Колыбельные: Что было дальше

      Не было никаких гарантий, что всё это не ловушка. Что с самого начала Базилио не пудрил ему мозги... Сахарной пудрой в виде личных откровений, на секундочку, чтобы окончательно усыпить ею бдительность, а потом сожрать волка-неудачника с потрохами... И закусить наивной козою с козлятами.       Не было никогда никаких намёков от него, что ему была не по душе та жизнь, которой он жил раньше. Более того, Серый всегда был уверен, что, учиняя хаос, Базилио испытывал удовольствие.       И не было ни одного момента, когда бы этот прохвост позаботился о ком-то, кроме себя... Позаботился безвозмездно. Не требуя услуги или монеты взамен. Та же история и с лисой... Лишь один раз позовёшь их, а потом месяц чистишь обувь! Выбрасываешь горы склянок, мерзких окурков, обёрток и объедков!              Поэтому Серый никогда не просил о помощи. Чтобы снова в такие должки не влезать...       И тут вдруг Базилио САМ вызвался понянчить козлят. В кои-то веки сделал что-то действительно полезное! Доброе, чёрт побери, дело! Ведь если бы детей никто не развлекал, они бы точно устроили беспорядок, который, конечно же, убирать пришлось бы их маме. А на улицу погулять их не выставишь — утонут в первом же сугробе, не пройдя и пары шагов.       Так что очень хорошо, что сейчас в детсаду наступил сончас... Даже Митяй, пяткой бивший в грудь, что будет на страже порядка, перешёл в спящий режим.       На самом деле он и правда так тщательно выполнял поручение волка, что выбился из сил. Козлёнок облазил весь дом, проверил все ценности... И, к удивлению своему, обнаружил, что ничего не пропало. Может, дядя ошибся? Может, нет никакой опасности? Думая над этим он и закемарил.       Ослабить бдительность – ошибка новичка. И Серый ни за что не допустит её... Он будет продолжать поиски решения, одновременно с этим охраняя покой близких. Хоть эти близкие и упорно сопротивляются этому... Она просто не понимает, на что подписалась! И какие у этого могут быть последствия... Для Маши выглядит всё так, что это волк здесь мешает ей сделать доброе дело! Поэтому он до сих пор не мог отделаться от кота...       Или мог?       И Серый стал кумекать, пока не было поблизости других. Почему бы, если нельзя убедить козу спровадить гостя, не вынудить самого гостя покинуть дом?.. Выкурить слепого крота из его норы... Что? Как это сделать?.. Ну, например, припугнуть. Только не в лоб, а хитрей, изощрённей. У всех есть слабости... Если сыграть на страхах Базилио...       Это должно сработать.       И волк решил разыграть ма-аленький спектакль... Собственно, уже не в первый (и не в последний) раз. В этом он преуспел, однако сомневался, что его актёрство сработает на козе...       Но... — Маша, ты была права, — утирая глаза добытым реквизитом (то бишь носовым платком) он слезливо простонал за ней: — Ему нужен доктор! Срочно!       Женщина отвлеклась от вышивки и от своих мыслей, обернувшись. Это было так внезапно, что она даже не уловила в его поведении фальши: — Оу, неужели, ему стало хуже? — Да! Намного, намного хуже! — закрыв лицо ладонью, он покачал головой, — А вдруг это не лечится?! — Что... именно? — Его бредни... Ох, нет, нет... Какая же это трагедия! Попахивает клиническим сумасшествием, если честно... А я, как знаешь, запахи чувствую тонко. — Что же ты предлагаешь делать? — Для таких обречённых бедняжек, как он, существуют специальные заведения, где они не могут навредить себе или другим, — с деланным сочувствием выдал волк.       «Пускай его увозят в дурдом, из которого он, вероятно, сбежал. Желательно в смирительной рубашке!» — подумал ехидно про себя.       Голос Маши наполнился сомнением: — Серый, ты... Ты в этом уверен? В смысле, в том, что это правильно – отдать его другим? — Разумеется! Пусть с этим разберутся настоящие специалисты! Ты ведь, всё-таки, не медсестра... Лучше отдадим-ка кота в добрые руки. Не хочешь ведь сделать ему хуже? — Что ж... — и Маша вздохнула, — Если тебе кажется, что это необходимо... Я прислушаюсь. Да и повторный визит врача на отслеживание состояния не повредит... — Отлично, — его тон мгновенно сменился на обычный, острый и прямой, — Эй, кот, слыхал? За тобой выехали! — Кто? — раздалось в коридоре. Судя по звуку, кот стёк с диванчика и уже направлялся к ним. — Как кто? Армия ветеринаров! — не слышалось более ни грамма тревоги за пациента, — Не беспокойся — о тебе теперь точно позаботятся профессионалы! И тебя вылечат, и мен... Тьфу!       Больше всего на свете он хотел сейчас лицезреть морду Базилио... Он знал, что этот кот просто до дрожи ненавидел врачей, будто они все думают об одном... Как бы его кастрировать. Что, конечно же, было не так... Возможно.        — Это... А может... Не надо? — Надо, мой хороший, надо, — так, чтобы Маша не заметила, волк растянул жуткую лыбу, и это было первое, что увидел Базилио, войдя на кухню, — Чего это ты побледнел? Никак плохо стало? — Да нет! Я п-просто прекра-асно себя чувствую! — вопреки этому решительному заявлению, кот пошатывался из стороны в сторону, ступая на ставший вдруг каким-то желеобразным пол. — Серый... Помойму он просто побаивается доктора... — шепнула волку в ухо Маша, попросив жестом наклониться того к ней.       Базилио, конечно, прекрасно всё расслышал. Он, как любой ночной охотник, за милю бы отличил шуршание мыши от упавшего наземь листа. И ему была по-прежнему дорога гордость, так что он возразил: — Кот, который боится прививок?! Чушь собачья! Это они эти слухи распускают! — О, вот видишь, Маш! — обрадовался тут же волк его отрицанию и продолжил своё маленькое представление, — Он не боится! Значит, это всё-таки симптом... — Нет! Никакой не симптом! — Базилио, на удивление, в этот раз довольно скоро вышел из себя...       Рефлекторно кот потянулся к поясу... Туда, где обычно у него была кобура, или же просто заткнутый за пазуху нож... Но сейчас там было пусто! Нет пистолета! Его любимого, родного!       Какой поганец посягнул на святое?!       О револьвере здесь мог знать только Серый... Значит, он и взял! Стянул, пока кот блуждал по закромам своего разума!       Такой логикой руководствовался Базилио, чтобы с яростным криком ломонуться в атаку. — Отдай! Ты забрал его! — и густо-густо покраснел.       Серый, конечно, мог бы оправдаться тем, что обыскивал кота, и ничегошеньки у него не нашёл... Но алиби в присутствии козы не выложишь. Она такую его тайную службу им на благо вряд ли оценит...       Но волк всё же и тут извлёк выгоду: — Гляди! Агрессия пошла! Ну явно буйно-помешанный псих! Быстрее, санитаров!       Кот остановился в метре от него, опомнившись... Но было поздно. Серый воспользовался его опрометчивостью и перешёл к козырям. — Похоже, это не просто сумасшествие... — сделав вид, что серьёзно размышляет, — Сначала бред, затем это... Вот оно! Это всё стадии протекания одной заразы! Бешенства! Иначе б кидался он вот так на людей без причины, Маш? — Что? Бешенство? Но... — она судорожно переводила взгляд с «доктора» на обсуждаемого без его собственного согласия «пациента», — Он не похож на больного бешенством... Ни злого оскала, ни пены у рта... Нельзя же вот так с бухты-барахты ставить диагноз на основе пустых подозрений. Нужно всё проверить, прежде чем... — Что ж, проверить это легко...       Никто не знал, что собрался сделать волк, взяв в руки чайник, полный остывшей, к счастью, воды... А он взял да и плеснул ею в Базилио! Тот, конечно, зашипел, закрутился, как спущенный шарик. — Ага-а! — слишком радостно протянул волк, — Боязнь воды! Это явный симптом бешенства! А я говорил! Я знал!       Маша схватила первое попавшееся кухонное полотенце и на крыльях заботы подлетела к обиженному: — Серый, он же кот! Они и без бешенства к воде не притрагиваются! — Всё равно лучше проверить... Иначе потом будет поздно, если он тут всех перекусает! Короче, зови врача, а он пусть думает, надо сорок уколов в живот ему ставить или не надо...        Базилио как услышал эту цифру (а он знал, что сорок — это очень много) Схватился за сердце и весь пожелтел. Нет, уж лучше сорок разбойников, чем сорок шприцов... Сорок игл. Сорок дырок в нём! Одновременно! Хватит ли на его животе вообще места?! А вдруг его исколют так, что он весь через эти отверстия вытечет?! А вдруг старые швы разойдутся?!       Ну уж нет! Он ведь не ёж! И не игольница, чтобы в него чем-то тыкали!        — Ну, думаю, это будет необходимой предосторожностью... — покачав головой, решила Маша, — Вы не против, господин? Мой друг прав — если промедлить, это может убить вас.              Базилио был уверен, что от бешенства умирать не собирается... А вот от такой помощи... — Я, знаете... Пойду, наверное... Вообще-то я вспомнил, куда мне идти! — Правда? — Да! Я знаю, что мне делать! И не волнуйтесь — там о мне тоже хорошо позаботятся... — Ох, как жаль... А я то хотела на ужин сделать рыбный пирог для вас... — искренне приуныла хозяюшка, — Что же так? Почему так внезапно? — Я кое-что вспомнил. Точнее, кое-кого... И я должен к нему вернуться немедля. — Ох, если такая спешка, должно быть, это кто-то очень важный для вас... Вы приехали сюда с членом семьи? — Ну... — Базилио взглянул на Серого. При нём было неловко ответить честно, — Вроде того. Да.       Волк нахмурился, но не от злобы... Просто его старый знакомый никогда не признавался ни себе, ни тем более другим, что кем-то дорожит.       Удивительный день.       В Маше же затеплился огонёк надежды. Она была искренне рада слышать, что кто-то ждёт её нового знакомого: — Ох, ну слава Богу! Обошлось! Так... И кто же ваш спутник? — Да так... — под живым взглядом синих глаз было удивительно трудно солгать: — Всего лишь сводная сестрица... — Вот как! Может быть, вы вместе зайдёте к нам? Мы были бы очень рады познакомиться с нею! — Что? — внутреннее ликование Серого мгновенно затухло. Зря он начал про себя праздновать победу...

***

      Снегоступы — штука коварная. Они дарят надежду на лёгкость, но жестоко обманывают, если тело грузно. Превращаются в смертельный балласт... Базилио убедился в этом на третьем шагу, когда левая нога ушла в сугроб по самое бедро с глухим, маслянистым чавканьем. Правая ещё держалась на поверхности, отчего бедняга застыл в нелепой позе цапли, перегруженной ношей.       А ведь они едва отошли от домика!       Серый шествовал впереди, почти не проваливаясь. Снегоступы держали его так уверенно, будто снег стал камнем. Обернувшись, он увидел, как кот жалко дёргается, пытаясь вырвать конечность из плена. Тщетно пытаясь. Раздался стон отчаяния — и тяжёлое тело рухнуло плашмя, растопырив руки и ноги. Лежа на спине, Базилио походил на выбросившегося на берег дельфина... Нет, всё же на кита.       У китов нет ног, так что больше он не делал попыток подняться.       Сквозь зелёное окошко за этим наблюдали девчонки... Марта едва сдерживала смех. А вот её матушка, сложив руки на груди, всем видом показывала отправленному сопровождающему для кита, то есть, для кота, что стоит всё-таки ж помочь бедолаге подняться...       И Серому пришлось возвращаться, продираясь сквозь сугробы (ему это было тоже не так легко, как казалось со стороны). Подойдя к распластанной туше, он ухватил Базилио за варежку. — Вставай, олух! — и потянул на себя.       Базилио, издавая стоны, словно мамонт, увязший в смоляном болоте, начал свои потуги выкарабкаться. Но это привело лишь к тому, что и спасателя стало утягивать вниз. — Так не пойдёт... — мужчине пришлось прервать спасательную операцию, — Ладно, не вставай! — А что же делать то?! — Да не знаю я! Колобком катись!       Базилио перевалился на бок, сгребая снег всем телом. И ещё, и ещё. Пусть это была изначально и шутка... На том порешили: коту было так двигаться куда проще. Он выкатился за забор, оставляя после себя ложбину, и позвал за собою оставшегося позади попутчика.       Волк ещё раз оглянулся на дом. Внимательно вгляделся в окно, желая снова в нём увидеть эти силуэты. И, к его радости, они всё ещё находились там. Маша выглядела немного встревоженно: всё-таки она верила им не до конца. И будь её воля, ушла бы лично проверять, как там позаботятся о её новом друге... Но дети, опять же... Она осталась. Доверила это ему...       Серый не знал, почему, ведь он грозился бросить кота на улице. Да и вообще в последнее время не радовал её чуткостью... Может быть, после того, что он рассказал, она и правда стала доверять ему больше? Если так, то это очень даже приятно...       Наконец, он помахал им рукой, получив тот же ответ.       И только затем пошёл следом за Базилио... Временами подталкивая его снегоступом, отчего тот крякал и громко возмущался.

***

      Через двадцать минут — потных, тяжких и полных матерной поэзии — они добрались до знакомого пригорка. Базилио сидел на снегу, вытянув ноги в снегоступах, и глядел вдаль, как выживший после кораблекрушения. С его ноздрей свисали две маленькие сосульки. — Я... Больше не могу... Всё... Привал...       Серый корил себя за то, что не купил лыж на базаре, чтобы избежать таких долгих прогулок... Но затем резонно про себя заметил, что лыжи этот поганец бы сломал... Хорошо, что Маша порылась на чердаке и выдала им походное обмундирование. И даже её мелкая позаботились — дала в «дальнюю» дорогу термос с чаем.       Удивительно, но он пригодился довольно скоро. На этом же пригорке Базилио не выдержал и вытряхнул из сумки весь сухпаёк (гостинцы от Маши, рассчитанные на неделю, а не на день). Достал две железные кружки, гремевшие на рюкзаке за спиной... Всё подсчитал, аккуратно разложил перед собою, намереваясь подкрепиться... И как будто бы собрался вообще здесь заночевать. Если бы волк не рявкнул, он бы, возможно, и палатку поставил.       Но Серый был не прочь согреться... Поэтому сам открыл термос. Чай пах спасением... И лимоном, конечно.       Кот отхлебнул из кружки, поставил её на свой живот, служивший всегда удобным столом, и молвил, глядя на высокую башню впереди: — Слушай, а ловко ты это придумал... Я даже сначала не понял. — Не знаю, о чём ты. — Нет, брат, знаешь... Надо же, всё ещё горазд на такие вещи. Хитёр, как чёрт проклятый... — С кем поведёшься – от того и наберёшься... — Верно... — и вдруг Базилио расхохотался на всю округу: — Бха-ха-ха! Ну умора! Ну даёшь! Развёл старика!       Серый не предполагал, что он так отреагирует... Он был уверен: когда кот всё поймёт, будет ужасно зол. Как и любой уважающий себя холерик... Но...       Видимо, кукольный спектакль волка был и правда настолько уморителен.       Он не думал, что засмеётся следом и сам. Однако эти звуки, которые издавал Базилио — они были ужасно заразительны... Как бешенство.       Или, может быть, они просто напросто оба безумны.