Колыбельные: Что было дальше

       Они вернулись в зал без слов, без красноречивых взглядов, без улыбок или хоть чего-то, что могло хоть как-то прояснить то, что произошло. Слишком неловко и угнетённо, будто идут не на праздник, а их силком тащат к эшафоту. Всё потому, что давило тяжкое осознание: после долгого молчания их главные секреты, наконец, приоткрылись... Но каким образом это случилось?        Наихудшим. Без сомнений.       Усугубляло положение то, что на нормальное выяснение всей ситуации времени им совсем не дали. Пришёл тупорылый заяц и всё испортил! Серый теперь злился и на него, потому что обрываться на полуслове ненавидел всей душой... Он хотел услышать её ответ. Хотел знать, что она теперь о нём думает... После того, как он показал свою худшую, жестокую сторону. Но коза скрылась за занавеской ширмы, а его потащили в совершенно другом направлении. О, конечно, сейчас важнее нарядиться в глупый костюм!.. Глупый спор! Глупый заяц!       Серый так на него и рявкнул, когда оказался с ним в одной маленькой подсобке, сейчас выступавшей в роли гримёрки: — Тебе что, заняться больше нечем, Василе?!       Бедняжка застыл столбом с протянутой к дверце шкафчика рукой: — Что? Я сделал что-то не так? — Конечно не так! Вылез, как чёрт из табакерки! В самый ответственный, мать его, момент…       Момент истины, как он считал. Возможно, именно тогда всё стало бы, наконец, ясно… Возможно, он бы рассказал ей всё и не мучил бы себя больше этим грузом утаивания. Вместо это получилось, что он просто напросто опять нахамил ей, как будто у него есть какое-то особенное расписание для этого... Как будто бы это вошло у него в привычку.       Он сейчас чувствовал себя, мягко сказать, неуютно. А если не мягко – крайне паршиво и гадко.        Сорвался.       На неё.       Снова.        Вместо того, чтобы поблагодарить за то, что не дала совершить, возможно, ужаснейшую ошибку... Волк бы замучил бедолагу Перри до потери сознания! Но вот пришла она и всё разрулила. А затем наслушалась всяких гадостей…       В этот раз, возможно, он обидел её серьёзнее, чем когда-либо... Вот понесло так понесло. Надо ж было ещё вспомнить вслух о том, что рассказала Виолетта. И не просто вспомнить, а использовать, как оружие… Только зачем же он выстрелил им в своего?! В лучшего человека, который ему встречался! В своего единственного настоящего за всю жизнь друга…       Мозг всё ещё посылал нервные импульсы в кончики пальцев, и волк сжимал-разжимал кулаки на коленках… Ему снова очень уж захотелось кому-то вмазать. Кому?       Ну конечно...       Ясен пень! Это всё они! Во всём виноваты его старые «друзья». Пришли, когда не звали… Звать их не собирались так-то вообще никогда. Но они появились и навели в его многострадальной головушке хаос. Напылили, накопытили. Чёртовы провокаторы!       Они за всё ответят... — Эй, Василе… — шикнул тихо волк после того, как облачился в свои стразы... Надо сказать, что вид у него и правда был совсем не серьёзный, в отличает от взгляда и тона голоса, — У тебя там... Как с легавыми? — С ч… — удивился тот, – А, понял… Ну... Хорошо, как у добропорядочного гражданина. Но зачем вам?       Серый посмотрел на него с высоты своего роста. В сравнении с ним Василе и правда казался коротышкой, хотя был не совсем уж худым. И всё же выглядел он слишком мягким, слишком слабым... А то, что он собирается у него попросить, возможно, зайцу попросту не по силам! Но другого выхода у него, вероятно, нет.        — Сделай мне одолжение... Если всё пойдёт наперекосяк... Постарайся сделать так, чтобы те двое пилигриммов недоделанных получили по заслугам. — Я не понимаю... По заслугам? — Они не те, за кого себя выдают... Собственно, как и я... — он удивился, что сказал это вслух при нём, хоть и сделал вид, будто тому послышалось, — Вот дожили... Волк просит косого о помощи! — Так... Что нужно сделать? — Быть начеку. Как будто в наш штаб проникли шпионы. Понял? — Нет... — Пф-ф... — закатил он глаза, — Ладно, просто зови на помощь городской патруль, если что. Напиши письмо, объясни, что к чему... И на следующщий же день, уверяю, они будут тут, как штык. — Почему же вы сами не обратитесь к ним? — заяц осёкся, когда на него посмотрели нервным взглядом, — Конечно, я всё сделаю... Мне просто любопытно. — Любопытство до добра таких, как ты, не доводит. Вашему народу вроде как положено нос свой не высовывать лишний раз, чтоб не откусили... — Понял, — Василе сглотнул, — Не буду... Лезть в ваши дела. Да... и выполню просьбу...        Но это была плохая идея для него. Можно сказать даже, исход у неё может быть фатальным... Ведь если в эту тихую деревушку нагрянут патрульные в своих чёрных плащах с эмблемами, касках и лакированных сапогах, ему тоже не поздоровится… Серьёзные ребята. Не понимают чувства юмора от слова совсем. С такими лучше не связываться... К сожалению, ему не повезло пару раз нарваться на них и огребать по полной. Повторять этот опыт ой как не хотелось... И прятаться от них бесполезно – куда тут скроешься? Сидеть опять в лесу и пережидать?... Увы, даже он долго зимой не протянет...       Так что стоит ему высунуть свою голову, чтоб позвать этих чёрных плащей, они слетятся все сюда подобно саранче и не будут разбираться, кто кого первым ударил. Загребут всех «подозрительных» личностей, а не только лису с котом. Да, прошло много лет и, возможно, в нём никто не признал бы бывшего вора и мошенника, но утопающий тянет за собой другого... Алиса не упустит шанса сдать его напоследочек.       Тогда на волка снова начнётся охота...        Это была крайняя мера. Если и правда станет совсем плохо… Если семье будет что-то угрожать. Ведь кот с лисой не побрезгуют запачкать руки. Они и до этого были не шибко милосердными... Убивать негодяев или невинных – для них всё одно... Главное удачно ограбить.        Но пока Базилио и Алиса не подают признаков угрозы…        Пока.

***

      «Они всё узнают»… Лиса сказала всего три этих слова. И не трудно догадаться, что она имела ввиду. Это весомый ультиматум... У плутовки есть связи, и она, если захочет, раструбит по секрету всему свету всю поднаготную волка. Проблем тогда не оберёшься…       Разумеется, выдала она это не просто так. Рыжая бестия чего-то хочет от него… Но не скажет, пока волк сам не придёт и не спросит... Тем самым доказав, что ему не плевать на её угрозу. Что Алиса была права в своих догадках.       Она уже крепко взяла его на крючок... Что же теперь с этим делать?!       Он пошёл, как говорится, договариваться с дьяволом… Или с двумя. Но, очевидно, ведущую роль среди них занимает именно лиса, поэтому в первую очередь Серый окликнул именно её после очередной бездарной песенки под аккордеон: — Эй, рыжая... Давно не виделись. — А, это снова ты? — оглянулась она через плечо с ухмылкой, — Что-то надумал? Али так, увидеть меня захотелось?       От её игривых фразочек его перекосило. Он выдал резко: — Чего вам от меня надо?       Алиса весело засмеялась. Девичим, переливистым смехом... В нём она преуспела больше, чем в чём либо другом. — Милый, ничего ты нам дать не можешь… — отсмеявшись, сказала она с издевательской ухмылочкой: — Только, разве что, своё терпение! Просто не путайся под ногами, а там поглядим… Будешь хорошим мальчиком, и я прощу все твои обидные слова о нас. — Не нужно мне твоё прощение... — сморщил тот нос, — Мне нужно, чтобы вы оставили меня в покое... И не трепались другим… — Ох, ну, тогда это будет чуть сложнее, — она повернулась к нему всем телом, изогнув талию и приземлив на своё бедро руку. Это была поза а-ля «я здесь диктую условия сделки, крошка», — Если не хочешь, чтобы все вокруг знали, кто ты и откуда пришёл, придётся постараться... Ну, знаешь, сделать парочку одолжений... — Я знаю, что в твоём понимании значит слово «одолжение»! — волк перешёл на повышенный тон, так как не мог говорить с ней спокойно дольше пяти минут: — Я не твоя игрушка! И больше не буду потакать всем твоим прихотям!.. — Ох, но у тебя нет выбора! — состроила та милые глазки, несколько раз хлопнув ресницами, — К тому же, ты слишком драматизируешь. Что плохого в том, чтобы снова сблизиться? Как в старые добрые... Чудесное время, скажи? — Это когда я практически твоим рабом был? Тогда да, для тебя это чудное время! Удобно, наверно, когда есть мальчик на побегушках... Больше этому не бывать, поняла?! Я, скорее, умру... — Как радикально! Неужели в тебе всё ещё играет этот юношеский максимализм? — Во мне играет желание поскорее от вас избавиться... Любой ценой. — Зря ты так говоришь, Серенький мой, — лиса приложила руку к щеке, печально качая головой, — Я ведь тебя очень-очень любила... Как родного, как своего братика! — Я тебе не брат. И ты мне не сестра... Никогда ею не была. Всё ты лжёшь... — он перестал смотреть на неё, а только тихо и серьёзно говорил: — Ты просто не способна любить кого-то, кроме себя... — Может быть... — она тоже опустила к полу взгляд алых глаз так, что они казались закрытыми, — Но это единственно верное решение. Так никто не разобьёт тебе сердце... Я ведь тебя предупреждала. Ты знал, чем всё кончится... Но всё равно дал приручить себя. Ах, наивный дурачок... Ты так и не усвоил урок. Если бы ты меня послушался и заботился бы только о себе, тебе бы не было так тяжело. — Если бы я тебя послушался, меня бы тут не было... И вас тоже. К этому дню вы бы сгнили за решёткой. — Хм, именно так. Но прошу заметить, я никогда не заставляла тебя... — Но знала, что я не смогу отказать. Ты знала, что я не смогу иначе! — Именно так, — повторила она снова, — Но если закрыть на это глаза... Если забыть о твоей слепой преданности, мы, пожалуй, мыслим одинаково. Для нас на первом месте всегда будет личная выгода... Так что и договориться нам будет легко... — Но я всё равно не такой, как ты... — Серый зарычал куда-то в пустоту комнаты, даже не удостоверившись, что поблизости никого нет, — Я думаю не только о себе. — Обма-анщи-и-ик, — пропела она смеющимся голоском, — Весь в меня... Просто не хочешь из вредности это признавать.       Серый скрестил руки на груди и отвернулся, будто обиженный ребёнок, которого уличили в проступке. Тотчас Алиса пристроилась к нему сзади и положила голову на плечо, с уверенной ухмылкой произнося: — Но не бойся. Я никому не скажу... Мы ведь должны помогать друг другу. Как всегда: ты мне, я тебе... Что скажешь, милый? — Смотря, чего ты хочешь, лиса... — Оу, так ты готов всё-таки договориться? — Да. Готов.       Ничего не поменялось...       Всё тот же наивный мальчик ведётся на конфетку. Или, точнее сказать, на её обещания и туманное «если».... Так они и познакомились. Когда он был угрюмым волчонком, только что прибившимся к их компашке, а она с Базилио уже давно плавала в этом «бизнесе». И вот их судьбы сплелись воедино среди подворотен, разожжёных в бочках костров и старых выброшенных на улицу матрасов.       Она была добра, даже ласкова к нему, будто и правда к какому-то младшему родственнику. Угощала разными вкусностями, наворованными с рынка, делилась добычей, лечила от всякой хвори. Словом, приручила себе забавную зверушку для потехи. Потом стала звать его на свою «работу». Это был её расчётливый, умелый план. С ребёнком на неё было куда меньше подозрений... Только попрошайничать Серый вместе с ними отказывался, хотя это наверняка бы было для них очень прибыльно. Но даже тогда гордость была ему дороже золота.       Вместе они провернули не одно дело... И он не раз дрался из-за неё, не раз попадал в передряги по вине старшей подруги... Он в прямом смысле подставлял свою спину под удар, лишь бы хитрая заноза успела, поджав пышный хвост, скрыться от преследования. Пару раз его вот так ловили с поличным... Ребёнка, конечно же, в тюрягу не засадят, но плетью высекут – будь здоров... Так что он рисковал снова и снова, зная, что если что вдруг, выйдет на волю, в отличае от своих старших товарищей.       Но это назвать преимуществом никак уж нельзя... Только невероятно жестокой, несправедливой пыткой. Ведь пока его секли по спине и рукам до кровавых полос, били в живот за то, что он украл какую-то безделушку и не хочет сдавать подельников, его «братья и сёстры» по участи пили на облезлом диване в своей лачуге, отмечая очередной удачный побег из под носа правосудия...       Но Серый сообразил, что его используют, что его просто напросто посадили на цепь и держат, как сторожевого пса.       Конечно, тогда он ещё не знал, что красота может быть обманчива. Что его новая лисичка-сестричка будет пользоваться его привязанностью. Его детской непосредственностью. До поры до времени он служил ей и беспрекословно помогал... И даже когда ушёл, ушёл будто бы не один, а вместе с ней, потому как продолжал вновь и вновь вытаскивать лисицу из неприятностей.        Но в один момент ему это надоело. Он перестал помогать. Как бы она ни давила на жалость, как бы ни молила... Однажды он просто пришёл, взглянул на неё через железные прутья... И на этом всё. Он бросил её с этим плешивым котом одну в подземелье. На произвол судьбы...       Пусть же, наконец, узнают, что такое праведный суд. Пусть прочувствуют то, что чувствовал он на протяжении всех этих лет...       Ему бы очень не хотелось проходить через это снова... Но иного выбора, похоже, и правда не осталось. Так просто спровадить их не выйдет, а звать блюстителей закона – себе же могилу выкопать...       Поэтому он спросил, обречённо опустив голову: — Что нужно сделать?       Яркие губы лисы растянулись до ушей с круглыми серьгами: — Предоставить нам укрытие. Всего-то на пару неделек… Зима, как никак, лютует. Вот станет потеплее, и мы снова двинемся в путь на гастроли. И ты больше никогда нас не увидишь. — Как-то слишком просто… Это точно всё? — Точно, сладкий, точно. Ну, если хочешь ещё лично мне угодить, будь умницей, познакомь с твоими ребятками, как положено… Будем ведь под одной крышей, как-никак. — Размечталась. Они будут от вас так далеко, как это только возможно... — прорычал он сквозь зубы, — И у нас места не так много. Почему бы тебе не устроиться в какую нибудь гостиницу? У нас была тут одна – всего день пути... Я плачу. — Ха-ха-хах! — почему-то вдруг засмеялась она, — Ах, дело не только в этом. Просто четыре стены и крыша над головой нам не подойдут… Видишь ли, у нас тут планы.       Серый посмотрел на неё так, будто перечитывал книгу, которая ему уже давно надоела: — Нужно держаться поближе к «кормушке»? — Вот за твою сообразительность я тебя и люблю, — она бесцеремонно потрепала его за бледную щёку, — Умный мальчик.       Он тут же отбил её руку: — Я тебе не мальчик... — Конечно, родной, конечно... Прости, не хотела тебя обидеть, — Алиса игриво сложила губки бантиком, будто несколько минут назад не угрожала ему, — Кто бы мог подумать, что из беспризорного дикого малютки вырастет такой галантный мужчина... — Кончай уже подлизываться... — закатил он глаза, отмахнувшись от неё вновь, — Ближе к делу...       Но та всё не унималась: — Ты, как всегда, торопишь события. Всё же некоторые вещи остаются неизменными... Раньше тебе никак не сиделось на месте, везде просился с нами... — Алиса... — волку пришлось зыркнуть на неё исподлобья, чтобы тараторка, наконец, вернула разговор в правильное русло. — Да-да. Наша сделка... — вздохнула та печально, будто лишилась какого-то удовольствия, — Думаю, ты и так всё прекрасно понял. Молчание в обмен на временное пристанище... Помойму, это очень выгодно! — Сойдёт пока... Но если выкинешь что-то... — Серый пригрозил ей кулаком. В ответ, как обычно – ехидная улыбка. Словно она самый невинный на свете человек... И хоть его начинало мутить всё больше, всё больше кололо в носу, он протянул ей руку: — Я дам тебе шанс в последний раз. Надеюсь, ты всё ещё уважаешь правила сделок. — Уговор дороже денег! — слишком быстро и слишком активно она закивала, — Что ж, если теперь между нами нет недосказанностей, можно уже и насладиться этим чудным вечером! Как насчёт потанцевать? — Да танцуй ради Бога.       Но Алиса преградила ему путь: — Нет-нет, ты должен пригласить меня! Ну? — Вешайся на шею кому-нибудь другому. Я занят. — Ах, занят он! И кем же это ты занят?       Он, может быть, и ответил бы что-то, чтобы поставить наглую лису на место... Но вдруг ему стало совсем не до неё. Волк увидел в толпе за её спиной кусочек жёлтого платья. Как лучик солнца среди неясного неба – он появился всего на миг и тут же исчез... Он хорошо запомнил его утром, на генеральной репетиции.       И точно знал, кому оно принадлежит.       Тогда мужчина молча двинулся вперёд, будто приманенный загадочным светом. А Алисе оставалось удивлённо кричать ему вслед: — Серый? Серый! Куда это ты рванул?! Я не договорила!