — Как праздники пройдут, так и Серый к нам вернётся. — Ты так уверен? — Уверен... — Не очень то честно, тебе не кажется? Мы ведь это себе не так представляли... Мы надеялись, что он будет вместе с нами отмечать. А получается, что порознь... И в чём тогда был смысл? Нет, тётя Маша что-то напутала...       На это рысь уже возразить почему-то не смог... Он свесил голову на грудь вслед за Нэлом, которого явно вся эта ситуация «радовала» больше всех. Кто бы мог подумать, что идея козы действительно выйдет им боком...       Парни направлялись к холмам через озеро. Ну а что, не сесть же им теперь и грустить в сугробе? Зима идёт – надо брать от неё всё. Все праздники, все забавы... — Чёрт, ребята! Я санки забыл! — Волчья башка... Мы же уже почти пришли! — Вы тоже ничего не сказали! — насупился Нэл и первым развернулся, — Давайте к мосту. Ждите меня там.       Уже не так бодро они повернули назад, дошли до озера, откуда волчонок собирался стартануть к дому... Но что-то застопорился на пути, привлекая внимание Петрико и Рассула. — Чего там? — буркнули почти одновременно ребята ему.       И тогда они тоже заметили вышагивающего к ним из-за тёмных стволов сосен очень решительно настроенного волка... На что правда — не понятно... Или снова тумаки раздавать начнёт, или... А другого варианта то и нет теперь. Мысленно ребята уже смирились с предстоящим отчихвостиванием невесть за что, но косяк какой-нибудь уж точно на них найдётся... — Необычно, что он из лесу вышел, а не со стороны башни. Хворост собирал?       Петрико переводит удивлённо-раздражённый взгляд на Рассула, который, по его мнению, не вовремя начал играть в сыщика: — Да какая разница... Подумаешь, встретили волка возле леса – ты бы ещё выпрыгнувшей из воды рыбе удивился! — Гляди. Несёт что-то... — Ага. Этим он и будет нас колотить. Пошли, пока не... — Поздно. Он уже нас заметил. Догонит. — Не догонит! Мы в дом к кому-нибудь забежим! При других он ругаться не станет – у него репутация...       Пока они спорили, есть ли смысл в спасении бегством, Нэл двинулся в сторону дяди и первым вступил в контакт: — Что ты тут делаешь? У тебя разве нет важных дел?... — Сегодня – нет. Позови-ка сюда парней...       Волчонок молча кивнул... Что-то коленки свело. Не от холода... Не нравилось ему, когда Серый такой вот... — Расс, Петри! Айда сюды! — Какое «айда»?! Что случилось?! — Подойдите и скажу! — поманил их волк пальцем, отчего шерсть у обоих встала дыбом и узел в горле завязался... — Не! Мы отсюда послушаем! — из последних сил пытается сохранить свою шкуру Петри, но внезапно его предательски схватили за капюшон и потащили с моста...       Секунд десять они шли. Показалось, что вечность... Это никакая не интрига, это – жуткая тревога, как перед судом. Ну не может Серый их подозвать лишь для того, чтобы по головке погладить... Не бывает такого.       Оказалось, бывает. — Сегодня на озере никого не будет. Я с Поляной договорился – он всех предупредил, что мы тут заняли. — Заняли? Зачем? — не дождавшись ответа от вожака, Рассул растерянно переводит взгляд на друзей, будто те больше понимали... Но в их лицах считалось такое же смятение. — Эй, держите...       Он вновь повернулся к источнику серьёзного голоса... И тогда в руки ему прилетела увесистая сумка. Рысь рефлекторно поймал её и сжал руками, будто свою честно пойманную добычу. — Ну, открывайте уже.       Они открыли... И едва не ахнули вслух — Серый принёс им клюшки и коньки. Более того – нашёл где-то кожаный шлем с ремешком, решёткой... Настоящий вратарский шлем, как с картинки спортивного журнала! Выменял у кого-то... Дорого, наверное, обошлось... Ай, не важно! Радости нет предела – особенно у Нэла, ведь это он обычно торчал на воротах.       Поглядывая искоса, волк заметил: — Теперь у вас есть один экипированный вратарь. — Правда? То есть... Спасибо, дядь... — замялся Петрико, как тот, кто был настроен пессимистичнее всех, — Не ожидали... — О, а тут ещё одна клюшка... И коньков пара, — волчонок вытянул их за шнурки и широко улыбнулся, — Запаска! — Не, это я с вами решил. — Как это «с нами»? — С вами на льду, — повторил волк, но их взгляды не выражали понимания, поэтому он прошипел недовольно: — Тс, тугие что-ли... Я себе выходной взял. Так что... Можно и шайбу погонять.       В этот миг им показалось, что вот-вот взорвутся уши – «шайбу погонять»! Ни с того и ни с сего! Серый взял просто и побросал все свои дела! Ради чего?... — Дядь, да как же... У тебя ведь эти... Обязательства перед всеми... — Всё, поздно метаться... Ничего – денёк побездельничаю. И мир не рухнет. Другое дело – если я вас обидел... — он прошёлся внимательным взглядом по каждому... — Считайте это извинениями.       Да уж, извиняться Серый научился.