Колыбельные: Что было дальше

      Над кухней витает пар готовящегося в печке угощения. Такой нежный, такой маслянистый, что терпеть невозможно! Поэтому воздух звенит от звуков — козлята не могут усидеть смирно, ворочают на столе приборы, поднимают тарелки, будто что-то съестное спрятано под ними. Пока на блюдцах, увы, разложены только кислючие ягоды — дикая клюква и калина, которые можно найти в лесу даже зимой. И ещё лениво журчал оловянный чайник, закипая.       Но вот, наконец, грубые руки в цветочных прихватках достают чудо-блюдо с пылу с жару... В большом противне их дразнит румяными боками пирог — теплый, с хрустящей корочкой, из щели которой выглядывают ломтики яблок и алеет полоска варенья. — На раздачу провизии ста-но-вись! — шутливо выговорил по слогам волк.       Вопреки своим убеждениям и здравому смыслу, он решил вдруг похозяйничать в чужом доме. Так же, как это делала в его доме коза. Чтоб, так сказать сравнять счёт... Но не только. Здесь упорно оспаривают его влияние и силу. Его право на голос! Мол, в чужой монастырь потому что со своим уставом никто не ходит...       Да как же! Он теперь ходит!       Но, по правде, волк действительно на этой территории не имел власти... Ох, это ужасное чувство! Никакого контроля! Он бесправен ровно также, как вылезший из своей канавы плешивый кот! Хоть в этом и нет никакой справедливости... Он ведь столько сделал, чтобы заслужить уважение и доверие! А выходит ровно всё наоборот: прислушиваются тут к просьбам кота, а не к его предостережениям. И не спасло даже хитрое пари, благодаря которому он мог бы избавиться от многих проблем.       Маша отказалась принять поражение. И тем самым в который раз выставила его каким-то бесхребетным слабаком, что даже своё мнение отстоять не может!       Вот поэтому то ему и надо хоть как-то показать, что он и здесь не теряет свой авторитет! Что даже спустя столько лет, прожитых мирно и по правилам, он всё ещё может быть жёстким. Может бунтовать! Да, это тоже был бунт! Пусть знает его старый "друг", на чьей стороне сила! Чья это земля!       И пусть только попробует сунуть на эту землю свои ручонки... Или подговорить на это свою подельницу.       А пока дядя волк нервно загибал в руках кухонную лопатку, козлята дружною гурьбою ломонулись к столешнице. Такой огромный, пышный каравай они видели впервые... Но чутка уродливый, если честно. Ни круглой формы, ни плетёных косичек из теста! Только бесформенное месиво. Но по вкусовым показателям он наверняка ничуть не уступает изящным пирогам с новогоднего базара? Куча теста с кучей начинки, по крайней мере, должна была утолить их голод, возникший после всех утренних потрясений. Сейчас они походили на птенцов в гнезде, к которым прилетела мама-птица с жирным, вкусным червяком в клюве.       И Серый разложил каждому в тарелку по червяку, то есть, по пирогу, отвернулся, и через каких-то тридцать секунд его уже просили о добавке. — Если вас выдрессировать, можно будет показывать фокусы с исчезновением еды, — продолжая над ними подшучивать, он старался не коситься сильно злобно в сторону распивающего кофе со сливками Базилио.       «Ишь ты, какой спокойный! Какой расслабленный!»       Он болтал с Машкой, будто они были самыми лучшими подружками. Ей богу! По-девчачьи болтали! Если закрыть глаза и игнорировать ржавый голос кота, может показаться даже на секунду, что это зашла Паула или Виолетта поздороваться!       Ну только послушать!... — Ах вот, чем всё закончилось! Я бы и не подумала даже! — Да-да, дорогая, я тоже был в культурном шоке! — опечаленно басил Базилио, — Чтобы в третьем акте она взяла и выбрала другого! Мря-у, как несправедливо! Она разбила сердце не жениху, а мне! — Но всё равно, финальная песня ведь была хорошей? — Да. Песня была отличной... Я ничего прекраснее в жизни не слышал... — когда Базилио это сказал, на его глазах навернулись слёзы гордости и счастья... Он украдкой утёр их рукавом, а Маша понимающие похлопала его по спине. Словно он был ей дальним, но любимым родственником, приехавшим навестить на пару дней! — А что же с её братом стало? — к ещё большей досаде Серого, её взгляд был полон неподдельной заинтересованности, граничащей с восторгом, — Насколько я помню, в конце первой части он пропал! — Да-да, её брат... — кот снова взял себя в руки, хотя всё ещё шмыгал носом, а губы его кривились, — Его поискам посвятили всю вторую часть. Конечно же, они воссоединились. Но то, как это произошло... Так трогательно... О, вам стоит увидеть это своими глазами! — Да я бы с радостью, просто тут у нас блага прогресса встречаются редко. До глубинки всегда всё новое и интересное медленно доходит, — чуть растроенно улыбнулась женщина, — Но в этом есть свои плюсы. И я рада, что через вас узнала о продолжении! Конечно, было бы хорошо когда-нибудь и самой взглянуть... Попробую спросить у кого-нибудь, вдруг нужная бобина найдётся? — О-о-о! Вот это другое дело! Что ж, тогда я с удовольствием присоединюсь к вашему сеансу! — протянул с предвкушением Базилио, — Как же я рад! Не каждый день встретишь того, кто разделяет твою страсть к киноклассике! У вас, смею отметить, отличный вкус! Гениальные личности сразу чувствуют друг друга, а?!       Сил терпеть это не осталось. — Это ты так через неё себя похвалил? — раздался недовольный голос за печкой. У волка плохо получалось выдавливать из себя невозмутимость. Глаза его так и бегали, так и сверкали, будто ища, какой бочок у кота откусить лучше первым, — Кончай комедию ломать, арлекин. Цирк давно уехал. Клоуна только забыл... — Серый, — Маша сделала извиняющийся взгляд перед интересным собеседником, которого только что попытались высмеять, — Не желаешь ли спокойно потолковать, узнать господина получше, если уж так настаиваешь, что вы с ним не пересекались?       Её провокацию он проигнорировал, но озвучил свою: — А ты не хочешь признать своё поражение в споре? — Каком споре? — Время тянешь... Ну, добро. Раз так хочешь, я поговорю с ним... Но только чтобы вывести его на чистую воду. И ты сразу поймёшь, что я прав. — Прошу, — жестом она пригласила его за стол, освободив место, — А дети уже сыты и могут идти к себе играть. Так ведь? — следом коза пристально посмотрела на ребят, которые баловались за столом, давно схомячив всё в своих тарелочках, — Да? — Да, мама, — фыркнул Митька, нехотя слезая со стула.       Вот облом... А ведь начинается самое интересное!       Следом за старшим, как племя туземцев за своим вождём, последовали остальные. Они протекли мимо волка маленькой струйкой, одарив почему-то по очереди его долгими взглядами, отворачивая голову назад настолько, насколько им вообще позволяла гибкость шеи. Самые младшие ещё и широко улыбались в благодарность за сытный завтрак. Но остальные, предчувствуя конфронтацию, были серьёзны. Марта хмурилась, Аст медленно кивнул головой, а Митяй...       А Митяй спросил: — Вы же сдержите обещание? Да? — затем он снова посмотрел на Базилио, явно заподозрив за это время в нём какой-то подвох, — Я ему не доверяю... Нутром чую, что не чист. Вы ведь что-то о нём знаете, да? — Может и знаю... Но уже не уверен, — ему пришлось говорить тихо, согнувшись над плечом козлёнка, — Ты, парень, за младшими последи. С этим то я уж как-нибудь разберусь... — Ладно... Вам я верю, но... Точно помощь не нужна? — Помощь? Твоя? — Серого позабавила его инициатива.        Что же этот малец собрался делать? Забодать душегуба? Пальнуть ему меж бровей из рогатки?       Как бы так мягко его спровадить, чтобы глупостей не наделал и под ногами не путался, как обычно бывало... Да ещё желательно, чтоб он думал, будто делает что-то важное... — Поможешь, если проверишь, ничего ли в доме не пропало... — придумал на ходу волк, — Правда, наверное для ребёнка это слишком сложно... — Это ещё почему?! — А потому, что нужно внимание сыщика! — Пф, да у меня оно есть! Я легко! — Ну, так уж и быть... Попробовать тебе стоит, — удачно спровоцировав его, Серый прибавил: — Но не забывай охранять мелких. Ну, что? Всё понял?       Такое задание дал волк, и Митька, решительно кивнув, отправился на его выполнение. Хорошо. Теперь хоть совать пальцы в клетку, где их могут оттяпать, не будет... Ну и потом, проверить сохранность вещей всё равно ведь стоило? Здорово, что под рукой бесплатная рабочая сила. — Ну-с, приступим к допросу... — и тогда он со спокойной душой уселся за стол с «подозреваемым». По-хозяйски, повернув стул вперёд спинкой и сложив на него локти, — Как, говоришь, тебя к нам занесло? — Меня? — захлопал глазами кот. — Тебя. — Куда? — К нам, говорю. К нам! — А-а, к нам! — Да, да! Ты кто такой? Откуда взялся? ― С того беpега моpя. ― Hа чем пpиехал? ― Оседлал хpомyю блохy, сел и пpиехал. — Серый, он ещё бредит. Будь ты с ним помягче... — коза покачала головой.       Однако Серый сбавлять обороты и не планировал: ― Бредит... Или просто сказки сочиняет, чтоб увильнуть от ответа! — с ухмылкой он глянул на Машу, — Или, может быть, хочешь сказать, усатый, что есть такое море, как лужа? ― Может, и как лyжа, — кот вдавил голову в плечи с таким видом, будто сам удивлялся каждому своему слову, — Да только тy лyжy оpел не пеpелетел! ― Ага, ага... Так в анамнез и запишем, — медленно покачивая головой вперёд, волк очень сосредоточенно наморщил лоб, — Ну, хорошо, строй из себя сумасшедшего дальше... Я тебе даже подыграю! — а следом выдал свой самый хитрый прищур, — Значит, оpел — птенец? ― Hавеpное, птенец. Hо тень от его кpыльев гоpод закpывает, в гоpоде ночь настаёт... — заговорщически прошептал кот, словно открыл им страшную тайну мироздания, — Не веришь? — Верю, верю! Но это возможно только если город твой крохотный, конечно... — Да через него заяц бежал — не перебежал!       Волка начало потряхивать. Глаз дёргался, но он держал спокойный, пронзительный взгляд. Не прерывая контакта с душевнобольным... ― Какой, к чёрту, заяц?.. ― Hасмеpть yбитый! — вдруг выкрикнул Базилио, чуть ли не вскочив, — Как пpыгнет, кyда глаза глядят, аж на тот беpег моpя, котоpое ни пеpелететь, ни пеpебежать! Да на него просто тень от блохи yпала и yбила, хоть заяц — не заяц, а оpел!       Тут Серый не удержался и снова бросил взгляд на Машу, но теперь растерянно. Ему уже стало казаться, что это с ним что-то не так. Иль со слухом, иль с головою... Но та кивком подтвердила, что она тоже слышит эту околесицу.       Потом вернул всё своё внимание на почесывающего за ухом Базилио: ― Какой заяц?! Какой оpел?! Какая блоха?! ― Ась? Повтоpить? Hy, значит, прилетел я с того берега моря, на котором блоха...

***

      Так целый час прошёл в пустую. Как бы он ни пытался подловить на какой-нибудь несостыковке кота, тот так и не раскололся. Эта наглая морда включила режим идиота и совершенно не воспринимала всерьёз его вопросы. А затем и угрозы. Конечно! В присутствии доброй благодетельницы, что взялась выхаживать бездомного, ему было всё нипочём. Так что кот в край осмелел и уже без опаски и стеснений дразнил волка. — Хм-м... Мне ещё тяжело шевелить руками... Будьте добры передать варенье, мистер волк! Сами понимаете, что обморожение — это вам не шутки... Нужно беречь себя, — важно командовал Базилио, откинувшись на спинку, — И вон те пирожные... Нет-нет, те, что слева от вас. О, и зефир! Конечно, зефир передайте!       И Серый уже почти сдался его расспрашивать, но всё ещё мог огрызаться: — Слышь, Карлсон, а ты не лопнешь от углеводов?       Тот невозмутимо отвечал: — Мне нужно много калорий, чтобы восстановиться. — Подумай лучше о том, как будешь восстанавливаться после того, как я оторву тебе хвост... — будь это где-то ещё, он бы уже поставил на место наглеца, ибо никому не позволено указывать ему «подай-принеси»! Он покрыл бы его сотней проклятий, или, чтобы сэкономить себе время, дал бы просто в рожу хорошенько...        Но так случилось, что здесь волк окружён детишками, которые выучили ещё не все слова. Очевидно ведь, что никто из них не собирался просто играть, а важной «миссии» надолго не хватило. И вот, они снова сидели близко к ним, подслушивая. Легко зачечь их было по торчащим на полу из коридора теням...       Как бы чего лишнего не взболтнуть.       А по опыту с Нэлом ему прекрасно известно, как быстро они впитывают новую информацию... И потом мыть рот с мылом бесполезно. Уж очень не хочется, чтобы благодаря нему эти сопляки выучились крепко ругаться... В противном случае Маша будет в тотальном бешенстве...       Вдруг в очередной раз Серый поймал себя на мысли, что... Боится её? Как?! Почему?! Неужто гнев её настолько страшен, что даже хищник не захочет лишний раз перейти дорогу? Нет, дело вовсе не в том!       Он опасался раздражать её также, как ребёнок боится гневать мать. Не потому, что та может отвесить крепкий подзатыльник... Поэтому, конечно, тоже, но больше из-за перемены. Во взгляде, в отношении. Всё равно что если бы родной дом, знакомый и уютный, перестал быть тебе убежищем, став главной угрозой. Врагом.       Вот, что страшно.       Благо, сейчас Маша всего лишь наблюдала за его потугами докопаться до истины. Но когда волк перестал фильтровать то, что говорит (а это были уже неприкрытые угрозы), она воззвестила, положив между ними руки на стол: — Ну, ладно, хватит уже! Моя очередь! Мистер, скажите, вы помните кого-то из родственников? Или хотя бы из друзей? — М-м-м... — по виду, Базилио хорошенько задумался. При его допросе он вообще так не старался! — Помню, был тут ещё кто-то, с кем я пришёл. Но вот кто... — О, это замечательно! Значит, нам стоит отыскать ещё одного не местного. Может, вспомните что-то ещё полезного? — Увы, дорогуша, пока не могу. У меня эта... Аймазила! — Амнезия? Да, возможно. Стоит ещё раз вас показать врачу...       Поперёк её рассуждений снова встрял настырный друг с протестом: — Да нафига козе баян?! — У меня нет баяна, Серый. — Да я не о том... Ты поняла! Зачем осмотр тому, кто методично на протяжении всей жизни калечил себе здоровье?       Себе и другим. Другим — вот, что было главное... Но об этом он сказать не мог. — Разве ты не хотел, чтобы господин ушёл? Вот, я предложила уже два верных способа! Разыскать того, кто его знает, или помочь вспомнить ещё что-то о себе! И потребовалось мне на это всего минута, между прочим!       По лицу волка поползли красные волны раздражения, искажающего его, как круги ряби некогда спокойную воду.       Больно... Хорошо поддела, и даже ничего против не скажешь... Правда, есть всё ещё одно средство... — Эй, Маш, можно тебя на пару слов? Наедине, если не затруднит... — Конечно, к вашим услугам, — театрально она подняла подол платья и слегка наклонилась, выражая саркастичную учтивость, — Вы же подождёте нас, господин? — Разумеется, мадэ... — внезапно тот кончиками усов ощутил, как кто-то рядом источает ярость от этого слова, и запнулся. А после стал перечислять всё подряд: — Ма... Мадам. Мисс...Миледи... — Тётя Маша, — коза протянула ему руку.       Базилио, хоть к нему и взывала привычка рисоваться перед женщинами, целовать, как обычно, протянутую руку не стал. Он посмотрел пару секунд на розовые пальцы, на маленькие ранки и мозольки, что не могут зажить оттого, что эти руки постоянно что-то мыли, стирали, готовили. Что-то припомнилось ему, кажется... Но явно не то, что было с ним недавно. Что-то такое далёкое, забытое...       Припомнилось — и ускользнуло...       Базилио спокойно, без лишних кривляний, без задумывающей что-то недоброе ухмылки, аккуратно взял её ладонь обеими лапами и, не зажимая, пожал. — Очень приятно, тётя Маша.