Колыбельные: Что было дальше

       Входить в рабочий темп после отдыха, надо сказать, и так само по себе достаточно тяжёлое занятие, а уж после «отдыха»... К примеру вот, на даче... Представляешь одно: светлая веранда, плетёное кресло, чай с сушками... А где-то там, вдалеке, ветер колышет деревья и поют скворцы. Солнце приятно греет загорелое лицо, и так весь день можно пронежиться в его лучах, созерцая всю эту писаную красоту...       Но грядки сами себя не прополют и не польют, а картошка никак не окучится, так что на следующий день жди после активного отдыха комплект болячек по акции. Когда ломит спину и ноют колени, когда стреляет в шее и темнеет в глазах... А кожа слезает кусками после культурного принятия солнечных ванн.       У-у-у-у...       Вот так себя он чувствовал сейчас, только зимой... Как же у него ломит всё тело! Как будто не с детьми возился, а таскал на себе в гору каменные глыбы! И одна из них мимоходом на него упала и прошлась тяжёлым катком, переламывая все косточки... Да, если бы это было правдой, у него бы было хоть внятное и не стыдное объяснение для Виолетты...       А так – просто слегка расплющенный и помятый, изнурённый будто самим фактом наличия у него каких-то обязательств...       Ну а день, как назло, был уже у него расписан по минутам. Нескончаемый поток дел, приготовлений, репетиций (Да когда ж они всё, наконец, приготовят и отрепетируют?!)... А с утра его зачем-то целый час заставили стоять неподвижно, как манекен, и то там, то сям снимали с него мерки ленточным сантиметром... Потом морочили голову составлением меню для шведского стола. И под вечер, наконец, самое ужасное, что только могло с ним быть – вальс...        Пять.       Страшных.       Букв...       ВАЛЬС.       И стало ещё страшнее... Он не зря его так опасался, будто нутром предчувствовав беду.        Так, в результате непредвиденных обстоятельств (виновником которых оказался он сам, конечно же) бедная ласточка теперь немного прихрамывала на одну ногу... О, она была по-прежнему изящной в танце, но каждую секунду терпела неудобство, граничащее с болью, в голеностопе...       Нет, он не настолько неуклюж, чтобы отдавить так кому-то лапу, и всё же... Всё же он был разбит вчерашним днём. Пол с самого начала казался каким-то ватным, и ноги будто проваливались в него, а всё остальное... Плавало неподалёку в мутном киселе.       Ну и он тоже куда-то поплыл...       Так покалечить кого-то надо ещё умудриться. И ведь до этого казалось, что всё идёт хорошо (не взирая на заторможенную реакцию и пятна перед глазами). Медленно, но верно волк осваивал традиционный вальс... Пока дело не дошло непосредственно до танца с партнёром, а не с подушкой в руках. И тут понеслась: ноги закрутились в узел, будто петля на шее висели на нём чужие руки, и очень уж было странно постоянно смотреть глаза в глаза, так что он вечно отвлекался на посторонние предметы. Результат — он не заметил этого треклятого маленького ковра в прихожей, запнулся, и с потрясающей невезучестью повалил за собой ещё и вешалку... Чугунную, мать его, тяжеленную вешалку, которую было не так то просто сдвинуть с места, не говоря уже об... Но ему это удалось, ведь, как говорила Маша, этот волк может делать невозможное...       Сам он отделался... даже не испугом, а лёгким разочарованием в себе и недоумением... Ну, уже и так понятно, кому досталась вся "радость" встречи с десятью килограммами качественного сплава. — Нет, так нельзя продолжать... У вас ведь может быть перелом, — в этот раз он не искал причину не танцевать этот злополучный танец, а действительно беспокоился за перебитую лапку ласточки.       Той же как будто было ровно: — Всё хорошо. Я привыкла к такого рода неудобствам... — Неудобствам? Хах... Неудобствам... — ему даже не пришлось продолжать: в этом голосе, полном негодования и жалости, слышались все слова, что он собирался сказать. — Да, для меня это – неудобства, — спокойно объясняла она следом, — Рабочие накладки, так сказать. Если вы не забыли, я зарабатываю на жизнь, балансируя на канате в пятнадцати метрах над землёй. Думаете, мне впервой падать? — М-да... — проскрипел Серый, будто уличённый в невнимательности, — И всё же. Калечить кого-то в свободное время не входило в мои планы... Сегодня уж точно. Будьте так любезны присесть, миледи, чтобы меня не грызла совесть.       Она улыбнулась, улавливая нотки искреннего раскаяния в этом шутливом спектакле. Заглянула в пепельные глаза, но те виновато упали к полу. И молчание. Сюда вряд ли бы вписались хоть какие-то слова извинений... Он и не стал пытаться. — Я вас не виню. Это лишь случайность. И, к тому же, ничего катастрофичного с нами не приключилось, — в подтверждение этих слов ласточка покрутила носком туфли, — Видите? Я в порядке. Можем продолжить.       Но как бы она ни пыталась его успокоить, в конце концов Серый настоял на прекращении репетиции... И хорошо, ведь в итоге он оказался прав – это был самый настоящий перелом. Диагностировал это, правда, единственный на всю округу старый фельдшер, к тому же подслеповатый на один глаз филин... Но гипс наложил он таки правильно.       Виолетте даже выдали парочку костылей, которые помогали ей скакать на одной ноге... Вот же бедолага. Как бы это не сказалось на её основной деятельности... Что если артистка больше не сможет выйти на сцену?       Получается, он по неосторожности загубил чью-то жизнь?!       Когда он ждал окончания процедуры вызванного прямо к ним врача, уже многое-многое пришло в голову. И то, что теперь Виолетта из-за него и какой-то вешалки станет нищей, будет просить милостыню возле дорог, а самое ужасное – состарившись, она не сможет ходить сама и умрёт где-нибудь от голода и холода... И то, что счётчик доверия к нему после случившегося у окружающих обнулится... Но, конечно, самые ужасные и разрушительные мысли касались здоровья маленькой ласточки. А ещё...       На её месте могла оказаться и Маша...       От этой мысли по спине пробежался холодок, будто за шиворотом скользнул болотный, склизкий и холодный уж. Стало не по себе... Будто он едва-едва избежал неприятности похуже.       «Да-а... Дела...» – с замершим в одной точке и потемневшим до самой глубины взглядом присел на лестнице... Сложил голову на грудь... И задумался ещё крепче. Даже не курил... Задумался о самом мрачном и неприятном. О том, чего бы никогда не признал днём...       Он не раз помогал ей, но вместе с тем ведь легко способен был и нечаянно навредить. Легко, как наступить на муравья и пройти дальше, не заметив!...       Эту разницу никак не перебороть. В мире много созданий, и случилось так, что половина из них — хрупкие, миролюбивые, наивные любители зелёной травы и лугов. А другая половина... любители всё это затоптать или, того хуже, сожрать первых. Всё просто – и не надо ничего выдумывать.... На фоне этой обыкновенной и скучной истины, проверенной целыми эпохами, показалось странным то, что он пытается тут что-то там доказать...       А иногда ему казалось, вот как сейчас, что волки, рыси, медведи, кабаны, жутко ухающие совы, страшно хохочущие гиены, смертельно шипящие змеи — что все они нужны только для того, чтобы другим жизнь мёдом не казалась. Что в их существовании заключается какое-то ужасно жестокое, несправедливое по отношению к обеим сторонам, призвание... Какая-то губительная для всего живого цель. Питаться плотью... Буквально отнимать жизнь у другого, не важно, нравится он тебе или нет. Минули дикие и беспощадные времена, а всё же в таких бытовых ситуациях проявляется, возвращается что-то от первобытности. Хаос. Стихия. Это было раньше, будет и впредь...              У мира есть причина бояться таких, какак он. И волков, и других. Конкретно его — нет. Но в целом, как вид, их племя действительно принесло больше вреда, чем пользы Пусть не со зла. Пусть не специально. Но лучше от этого ведь никому не станет...       И нет смысла слепо винить обывателя за то, что он просто обыватель... Что он хочет выжить. Боятся они так-то не по своей воле. Вынуждают обстоятельства, исторический опыт и, в конце концов, инстинкт. Те же, кто перебарывает всё это, оказываются рано или поздно на месте Виолетты. С перебитыми крыльями. Ну и какое тут у них может быть сотрудничество? Если элементарно с ним не задалось, то с дружбой и подавно...       Однажды и Маше волк принесёт несчастья. Это лишь вопрос времени...       И Серый решил, что если случится так, если будет хоть один намёк, хоть один повод – он сразу же уйдёт. Куда-нибудь... Как можно дальше! И может даже навсегда... Потому что его жизнь и здоровье не зависят от настроения соседей.        Это она рискует всем, принимая его, а не наоборот...       Это всё было глубоко в голове и в сердце. Всплывали образы, невесёлые воспоминания... Что же до реальных событий... Итог у всего этого один – похоже, их праздник накрывается медным тазом. Нет танца – нет настроения. Нет главной традиции, чтоб её... Если отменить ещё и её, такое «новаторство» люди уже не оценят. Скажут, какая-то вакханалия творится у них, никакой организованности... И позор на его голову обеспечен. Причём двойной, ведь явно слух про покалеченную артистку не оставит равнодушных... А зная, какими иногда украшениями обрастает история, можно уже ожидать, что будут судачить о том, как он сам схватил эту вешалку и прибил ею бедную ласточку.        Ладно. Переживёт. Привык.       Но...       Как же обидно!...       Столько трудов – и всё впустую! Волк уже знает движения, знает музыку, но погорел, как говорится, на мелочи... Точнее, сгорел к чертям до угольков, ведь и всеобщему доверию хана. И только новогоднее чудо (в которое он не верил, но всё равно ждал) могло помочь...       В это время Чудо уже мялось у него на пороге и никак не решалось постучать... Оно долго и тщетно искало оправдание своего поведения, чтобы не выглядеть совсем уж дурой с детскими обидками. То, что всплыло в разговоре с Виолеттой никоим образом не должно дойти до ушей волка... Иначе она провалится к центру земли от стыда!       Но идти вновь мириться вот так сразу тоже казалось не лучшей идеей, потому что обычно никто не меняет с бухты-барахты своё мнение... Что же, теперь ей отказываться от своих слов? Да нет уж, нужно ещё немного подержать "интригу" для приличия...       Вся эта цепочка решений, кажется, была придумана не самой Машей, а тараканами в её голове, причём почему-то в удвоенном штате. Теперь над загонами работала целая рыже-усатая команда аналитиков, менеджеров, экономистов и политиков... И, казалось бы, у предприятия должно быть хоть какое-то руководящие лицо, но вот беда! — оно уехало в отпуск... Впрочем, всё как в реальности. В итоге, так и не постучавшись, Маша покинула волчьи владения со своим новосформировавшимся головным отделом заморочек...       Кажется, теперь им стало почему-то ещё труднее друг друга понять...

***

      Но этот период регресса продолжался недолго... Точнее, он мог бы быть совсем запущен, но благодаря смекалке третьего лица в какой-то степени даже нелепый конфликт разрешился... Очень оригинальным образом. — Какой кошмар! Как это получилось?! — у Маши наварилась и уже выкипала наружу целая тонна разнородных вопросов после того, как она из-за недоброй молвы пришла навестить "добрым" утречком Виолетту... И, к сожалению, слухи не врали.       Та только хлопнула глазами и почему-то виновато пожала плечами: — Ну... Вчера день не задался. — Погоди, я тебе тут принесла... Так... — коза судорожно вытряхнула на стол из корзины всё, что успела собрать дома и у неравнодушных соседей для подруги: — На вот, это должно помочь от болей, а это от воспаления, а это если сыпь пойдёт... — К-какая сыпь? — Не знаю, но пусть будет на всякий случай... И ещё микстура. Три раза в день по одной чайной ложке. — Спасибо... Но... Тут написано, что... Это для вывода мокроты. Разве это не от кашля микстура? — От кашля, — невозмутимо подтвердила Маша, поскольку у неё уже были железобетонные аргументы на этот счёт: — Ты ведь теперь дома будешь сидеть много, а у тебя тут вечно сквозняки... Вот, я и подумала... Это для профилактики простуды, если не дай боже продует, — и для перестраховки проверила, плотно ли закрыто ближайшее окно... Но затем вновь переключилась, да так резко, как будто кто-то управлял ею с помощью рычага: — Да, тебе же нужны витамины для восстановления! Для этого подойдут отвары из шиповника и вереска!... — И ты их уже сделала?... — обречённо переспросила ласточка. — Да, конечно! Вот они, две баночки... Не перепутай главное с мазью из окопника. Будешь делать с ней компресс... — коза выдержала паузу перед тем, как положить вишенку на торт, — Ну и для восстановления кости тебе нужно есть побольше кальция, так что вот тебе сыр, рыбка, фасоль, петрушка, укропчик... Всего понемногу, но не волнуйся! Я потом ещё тебе донесу!       «Понемногу» для Маши – это целая корзина, и не важно, что в худенькую ласточку это всё не влезет даже в течении недели... Но так повелось, что именно коза стояла в первых рядах «поставщиков», и ей не отказывали. Кто бы ни заболел, она тут же оказывалась у его заразного порога с гостинцами. За это её в шутку прозвали «профессиональным навещателем больных»... — Спасибо тебе. Буду мазать ногу окопником, пока принимаю микстуру от кашля и заедаю её укропом... — Виолетта шутливо прищурила глаза. — Только не говори, что и тебе всё это не надо! — в ответ женщина дует щёки с неподдельно обидой.       Лишний раз гневать её не стоило, особенно при таких обстоятельствах, когда даже самой себе воды налить из-за глупого гипса трудно... Кажется, основная проблема была именно в нём, а не в ноге, но ласточка пока свои подозрения не озвучивала, а просто терпела зуд и жуткий дискомфорт... — Нет же, я правда тебе благодарна... — покачала головой она, надеясь смягчить Машу, — Знаешь, обо мне давно никто так не беспокоился. И не заботился... В постоянных разъездах на счету каждая минута. Нет времени болеть...       Она остановилась и с меланхоличной улыбкой помолчала, то ли сожалея о чём-то, а то ли скучая по былому... Кажется, и то, и то. Будто ей перехотелось заниматься всем этим, но в то же время бросить всё она была не способна... Из-за того, что слишком привязалась к такой жизни. А может потому, что боялась новой. — Здорово, когда можно остаться дома и кто-то будет лечить тебя микстурами. Давать градусник и мерить температуру, делать чай... Я очень завидую тем, кто удостоился твоего внимания. Особенно рада за волка... — ласточка вдруг широко распахнула глаза, будто ужасно удивлённая чем-то, — Ах, теперь же мы не сможем закончить вальс... Кажется, ему придётся одному отдуваться, вот бедолага... Видела бы ты, как сильно он старался. Наверняка очень расстроился... — Нет, скорее, он просто взбесился, — Маша растянула губы в тонкую полоску, — Ну, ещё ведь не поздно что-то придумать, да? — Конечно. Я как раз уже подумаваю над своей заменой... — Да-а... — задумчиво протянув, — Нужен кто-то, кто уже знает этот танец, кто участвовал в празднике... Чтобы ему не пришлось заново разучивать движения. И чтобы по росту подходил. Желательно, ниже Серого на полголовы... Хм-м, я могу поспрашивать у девочек, может кто-то и согласится... Думаю, я могла бы уговорить Паулу. Ты ведь её помнишь, да? Она очень талантливая! — О, конечно, — улыбнулась как-то загадочно она, — Паулу я помню... Но только у меня есть уже кандидат получше. — Правда? — Правда. — И?...       Но Виолетта ничего не говорила, а только продолжала улыбаться и смотрела на неё выжидающе... Будто надеялась, что до Маши дойдёт само. Пока что не доходило... — Что? Почему ты на меня так... О... Нет! — Как же нет?! — испугалась та, — Это будет лучшим решением! Вы двое неплохо бы смотрелись!       Маша легко махнула рукой, чуть закатив глаза и хрюкнув от смеха: — Я тебя умоляю... Не говори таких вещей! Это звучит очень странно!..       Виолетта начала заметно грустнеть, будто забраковали её лучшую в жизни идею: — Значит, ты против? — Да! Нет... Не знаю... — как на зло, все тараканы в голове, учинившие этот бардак, разбежались, оставив пульт управления на волю судьбы: — Я могу понять, почему ты хочешь так сделать, но... — Просто доверься моему опыту: эта роль для тебя. Именно ты должна быть там! — её мягкий и приятный голос зазвучал убеждающе: — Ты ведь сама была на месте волка и знаешь этот танец наизусть, да и к тому же ему явно так будет спокойнее... Думаю, ты справишься даже лучше, чем я!       В чём-то она и была права. В этом есть смысл... Вот только достаточно ли? Может, всего капля... А всё остальное – только неоправданные домыслы и фантазии... Но нет времени долго думать, пора бы уже и действовать... Хоть как-то. У них осталось три дня, не считая этого... — Полагаю, у нас нет выбора... — сдалась в её руки коза, — Что ж, попробуем.       Послышались радостные (даже слишком радостные) хлопки в ладоши: — Ах, как здорово! Не волнуйся, если что, я вам, конечно, помогу! Но ты наверняка и сама бы разобралась со всем... Никто лучше тебя ведь его не знает. Уверена, если помиритесь, всё пройдёт гладко...        Маша недовольно стрельнула       взглядом в её сторону: — А-а, так вот в чём дело... Решила, как в детстве, вновь всех перемирить, да? — Возможно... Ну и что? Можешь считать, что я это делаю для собственного удовольствия и спокойствия... Уж извини, что влезаю третьей стороной, но... Это лучший выбор.       В синих глазах читалось явное неодобрение, как надпись на афише крупными буквами... Маше хотелось самой всё починить, всё уладить. Ведь, в конце то концов, она сама и виновата, что надумала себе всякое. За это ей было очень стыдно... Она была уже готова извиниться. Разве Серый лично её приятель, персональный сосед? Разве он обязан перед нею отчитываться? Ну нет же. Надо сказать ему об этом при скорой уже теперь встрече, пусть и совсем не хочется... Может быть, он посмеётся над ней...       Нет, они вместе посмеются.