Колыбельные: Что было дальше

              В тёмной, отапливаемой только его собственным дыханием каморке, Рассул почувствовал в полной мере, какого это быть забытым всеми... Ясное дело, у его друзей есть дела поважнее, чем наблюдать за ним. Петрико весь день грезил о танце со своей любимой, Нэл уже чётко решил противостоять этому, а Серый так вообще в самой гуще замеса...       Он не винил их в невнимательности... Но всё равно считал такое отношение к себе несправедливым.       И хотел ведь только дяде помочь! Но, видно, перестарался... Взял на себя слишком уж много. Никто ведь не просил его хватать воришек за руку! А он схватил — вот и получил на орехи этой же когтистой лапой...        Так что винить, кроме себя самого, было некого...       Сидя на чьём-то старом и забытом, прямо как он сам, стуле, парень закусил губу от досады едва ли не до крови... Ведь теперь это место было забронировано для него на весь вечер... Или даже на всю-ю ночь! Как и сказал Базилио, до следующего года... Ха, теперь он понял шутку...        Не смешно.       Вспомнив слова кота, его недочеширскую полубеззубую улыбочку, насмехающцюся над ним, Рассул швырнул со злости в открытый гардеробчик попавшуюся под руку отвёртку, и та скрылась в рядах платьев на вешалке, подобно пущеной в лесу стреле меж деревьев. Даже, похоже, воткнулась в стенку, если верить ушам.        — Эй, ты! А если бы в меня попал?! Аккуратнее надо! — разнёсся испуганный до чёртиков вопль из-под одежды, — Слышь, парень... Они ушли? — Чт... Кто это?! — Рассул впал в ступор и недоумение. До этого момента он был уверен, что сидит здесь совсем один... Но аллилуйя! Ему послали товарища по несчастью! Может, им вместе, работая слаженно, даже удастся победить эту дверь?!       Интересно, кто же его союзник?       Но тут он разглядел выползающего на четвереньках из своего укрытия Перри и подскочил с места, как леди при виде мыши возле своих ног: — А-а-а-а?! Это ты-ы?! — Пэррот, ваш покорный слуга... — так он обычно представлялся или здоровался: с важным видом, держа одну руку на сердце, а второй разводя широко в сторону, не забывая поклониться,— К вашим услу..       Не успел он досказать, в него полетел всякий хлам, что лежал в кладовке. Будто так можно было прогнать попугая... Но даже при всём желании у рыси это бы не вышло.       Но Рассул не хотел верить в это: — Убирайтесь! Видеть вас не хочу! И так тошно, а тут... — Стой! Ты чего?! Перестань! — артист спешно удалился за свои "кулисы",— Да что я тебе сделал то?! — А сами не вспомните?! Неужто и правда забыл, фигляр?! — и с этими словами он вопреки первоначальному испугу подскочил к Перри, выдернул его из гардеробчика и затряс за плечи, — Не узнаёте?! Вот прямо вообще?! А я вас, к сожалению, на всю жизнь запомнил!... — А-а, мы вместе работали? Я тебе не доплатил? — разжмурив один глаз (Перри закрыл их с испугу), сказал он. — Нет! — хыркнул парень, — Ярмарка! Шатёр!... Вспоминайте!        — А-а, — хоть его и держали за грудки сегодня во второй раз, Перри хватило наглости тыкнуть пальцем ему в грудь, — Тот симпатичный рысёнок, который помогал мне на аукционе? Прости, не признал! — Нет... Я друг того волчонка, что вы посадили на цепь и угрожали сдать, если его дядя не станет вам прислуживать, — зрачки «симпатичного» рыси сузились сильнее, прекрасно демонстрируя закипающий гнев...       В темноте, если направить на голубые глаза кошки свет фонарика, они отольют красным. Именно это и увидел Перри и в его горле снова встал ком: из одних хищных лап в другие... Что же это ему так не везёт!        Всякой птице лучше держаться от кошек подальше, а он умудрился нарваться на дикого кота! Оказаться со львом в клетке! — Упс... Как неловко получилось... — Да уж... — рыкнул парень, отпихнув его от себя. — И что... Что ты тут делаешь? — поинтересовался Перри не из любопытства. — Я живу тут! — Нет, всмысле... В этом чулане? — Это... Это долгая история... Вообще-то хотел спросить то же у вас! — Мне тут просто... Спокойнее. На улице мороз, податься некуда, а в зале... В зале мои подельники.       Рассул удивлённо посмотрел на него: он знал, что попугай был труслив, на такого животного страха за свою жизнь от него не исходило никогда... — Что, получается, это вы от них в угол забились? — смягчившись, уточнил он. — Фи! А сам-то? — на этот вопрос Перри не дал чёткого ответа, но всё было ясно и так, — Я ведь всё слышал – они и тебя со свету сжить решили... Закинули сюда, к пыльным мешкам... — Ну и что?... Вы со мною тут кукуете теперь! — Я хотя бы по своей воле кукую. — Это не важно... — Расс снова сел на стул, закинув ногу к себе на колено, — Теперь мы оба заперты здесь. И дверь на удивление крепкая попалась... — вдруг он снова придвинулся к попугаю, вспомнив одну вещь: — Эй, вы ведь были когда-то среди настоящих воров? — Не надо сыпать мне соль на рану! — взбеленился тот, — Конечно, сейчас самое время упрекать друг друга! — Да я не для этого. Вы ведь помните, как они замки вскрывали или типа того? Наверняка что-то да выучили у них! — Ну нет уж, я такими подлыми делишками не занимался! Да и замок слишком старый и ржавый, чтобы можно было открыть чем-то, кроме ключа...       Услышав это, Рассул обречённо кинул голову на грудь: — Тогда, полагаю, мы здесь застряли надолго... Вдвоём, — посмотрев в сторону сокамерника исподлобья. — Ой, только не надо на меня зыркать так! — Как? — Осуждающе! Как будто я какое-то зло во плоти! — Ну, вы принесли нам много хлопот... Даже боли. Из-за вас Серый с Нэлом чуть в пух и прах не рассорились. А ещё вы обманщик, надуватель и плут. Меня от вас тошнит! — Ты хоть знаешь, парень, чем мне пришлось пожертвовать, чтобы выбиться в люди? — вскрикнул он с искренним недоумением: — И да, может быть, мои методы не честные, но благодаря ним я здесь! — В каморке? — Нет! Ты понял, о чём я говорю... — Да. Конечно, я понял... И всё равно я не могу забыть то зло, которое вы причинили моим друзьям... Это было жестоко и подло. — А что насчёт Серого? — язвительно ухмыльнулся попугай, — Его зло, что он прячет, тебя не смущает? Не злит? — Нет, я... — и Рассул сбился, — Это другое. — Ты просто с ним не знаком так, как я.       Парень фыркнул и отвернулся от него, показав всем видом, что не желает и слышать о подобном... И оба замолкли.       Перри вновь устроился поудобнее в мешках. Свернулся клубком, почти как в родном гнёздышке... Заложил руки за голову и, кажется, собрался дремать.       Но не тут то было. Проходит какое-то время и его тревожит голос: — А как вы... Вообще познакомились? — Рассул спрашивал серьёзно и тихо, без праздного любопытства, — Ну, я имею ввиду, все... Как Серый связался с вами и этими двумя...       Попугай повернулся набок, чтобы видеть его лицо, но оно было скрыто полумраком каморки... Так что он снова завалился на спину и неохотно сказал: — По правде, я пришёл позже, чем он... В более, так сказать, осознанном возрасте. Серый же с малых лет знался с самыми жуткими личностями подполья... Удивительно, как он вообще до своих лет дожил... — Ясно... Так ты ничего не знаешь? — Ну, почему же... Кое-что знаю, — поняв, что поспать ему не дадут, пока он не отчитается, Перри сел по-турецкий, разминая шею...       Да и не то что бы ему не хотелось поговорить. Он обожал рассказывать истории... Особенно любил те, что связаны с ним. Но были и исключения... Такой информацией страсть как хотелось хоть с кем-то поделиться, однако ж он не мог, потому что бы тогда поставил себя и свой бизнес под удар...       Но теперь ему нечего терять. — Те, кто работал там дольше меня, рассказывали многое о Сером... Кто-то знал его ещё совсем-совсем волчонком... Так что да, я могу тебе поведать это, но... — Но? — Но что будет мне, если расскажу? — хитро заулыбался Перри. — Я не брошу в тебя этот молоток, — нахмурился Расс в темноте, подняв с пола старый инструмент. — Убедительно... Однако маловато будет. Вот если бы мне кто-то помог спастись из лап проклятых злодеев...       Парниша закатил глаза, но всё-таки вымолвил: — По рукам. Я попробую что-то придумать, когда мы выберемся... — И Серому ни слова! Ни-ни, понял?! — Хорошо, — вздох, — Так что? — Да-да. Значит-с, дело было так...

***

      Когда-то давно...

      Возле единственной работающей и не подтекающей батареи в доме лежали мешки. А на мешках – люди. Ну, то есть те, кто уже не очень то и похож на людей. Звери, утратившие свой былой облик.       И между ними прошли чьи-то сапоги... А за ними — пара босых, замёрзших детских ног. — Подъём, — звучит строгий голос. Но приглушённый или смягчённый будто... Он совсем не показался бы страшным тому, кто слышит его впервые.       Но так, как те, кто лежал, знали, кому он принадлежит, они тут же подскочили со своих мест. А тёмная фигура прошла между ними опасной тенью, словно материализовавшийся демон из продолжающегося после пробуждения кошмара.       Тусклый свет едва просачивался сквозь задёрнутые шторы. Но в следующий миг он брызнул в пыльную и захламлённую комнату, поднимая ещё больше этой самой пыли в воздух.       Серый чихнул. То ли от ослепляющих лучей, то ли от того, что уборку здесь не проводили явно уже под сотню лет. Однако, хоть у него и была жуткая аллергия, из комнаты он выйти не посмел.       Его бы и не отпустили.       Ясное дело, когда зверей будят из спячки, они становятся жутко раздражительными. И стоит уйти тому, кто его сюда привёл, как они все набросятся прямо на маленького волчонка и разорвут его вклочья...Поэтому он отошёл в угол, надеясь, что его здесь заприметят не сразу...       Но голос сказал: — Подойди.       И он подошёл.       Первой его увидела пара заспанных, но ни на секунду не теряющих блеска коварства, глазок цвета клюквы. — Батюшки! Глава, кого это ты к нам привёл? Что за милый малыш? — Это Серый, — донеслось сухо, — И отныне он с нами.       Раздался другой, взрослый и прокуренный голос. И другая пара глаз узкими зрачками впилась в него: — Чё-ё-ё?! Вот эта шмакодявина?! — это был печально известный по своим жестоким грабежам средь белого дня кот Базилио, — При всём уважении, Глава, нельзя же набирать кого попало только потому, что у нас рук рабочих не хватает! Пацан даже на пушечное мясо не сгодится – подохнет в первую секунду какой-нибудь уличной перестрелки без толку...       Но Глава невозмутимо ответил, положив свою кисть с ободранными в кровь костяшками на детское плечо: — Я видел его в деле. И он будет куда ловчее и сообразительнее вас двоих... — Ох, как ты жесток! — воскликнула высокая, со статной фигурой, девушка, хотя она уже, скорее, была молодой женщиной. Она тут же поразила волчонка своей красотой, однако богиней Венерой, возможно, показалась из-за контраста с тем, что находилось вокруг, — Обижаешь, родной, обижаешь... Хочешь сказать, что мы хуже, чем незнакомый мальчишка? Что мы тебя подводим? — Пока не подвели. Но, как погляжу, слишком уж вы расслабились... — Глава прошёл мимо других подчинённых, стуча каблуками по холодному полу. Дальше он оглянулся только на лису с котом, — Если вдруг что, вам легко найти замену, как видите... Так что не разочаровывайте уж меня... — Что ты, что ты! Милый, родной, да как мы можем то тебя подвести! Мы пашем, пашем каждый день! Без сна! Без отдыха! — распалилась Алиса, пытаясь хоть как-то его задобрить.       Но последовал краткий ответ: — Довольно. Шутки шутить с вами меня уже утомляет... Пора признать, что вы перестали справляться со своей работой, как надо... Толку всё меньше и меньше... Так что говорю всерьёз: займитесь подготовкой подмастерья. — Подмастерья? О чём это ты?! — присвистнул с нервным смешком Базилио. — Он ваш. Оставляю пацана на поруки... — непринуждённо пожал плечами Главарь, — Лучше бы вам хоть в этот раз постараться сделать всё, как надо...       Не смея больше перечить или спрашивать что-то у него (уже и так их одарил таким взглядом, словно готов прямо тут продырявить пулей башку), Алиса с Базилио послушно склонили головы, и вслед за ними остальные семеро верных приспешников. Серый глядел на них с удивлением: как это так может быть? Всё это были взрослые люди, кто-то даже уже заимел морщины и седину на висках... А подчиняются они юнцу, вроде него, только постарше лет на пять или шесть. Но всё же ещё слишком зелёному, чтобы вести за собой кого-то и уж тем более командовать...       Видимо, их это тоже совсем не устраивало, поскольку как только Главарь вышел, раздались недовольные вздохи и цоканье языком. — Хах! Так что, получается, мы должны теперь сами себе подготовить замену?! — воскликнула Алиса, обойдя волчонка по кругу, как акула, — Какая чушь! — И кого?! Эту-то вялую рыбёшку? — к её обходу присоединился Базилио, а за ним и другие, — Задохлик то какой... Поди даже стрелять не умеет! — Я могу научиться, если надо... — звучит невозмутимый ответ, который заставляет мужчину заржать мерзким смехом: — Научиться, бха-ха-ха! Думаешь, тебе здесь это поможет? Сразу видно, что никуда не сгодишься. Пороха не нюхал, в руках пушку не держал... И ради этого представления меня растолкали?! — Базилио плюнул прямо на пол, под ноги волчонку, с кислой миной сообщив свой вердикт, — Ай, тьфу! Ну его! Я спать!       Долго вокруг волчонка кружить не стали и другие. Конечно, факт его нахождения им по-прежнему досаждал, но поделать они ничего не могли... Поэтому разошлись по своим утренним делам кто куда. Серый тогда быстро сообразил, что не смотря на неприязнь к своему боссу, здесь чётко выполняли его указания... Вероятно, потому что за что-то его боялись?       Сам он Главаря ещё не страшился. Серый ведь всего-то встретил его на улице, сыграл в азартную игру, продул... Ну и что в нём такого? Обычный парень, как он думал. Как ему казалось... — Загляну-ка на кухоньку... Пока там ещё хоть что-то осталось, — со вздохом наконец от него отстаёт и лиса... Но он от неё – ну нет! Серый из любопытства увязался следом, и заприметила его Алиса только на лестнице, когда предательски заскрипела ступенька под его ногой: — Эй, а ты чего привязылся? Кыш! Кыш! Уходи! — Но вам сказали меня подучить... — И что с того?! — резко и более низким тоном выдаёт Алиса. Тут же её образ послушной девочки, готовой хвостиком бегать за Главой, пропал, — Не видишь, люди ещё не проснулись?! — Вы уже проснулись. Это ведь очевидно...       Демонстративно закатив глаза и причмокнув щекой, она продолжила спуск, бубня под нос сердито: — Вот поэтому я ненавижу детей... Они шумные, противные, глупые, наивные и... — Слабые? — перебил Серый, вставив то слово, которое вертелось на её языке, тем самым заставив оглянуться, — Да, дети слабые. Поэтому я тоже ненавижу детей. — Ты не можешь ненавидеть детей, — посмеялась она только, — Ты сам ещё ребёнок, дурачок! — Я не ребёнок, — процедил он, словно она оскорбила его самым страшным словом, — Посмотрите на меня и скажите, я такой же, как другие дети?       На его просьбу она не обратила никакого внимания и просто продолжила свой путь до кухонных шкафов... Так, Алиса зашла через деревянную арку, измазанную для чего-то белой краской, зажгла на столешнице подсвечник, разогнав светом тараканов и собралась уже обыскивать в комнате всё в поисках потенциального завтрака, но вдруг прямо перед ней вновь оказался неотступный, уже начинающий её реально бесить, мальчишка: — Я вовсе не ребёнок, — серьёзно повторил он, — Вы неправы. И убедитесь в этом. Я вам доказать могу! — Ой, ну что же ты именно ко мне то пристал?! Неужели других кандидатов в няньки не нашлось?! — Я не приставал. Вам дали задание, и его нужно выполнить, я ведь прав? — Не тебе решать, что мне нужно делать! Вот захочу и пальцем не пошевелю, понял?! А если вякнешь что-то Главе, так я тебя... — Что? Думаете, легко справитесь со мной?! — зарычал волчонок дико, почти воинственно, — Ну давайте, вперёд! Посмотрим, кто кого! Вы просто не понима- — Мальчик... — она за долю секунды придавила его к стенке и нависла сверху, поднося горящую свечку ближе к своему лицу, чтобы казаться зловещей в её теплющемся оранжево-алом свете, — Дам тебе совет... Лучше сам уходи подобру-поздорову... Пока твои зубки ещё не превратились в клыки, ты можешь сделать другой выбор. А этот бизнес для тех, кто не просто угрожает, а готов выполнить свои угрозы... — Пф! Я могу выполнить их, — он состряпал уверенное выражение на лице, хотя его несколько раз уже обожгли упавшие со свечи капли горячего воска, — Легко!       И лиса подняла в известной многим страшной улыбке уголок рта, обнажая аккуратные, но тем не менее очень острые клыки: — Так докажи мне...