Колыбельные: Что было дальше

      Совсем недавно закончились праздничные дни. Однако не началась ещё и рутина: все медленно отходили от насыщенного отдыха... От взрывов петард и полусладкой белой мути, булькающей в голове. Ну-ну... И потом удивляются – куда девалось первое января? Да ладно первое, но второе и третье то!        А они, гадёныши, пролетают, как забитый автобус мимо нашей остановки! И мы стоим сиротливо у дороги под густым снегопадом, ожидая в отчаянии чего-то, не понятно чего... Стоим с чувством опустошения и растерянности, как будто потеряли свой смысл жизни с уходом старого года... Словно с окончанием праздника прошло всё самое важное и долгожданное. А дальше — мрак.       Но начинается новая глава. Другие яркие события, другие пафосные, приевшиеся всем ежегодные праздники. И просто хорошие дни. Они ещё будут... Всё будет, даже, к сожалению, плохое...       Жаль, но иногда оно прилетает сразу, как заканчиваются выходные.       Итак...       Обычно Алиса не ходила вокруг да около, чтобы его помучить. Она говорила какие-нибудь замечания волку в лоб, якобы с заботой, ведь кто ещё, кроме неё, скажет "правду". Но звучало оно, конечно, обидно, даже оскорбительно. Это было что-то вроде "Оу, выглядишь сегодня ужасно! Ночка без сна? Ну что за оправдания, иди лучше умойся! ", или "Когда же, наконец, ты сменишь эту ужасную причёску?! Она выглядит, как дешёвый парик!".       Ага. А ещё коронное: «И нечего обижаться на справедливые замечания! Никто, кроме близких, о недостатках не скажет».       И никто, кроме них, не поделится тревожными новостями...       В этот раз лиса начала издалека, параллельно проводя перед зеркалом свой утренний марафет: — Эй, Серый! Новости слыхал?       Серый упорно делал вид, что очень сосредоточенно читает крупный заголовок газеты из пяти букв. А читать её по-настоящему у него уже не было сил: это был выпуск недельной давности, который он затёр взглядом до дыр... Ведь ничего другого ему делать в этой башне не оставалось.       Время от времени он, конечно, поднимался на самый верх, морозя хвост. Осматривал окрестности в подзорную трубу. Иногда просто так, иногда мониторил, чем там занимаются кот с лисой, если те вдруг выходили по своим делишкам. И (просто на всякий случай) поглядывал на козий двор. Так сказать, караулил дистанционно.              Мало ли. — Какие ещё новости? — но тоска зелёная его съедала заживо, и он вопреки здравому смыслу отреагировал на сомнительное полуприглашение к дискуссии.       В зеленоватом стекле сверкнуло отражение её глаз, и даже так было видно в них эти жутковатые огни. Кажется, если бы Серый посмотрел в них напрямую, они обратили бы его в камень.        Так что он от греха подальше вновь опустил голову в газету, когда эта Медуза Горгона обернулась и прощебетала: — Да-а.... Говорят тут та коза-а... — Что?! — вырвалось отрывисто, но он быстро осознал свою ошибку – нельзя показывать ей заинтересованность, так что пришлось худо-бедно исправляться: — Ну, то есть... что ещё за коза? — Ну-у помнишь, что на балу ещё с тобой была? Миленькая такая, кудрявенькая... — лиса сцепила длинные пальцы и положила на них подбородок, хлопая по-девичьи ресницами, — Помнишь, помнишь! Не придуривайся! — А-а... Та-а коза? — выдал тогда он натянуто и демонстративно отстранённо, — Ну и? — Да-да. В общем, та коза, как люди судачат, кое к кому... записалась... в невесты!       Последние слова она проговорила с особенным упоением, довольством и радостью, будто сообщала ему нечто невообразимо занятное. И, конечно, как она и предполагала, зацепило. Так сильно зацепило, что газета, за которой скрывался волк, дёрнулась вниз и затрещала, сминаясь под напрягшимися пальцами.       Вопреки выдавшему его с потрохами языку тела, Серый бубнит без всякого принуждения сонным тоном: — Мне эти ваши глупые байки не надо рассказывать... — но вдруг добавляет в сердцах: — И вообще! Кто переносит вести, тому на дню плетей бы двести! — Почему же байки? — она почти заканчивает свои переодевания в парадное, — Разве сам не слышал? Ах да, ты же у нас затворничествуешь... Так и самое интересное пропустить можно! Всё веселье! — У нас разное представление об интересном и весёлом. Как и обо всём прочем... И я не затворничествую!... А за тобой, скользкой пройдохой, слежу, чтобы ты на нас беду не накликала. — Ох, я польщена таким вниманием с твоей стороны, — пропуская всё остальное мимо ушей, она для своего спокойствия вычленила лишь комплимент, — Но женихам не пристало заглядываться на других девушек! Пусть я даже и намного-намного симпатичнее, однако...       После этого лохматый и обросший "Персей" всё же опустил газету к себе на колени, но не торопился пока вступить в прямое противостояние с "Горгоной". Его выражение лица оставалось спокойным и невозмутимым, как седая скала, а взгляд тяжёлым камнем упал на оконную раму...       И волк был бы и рад таким остаться, правда. Ему было бы совершенно плевать, если бы он точно был уверен, что лиса шутит злую, но не имеющую отношения к реальности шутку... Но нет, он понял, о чём она может толковать с таким ехидством.       Правда, переспросил всё-таки для приличия: — Что? — Ой, всё ты расслышал, — застёгивая на себе пиджак с острыми плечами и поправляя его волнистые манжеты, она слегка оглядывается на звук недоумения: — Будь добр, не переспрашивай по сто раз, как глухой. Я ведь тебе не попугай какой повторять! Это больше по части нашего разноцветного Элвиса... — внезапно с её морковных губ сорвалось шипение, почти как у настоящей гремучей змеи: — И где его только ч-щ-щерти нос-сят?!.. Обещался помогать, а сам при первой же возможности смылся под шумок... Жалкий трус! Увижу – голову, как птенцу, откручу!... — Видать, даже для этого отпетого мошенника, — Серый старался не произносить имя "Перри", — Ваши штуки уже перебор... — Ой, молчи! — резкий взмах рукой, — Какие ещё штуки?!... Ты же видишь – мы чисты! Почти неделя как минула, и ничья хата ещё по нашей вине не сгорела!.. Даже твоей дорогой подруженьки и её сладких детишек. А они так и напрашивались на наш визит. — Ваш... визит?! — его всего пробрало до костей дрожью, и волоски волною на руках повставали, как при нехилом ударе током, — А ну, слушай сюда... Не суй нос не в своё дело... Я его ведь и оторвать могу.       Её несползающая улыбка дрогнула, пошла "рябью", как теряющийся от помех сигнал. Но вскоре вернулась на своё прежнее законное место: — Я лишь хотела сказать, что держу слово. И никаких проблем от нас не будет... Так что можешь уже, наконец, покинуть свою камеру заключения, — мимоходом она кинула кое-что ещё, словно случайно обранила: — И можешь даже попытаться восстановить доброе имя козы. Если тебе, конечно, не плевать...       Разумеется, он мечтал что-то сделать. Но тут дело тончайшее – совершенно не подходит под его грубые методы. Что же делать в данном переплёте, Серый не представлял. Он сам то уже давно оброс прочной, покрытой шипами и иглами "шкурой". Так и защищался – ему сделают словом больно, и он в ответ. А здесь на каждого обидным словом не напасёшься. Он же не может оббежать всю деревню, доказывая каждому, что их новые предубеждения ошибочны...              Хорошо бы было, если бы кто-то мог подсобить ему. Увы, волк нагрубил и зайцу, и медведю... Будь у них всё мирно, как прежде, они уж точно б подсказали, с чего начать. К самой Маше идти смысла нет: она так и так отпадает в первую очередь... Остаётся из знакомых только Карлос. А он вообще муж Леи! И просить об одолжении его – как пригласить к себе домой шпиона.       Жаль. У него теперь никого не осталось... — Что, у великого комбинатора нету идей?.. Подсобить, а?       Никого, кроме вездесущей лисы с длинным, как у муравьеда, языком. — Умолкни, Алиса. Я тебя и не спрашивал... — А следовало бы, — певчий голосок раздался ближе к нему, — Сплетни – мой конёк. — Как же, поможешь мне ты... — Ещё как помогу, дорогой мой, — Алиса обошла его, сидящего за столом, по кругу, будто раздумывая, с какой стороны лучше пристроиться. В конце концов, выдумывать ничего она эдакого не стала и беспардонно приземлилась на стол, сложив ногу на ногу, — Всё честно. Как ты мне, так и я тебе. — Ну и? Какие предложения? — Ну не-ет, если я скажу всё сразу, будет слишком просто! — на её носке повисла, как капля чернил на кончике пера, туфля. Алиса делала так, когда была чем-то очень увлечена. Когда в ней пылал азарт: она качала на носке обувь, не давая той соскользнуть и упасть на пол, — М-м... Могу дать подсказку. —А что попросишь взамен? — не без напряжения в голосе уточнил Серый. Сейчас им тоже овладела привычка – от тягостных раздумий он тянулся к своей зажигалке и мучал её, чиркая колёсиком, пока не приходил в себя.       В этот раз его антистресс отобрали сразу же, как только он его вынул из нагрудного кармана. — Ничего. Считай, запоздалый новогодний подарок, — Алиса чиркнула колёсиком и поднесла пламя к своей тонкой сигарете, — Видишь ли... Нет дыма без огня, дорогой мой... Всегда ищи источник утечки. Кто, по твоему мнению, здесь больше всего тебе не рад? — Ты, — не раздумывая, отрезал он, забрав свою вещь. — Не угада-ал! — но лиса всё-таки успела прикурить и уже начала отравлять воздух в помещении, — Подумай ещё! — Да много кто! Твоя подсказка бесполезна... Аргх, я ведь знал, что это пустой трёп... — Умный и в бреде сумасшедшего услышит что-то полезное. А тебе вообще всё разжевали и в рот положили, — выдувая кольцо, хмыкнула лиса, — Но я ведь не могу знать конечный ответ... Тебе виднее, кто виноват, кто прав... — Кто виноват, да?.. — и Серый всё же решил задуматься. Закурив трубку, он стал снова и снова крутить колёсико зажигалки.       «Вжик-вжик, вжик-вжик»       Хотя долго ему заниматься этим и не пришлось... Ответ и правда был на поверхности и нужно было его только поднять.       «Вжик-вжик, вжик-вжик»       Вместе с очередной вырвавшейся из зажигалки искрой в его глазах вдруг вспыхнуло озарение, после сменяемое разгорающимся гневом.        — Хах... Чё-ёрт... Ай да овца... Ай молодец... — Вот, — Алиса растянула удовлетворённую улыбку по щекам, — Наведайся к ней и спроси хорошенько должок, как ты умеешь. Пусти в ход, например, коллекторские штучки.        — Вот уж не дождёшься... Ты прекрасно знаешь, что если меня поймают... — Как будто тебя, мастера, гения своего дела, можно выследить! — подлив лести, как керосина в костёр, она стала подначивать: — Ну же! Прижав всего разок эту гадину хорошенько, ты станешь героем, положившим конец всяким слухам! Всего один раз ради подруги... Подумай хорошенько, Суру... Разве не отличная возможность? — Ну, есть методы и погуманнее... Чем тупое запугивание. — Но не такие действенные... — и вновь навязчивый голос, звучащий словно из его головы, — Тут важна скорость! В противном случае козочка ещё долго-долго будет мучаться... Ты этого хочешь?.. Или она не дорога тебе?       Его давно не одолевали такие сомнения. И, — вот совпадение! — в прошлый раз тоже на него давила Алиса. Ну и в позапрошлый, если уж на то пошло... Всегда, когда он нарушал свой моральный принцип, где-то неподалёку сидел рыжий чертёнок с пушистым хвостом... — Только подумай, как нелегко ей! Как сильно ты усложнил бедняжке жизнь! — между тем причитала лиса.        — Что ж, возможно, стоит попытаться... — Конечно стоит! О, думаю, она будет очень тебе благодарна... Да, негодник? — в её голосе не к месту выскочила усмешка, как надоедливый прыщик.       И волк, заслышав её, тут же возразил: — Но это не потому, что у нас там с ней что-то есть, как все болтают...       Тогда одна из бровей Алисы задиристо поползла вверх: — Ну, знаешь... в каждой шутке ведь есть доля правды?... — Нет! — по столу треснул крепко сжатый кулак, — Ничего нет и не было! Это... другое. А у тебя одни пошлости на уме... — Х-м-м, угадал... По правде, мне было бы очень интересно узнать, как у вас...       С каждым новым словом, новым предположением она будто залезала ему под кожу. И это надо было остановить. Срочно. Так, чтобы не потерять лицо. И чтобы после всех нападок показать непоколебимость... — Прекрати. Это не смешно, — лису пронзил его обжигающе холодный взгляд, направленный исподлобья, — Думаешь, нашла у меня какое-то больное место, на которое сможешь надавить в случае чего? Нет. Это не так. Ты ошибаешься во всём, что себе напридумывала... Я лишь для парней стараюсь. Мне самому не так уж нужен этот город. Не так уж нужна эта башня. И вообще всё, что здесь находится. — И любимица коза? — переспросила игриво Алиса. — А коза особенно, — не колеблясь, выдал он, — Я просто ей должен... Вот и всё. — Забавно, — усмехнулась, но как-то не очень весело та, — Раньше ты вышибал из людей долги, а теперь сам на каждого второго батрачишь... И что же она сделала, чтобы заслужить такую честь?! — Как я уже говорил... — наконец, Серый не побоялся напрямую взглянуть ей в надменное лицо, — Как я говорил... Это не твоё собачье дело.