Колыбельные: Что было дальше

      Многое из того, что кажется обычным, повседневным, на самом деле крайне непостоянно. Оно лишь подло притворяется твоей собственностью! Или делает вид, что никогда не подведёт... Как будто всё всегда будет хорошо. Но не бывает так – что-нибудь в самый неподходящий момент да полетит к чертям...       Вот, например, насморк. Да-да. Когда нос дышит, то бишь работает исправно, не возникает и мысли о том, что так будет далеко не всегда... Но стоит начаться проклятому насморку, и каждую секунду сожалеешь, что не ценил то прекрасное время, когда мог вдыхать благоуханья цветов или пищи, спокойно спать, говорить, есть, пить... И не оставлять после себя снежную тропу из бумажных салфеток...       Да, таких внезапных вещей, напоминающих о непостоянстве благ, как насморк, действительно много. И если задуматься, даже хорошо, что они есть... Ведь как иначе измерять ценность чего бы то ни было? Не будь у нас напоминания в виде болезни, вряд ли бы кто-то вспомнил о том, что здоровье со временем утекает.       Не будь мелких склок и ссор, никто бы не ценил дружбу. Ведь, как гласит народная мудрость, «только потеряв...»       То-то и оно...       Она уже совсем привыкла к тому, что волк где-то неподалёку. Что к нему всегда можно зайти, если понадобится... И просто так тоже. Что можно, случайно пересекшись на рынке, сказать непринуждённо «здравствуй!» и потом «до встречи!» И никаких угрызений совести, никакой обиды между ними... До недавних пор. О чём уже она стократно пожалела, но ведь сожаления не вернут их тёплое соседство?       Надо замаливать грехи, однако ей всё же очень хотелось пропустить ту часть, в которой приходится извиняться и, боже упаси, объяснять свои мотивы... Лучше сразу перейти к обычной дружеской беседе, будто ничего и не было. В этом, конечно, план Виолетты был хорош – повод для сотрудничества перечёркивает прошлые неувязки... Так ведь?       Да, Маша представляла эту долгожданную встречу несколько... иначе? Нет, если быть честной, совсем по-другому! Она рассчитывала, что Серый уже отошёл от всего... Что он уже перебесился (если бесился) после неудачи с вальсом, а про глупую ссору с ней так и вовсе забыл... Рассчитывала, что он будет в приподнятом, даже весёлом расположении духа... Ведь что для волка, в сущности, какой-то танец или какие-то её слова, которые она когда-то там сказала? Мелочь! А ей бы оставалось только напомнить о себе, но...       Оказалось, совсем не мелочь...       Вместо улыбки на его лице она застала задумчивое, неживое и холодное, как камень, выражение... Это заставило её тут же предположить мысленно: «он что, обиделся на то, что я обиделась?!». Тараканий отдел вновь собрался после выходных.       Как и Маша, Серый думал о своём... И эти двое так сильно выпали из реальности, что совсем не замечали повисшей гнетущей тишины... Хотя кроме них в одном помещении находились ещё, вообще-то, другие.       Парни, солидарно шокированные, как истуканы стояли у стены, будто припечатались к ней смолой. В голове у обоих вился неспокойным червём один вопрос: «Что за чертовщина?» Как будто они пропустили перед этой сценой из немого кино ещё что-то важное... А тут уже развязка!       Ох, что-то будет... И будет неладное.       Почувствовав, что из комнаты медленно выходит воздух, Рассул постарался с улыбкой разрядить обстановку: — Дядь, слушай, а вы...? — но со взглядом вожака, прибившим, словно кирпичом маленькую бабочку, его скромное любопытство, перехотелось что-либо спрашивать даже в шутку... — Понял.       Нэл тоже попытался что-то сказать, но рысь тут же захлопнул ему нижнюю челюсть со щелчком и пристально поглядел в глаза... В них читался вполне ясный посыл: «не лезь – убьёт»... Может быть даже в буквальном смысле.       Так они, прочухав эту тему, потихонечку задними окопами и огородами смылись подальше от эпицентра бури. Не хотелось вымокнуть в этом... У взрослых свои проблемы, а у них – свои. Им всё ещё нужно было разобраться с петриковскими закидонами...       Вылавливать этого Ромео теперь где-то в деревушке, по холоду бегать да дураками себя выставлять... Они бы рады остаться! Но — эх! — не судьба. Зрителей на концерте не предвидится. — Всё, мы это... Пошли короче.       Дверь хлопнула...       А спокойней так и не стало.       Ничего не приходило в голову, даже когда эти ехидные вредные рожи, закутанные в шарфы и шапки, перестали маячить перед глазами... Нет, волк не мог ничего из себя выдавить. Предложение выпить чай – уже было выше его сил... Запас слов на ближайший час благополучно исчерпан.       Со стороны же его молчание казалось признаком смертельной обиды. Они будто были не в паре метрах друг от друга, а на соседних островах в океане... Сколько не кричи — всё равно нифига не слышно! Слова доносятся по ветру лишь обрывками, а уж как ты интерпретируешь их смысл – твоя забота! Додумывай-недодумывай – всё одно! Это кривое зеркало, эта призма, сломанный телефон — да называйте, как хотите! — это необъяснимое явление не даёт понять, что у другого на уме.       Вот и она не понимала...       «Всё, ну точно... злится на меня. Да уж конечно!» — испугавшись, что Серый вообще не хочет её видеть, Маша расторопно и неуклюже начала вываливать извинения: — Слушай, я тогда вспылила... Не знаю сама, почему. Честно... Это было грубо и... В общем, не принимай на свой счёт, ладно? — Ла-адно?... — настороженно протянул тот, удивляясь такому началу. И он совсем не понимал, о чём она толкует, но эффективно поддакивал, лишь бы всё поскорее прошло. — Отлично. И ещё... Виолетта... — Несчастный случай, — выпалил он как можно быстрее и чётче.       Коза, не сразу сообразив, что её перебили, сначала подняла брови едва ли не к самым прядям чёлки: — А?.. Да... Я знаю, — затем они упали вниз, нахмурились, — Это случайность. Она всё рассказала... Не волнуйся, никто не будет винить тебя! Мы уже с ней договорились про «официальную версию»... — Официальную... версию? — страннее и страннее, и волк даже начинал забывать о своём негативном настрое к этому разговору. Просто потому, что уже не знал, что думать. — Да. Официальную версию, в которой ты не участвуешь, — широко распахнутыми глазами она показала будто бы что-то на полу, однако ж там ничего не было, — Ты ведь не хочешь, чтобы к тебе вновь неоправданно относились с опаской?.. — Да, но... Это же не правда...       Вдруг из её уст доносится пристыжающая усмешка: — Раньше тебя ложь не смущала... — и в глазках мелькнул укор, но быстро сменился пониманием: — Сейчас это вынужденная мера. Поверь, так будет лучше. Нельзя, чтобы кто-то знал... Особенно Лея. Вот увидишь — только дай ей повод!... Она может тебя и парней со свету сжить, уж поверь! Так что это – лучшая защита от слухов и всякой травли... — М-м... — мычание вместо ответа. Ни согласия, ни опровержения её слов... Он словно был равнодушен ко всему, что она говорит... Его, вероятно, беспокоило что-то иное, о чём он думал даже в её присутствии. Это сбивало с толку обоих, не давая сконцентрироваться на насущной проблеме. — И ещё... Раз теперь Виолетта не сможет участвовать в празднике как твой напарник... — коза решила, что его подуспокоят эти новости: — В общем... Она предложила мне подменить её.       И в этот раз ей не удалось угадать его! Если бы волк сейчас пил, он бы выплюнул воду фонтаном ей в лицо после услышанного... Так сказать, «подуспокоившись»... — Вот это вот – самое худшее, что вы могли придумать... — Почему же?! — Просто... Потому что. — Это не ответ, Серый... — её лицо помрачнело, губы напряглись и сложно выговорили: — Ты всё-таки злишься, да? Ладно, я объясню, почему вспылила! Я... мне показалось, что тебе намного лучше не со мной... Что ты не доверяешь мне, поэтому ничего не рассказываешь, а это всё-таки очень обидно после того, что мы пережили вместе! Вот скажи, почему ты скрывал от меня своё умение играть на гитаре?!... Ну неужели так трудно быть честнее со мной?! — Стой, что? Гитара? Вся эта напасть... Из-за этого? — Ну, не только из-за этого... В основном... Правда, я уже смирилась, — это признание её даже расслабило, и он смогла теперь спокойно стоять, не сжимая подол юбки, — Да, глупо как-то, знаю... Можешь посмеяться. Мне вот сейчас это тоже кажется смешным... У всех свои секреты, так ведь? Маленькие и большие... А с кем ими делиться – уже дело каждого. — Однако... Всё же тебя это насторожило. Думаешь, я что-то очень важное скрываю от тебя? — Ну... Может быть? Понятное дело, ты не обязан! Но в то время, как я открывалась... — следующие слова она проглотила, или проговорила просто очень тихо и неразборчиво так, чтобы он ничего не понял: — Наверно, я больше злилась на себя. Не стоило так навязчиво рассказывать всё подряд... От мелочей до секретов... Ну и ладно, сама виновата...       Ему серьёзно надо сказать это вслух? Так, будто это не очевидно?! Для неё, похоже, нет... Как ни странно! Хотя именно Маша лучше прочих понимала его и была ближе всех по духу. — Вот так да?.. Ну хорошо, — одну руку он поставил на пояс, другой сжал кожу на шее, — Скажу всего раз: из всех, кого я встречал, ты заслуживаешь больше всего доверия... И то, что я его не оказываю в достаточной степени... Кхм... Моя вина. Исправим...       Она поглядела на него несколько ошеломлённо, будто он только что пропел ей серенаду. — Всё. Чего ты ещё ждёшь? — отвёл он смущённо взгляд, — Хватит на сегодня комплиментов... — Ох, какая жалость, — к её лицу прилил весёлый румянец, — Как-нибудь переживу... Так что насчёт вальса? Ты согла- — Щас, разбежалась! Я не сказал, что теперь не буду против!       Она вздохнула, прикрыв глаза и поджав губы... Снова не клеится. А чего ещё можно было ждать от волка? Конечно, только дикой упрямости! Попытаешься надеть ему упряжь — так он её сожрёт вместе с рукой! — Тогда я должна знать, почему ты отказываешься танцевать со мной! — в её голос вернулась серьёзность, но теперь со строгостью, как у настоящего воспитателя вредных нехочух. — А если не скажу? — будто из уст строптивого ребёнка, — Что тогда? — Тогда я снова останусь в дураках, а ты – в выигрыше... Хотя не понятно, что за игра у тебя такая – шифроваться так, будто работаешь разведчиком... — она помолчала недолго, а затем перешла на мягкий, почти убаюкивающий тембр, — Но ты ведь уже обещал мне другое. Ты только что сказал, что будешь честен до конца... Получается, опять слукавил? — Нет же.. Я просто... — на слове поймала. Ох, если б он не болтал так много! — Я просто не думаю, что тебе будет это понятно... Или не обидно. — На правду я не обижаюсь. Ну, может иногда... — признала она, — Но потом, ты знаешь, я всегда признаю свои ошибки. А что насчёт тебя?       Серый чутка пораскинул... Даже Маша не может вечно верить ему просто так, на интуиции... И её терпению есть предел. А он до этих пор не давал ей никаких реальных фактов и уверенности – только туманные намёки, по которым надо уж очень постараться, чтобы составить картину о нём... Ну, ясное дело, дальше так не пойдёт. Пора бы строить доверие на откровенности, а не на случайных событиях.       И стоит начать сейчас. — Я не хочу навредить тебе. Вот так... Ты вскрыла эту тайну, — развёл руками в стороны, — Ну? Видишь, я тоже могу быть честным...       Но Маша перебила: — Стой, навредить? Да как? — Не знаю... С подружкой твоей вышло вон что... А до неё ещё были другие. Мои друзья, знакомые. Хорошие знакомые... Им доставалось, а я – сухой из воды. Всегда вот так. Меня, почему-то, ничего не берёт, но как других, кто рядом... Невезение с меня на них перескакивает, как блохи, и мучает, пока в конец не доканает... — А как оно доканывает? Переломами что-ли? — улыбнулась она, но вот волку было совсем не до смеха... — Разное бывало, знаешь ли. И похуже переломов дела обстояли... Короче, им было просто плохо, понимаешь? А ты этого не заслуживаешь. Не стоит испытывать неблагосклонную судьбу... — Хочешь сказать, что мне надо держаться от тебя подальше? Чтобы невезение не перескочило? — Вроде как да. — Это всё? — она подняла одну бровь. — Ну... да. — Не думала, что ты суеверный... Совсем на тебя не похоже! — Знаю... — Серый как-то недовольно прохрипел: — Ты что, не веришь? — Если честно – ни капли... Но ты... Неужели ты правда из-за пары несчастых случаев считаешь себя прокажённым? — Так и есть! — воскликнул, — И очень зря ты так легкомысленно к этому относишься... — Да ла-адно... Никто не относится к приметам всерьёз, Серый! — Ну так ведь тут и не какие-то приметы! — рявкнул он неожиданно, — Нельзя игнорировать дурные знамения! Они есть, ясно?! И проклятие есть! Вспомни, как твой Митька убёг... Не будь меня, так и он бы тихо-мирно сидел дома! — Ну это уже абсурд, — всплеснула Маша руками, — Какая наивность! Митяй и без того буйным был... Его опасная выходка стала лишь вопросом времени! — она таки поймала его взгляд и успела даже различить в глазах реальный страх, — Зато посмотри, какой он сейчас! Благодаря тебе, между прочим! — Пф, да конечно... Пойду теперь всем расскажу об этом – может, медаль дадут!... — маска насмешки вновь спрятала его, — Правда хочешь сама убедиться, что я прав? — Не откажусь, — Маша смело протянула ему руку, — Предлагаю пари. Снова... Если что-то случиться из ряда вон, и ты действительно будешь в этом повинен, тогда... — она остановилась, разглядывая словно что-то за его спиной, — Тогда я больше никогда не буду оспаривать тебя. — Вообще? — Вообще! Буду со всем соглашаться! Вот! — Заманчивое предложение... — ему очень не хотелось признавать, но в нём вновь заиграл непреодолимый азарт, хотя логика подсказывала (точнее, орала в ухо) отказаться от этой авантюры, — Ну хорошо: можешь проверить всё на себе.       Серый жмёт ей руку, но Маша вдруг сжала её крепче, не выпуская: — Но если я выиграю — ты мне споёшь и сыграешь на гитаре! — Да что ж такое... — он уже не мог отвертеться, — Согласен. Только этого не будет! — Ну-ну... Ещё посмотрим... Всё, вопрос решён! И с вальсом тоже – теперь это часть нашего пари!       Он не знал, поразиться её гениальной манипуляции или пойти биться головой об стенку... Раз за разом она как-то изворачивается и находит брешь в его правилах. Что за коварное создание! И не надо поддаваться, чтобы она обвела его вокруг пальца!... — Но учти... Я тебя предупреждал обо всём, — глаза его налились тьмой, как солнце в затмении.       Маша не боялась в них смотреть: — Да-да, знаю. Но и ты не загадывай наперёд. Ещё не вечер. — Ладно. Не стану.       Теперь ей, по-хорошему, больше нечего было здесь делать... Если всё прояснилось, то и нервировать волка своим присутствием больше нет повода, но... Маша так быстро соскучилась по этому его ворчанию. И по закатыванию глаз. И по ухмылке, что не даёт покоя, заставляет сочинять в голове бессонной ночью остроумные ответы... У волка как-то получалось держать её в тонусе. В каком-то напряжении, азарте, как в партии. И каждое новое слово – ход конём. Непросто, зато весело! Как у детей.       Но вместе с тем в их общении могло быть что-то печальное и серьёзное. Как у взрослых... И этот баланс красиво соблюдался.       Поэтому она осталась, чтобы сказать ему прямо, без всяких дразнилок: — Знаешь... Я тоже много кому хлопот доставила. Иногда по моей вине даже случались настоящие беды... — в её улыбку закралась горечь, а он внимательно наблюдал за этим и хмурился всё сильнее, — И страдали другие. Чаще всего – мои дети. Они первыми ощущали этот импульс от моих действий... Поэтому я всегда стараюсь предугадывать последствия. Я готовлюсь к ним и продумываю план – тогда всё обходится... — Так будет не всегда... — он, потирая шею, угрюмо смотрит куда-то демонстративно в сторону от неё, — Нельзя подготовиться ко всему, что тебя ждёт. Особенно водясь со мной — спроси у парней, они то знают... — И всё-таки это моё право — выбирать, кому довериться... — говорит уже Маша с выражением лёгкой строгости: — Ты хочешь лишить меня этого права? — Да нет конечно, но... Ты не можешь знать наверняка, что будет... А если что-то... Совсем плохое? — Совсем плохое? — она подумала, точнее, сделала вид, что подумала, поскольку её не волновали эти запугивания, — Самое плохое я уже пережила... Так что твои «блохи» мне не угроза. И потом — это всего лишь вальс... — Я говорил не про вальс, а в целом... — волка же морозило холодом от её оптимизма: он скрестил руки на груди, будто ему дуло в спину, — Ты действетильно ещё многого не знаешь. — Ну так дай узнать. Для этого я, собственно, прихожу... Только вот устанавливать контакт в одностороннем порядке, знаешь ли, довольно тяжело... — заметив, что он вновь смотрит на неё, причём в изумлении, женщина угрожающе прищурилась: — Если не будешь идти мне навстречу... — Я уже сказал, что в этот раз уступлю. Только с вальсом... Надо закончить дело. А насчёт остального... Подумаю. — Тогда начнём?       На неё вылупились, как на бесноватую: — Что... Как?... Сейчас?... — Да! — сказала коза так, будто это было крайне очевидно, — Давай, вставай!       Но он и так стоял, хотя с радостью бы сейчас вжался в своё кресло и вцепился в него всеми руками и ногами. Для этого было поздно, однако он на ходу сочинил отмазку: — Так ведь патифона... Музыки нет... — Ну, что-нибудь придумаем! — после этих задорных слов она снова перестала казаться ему взрослой, мудрой женщиной... Теперь его за руку взяла какая-то веснусчатая девчонка со двора. Она будто звала его поиграть на площадке, хотя ни мяча, ни скакалки, ни даже лопатки для куличиков у неё не было... Просто так, налегке. Что нашли – то и будет игрушкой.       Вальс с ней тоже напоминал детскую забаву. Как будто ребята просто решили подурачиться – он не испытывал ни напряжения, ни дискомфорта. Впервые — впервые! — ноги двигались, как надо. Было легко. Было спокойно и... даже как-то приятно.       Так вот, как это быть должно? Теперь Серый всё понял.       А она стала потихоньку напевать мелодию вальса... Едва шевеля губами, не всегда попадая по ритму, но вот что странно — это исполнение казалось ему куда лучше... И он вдруг даже перехотел менять песню.        Некоторые вещи (тот же вальс) не стоит трогать... Они хороши такими, какие есть. Со всеми возможными недостатками, странностями... Со своими тараканами, что уж там... Ну и пусть. Не всё ведь в этом мире для него и для его управления...       Вальс никак нельзя танцевать в одиночку. И нельзя менять скучную нежную музыку... Потому что без этого уже не то.       А «то», как оказалось, очень даже ничего.

🌻