И вдруг розы окрасились в красный

      

"Washed up, down on my luck I found everything I need"

— Loneliness on the run, Metronomy

      Утро в подземельях казалось непривычно светлым, хотя за панорамными окнами гостиной лишь сгущалась декабрьская серость. Драко сидел на подлокотнике кресла, гипнотизируя взглядом зеленое пламя в камине. Вчерашнее «Но я часто бываю в библиотеке после занятий» эхом отдавалось в ушах, и это было одновременно лучшим и самым пугающим событием за весь семестр. Это было приглашение Поттера легально провести с ним время при свете дня.       Драко просто не мог поверить в эту версию реальности.       — Ты выглядишь так, словно жмешь руку Мерлину, пока тебя проклинает половина Британии, — голос Тео, как всегда, прозвучал слишком вовремя, — Такими темпами морщина меж бровей останется на твоем лице навсегда.       Нотт стоял у камина, лениво наблюдая, как трещит полено в огне.       — Мэрлин, похоже, сам готов проклясть меня, Нотт, — отозвался Драко, не поднимая глаз. — Я вчера позвал Поттера увидеться в библиотеке. Как я только сподобился ляпнуть эту чушь? Если нас увидят вместе, его дружки и волоса на моей голове не оставят. А затем мою могилу проклянут свои же — за то, что я вообще дышал с ним одним воздухом. За что мне это все, Тео?       Мимо их места в гостиной проплыла Астория, однако на этот раз не просто чтобы взять книжку или оценить обстановку. Она мягко приземлилась на соседнее кресло, многозначительно посмотрев на парней. Тео не стал скрывать, что был рад видеть подругу, на его лице мелькнула мягкая улыбка.       Девушка порылась в своей сумке и неожиданно для всех вынула из нее небольшую коробочку с белой атласной лентой. Она изящно положила ее на кофейный столик рядом.       — Драко, я понимаю до рождества еще далеко, но я думаю тебе это пригодится. Хочу чтобы ты принял это в знак нашей дружбы. — На ее лице играла улыбка, очаровательная, как всегда. — Считай это авансом за храбрость, — Тебе нужно что-то, что не кричит «я Малфой и я здесь, чтобы вас презирать».       Драко подошел ближе и взял подарок. В коробке оказался флакон из прозрачного стекла. “Yohji Femme” Пачули и жасмин — аромат был теплым, сложным и совершенно не «колючим».       Тео одним маневром приблизился к девушке, присев на подлокотник ее кресла. В его глазах плясали искры слизеринской хитрости. — Вижу ты смогла добиться чего хотела, Астория. Видишь ли, у нашего капитана весьма интересная ночная жизнь, — он говорил шепотом, но достаточно громко, чтобы Драко услышал. — Наш Драко решил, что полуночных разговоров с золотым мальчиком ему недостаточно. Ему нужен «легальный» союз. Публичное признание того, что Поттер больше не хочет его смерти. Что думаешь?       Драко выдохнул, наконец подняв взгляд на друзей. Честность давалась с трудом, но сейчас она была единственным выходом.       — Я просто не хочу больше прятаться. Но я не знаю, как подойти к их столу и не спровоцировать вторую магическую войну прямо над овсянкой.       Астория и Тео переглянулись. Этого взгляда было достаточно, чтобы считать обоюдное желание «легализовать» эти странные отношения друга. Драко на мгновение засомневался: они точно не легилименты?       — Не волнуйся капитан, ты в надежных руках, — провозгласил Тео, поправляя манжеты. — Суть плана в том, что мы не дадим тебе идти к ним в одиночку. Мы превратим этот завтрак в интеллектуальную дискуссию. Грейнджер не сможет устоять перед загадкой рун, а Уизли будет слишком занят попытками понять, почему я не пытаюсь отравить его, чтобы заметить, как вы с Поттером делите пространство.       — Мы просто... придем и сядем за Гриффиндорский стол, будто так и должно быть? — недоверчиво переспросил Драко, поднимая бровь, — Вы рехнулись? Да такого не было со времен основания школы!       — Мы материализуемся там с таким изяществом, что они забудут возмутиться, — Астория подмигнула ему. — Ты же знаешь что я профи в налаживании отношений между факультетами, вы обратились по адресу. Идем, Тео. Нужно проверить, на месте ли Грейнджер со своими фолиантами.       Они вышли, оставив Драко в тишине гостиной. Он помедлил, вспоминая, как забыл нанести парфюм перед выходом из спальни. Прежний колючий, перечный аромат теперь казался ему бесконечно далеким, словно из прошлой жизни.       Драко решительно взял подарок Астории. Несколько нажатий — и облако жасмина окутало его, смывая остатки страха. Это был запах новой главы.       Спрятав флакон в сумку, он поправил мантию и быстрым шагом догнал друзей в коридоре.              

***

             Гарри сидел с Роном и Гермионой, пытаясь сосредоточиться на тарелке с запеченным картофелем. Рон что-то бурно доказывал Джинни, когда по залу пролетел шепоток, похожий на шелест сухой листвы.       Двери распахнулись, и в проходе показалась «слизеринская коалиция». Впереди уверенно шла Астория, чьи голубые заколки в волосах ярко сияли под светом парящих свечей. Драко следовал за ней, и его серебряная цепочка в вырезе свитера с рукавами-фонариками мерно покачивалась в такт его хищному, напряженному шагу. Тео замыкал шествие, и на его лице блуждала та самая проницательная улыбка, от которой Гарри всегда становилось не по себе.       Вместо того чтобы повернуть направо, к своему столу, Астория, ни на секунду не замедлив шаг, направилась прямиком к Гриффиндорцам.       В зале воцарилась мертвая тишина. Блейз Забини за столом Слизерина замер с кубком в руке, а Симус Финниган едва не выронил вилку.       — Доброе утро, Гарри! — Астория остановилась прямо напротив Поттера, сияя своей самой обезоруживающей улыбкой. — Гермиона, ты ведь не против, если мы присядем здесь на минуту? У нас с Тео возник неразрешимый спор по поводу перевода тринадцатой руны в «Свитках Этельреда», и мы решили, что ты — единственный человек в этом замке, чье мнение для нас закон.       Гарри почувствовал, как внутри него всё сжалось от этого безумного, великолепного нахальства. Он посмотрел на Драко. Тот стоял чуть позади Астории, но вместо привычного, колючего запаха перца и кардамона его окутывал совершенно иной шлейф. Это был мягкий, теплый аромат — он больше не выстраивал стену, а, напротив, словно приглашал подойти ближе.       Щеки Драко слегка порозовели от напряжения, а пальцы с серебряным кольцом судорожно сжимали край сумки, но он не отводил взгляда от Гарри. В этом новом запахе и в этой негласной поддержке друзей было столько отчаянной искренности, что у Гарри на мгновение перехватило дыхание.       «Я здесь, — говорил этот взгляд. — Я больше не намер прятаться в тени».       — Конечно, Астория, садитесь, — Гермиона ответила на удивление быстро. Она тут же отодвинула стопку книг, освобождая место. — Тринадцатая руна? Вы имеете в виду значение «Эйваз» в контексте защиты?       Тео тут же опустился рядом с Гермионой, и между ними мгновенно вспыхнула интеллектуальная искра — они заговорили так быстро и увлеченно, словно были знакомы вечность. Астория присела напротив Рона, который выглядел так, будто ему в овсянку подсыпали взрывной пастилы.       Драко остался стоять последним.       — Малфой, ты… ты пахнешь как цветочная лавка, — внезапно подала голос Джинни.       Она сидела чуть поодаль, подперев подбородок ладонью, и с нескрываемым любопытством разглядывала Драко. В её взгляде не было враждебности — скорее острое, истинно уизлиевское чутье на перемены.       — Неужели ты решил что смена тактики с проклятий на дурманящий букет сработает? — она лукаво прищурилась, глядя, как Драко напрягся, неловко бросая взгляды на Гарри.       — Это жасмин, Уизлетта, — огрызнулся Драко по привычке, пафосно откидывая назад челку, но тут же осекся, почувствовав, как Гарри едва заметно улыбнулся. — Подарок.       Джинни хмыкнула и выразительно перевела взгляд на Гарри, а затем обратно на Драко.       — Тебе идет. По крайней мере, теперь от тебя не несет за милю «чистокровным пафосом» и специями. Садись уже, пока Рон не подавился своей яичницей от возмущения.       Гарри, не говоря ни слова, молча подвинулся на скамье, освобождая место рядом с собой. Малфой сел. Их плечи на секунду соприкоснулись, и Гарри почувствовал, как жар от тела Драко пробивается сквозь плотную ткань его свитера.       — Ты сегодня подозрительно тихий, Поттер, — негромко произнес Драко, принимая из рук Астории кубок с соком. — Неужели снег в Хогсмиде окончательно заморозил твое красноречие?       Это был вызов. Публичный, дерзкий, но в нем слышалось то самое «перемирие», о котором они договорились еще в саду.       — Просто пытаюсь понять, как Астории удалось затащить тебя сюда без применения Империуса, — парировал Гарри, и на его губах появилась легкая, настоящая улыбка.       Рон перевел взгляд с Гарри на Драко, затем на Асторию, которая уже вовсю болтала с Джинни о новых заколках из «Глэдрэгс».       — Знаете что, — проворчал Рон, вгрызаясь в крылышко. — Если вы собираетесь объединять факультеты прямо над моим обедом, то хотя бы передайте мне соус.       Это было почти признание. Слизерин и Гриффиндор сидели за одним столом, и небо Хогвартса не рухнуло. Оно продолжало ронять снег на их общую, теперь уже публичную, «ничью».       За столом Слизерина воцарилась ледяная, предвещающая шторм тишина. Блейз Забини медленно отложил нож, и звук металла о фарфор прозвучал как выстрел. Его взгляд, обычно ленивый и сонный, теперь горел холодным, расчетливым гневом. Он смотрел, как Драко — их капитан, их эталон — сидит плечом к плечу с Поттером, вдыхая запах гриффиндорской овсянки.       — Смотрите-ка, — процедил Блейз, обращаясь к Трэйси, которая замерла с открытым ртом. — Наш принц решил, что в подземельях слишком сыро для его нежной кожи. Видимо, львиная шерсть согревает лучше.       Трэйси ничего не ответила, но её пальцы судорожно сжали кубок. По всему слизеринскому столу пополз ядовитый шепот. Дэвис прищурилась, фиксируя каждое движение «предателей». Для них это не было «перемирием» — это было крушением иерархии.       Когда Астория закончила обсуждать заколки с Джинни, а Тео обменялся с Гермионой последними аргументами о руне «Эйваз», наступил момент ухода.       — Нам пора, — негромко произнес Драко. Он встал, и Гарри невольно последовал его примеру. — Увидимся... позже, Поттер.       Гарри смотрел вслед уходящему змеиному трио, и его всё ещё слегка потряхивало. Рон не упустил шанса подвинуться к другу и, спустив того за локоть, обсудить случившееся, ведь в то время как остальные делали вид что ничего не произошло, душа Уизли требовала объяснений. — Слушай, я бы ни за что не дал шанс этому хорьку. Но ты… Гарри, постоянно даешь шансы тем, кто этого не заслуживает. Никак не могу этого понять!       — Никто не говорил что я даю ему шанс, Рон. Я просто наблюдал за ним. Подумай как все изменилось за последний год. Как изменились все мы. — Гарри смотрел на друга в упор, будто пытаясь передать свои мысли в рыжую голову напрямую. — Есть люди, которых я никогда не прощу. Ты знаешь это, можешь сравнить их и Малфоя и увидишь, что он не так уж безнадежен. — Ответил Гарри и посмотрел куда-то вдаль.       Рон заметил тяжелую нотку в голосе Гарри, после всех событий он меньше всего хотел видеть друга таким. Все, что ему оставалось это реально попытаться понять, что стоит за всеми этими изменениями в их с Малфоем отношениях, отчего Гарри “светится” когда хорек рядом, и раздражается при упоминании его прошлых ошибок.       Гарри на мгновение сжал его плечо — быстро, почти незаметно, — и отвернулся к окну, давая понять, что этот разговор важен для него не меньше чем для самого Рона.              

***

             Драко так и не обернулся на свой стол. Он шел впереди, высоко подняв голову, чувствуя на своей спине десятки ненавидящих взглядов. Серебряная цепочка на его шее казалась сейчас тяжелым доспехом.       Стоило им выйти в пустой, гулкий коридор, как напряжение мгновенно спало. Тео шутливо подтолкнул Асторию плечом, и его серебряные запонки весело блеснули в полумраке.       — «Тринадцатая руна», Астория? Серьезно? — Тео усмехнулся, и в его взгляде, обращенном к девушке, проскользнуло нечто гораздо более теплое, чем простая дружеская симпатия. — Ты выбрала самую скучную тему из всех возможных, чтобы затащить нас в логово львов.       Астория рассмеялась, поправляя свои нежно-голубые заколки.       — Зато это сработало, Тео! Ты видел лицо Уизли? Он почти поверил, что я собираюсь подарить ему поцелуй под омелой.       — Я видел другое, — Тео перешел на вкрадчивый шепот, склоняясь к её уху. — Я видел, как ты сияла, когда доказывала свою правоту. Кажется, Гринграсс, тебе идет быть в центре внимания. Это делает твои глаза... еще более невозможными.       Астория вспыхнула нежным персиковым румянцем и легонько ударила его по руке.       — Прекрати, Нотт. Ты безнадежен, — но она не отстранилась. Напротив, она позволила ему перехватить свою ладонь на мгновение.       Драко шел чуть поодаль, наблюдая за ними. Эта зародившаяся между его друзьями симпатия была тем самым «белым шумом», который позволял ему не думать о тяжести взглядов Блейза. Если Тео и Астория нашли свой путь к свету, значит, и у него есть шанс.       Вечер в библиотеке наступил незаметно. Первый настоящий снег, который не таял, завалил огромные окна, отрезая читальный зал от остального мира. Внутри было тихо, пахло старой бумагой и чем-то совершенно новым для этого места.       Гарри уже ждал его за дальним столом. Увидев Малфоя, он невольно улыбнулся — открыто и спокойно.       — Ты пришел раньше, — заметил Гарри, пододвигая к нему чернильницу.       — Решил, что тишина библиотеки полезнее для нервов, чем шепот в гостиной, — Драко сел рядом. Расстояние между ними сократилось до тех самых «нескольких дюймов», которые теперь казались им зоной комфорта.       Драко выложил на стол свитки, и его серебряное кольцо мягко звякнуло о дерево. В свете масляной лампы его профиль казался высеченным из слоновой кости.       — Ты сегодня другой, — шепнул Гарри, глядя на его руки. — Спокойнее. Это из-за обеда?       Драко поднял на него глаза. В этом взгляде больше не было войны — только та самая «ртутная» глубина и признание.       — Это из-за того, что я перестал бояться, что ты оттолкнешь меня при всех снова, Гарри. Оказывается, это дает... удивительную легкость.— А духи? Ты сменил их.Драко замер, его пальцы на странице дрогнули. Он медленно поднял взгляд, и в полумраке библиотеки его глаза казались почти прозрачными.       — Астория считает, что мне нужно... меньше агрессии в образе, — он попытался произнести это своим обычным светским тоном, но голос чуть дрогнул. — Тебе не нравится?       Гарри глубоко вдохнул, чувствуя, как этот теплый, цветочный запах успокаивает его собственные взвинченные нервы.       — Напротив, — признался он, и его голос стал тише. — Так ты кажешься... мягче.       Они склонились над книгами, и в какой-то момент их пальцы случайно соприкоснулись над общим словарем. Никто из них не отпрянул. За окном выл ветер, занося Хогвартс снегом, а здесь, под лампой, рождалось нечто, что было гораздо сильнее любого «союза».